Глава 9. Спросить у призрака

В этот день до изучения истории академии дело так и не дошло. Застигнув меня и Кея за подготовкой к экзамену, профессор Андрих, очевидно, решил лично проследить, чтобы работа проходила надлежащим образом. Он устроился в удобном кресле, которое специально для него прикатил библиотекарь, и, лениво перелистывая страницы толстого журнала, не сводил с нас внимательного взгляда следующие несколько часов. Разумеется, под таким надзором и речи не было о том, чтобы пользоваться заклинаниями и делать шпаргалки. Пришлось грызть гранит науки всерьёз, штудируя учебник за учебником и кое-что конспектируя.

Я до сих пор не была осведомлена о том, за какие именно провинности Кея оставили на второй год обучения, однако к экзамену он готовился с полной ответственностью. Сказывалось то ли желание показать, что и он может быть вполне усердным студентом, то ли присутствие профессора, под зорким оком которого нам приходилось сидеть в библиотеке. Постепенно я перестала коситься в сторону преподавателя и тоже с головой погрузилась в книги.

Порадовало то, что история чернокнижного дела в некоторых моментах почти не отличалась от истории книжного. Правда, вершили её не писцы и первопечатники, а чернокнижники из конкурирующих между собой гильдий. Правда, чем различались гильдии, кроме книжных экслибрисов и цветов одежды, я так и не поняла, а у профессора Андриха спрашивать не рискнула. Он и без того, похоже, считал, что таким горе-студентам, как мы, экзамен не сдать даже в том случае, если станем проводить в библиотеке каждую ночь до назначенной даты. Я вспомнила, что Кей так и не дал мне чёткого ответа на вопрос, что за Полуночный бал такой намечается, и решила выяснить это у Эрики.

Было уже довольно поздно, когда преподаватель истории чернокнижного дела ушёл из библиотеки. Узнав у господина Гирдемара, где стояли книги, я отнесла их на полки, а, когда вернулась, обнаружила, что Кей успел задремать, положив голову на стол и даже не выпустив из пальцев ручку, которой записывал конспекты. Я тихонько накрыла парня его же рубашкой и продолжила убирать остальные учебники. Библиотекарь, в отличие от нас двоих, совершенно не выглядел сонным и только чему-то улыбался, пока я, вернув книги на их законные места, будила Кея. Он проснулся, широко зевнул, едва не уронил стул, поднимаясь с места, и побрёл к двери.

Когда, расставшись с Кеем в коридоре, я вернулась в комнату, спать хотелось так, что едва нашлись силы на то, чтобы умыться. Эрика уже заснула к тому времени, как я забралась на свой верхний уровень и легла с надеждой, что ничего страшного сегодня не приснится. Мне повезло — пугающие сновидения не приходили, и наутро я чувствовала себя на редкость бодрой и отдохнувшей.

На этот раз мы даже не проспали завтрак, но, стоило направиться в сторону столовой, как в воздухе начал ощущаться резкий неприятный запах, который становился всё сильнее.

— Опять, что ли, алхимики чего-то начудили? — поморщилась Эрика. — И как только успели с утра пораньше? Нет, я в такой вони есть не смогу.

— Тогда идём к расписанию? — спросила я, согласившись с соседкой.

— Я и так помню, что у меня за предмет. До встречи! Да, кстати…

— Что?

— Я сегодня не приду ночевать. Но правило насчёт балкона остаётся в силе. После полуночи туда не выходи, даже не выглядывай!

Стало любопытно, где именно собиралась провести ночь соседка по комнате. Может быть, какая-нибудь из девушек с её факультета решила устроить девичник с гаданиями? Я слышала беседы в столовой, из которых сделала вывод, что на прорицании такое практикуется. Своеобразная лабораторная работа. Ну, или подготовка к ней.

У меня же намечались свои дела — встретиться с Кеем после занятий и показать ему найденную на чердаке тетрадку. Я надеялась, что он сумеет помочь в её расшифровке. Если нет, то, может быть, подскажет, к кому обратиться.

В коридоре, где висело расписание, запах тоже чувствовался. Окружавшие меня со всех сторон студенты громко возмущались. Закончилось всё появлением госпожи Браншо, которая объявила, что, поскольку на устранение запаха потребуется время, занятия будут проводиться на открытом воздухе.

— Что, по всем предметам сразу? — удивлённо присвистнул кто-то.

— Не совсем, — преподавательница загадочно улыбнулась. — Если какое-то занятие можно провести вне аудитории, оно будет проходить по расписанию. А, если нет, можете присоединиться к иллюзионистам — у них как раз травоведение.

— Люблю ботанику! — произнёс кто-то почти мне в ухо. Я обернулась и увидела Ваура. Инкуб, казалось, от души радовался нашей встрече. Синяк под глазом у него почти сошёл. Так что, выглядел блондин почти столь же ослепительно, как и в нашу первую встречу.

— Так этот запах, в самом деле, по вине студентов с факультета алхимии? — полюбопытствовала я.

— Ага. Только не всех студентов, а одного. Этот дурень влюбился.

— И что? — не поняла я.

— А то, что он решил сделать обожаемой особе подарок и не придумал ничего лучше, чем самостоятельно изготовить для неё особенные духи.

— Заметно, что особенные. Если он ревнив, то может даже не волноваться. С таким парфюмом к этой девушке никто и близко не подойдёт.

— Вот только боюсь, что его ждёт не свидание, а выволочка. Пробрался ночью в лабораторию — раз. Использовал алхимические вещества не по назначению — два. Окутал мерзким запахом всю академию — три. Если любовь делает человека настолько безрассудным, зачем она вообще нужна?

— Ну… — я замялась, подбирая подходящий ответ. — Наверное, он надеялся на совершенно другой исход. Поэтому и рискнул.

— Если б я делал для тебя духи, они получились бы по-настоящему особенными, — интимно шепнул Ваур, впервые обратившись ко мне на «ты». — Можешь не сомневаться. От них пахло бы мятой, первоцветами и зелёными яблоками.

— А дурман-травой от них бы не пахло? — включился в нашу беседу ещё один голос. В нём звучали саркастические нотки. — Или лапшой, которую на уши вешают.

— Кей! — воскликнула я, отстраняясь от инкуба, который, наоборот, воспользовавшись тем, что мы стояли в толпе, умудрился почти прижаться ко мне. Как в переполненном транспорте! Отчего-то я чувствовала себя смущённой, хотя, казалось бы, не сделала ничего плохого.

— Идём, а то опоздаем. У алхимиков занятий на природе не будет, они наказаны за компанию, — на ходу буркнул Кей, хватая меня за запястье. В следующее мгновение он уже тащил меня за собой вниз по лестнице.

— Откуда знаешь?! — прокричал вдогонку Ваур.

— Прорицатели сказали!

Кей не соврал — до нас долетели слова госпожи Браншо, которая добавила, что студентов факультета алхимии распоряжение заниматься сегодня за пределами академии не касается.

— Разве те, кто учатся прорицанию, могут раздавать предсказания направо и налево? — запыхавшись от быстрого шага, поинтересовалась я.

— Нет, но иногда на них находит, — сказал Кей и тут же возмущённо накинулся на меня: — Я тебя разве не предупреждал не связываться с инкубами? Ни на минуту нельзя одну оставить!

— Он сам со мной заговорил!

— О, не сомневаюсь! Но могла бы ему и не отвечать! — проворчал собеседник. Я почти вообразила, будто он ревнует, но решила, что это было бы уже слишком, и попридержала готовую разгуляться фантазию.

Травоведение вёл немолодой сухопарый господин, чем-то похожий на кузнечика. Его имя я не расслышала, а сам он, казалось, вовсе не интересовался студентами — озвучив задание на сегодня, с комфортом разместился на лавочке и раскрыл книгу в потрёпанной пёстрой обложке. Иллюзионисты в это время разбрелись по парку. Погода выдалась замечательная, под стать занятиям на свежем воздухе. Солнце припекало, птицы пели, а лёгкий ветерок делал этот день менее жарким, чем тот мог бы быть.

— Бедный парень, — подумала я вслух, вспомнив невезучего студента с алхимического. — Он всего лишь хотел сделать приятное девушке, а теперь будет наказан. Не ценят в этом мире романтиков!

— А в вашем? — поинтересовался Кей. Он уже остыл после недавнего спора и, казалось, снова пребывал в отличном настроении. — В вашем ценят?

— Не сказала бы, — вздохнула я и, чтобы не продолжать тему, спросила: — А что за растение мы должны найти? Название мне ни о чём не сказало.

— А, орфин дивный! — Кей, почесав в затылке, повторил названное преподавателем слово. — Это цветок такой. Думаю, мы его отыщем.

— А для чего он используется? — поинтересовалась я. Название звучало очень красиво, и фантазия сама собой рисовала всевозможные способы применения растения. Только, наверное, занимаются такими вещами тоже алхимики.

— Он, говорят, приносит удачу и помогает находить спрятанные сокровища.

— Как цветущий папоротник! — вспомнив старинную легенду, воскликнула я.

— Что такое папоротник? — тут же спросил Кей. Я только вздохнула. Вот и ещё одно различие! У нас нет никакого орфина, зато есть папоротник, о котором говорят, что, если сорвать его в ночь летнего солнцестояния, то сможешь с помощью этого растения отыскать клад. Я, правда, немного сомневалась в истинности такого утверждения, однако звучала история завлекательно.

— С ним связано похожее суеверие, — ответила я. — А почему ты так уверен, что мы вообще найдём этот орфин? Как он хоть выглядит?

— Орфин дивный трудно с чем-то перепутать, — с умным видом заметил собеседник. — Только с ним надо быть поосторожнее. Он иногда сам…

Что именно делает неизвестный цветок, я не дослушала, потому что в этот момент наклонилась поправить ремешок босоножки, а через короткое мгновение вскрикнула от неожиданности, когда что-то небольшое, но ощутимое свалилось мне на голову. Поначалу я с испугом решила, что на меня приземлилось какое-то насекомое, но, что бы это ни было, оно не жужжало и не шевелилось. Вот только и сваливаться с моей головы никак не желало — будто вцепилось в волосы.

— Что это?! — вскрикнула я.

— Сядь. Не шевелись, — Кей наклонился ко мне, затем присел на корточки. — В общем, это и есть орфин дивный.

— Так это репей?

— А вот сейчас ты его оскорбила, и ему твои слова очень не понравились, — предупреждающе сказал Кей. Я почувствовала, как колючки растения впились ещё сильнее, дёрнув за волосы. — Лучше расслабься и подумай о чём-нибудь хорошем, а то я не смогу его вытащить.

Репей, который слышит сказанное и читает мысли! Только этого мне не хватало! Интересно, почему он упал именно на меня — случайно или потому, что мы слишком громко говорили о том, что ищем его?

Кей переместился мне за спину, осторожно дотронулся до пряди волос, потянул, высвобождая из захвата. Я услышала, как он что-то зашептал, склонившись к моему затылку. С цветком разговаривал, что ли?

Поначалу было немного больно. Орфин держался крепко, неохотно выпуская волосы и норовя вцепиться в них покрепче. Кей, хоть, кажется, и старался быть поделикатнее, всё же не обладал навыками виртуозного парикмахера-стилиста. Я всеми силами старалась подумать о чём-нибудь хорошем и даже мысленно не ворчать на колючее растение, которое само отыскало нас весьма неожиданным способом. Свидетелей у происходящего не было — должно быть, остальные студенты отправились в другую сторону.

— Не ёрзай! — Кей заправил прядь за ухо.

— Я вообще сижу очень тихо! — фыркнула я. — Как мышь! Полевая!

— Если исходить из места, где мы сейчас, то, скорее, парковая, — со смешком заметил он.

— Садовая! — невольно расхохоталась я.

Орфину дивному наш смех, кажется, понравился. Хватка чуть-чуть ослабла. Я зажмурилась, ощутив, как пальцы Кея медленно раздвигают волосы рядом с пробором. Это не слишком-то походило на ласку, но мне вдруг захотелось, чтобы он продлил прикосновение ещё немного. А затем — провёл кончиками пальцев ниже, по шее под волосами и вдоль позвоночника. Неспешно и легко, едва касаясь. А затем чуть сильнее, и ещё раз, в обратном направлении.

Он ведь не угадывает этих моих желаний, правда? А вот цветок, похоже, ещё как. Я почти совсем перестала ощущать острые колючки и чувствовала себя кошкой, которую гладили. Так приятно, что впору замурлыкать. Надо же, никогда прежде не слышала о том, что кожа головы может быть настолько чувствительной зоной… А проверить на себе не было возможности. Зато теперь, кажется, появилась.

— Вот и всё.

Я едва не всхлипнула от огорчения. Слишком быстро всё закончилось! Ну что стоило этой колючке продержаться ещё хоть с четверть часа?

— Так вот ты какой, цветочек аленький, — пробормотала я, разглядывая орфин дивный. В самом деле, аленький и на вид очень интересный, несмотря на угрожающие острые крючки, росшие на пушистом шарике. Кей осторожно держал его в пальцах, показывая мне, а затем вдруг наклонился, подул на него, и орфин превратился в крупный ярко-синий цветок. Стоило мне потянуться к нему рукой, как тот вернул себе прежнюю форму и цвет. Я едва успела отдёрнуть ладонь, а иначе к вчерашнему порезу непременно добавилась бы новая ранка.

— Ты опять разрушаешь мою иллюзию, — проворчал Кей. Но, кажется, не сердился. — В общем, можно считать, что задание преподавателя мы выполнили.

— А дальше что будем делать?

— Отдыхать! — Кей растянулся прямо на траве, подложив под голову рюкзак, и прикрыл глаза. — Не выспался я сегодня. Всю ночь древние чернокнижники покоя не давали.

— Снились?

— И про экзамен напоминали, окаянные!

Я уселась поудобнее. Спустя пару минут перестала рассматривать травинки под ногами и покосилась в его сторону. Кажется, не притворяется, а, вправду, заснул. Дышит ровно, на щеках тень от угольно-чёрных ресниц, а на губах полуулыбка. Может, снится что-нибудь поприятнее древних чернокнижников?

Через некоторое время я увидела преподавателя, который неторопливым шагом приближался к нам, обмахиваясь веером из листьев. Толкнула в бок Кея, чтобы разбудить, но он только что-то пробормотал и перевернулся на другой бок. Облить бы его водой — тогда бы точно проснулся!

— Как ваши успехи? — осведомился преподаватель травоведения. — Вы нашли орфин дивный? Как он вам?

— Нашли! Он… — начала я. Мужчина выжидающе смотрел на меня. — Он замечательно красив! — вывернулась я, вспомнив, что растение это в каком-то смысле мыслящее. — Прекрасен! Его совершенно не зря назвали дивным! Мы эээ… очень устали, пока искали его, поэтому…

— Ах, это далеко не в первый раз, — произнёс собеседник, взглянув на мирно спящего Кея. — Поразительная способность засыпать в любом месте и в любое время. Я с моей бессонницей могу только позавидовать.

— А следующее занятие тоже будет в парке? — полюбопытствовала я.

— Похоже на то. Запах оказался слишком устойчивым. Я могу увидеть ваш орфин?

Цветок Кей успел куда-то запрятать, так что волей-неволей пришлось его будить и трясти куда более интенсивно. Он открыл глаза, зевнул и сел, ничуть не смущаясь преподавателя. Орфин лежал в боковом кармане рюкзака.

— Отличный экземпляр вы сумели найти! — похвалил травовед. Я не стала рассказывать, что колючий цветок нашёл меня сам. — А теперь вам лучше присоединиться к остальным и послушать лекцию.

В здание мы вернулись только ближе к вечеру. Проголодавшийся Кей сразу же понёсся в столовую. По дороге он едва не сбил с ног Ваура и даже этого не заметил. Инкуб выглядел усталым, впрочем, как и все остальные студенты-алхимики. Ещё бы, они-то провели этот день не на свежем воздухе, как остальные! Зато отвратительный запах полностью выветрился. Мне даже показалось, что в академии стало светлее и чище, словно её начали готовить к какому-нибудь празднику.

Возможно, так оно и было. Ведь Полуночный бал уже не за горами. Вот только думала я совсем не о празднике, а о куда более неприятных вещах.

Наскоро перекусив и договорившись встретиться с Кеем попозже, я отправилась в свою комнату, где застала Эрику. Соседка как раз собиралась уходить. Судя по её виду, шла она на пижамную вечеринку. Я даже позавидовала немного. Если не считать её саму, подругами в академии я пока не обзавелась.

— Ты ведь не забыла о правилах? — спросила Эрика, крутясь перед зеркалом в коротеньких плюшевых шортах и такой же майке.

— Не забыла.

— Если что-то срочно понадобится, можешь брать из этой тумбочки. Но в другие мои вещи не заглядывай, — предупредила она. — Там могут быть опасные артефакты.

— Я такими вещами не занимаюсь!

Соседка подхватила с кровати зелёный в ромашках махровый халат, завернулась в него и отбыла, напоследок посоветовав мне хорошо провести время. Я встретилась взглядом со своим отражением и пожала плечами. На что это она намекала?

Кей появился спустя некоторое время. К его приходу я уже вытащила тетрадку, которую нашла на чердаке и хотела ему показать. У меня были подозрения, что Кей там тоже что-то отыскал, однако спрашивать я не решалась, а сам он об этом помалкивал.

— Так это она и есть? — Кей взял у меня тетрадку, удобно расположился на кровати и принялся перелистывать. — Любопытно…

— Ты понимаешь, что там написано? — поторопила я его. Меня терзало любопытство. — Говори скорее!

— Это гримуар, — с умным видом заявил он, поднимая на меня глаза.

— Правда?! — воскликнула я. О том, что такое гримуары, мне приходилось слышать, правда, всегда казалось, что книги с колдовскими рецептами должны выглядеть более таинственно, нежели просто старые тетради. — Так, значит, ты можешь прочитать, что там написано?

— Здесь использован язык, на котором уже давно не говорят. Только всяческие научные термины пишут или крылатые фразы. Мёртвый язык.

— Как латынь!

Стало любопытно, почему основной язык этого места я понимала, а почти забытый нет. Снова колдовство ректора? Мог бы это и учесть.

— Для гримуаров им, кстати, нередко пользуются до сих пор. Если хорошо знают. Это давняя традиция.

— А ты насколько хорошо знаешь?

— Не блестяще, — неохотно сознался Кей. — Но у меня появилась идея, как узнать, каким образом тетрадка оказалась на чердаке. Надо поговорить с той, кому эта вещь принадлежала!

— Но, скорее всего, её уже нет в живых, — заметила я. — Очень уж старинной выглядит тетрадь. Как ты найдёшь её хозяйку?

— Очень просто — через спиритический сеанс! — ошарашил Кей. — У меня есть книга, где сказано, как его проводить. Давно хотел испытать, да повода не было. А сейчас появился! Где твоя соседка?

— Она сегодня не придёт ночевать.

— Вот видишь — как раз удобный случай!

Я начала возражать. Кей обрушивал на меня множество аргументов в пользу своей идеи. Но решило всё имя, которое он назвал.

— Мари Триэль. Так звали особу, которая вела эту тетрадь. Странно — где-то я о ней уже слышал, но вот, что именно, никак не припомню.

Услышав имя, всплывшее в разговоре с Теа Собрен, я поняла, что теперь ещё сильнее заинтересована в том, чтобы узнать как можно больше об этой незнакомке. Кей, почувствовав слабину, тут же обрадовано побежал за всем необходимым, а мне поручил найти свечи. Когда он ушёл, я заглянула в тумбочку соседки и обнаружила свечи там.

Кей примчался с книгой, которая оказалась сборником описаний различных магических ритуалов, и специальной доской для вызова духов. Когда он, едва не свалившись от спешки, начал подниматься по лестнице, я пришла к выводу, что обратной дороги нет. Если этой тетради, в самом деле, суждено было попасть в мои руки, нужно узнать, почему. Ведь обычно гримуары бережно хранят и передают по наследству, а не бросают на заброшенном чердаке, на который, к тому же, можно попасть далеко не всегда. У этого поступка должна быть серьёзная причина.

Прежде я никогда такими вещами не занималась. Только в кино видела. Не стала бы и сейчас, да выбора не было.

Я принесла свечи — все, что нашла в запасах Эрики. Начав зажигать одну за другой, обнаружила, как подрагивают пальцы, и доверила эту задачу Кею, который справился гораздо быстрее. Я в это время пролистала книгу, открыла её на нужной странице и положила рядом.

Мы сели на пол, и я протянула руку к доске с чёрными буквами. Она выглядела совсем не страшной, и всё же становилось не по себе при одной мысли о том, чем я собираюсь заняться. Сдержать дрожь снова не удалось, и Кей с недовольным видом положил свою ладонь поверх моей руки.

— Не надо так волноваться, — произнёс он. — Это не поможет. Рука должна быть твёрдой.

— А нюх должен быть, как у собаки, а глаз, как у орла, — нервно фыркнула я. — Может, ты один этим займёшься? Я за дверью подожду.

— Нельзя, — строго сказал он. — Кстати, дверь надо запереть. А то, не ровен час, явится кто-нибудь в самый неподходящий момент.

Поднявшись с пола, я спустилась на нижний уровень комнаты и, превозмогая желание убежать, направилась к двери. Провернула в замке ключ. Тот громко щёлкнул.

— И свет потуши! — крикнул Кей.

Раскомандовался! Я сильно, до боли, хлопнула в ладоши. Комната погрузилась в полумрак. Теперь темноту рассеивали только свечи, но их было недостаточно для того, чтобы осветить помещение полностью. Стараясь не споткнуться, я поднялась по скрипнувшей под ногами лестнице и снова села на пол напротив Кея. Он казался обманчиво-расслабленным, но я видела, как сжаты его переплетённые пальцы, выдавая нетерпение. Отблески пламени плясали на смуглом лице, и глаза снова казались янтарными.

— Вперёд! — шепнул он и тут же поморщился. — Почему свечи пахнут земляникой и персиком? Весь настрой портит.

— Других не было, — буркнула я. Прижала кончики пальцев к планшетке-указателю и сделала глубокий вдох. — Только не мошенничай!