Академия невест-попаданок и Дракон с каменным сердцем

Как-то не так. Глава 1

Итак. Момент истины. Или позора? Плевать. Сейчас мне плевать. Платье испорчено драной виверной Торстен, синяк на скуле — это я уже сама. Такой слой косметики, что я похожа на невесту Дракулы. Чуть Веру душу не отдала, когда мельком в коридоре себя в зеркало увидела. Только крови на подбородке не хватает, но если не перестану губы кусать, потечет.

Увы, только это позволяет мне стоять как положено: спина прямая, плечи развернуты, грудь вперед, подбородок чуть приподнят, руки, лежащие одна на другой поверх платья, удачно прикрывают пятно, которое не удалось полностью замаскировать. И улыбаемся, мади Ирена Вейтор, улыбаемся (чуть смущенно, искренне и радостно). Сегодня день вашей помолвки. С вероятностью процентов этак на 99,999. А я глупо и наивно надеюсь на оставшуюся одну тысячную. Все еще надеюсь.

Губы грызть и улыбаться — сложная задача, а я не мастер по сложным задачам, как оказалось. «Хаос и газгушения, газгушения и хаос!» — гудел в голове голос мад Хольген. Кому, как не ей, понимать толк в хаосе, ведь Синяя Дама, преподаватель изящных искусств и куратор нашего курса — маг порядка. А меня с порядком роднит лишь то, что я с завидным постоянством порчу все вокруг, начиная с собственной жизни. Увы, что еще ждать от такого дара, как у меня.

— Отвгатительно, где ваша осанка? — зашипели позади.

А вот она, мад Хольген, с оригинальным произношением и верным веером, который ткнулся мне между лопаток, заставив выгнуться еще сильнее. Еще миллиметр — и все обилие из декольте хлынет наружу на радость потенциальным женихам. Впрочем, тут и без меня прелестниц хватает. Расхватают почти всех, а кому сейчас не повезет, это не последний семестровый бал. Это как раз первый. Первый бал второго курса. На первом я не училась. Так вышло. Случайно. Потому некоторых уроков у меня было в два раза больше.

— Пгекгатите кусать губы, мади Вейтор. И локти! Локти ниже!

Ладно, губы я уже не кусаю, все равно без толку. А чтобы локти кусать, нужен позвоночник, как у дракона. В ушах шумит, и вместо лиц вокруг какие-то размазанные пятна. Как среди этого месива я смогу разглядеть его, когда… Если! Если он войдет. Голову толком не повернуть.

А мне нужно его увидеть. Очень.

Запретный плод всегда сладок и невыносимо желанен. До крика, до сорванного голоса, до немоты, до… Вся моя жизнь разделилась на до и после. Когда? Да вот прямо сейчас и разделится.

Фанфары и… начали!

— Да здравствует хранитель мира и равновесия, преемник Венца, его высочество Самайн Драгсит и его Истинное сердце Эрмира, — разнеслось по забитому народом бальному залу Академии.

В распахнувшуюся дверь, сияя круглым рисунком из золотых и лазурных знаков и завитков на обнаженной груди — такого странного кроя был королевский костюм, вошел невероятно очаровательный принц-дракон рука об руку со своей избранницей, выпускницей Академии позапрошлого года.

Эту историю до сих пор смаковали. Подозреваю, что половину переврали, а вторую половину придумали. Не бывает такого даже в волшебных мирах, чтоб наследного принца никто не узнал. Их лица я видела. И потихоньку начинала видеть все остальные. Истинное сердце принца скользнула взглядом по шеренге нас, студенток, с явным сочувствием и придвинулась к мужу ближе.

Ну вот, самые почетные гости прибыли, устроились на специально отведенных местах на возвышении, сейчас начнется раздача призов всем желающим.

Хоть бы одним глазком на него посмотреть… Не верю, что он не приехал. Он обязан! Он мой… Он мой почти… Он мой почти отец. Названный. Кто придумал эти глупые правила, эти дурацкие законы?

Где ты, Кейн? Пожалуйста, только посмотреть… Я так давно тебя не…

— Приветствуем особого гостя Академии, королевского инспектора драга Аркейна Стоуна.

Камень. Я превратилась в камень. Застыла, замерла. У меня идеальная осанка, я улыбаюсь, как велит протокол, и мои искусанные губы выглядят такими соблазнительными, потому что чуть припухли. Жаль, не надлежащее случаю смущение застыло в уголках, а отчаяние. Я смотрела прямо перед собой, и этого было достаточно, чтобы видеть, как он проходит мимо, прекрасный, величественно невозмутимый, надменно великолепный дракон с холодным, как вершины Рубежа, сердцем.

Посмотри на меня, Кейн… Я знаю, ты слышишь, как мне сейчас мучительно хорошо, оттого что я вижу тебя, и так же мучительно больно. Один взгляд… Просто взгляд…

Кого я обманываю?

— Первый танец! — разнеслось по залу.

Музыка. Она прекрасна. Кавалеры двинулись к претенденткам. Они тоже прекрасны. Полный зал мужчин. Несомненно прекрасных. Это же драконы. Один из них подойдет сейчас ко мне. Все равно, кто. Когда дракон выбирает, мнения девушки никто не спрашивает. Правильно подготовленная невеста все равно скажет «да» и будет счастлива. Или идеально правдоподобно это счастье изобразит. Нас как раз этому здесь и учат. Целая Академия послушных овец в рюшах и блестяшках. А вот и волк. Один из. Дракон. Высокий темноволосый красавец, глаза цвета моря и серьга в ухе. Прямо пират. До мурашек...

Нет-нет, это не те мурашки. Это просто физиология. Так подходящая дракону пара чувствует, что она — подходящая. А истинная, или нет — время покажет или роды. Выжила, значит истинная. Не выжила? Печально, но нас тут много, выберет другую на следующий год. У драконов жизнь длинная и сердце екнуть при виде хорошенькой барышни может неоднократно.

— Мади Вейтор…

Я подала руку. В ушах шумит все громче и опять пятна. Сейчас бы в обморок, но организм у меня на удивление крепкий и движется сам по себе, поворачивается, прогибается, делает поворот. Идеально.

Надеюсь, мист Виридан, наш учитель танцев, это видит и гордится, я шикарно двигаюсь.

Еще поворот и… Ого! Как крепко прижал.

У вас красивые губы, драг…

— Риверрайн, Риверрайн Сибэй.

Прямо на ухо, соблазнитель такой.

Зараза… Зачем я это вслух? Про губы. И про соблазнителя. Осталось только прямо тут его поцеловать, и так уже объятия — теснее не придумаешь. А музыка, будто назло, какая-то бесконечная. И мучительно хочется обернуться, но я ни за что не стану смотреть в сторону возвышения, где сидят его высочество Самайн и его жена и стоит королевский инспектор Стоун, нахально опираясь о подлокотник кресла принца.

Зачем смотреть, если он на меня не смотрит. Бессердечная чешуйчатая…

Наконец-то. Тишина. Сейчас бы спрятаться и порыдать, хоть вон за теми кадками с разлапистыми растениями или под столом. Под столом точно искать не станут.

— Спасибо за незабываемый танец, Ирена. Я услышал вас еще из зала, вблизи вы звучите гораздо… интереснее. Я сегодня же подам все необходимое для оформления договора. Вы согласны?

И в этот момент он посмотрел. Как на острие ледяного ножа взглядом нанизал, словно мало мне его пренебрежения.

Я искренне и чуть смущенно, прямо как учили (хорошо, оказывается, нас учат!) улыбнулась своими искусанными губами и кивнула. Хотела сказать «да», как примерная студентка, но слова в горле застряли. Ничего, даже лучше. Онемела от счастья. Точка.

А, нет, еще дурацкий реверанс. И руку для поцелуя…

Однако, драг вошел во вкус. Приложился губами к запястью, повернув мою кисть. Будто клеймо поставил.

Я дрожу? Да, я дрожу. В меня только что ледяной кинжал взглядом воткнули. Сейчас бы попить… Или в обморок. Лучше в обморок. Но с этим у меня не сложилось.

Едва драг Сибэй, весьма воодушевленный танцем, оставил меня ровно там, где я попросила — у столика с напитками, рядом нарисовалась вездесущая Синяя Дама.

— Вы ведете себя как погтовая блудница, мади Вейтог, что за вивегна вас покусала? Что за стгасти во вгемя танцев? Что вы себе… Что вы, будь он десять газ дгаг и Стгаж южного Губежа, позволяете вашему пагтнегу! Ваш назначенный опекун будет поставлен в известность, а вы — наказаны.

Мад Хольген гневно шипела, что в купе с ее оригинальным произношением выходило просто феерично, а я медитировала на графины на соседнем столе.

Жаль горячительного претенденткам не наливают. Я бы сейчас не прочь отведать задорных пузырьков, вон тех лазурных, как глаза танцевавшего меня драга Сибэя. Он водный дракон. Очень пластичный. Хорошо танцует. Впрочем, все они здесь… И подкрадываются, гады.

— Не утруждайтесь, мад Хольген, считайте, я уже извещен.

Глава 2

Вот где мурашки, так мурашки. Это у драга Аркейна Стоуна голос такой. Плюс моя на него неоднозначная реакция. С первой секунды, как увидела — словно ушибленная. Хотя, я первая его ушибла. Подносом. Незабываемо. Один в один мой сегодняшний танец.

— А наказание? — возмутилась Синяя Дама. Она любит наказывать.

— Сейчас последует, — рыкнул дракон, цапнул за плечо и уволок в круг танцующих.

Одна рука каменным обручем легла на талию, вторая до хруста прижала пальцы. Не о таком приглашении потанцевать мне мечталось накануне.

— Что ты творишь? — сквозь зубы прошипел Стоун.

Вот это поворот. Голова кругом.

Его восхитительные глаза цвета гречишного меда потемнели, но что-то во мне сломалось, что-то хрупкое. Я задыхалась, в груди кололо, возможно, это были осколки моего разбитого сердца, а возможно, драг Стоун взял слишком быстрый темп, отсюда все эти неуместные ощущения и глупые метафоры.

— Что творю?

Это мой голос? Если бы мне так ответили, отвесила бы оплеуху. И Аркейну наверняка хотелось, вон как его красивое лицо перекосило, зрачки вытянулись в вертикаль и желваки ходят, на щеках даже рисунок чешуи проступил.

Выбесить дракона до желания перекинуться — это уметь надо. Но мне — раз плюнуть, я ходячее воплощение хаоса. Это мой дар. Ура мне.

— Что творю?.. Делаю то, для чего вы меня сюда отправили, драг Стоун. И собираюсь творить дальше. Собираюсь с отличием закончить Академию и феерично выйти замуж. Как вам такой план?

— Прекрасно.

— Прекрасно.

— Вы наступили мне на ногу.

— Это не смертельно. И я обижена.

— Это не смертельно. Что с вашим лицом?

— Косяк.

— Там хоть кто-то уцелел? — язвительная улыбка искривила губы, к которым мне хотелось прижаться своими. Как в день отъезда из замка Айскасл, северных ворот Рубежа.

Тогда глаза, что сейчас напротив моих, так же темнели, только причина была другой. Что для Аркейна Стоуна мимолетный поцелуй на прощание? Сколько у него таких, как я, было за всю его жизнь и еще будет? Ненавижу. Заочно. Всех этих девиц. За то, что они могут его целовать, а я…

— Не смейте рыдать. Достаточно того безобразия, которое я уже имел неудовольствие лицезреть.

— И не надейтесь.

— Я все же понадеюсь, что не станете. Вы здесь не только себя позорите, но и меня, как вашего назначенного опекуна, тоже.

— Скоро у вас появится возможность избавиться и от меня, и от позора. Как только драг Сибэй пришлет вам, как назначенному опекуну, договор. Поставите подпись — и вот долгожданная свобода от обязательств.

— Прекрасно.

— Прекрасно. Что же вы замерли, драг Стоун? Боитесь, что я снова вам на ногу наступлю?

— Бояться? Вас? Это смешно, — презрительно бросил он. — Танец завершен, мади Вейтор.

У него глаза цвета темного меда, волосы, как молочная карамель, и губы, которые умеют быть нежными, и вот так — тоже умеют.

— Конец. Это конец, Ирена. Отпустите же мою руку.

Золото. Вот что я вижу, когда смотрю на него. Золотые брызги. Целый вихрь золотых брызг, запредельный холод Рубежа и того, что за ним. Мои пальцы в его руке сейчас также холодны, поэтому мне больно от его огня, и вырваться — никак.

— Разве это я вас держу, Аркейн?

— Вы. Держите.

Он наконец отпустил, и моя рука надломленной веткой упала вниз.

Короткий поклон, никаких целований руки, мы ведь вроде как родственники, значит, это не обязательно. Я уйду первой. Я смогу. У меня получится. Шаг назад, изящный поворот, движения отработаны до автоматизма. И тут словно удар в спину:

— Рени…

А я думала, у меня сердца уже нет и болеть там нечему. Вздор. Оказывается, когда оно осколками — во сто крат больнее.

— Будьте осторожны с Риверрайном Сибэем, раз уж вы были так опрометчивы, что пообещали ему… себя. Его невесты имеют обыкновение погибать еще до того, как становятся женами.

Его губы наверняка искривились, когда он произнес «себя», будто ему гадко было, я ведь не вижу, просто слышу голос. Стою спиной. С очень ровной спиной.

Так невежливо с моей стороны. Зато осанка хорошая. Малахитовый Сэр, мист Виридан, всем меня в пример ставит. Он ужасно привлекательный, даже шрам его не портит. В него почти поголовно все влюбляются. Я бы тоже, наверное, влюбилась, если бы уже не была.

— Вы можете и, — у меня дыхание сбилось, это все танец, только танец, конечно же, — и не подписывать, раз вас это так волнует.

— Не особенно. Я просто подожду полный комплект. Думаю, что драг Сибэй не единственный, кому приглянулись и еще приглянутся ваши выдающиеся… качества.

О Верный чертог, зачем я вообще с ним говорю? Какая-то изощренная форма мазохизма. Уже следующий танец начался, а мы так и стоим на краю условного танцпола.

— И кому же тогда достанутся мои выдающиеся качества?

— Кто больше даст? — предположила эта язва, и будь я драгни, все вокруг уже полыхало бы, но никакого огня не случилось, а вот посуда на столиках неподалеку дружно звякнула.

— Стоун, как вам вечер? Приятные воспоминания, не так ли? Вальс, мади Вейтор?

Я бросилась навстречу подошедшему Виридану, нашему преподавателю хореографии, будто к родной матери в объятия. Он профессионально меня перехватил, и спустя минуту мы отвальсировали в сторону.

Посуда больше не дрожала, разрушений не произошло, дар ограничился только звоном. В горле стоял комок, рыдать хотелось еще сильнее, но не при учителе же.

— Если желаете, вон за теми кадками вполне удобно, а если пройти за них, можно найти дверь для прислуги. Ее часто забывают запереть, — прозорливо намекнул Малахитовый Сэр.

— Мист Виридан, я вас обожаю, — совершенно искренне выдохнула я.

Предложенные кадки я уже и так в качестве укрытия рассматривала.

— Вы не одиноки в своем обожании. Это известный факт.

— Я не в этом смысле.

— Я понял. Драг Стоун почти всегда невыносим. Это тоже известный факт. Спасибо за танец, Ирена, дверь прямо за вами, можете уйти, я разрешаю.

— А…

— А мад Хольген я беру на себя, — заговорщически проговорил Виридан, лучезарно улыбнулся и развернулся навстречу нацелившейся устроить разнос Синей Даме, отгораживая меня от нее своей спиной.

Я юркнула за кадки, толкнула почти сливающуюся со стеной дверь.

Конец. Это конец, Ирена.

Он так и сказал.

Сдерживаться больше было ни к чему, я несколько раз судорожно вдохнула, и копившиеся весь вечер слезы хлынули наружу.

Я не особенно видела, куда иду. Я и Академию-то не всю знала, что уж говорить об этих вот коридорах для служащих, поэтому совершенно не удивилась, когда мои руки уперлись в стену. Я ударила по ней раз, другой, не слишком сильно, скорее от отчаяния, а стена вдруг подалась. В лицо дохнуло холодом и брызнуло снежной крупой, обжегшей мои голые плечи почище кипятка.

Я каким-то образом обошла бальный зал вокруг и теперь стояла во дворике и смотрела на праздник сквозь высокие окна, словно я фигурка внутри стеклянного шара со снегом, а мир — снаружи. Яркие платья, свет, радость, кружащиеся в танце пары и он. Прямо напротив. Такой близкий и далекий одновременно. Фигурка не может разбить стекло, разве что кто-то ударит по шару снаружи стороны. Он — не станет.

Я больше не чувствовала холода. Было тепло. Я закрыла глаза и мягко опустилась на снег. Умом я понимала, что мне нужно подняться и вернуться в помещение, иначе замерзну. Понимала, что все идет как-то не так, а как должно быть, уже не знала. Вьюга обняла, укутала в мягкое, словно чьи-то теплые руки. Я не чувствовала себя, только едва уловимое покачивание, как колыбель, и колыбельная тоже была. «Рени, — пел-шептал мне ветер его голосом, — Рени».

Стало темно.

Не помню, прочла я это или услышала от кого-то, но говорят, если запутался и не понимаешь, где именно допустил ошибку, нужно вернутся к началу. Собственно, с этого все и началось. Я замерзала.

Стоп. Нет. Не с этого. Все началось чуть раньше.

Часть 1. По брови в чудесах. Глава 1

Когда в бешенстве выскакиваешь из машины, в последнюю очередь думаешь, куда тебя несет. И только оказавшись непонятно где, понимаешь — что-то пошло не так.

Вообще не так шло уже давно, просто мы с Аркадием столько вместе, что, даже устав друг от друга, не решались на разговор. Глупая боязнь одиночества, привычка, какое-никакое совместно нажитое, друзья, родственники, быт, с которым легче справляться вместе или хотя бы по очереди. Да и была у меня причина более глубокая.

Принято считать, что все мечтают увидеть чудо. Я — не мечтала, потому что у меня оно уже было. Дело в том, что когда в детстве спрашивали, кем я стану, когда вырасту, я неизменно отвечала: женой принца. Не просто какого-то абстрактного принца, а самого конкретного. Надо мной посмеивались, потом устали. У иных детей бывают выдуманные друзья — у меня был жених.

Изобразительных талантов мне природа не отжалела, но я старательно рисовала его прекрасный лик в стиле примитивизма на любых доступных поверхностях, пока наконец не увидела воочию лет этак в двенадцать.

Аркадий Каменский перевелся в нашу школу и мигом завоевал всех своим неприступным видом и шикарной шевелюрой, которую носил хвостом. И он был вылитый принц из моего сна. Может, не такой плечистый и взрослый, но несомненное сходство определенно имелось. Два года я тихо страдала, а потом подошла и предложила встречаться.

Тадам!

Ничего не вышло. Но через несколько лет мы случайно столкнулись в очереди в университетской столовой. Король школы возмужал и нарастил некоторую долю мышц, я обзавелась небольшим опытом и цинизмом. Между нами пробежала искра статического электричества, я дернулась и облила его компотом, дальше все произошло само собой.

С тех пор мы были вместе, а настырный принц, хоть и изредка, но продолжал сниться, несмотря на наличие под боком реального воплощения. Во сне принц протягивал мне руку, я тянулась навстречу, вздрагивала от ощущения провала под ногами и просыпалась. Ничего хорошего это обычно не предвещало.

Так и случилось. Аркадий внезапно предложил съездить в кино. Мол, что дома сидеть в выходной, вечер чудесный, снежок выпал и романтики хочется. Нерв подскочил, но я собралась, и мы поехали.

Подозрительную парочку я еще у будки с билетами приметила. Нарядились как гото-байкеры. Как их только рамка на входе пропустила? Столько цепочек с блямбами, шипов и браслеток на них было.

Один вообще под ведьмака косил. Да и так, сам по себе слегка косил. Челка у него была длинная, как у пони. А у второго — жидкая косичка по спине, будто у гонконгского мафиози и взгляд такой же змеиный.

Вообще-то они первые меня разглядывать начали, я от этого и обернулась. Смотрели, как на уточку в тире. Я спряталась за Аркашины плечики, но тому было невдомек, что меня надлежит ограждать. Он ворчал, что я мельтешу и мешаю ему выбирать напитки.

Эти двое даже билеты купили прямо за нами. Через три ряда, но все равно. Жуть…

Фильм не понравился, я и на экран толком не смотрела — психовала. Затылок будто буравчиком сверлили. Не оборачиваясь, знала — пялятся. А еще меня жутко раздражало, что Аркаша локти свои разложил на оба подлокотника и попкорном хрустел так, что соседи шикать начали.

Когда вышли, эти двое последовали за нами на стоянку. У меня вся спина в колючих пупырках была. Мои жалкие попытки шепотом объяснить Аркаше, почему я цепляюсь за него, как утопающий за воздух, отчего мне не нравятся эти типы и поехали скорее домой, мне страшно, не увенчались успехом. Аркадий покосился на парней, отошедших к своему внушительному авто, развернул плечи, но вид у него был такой, будто таблицу умножения в уме повторяет.

Обратно в машину я садилась вконец издерганная. Задом чуяла — конец еще не весь. И тут где-то в центре объездной, на которую мы свернули, чтобы в городе в пробках не стоять, мне как бы между делом сообщают, что так жить нельзя и прочее по накатанной. Да так гладко, будто заранее на бумажке написал и вызубрил.

И так мне обидно стало, хоть вой. Не потому, что Аркадий это сказал — правду сказал, чего уж. Обидно стало, что сказал сейчас! Сначала заставил в кино переться в снег, а теперь даже до дома толком не довез, словно расстаться после стольких лет, как за чипсами в ларёк сбегать. В общем, я и завыла.

Обычно я спокойная, а тут накипело, да еще вечер нервный. Снег шел, машина ехала не очень быстро. Поразила Аркашу децибелом, хлопнула дверью и умчалась в ночь. Прямо в лес. Конец.

Затем должен был быть эпизодик после титров, как Аркаша меня находит, утешает и везет домой делить совместно нажитое и вспоминать хорошее. Но вот стою я в каких-то хмызах и буераках, стемнело почти, конец все не кончается, зад мерзнет, глаза снегом залепило, и мха на стволах, чтоб сориентироваться, никакого и нигде. Сняла шапку, прислушалась и пошла.

Нашлась дорога. Я, конечно, не великий спец по ориентированию, но дорога явно была не та, не под тем углом, не той ширины и…

Машина! Люди! Заберите меня отсюда! Пожа…

Первым вышел «пони».

Глава 2

Боже, как я бежала. Низко летела!

Пересекла местность на реактивной тяге, продырявила грудью кусты и этой же грудью влепилась прямо в… грудь. С меня осыпалось то, что я насобирала по кустам, звякнули цепи и кулоны на препятствии.

— Попалась, драконья подстилка, — сказал «мафиози», и я поняла, от этих ряженых без потерь не уйти, хоть бы живой оставили где-нибудь поближе к цивилизации. А то сейчас как начнут в жертвоприношения играть… Погоды им другой нет.

— Клифт, хватит по кустам шарахаться, — крикнул в сторону тип, — я ее поймал.

Из пробитой мною дыры появился названный Клифтом «пони» с мордой, исполосованной ветками до тигриного озверения.

А что? Я пониже, он повыше, все претензии к веткам. Можно подумать, у меня было время быть вежливой. Когда хвост в скипидаре, не до вежливости.

— В Орден? — спросил «пони» и тряхнул гривой.

— До ближайшего портала несколько часов, здесь все сделаем.

— Ребят, а давайте поблагодарим друг друга за приятное знакомство, бодрую прогулку и расстанемся довольные?

Я против воли жалась к «мафиози». Он широкий и хорошо закрывал от ветра, а на мне все мокрое после беготни по лесу. Даже в карманах снег.

Буря мглою набирала обороты, косичка широкого выписывала кренделя над его плечом. И вдруг опала. Уши придавило, словно нас накрыло колпаком. Дуть перестало, но холод никуда не делся. У меня в сапогах таяло, как надежда на избавление от этих двоих.

Одна из бляшек на груди Клифта тлела блеклым голубоватым огоньком. Свечение, как пузырьки воздуха в воде, поднималось вверх, бледнея и расползаясь тем самым барьером, что ограждал от ветра.

Попала к настоящему колдуну? Чур не меня…

— Ребят? Может хватит, а? Я вам поверила, устрашилась и впечатлилась, могу даже Оскар выдать за спецэффекты, потом… Холодно же!

— Ишь, как она к тебе, Сайфен, приклеилась. Чует твою полукровую чешуйчатую суть? — сказал «пони».

— Холодно? — усмехнулся Сайфен и показал… клыки.

Божечки, куда я вляпалась? Оборотни, вампиры, колдуны, ордена… Сейчас и мне чего-нибудь навешают.

— Раздевайся.

Мое робкое блеяние, про давайте не надо, проигнорировали, а для ускорения процесса Сайфен вытащил меч. Здоровый!

Откуда он его достал, тот еще вопрос. Руку за спину завел и — вжух! А по лезвию огоньки пляшут. Красные. Плохой джедай. Очень плохой джедай…

Клифт понял, что пока я разденусь, у них упадет температура тела ниже уровня моря, и помог. Куртка улетела в кусты, за ней свитер.

Я завопила, когда «пони» повалил меня на снег, прижал ноги и, избавив от сапожек, принялся стягивать джинсы. Лишившаяся пуговиц рубашка забилась под спину. Я брыкалась, как припадочная, охрипнув от воплей. Метель выла за меня. Где-то за куполом. Снег молотил в невидимые стенки, я сипела, дергалась, мокрые штаны все еще держали оборону.

И тут Сайфену надоели зрелища и возня, он наступил мне на волосы и приставил меч к горлу. Я замерла, джинсы сдались.

«Это не пипец, это не пипец», — припевало у меня в голове дурацким мультяшным голоском. Нет бы о вечном подумать…

— Так и оставим? — сказал «пони». — Вон какая… ладная.

— Клифт, ты магистр или беглый каторжник? Как тебя только в Орден взяли с такими наклонностями?

— А тебя, полудрага, как взяли?

— У меня на этих тварей, — меч шевельнулся, шкрябнув по подбородку, и пропал, — чутье. Еще ни одна не уходила. Меньше драконьих девок, меньше драконов. Мы их для того и ловим, чтоб ящеры не размножались.

Я продолжала лежать, подтаявший от тепла тела снег подо мной вновь смерзался. Кожа горела, ни ног ни рук я почти не чувствовала, а из-за упавших на лицо волос — почти не видела.

— А если выживет? — засомневался Клифт.

— До ближайшего жилья пара километров, до дороги метров пятьсот, но уже почти ночь. Буря разошлась. Никого. Ты хоть машину закрыл или так и бросил на обочине?

— Не помню.

— Идиот…

Голоса удалялись, а вместе с ними и пузырь, защищающий от ветра.

— Тепло ли тебе девица, тепло ли тебе синяя, — шевелила я неощутимыми губами и собирала себя в кучу. Ни капли не фигурально. Ноги подтянула почти негнущимися руками, встала передом к ветру — хоть какая-то опора. Нашла сапоги, а сунув в них ноги — пожалела, как в прорубь, чесслово. Вот блин… Стянула рубашку внахлест кое-как, обняла себя любимую.

Метель пинала меня так, что я никак не могла добраться до, казалось бы, близких кустов, куда ушли эти уроды.

И вот когда я уже почти добрела, ветер и снег вдруг свернулись вокруг меня воронкой. Словно во сне, я почувствовала пропасть под ногами. Ярко вспыхнуло белым, и последнее, о чем успела подумать, что так ни разу и не дотянулась до руки.

Глава 3

«Да будет ли конец у этого конца наконец?» — в офигении подумалось мне, поскольку тот свет встретил неласково.

Я упала пузом на твердое и бугристое — и холодное! — которое я машинально обхватила руками. Как смогла. Оно было большое, а руки как не мои. Да почему я вообще хоть что-то чувствую? И вижу?!

Вокруг творился сущий ад, будто я оседлала самолетное крыло во время посадки сквозь северное сияние. Перед глазами метались вспышки, твердое и бугристое подо мной тряслось, вздрагивало, ходило ходуном, скребло чешуей по моей многострадальной синей шкуре, покрытой пупырями размером с орех…

Чешуей?!

Отдернула руки, и тут тряхнуло.

Я взвизгнула, скатываясь вниз, как с крутой горки, заполошно скребя пальцами в надежде вновь ухватиться за то, чем побрезговала секунду назад.

То, по чему я скользила, делалось тоньше, еще тоньше, совсем… Руки сжались на самом кончике.

Время остановилось.

Вы когда-нибудь дергали крокодила за хвост? За самый кончик хвоста? Или хотя бы котика? Огромного чешуистого котика, от которого только этот хвост и видно? Вот и я нет. А зря. Знала бы, что будет.

Рывок, кувырок…

Ма-а-а-а…

Самое страшное в полете, особенно когда вы летать не умеете, это не сам полет, а его логическое завершение. И вот вопрос: умереть на том свете можно? Если да, то это…

Хруп!

Я думала, это мои кости сказали, которых уже не собрать.

Вот теперь все было по классике: тоннель или, скорее, колодец, который я, упав, промяла собой в странном снегу, и радужный свет сверху.

И тут, пронзив небеса небес, темных кстати, надо мной величественно проплыл непредставимо огромный ДРАКОН. Сияние растеклось по крылатому матово-серому телу мерцающими лентами, рассыпалось фейерверком искрящихся брызг. И все это в оглушающей тишине. Совсем все в тишине. С самого начала. Тихо было даже, когда я орала.

Я покрылась мурашками в очередной раз и, напрочь забыв, что все себе до мозжечка отморозила и на том свете, и на этом, восторженно выдохнула.

Завернутая в шлейф сияния туша стремительно развернулась, кончик хвоста стеганул, завивая радугу в спираль, на меня дунуло, и стенки колодца, в котором я сидела, осыпались.

Я дернулась, разворачиваясь едва не на сто восемьдесят градусов, и вломилась головой во что-то твердое. Странный сыпучий снег вел себя, как наэлектризованный пенопласт. Очень мелкий пенопласт. Лез буквально всюду.

Преграда, оставившая на моем лбу вполне ощутимый след, на ощупь была деревянной дверью.

В спину толкнуло, словно вибрацией от огромной колонки. Пенопластовый снег вздыбился волной, и сквозь нее проступила раззявленная клыкастая пасть с комом-белого пламени в глубине.

Я, жалко вякнув что-то вроде «помогите», распласталась спиной по двери, вжалась лопатками, зажмурилась и снова провалилась в дыру. Очередную ледяную дыру.

Призрачно синее свечение стелилось по каменному полу, как туман. Стены, покрытые кристалликами льда и инеем, давили. Я несколько раз упала, оставив на промерзших камнях тут же схватившуюся и поблекшую, словно пол впитал ее, кровь с коленок и ладоней. Встала, испачкав такие красивые сверкающие стены. Затем вышла в зал.

Светящиеся фигурные колонны подпирали невообразимо высокий свод. Я почувствовала себя Гердой, попавшей во дворец Снежной королевы и доподлинно понимала, каково было бедняжке лишиться всех подарков принцессы: шапочки, муфты, сапожек, шубки. Из всего у меня были только сапожки, гольфы, которые Клифт не потрудился снять с меня, белье и рубашка без пуговиц.

Я брела по залу целую вечность и в этой сверкающей ледяной пустоте было куда страшнее, чем во время падения или когда пасть, полная огня, готова была в меня этим огнем пыхнуть.

Ровно девять черных арочных проемов оказалось передо мной, когда бесконечный зал закончился. Остальное тонуло в странном подобии сияющих сумерек. Я даже останавливаться не стала, просто пошла, как шла. Знала: остановлюсь — упаду, а сил подняться уже не будет. Зачем шла? Вдруг там, в темной арке, теплее? Хоть немного.

Через какое-то время силы оставили меня, и когда что-то подвернулось под ногу, я упала на каменный пол и просто свернулась в комок. Сердце билось медленно, я засыпала, мне было тепло. Только лежать жестко, но это такие мелочи… Я была уверена, что уж это — точно конец. Но это все еще было начало.

Глава 4

— Ирена… Верный чертог!.. Ирена..

Что-то упало и покатилось. Что-то круглое. Ткнулось мне в голову… Свет обжигал прямо сквозь веки.

— Ирена, детка… Нет-нет, нельзя спать, нельзя спать…

Меня попытались поднять и было ощущение, что я сейчас сломаюсь, так все застыло.

Да почему? Опять? Никакого покоя в этом посмертии.

От твердых пальцев было больно. Я хотела сказать: «Отстань», но вышло какое-то жалобное нытье, будто кошка мяукнула. А меня продолжали тормошить и дергать, подняли, завернули не то в душный, пахнущий сеном и непонятно чем еще пиджак, не то в пальто. Пытались поставить на ноги. Я канючила, отталкивала руки, уворачивалась от бьющего в закрытые глаза света. Все было горячее и причиняло боль. И свет, и руки.

— Вер-хранитель… Ирена… Как ты тут оказалась? Вот так, на ножки… Что это на тебе такое надето? Как ты вообще тут до смерти не замерзла… Чудо, просто чудо какое-то. Уже год прошел, никто и не чаял… Мамочка твоя не дождалась, бедняжка, месяц как небесной дорогой ушла, а ты вот, живая. Живая…

Этот кто-то бормотал, дышал, дрожал голосом, плакал? На руку будто расплавленным воском капнуло. Меня упорно продолжали волочь куда-то. Глаза не открывались. Открылись потом. Спустя несколько дней.

«Приснится же такая дичь? Вот и ходи в кино», — подумала я, открыла глаза и заорала. Тут попробуй не заори, когда над тобой зеленая рожа с клыками нависла.

— Ракшис! Ты тут что делаешь? — вклинился в мой ор смутно знакомый голос, в поле зрения появился еще один персонаж, а я замолчала и спряталась под одеяло до носа. Можно бы и до бровей, но чем тогда ориентироваться?.

Вошедший был похож на папу Карло: лысоватый, высокий, только одет не как бедный шарманщик, а как средневековый дворянин. В камзол? Кажется так это называется.

И комната под стать: стены обтянуты местами поблекшей тканью, мебели негусто, но на гнутых ножках, кровать с такими стойками высокими и балдахином, только он откинут и на стойках у меня над головой портьерой висит. Портьеры тоже есть, окошко сквозь щель проглядывает зарешеченное. Может еще что-то имелось, но в сторону, куда от моего ора отпрянула зеленая морда, смотреть было страшновато. Я до сих пор сплю?

— Да я только воду поменять, — загудело как раз со стороны, будто в бочку говорили. Еще и пришамкивали этак плотоядно. Понятно, что с клыками на губе дикции никакой, но весело не было.

— Воду поменять я, — снова загудел зеленый здоровяк. — А она бормочет. То ли раздели ее, то ли толкнули куда-то, еще что холодно и про блины. Подумал, очнулась и есть просит, вот и подошел поближе. Спросить, каких ей блинов: ржаных, ситных или пшеничных, нажористых или сладких с творогом, с ягодами или с медом.

— Какой мед? Ее в детстве пчела куснула, чуть выходили! Никакого меда!

— А ты точно уверен, что это она? — засомневался во мне клыкастый.

— Что я, родную племяшку, единственное дитя единственной сестры не узнаю, когда я ей практически вместо отца был? — возмутился… дядюшка. — Ирена это, наша Риночка.

— Так она вроде у вас того была, Вером поцелованная. Взрослая девка, а ум детский.

— И что? Раз светлая душа, так уже и не своя? Вот ты дятел, Ракшис!

— Так… это, — смутился зеленый. — Блины печь?

И тут они друг от дружки отвлеклись и на меня посмотрели.

— А где я? — спросила я на всякий случай, а то может у меня видения, и это просто доктор и санитар. Ну вдруг.

— Это Айскасл. Северные ворота Рубежа, — ответил «дядюшка».

— А я кто?

— Ирена, племянница моя, Ирена Арлин, — терпеливо пояснили мне. — Я Дитмер, а это…

— Ракшис, — добавила я.

— Вообще-то Раа-Кшиисс, мади, а у вас голова, выходит, уже не болит?

Тут я ничего не сказала. Во-первых, Дитмер вытолкал этого Раа-Кшиисса прочь из комнаты. Я думала, зеленый в дверь не пройдет, такой он был широкий, но он как-то втянулся, будто кот в щелку. Во-вторых, я сомневалась. Болеть у меня вообще нигде ничего не болело, пальцы на руках были точно мои, все целые и гнулись, но по поводу головы — те самые сомнения. Обычно считается, что если вы сомневаетесь, в здравом ли вы уме, значит нормально.

Однако на больную голову оказалось удобно валить все на свете. Если я чего-то не знала или не понимала, а не знала и не понимала я почти ничего из происходящего в первое время, я просто улыбалась, и меня оставляли в покое. Сложно все сразу понять, если ты попала в другой мир.

Я была плохо подготовленной попаданкой, меня почти никогда не интересовало что-то подобное. Так что мне самостоятельно пришлось привыкать к мысли, что драконы — это не здоровенные ящеры, сжигающие города, избавляющие гномов от излишков золота и драгоценностей и похищающие принцесс, а здоровенные сексапильные мужики в латах с манерами… По большей части без манер, и ящеры, конечно, тоже, если выбесить.

Только ни в коем случае не смейте назвать дракона ящером. Что будет? Вы рискуете об этом не узнать, потому что не будет вас. И еще важное. Каждый дракон мнит себя единственным и неповторимым. Даже если перед вами их будет целая толпа, это будет толпа единственных и неповторимых.

Кто я такая, за меня придумали. У меня и биография нашлась, и родственник. А вот с реалиями я знакомилась, подглядывая и подслушивая. Но что больше всего раздражало — пришлось заново учиться читать и писать. Мне.

Мой прототип, настоящая Ирена, либо не умела, либо знания у нее в голове не держались, так что никого мое невежество не удивило. Думаю, больше удивило желание научиться. Но без этого навыка мне вряд ли доверили бы что-то серьезнее чистки картошки или раскладывания салфеток.

Да, дядюшка Дитмер, внезапно обретя в моем лице потерянную семью, оставил меня при себе и нашел применение невеликим талантам. Айскасл — большой замок, рабочие руки нужны всегда, особенно на кухне и в столовой. Думаете, прокормить такую ораву драконьих Стражей Рубежа легко? Правильно думаете.

Часть 2. Дракошкин дом. Глава 1

Мне доверили присмотреть.

— Дождаться первого булька, один раз сыпнуть этой штуки, помешать, дождаться второго, сыпнуть из этой, помешать и снять. Поняла? — внушал Ракшис, шевеля мощными надбровными дугами, а его могучее туловище в таком белом фартуке, что глаза слепило, возвышалось надо мной добродушной зеленой скалой.

Понять-то я поняла, но засмотрелась на спиральки пара, поднимающегося с поверхности соуса.

Самый первый бульк случился так внезапно, что я сразу не сообразила, какую из двух баночек с приправой хватать. Схватила ту, что была слева, первую, сыпанула. В момент, когда баночка опрокинулась над кастрюлькой и приправа порскнула сквозь дырочки дозатора, до меня дошло, что Ракшис считает не как все, слева направо, а наоборот. Нет бы остановиться, но я решила, что какая, по сути, разница, все равно перемешается. Взяла вторую баночку и тоже сыпанула. Как раз после второго булька.

А разница была. Длинная плоская ложка для помешивания совершила круг и соус вместо кремового стал салатовым. Таким, знаете, как первая весенняя травка.

— Блин…

Я оглянулась, чтобы посмотреть на Ракшиса, как кот на Шрека, но кухня оказалась девственно пуста. Побулькивало и шкворчало на плите, лежали по столам ложки-поварешки, ножи, недокрошенные и недоизмельченные продукты. Подергивая длинными синими хвостиками, раскатывались по полу круглые, розоватые клубни торки — такой местный корнеплод, что-то среднее между свеклой и репкой.

Слабаки.

Но их можно понять. Просто в первый день на кухне я устроила фудапокалипсис. Нечаянно. Я и сама жутко испугалась своей разрушительности.

Мне дали корзину с торкой и отправили в уголок — вымыть, почистить, нарезать. Но взятый клубень шевельнулся, оказавшись уснувшей скальной ящеркой-хамелеоном — они здесь вместо мышей.

Представьте реакцию, когда картошка, которую вы решили почистить, посмотрела на вас всеми своими глазками, а потом раззявила пасть и куснула. Вопли — это как минимум, но у меня случился первый раз. Первый магический раз.

Вся еда, что была в помещении, взмыла под потолок, вместе со злополучной торкой. Поверхности столов, стены и посуду высеребрило инеем, огонь в открытом очаге застыл, и все тоже застыли. Кроме меня, стоящей над пустой корзиной с ножом в одной руке и висящей на пальце ящеркой с выпученными глазами на другой.

— Блин, — сказала я и все обрушилось.

И быть бы замковому целителю мисту Шорусу и двум его ученикам по уши в работе, если бы летающая еда не перешла в один миг из твердого состояния в желеобразное.

Реакция была бурная, и целителю, все же пришлось поработать — на полу от желе стало очень скользко. Но ушибы ушибам рознь. Ракшис первый сообразил не делать резких движений, проскользил ко мне, как фигурист в супертяжелом весе, снял ящерицу с пальца и молча вручил начавшее оттаивать полотенце и тазик.

Убрали быстро.

Вывод: магия — сила, а контролируемая магия — вещь незаменимая. Но в воспитательных целях угол кухни я убирала вручную с полным осознанием, что так и буду до посинения столовую подметать, перебирать овощи в кладовке и делать прочее посильное для скорбных умом.

Однако после происшествия Ракшис уверенно заявил, что впечатлился и берет, прямо после того, как я отмыла кухню, отмыли меня и отвели и сдали дядюшке с подробным описанием беспредела. А я под шумок попросила меня читать научить.

Они потом меня выставили и шептались. Подслушать толком не удалось. Зеленый опять сомневался, та ли я Ирена, а дядюшка уверял, что может и не совсем та, но настолько похожа, что могла бы и быть. А раз так, то думать нечего. Что-то со мной страшное случилось, вот я и поумнела внезапно, и дар открылся. От шока. Бывает.

Сложно не согласиться. От шока что угодно учудить можно. Зато Ракшис после разгрома придумал желе из мяса и обозвал его студнем.

Теперь, когда я говорила «блин» на кухне, все предпочитали нырять под столы: два длинных в центре с проходом между ними и один широкий, примыкающий к левой стене. Место, чтобы прятаться, было еще под тремя мойками и в шкафчиках, где хранились самые большие кастрюли и посуда, которой редко пользовались.

На плите забулькало, над уровнем столов приподнялась большая зеленая рука и прикрутила горелку под одной из кастрюль.

— Он зеленый, — повинилась я.

— Кто? — прогудел из укрытия Ракшис. — Тут только я зеленый и укроп с петрушкой еще.

— И соус теперь.

— Да? — орк вынырнул на поверхность, обогнул столы и заинтересованно склонился над катастрофой, затем взял у меня из рук мешалку и продегустировал.

— Как ты это сделала?

— Как вы и просили, только наоборот. Специи наоборот.

— Хм… Уверен, ей понравится.

— Кому?

— Королеве.

Испортить соус для такого гостя! Я готова была поседеть от досады, если бы мне было куда седеть. Сюрприз! После всех перипетий с пространственными дырами, ездой на драконьих хвостах и замерзанием в ледяных коридорах, мой шикарный пепельно-русый стал жемчужно-белым. Должна сказать, с голубыми глазами смотрелось невероятно эффектно.

Что там дальше с соусом было, я так и не узнала, но с королевой случайно столкнулась, когда помогала накрывать обед в стражьей столовой.

Аконита Драгсит была отсюда родом и детство и юность провела в Айскасл, пока однажды не балу в столице не попалась на глаза наследнику Венца восьмерых. Время от времени, не слишком часто, она приезжала в замок отдохнуть и стала свидетельницей того, как я гоняла близнецов-драконов Майена и Майлита Грейст, вечно являвшихся пожра… поесть в первых рядах и уже схвативших по куску свежего хлеба из плетенки на столе.

— Блин! Куда?! А ну кыш! Руки!

— Мыли! — быстро проглотив стащенное, Майлит (или Майен) предъявил пятерни.

— До пупка! Показать? — предложил второй.

— Вон пошли, оба. Наследили, как стадо бизонов, — я замахнулась на одинаковых с лица полотенцем, которым протирала тарелки, и тут оба драга согнулись в придворном поклоне.

Кроме меня в столовой были и другие слуги, и все они тоже поклонились. Я обернулась и встретилась глазами с красивой стройной брюнеткой. На ней, поверх домашнего платья без корсета, была тяжелая длинная накидка с пушистым белым воротником, а огромные темные глаза с любопытством разглядывали помещение и меня. Затем она улыбнулась и ушла, а Майен (или Майлит) Грейст сказал, что это была королева, а я невежда и глупыш.

Глава 2

Никто меня особенно серьезно не воспринимал, считали слегка блаженной. Однажды застала, как служанки шептались, будто меня какие-то проходимцы поймали и держали у себя как рабыню, а потом я им надоела, они отвели меня подальше и бросили умирать, а я возьми и выживи.

Ладно, подумаешь… Зато стало понятно, отчего я была избавлена от определенного рода внимания со стороны противоположного пола и даже любвеобильный кастелян мист Филандер ни разу не прижал меня в уголке, хотя грешил подобным со всеми симпатичными служанками и даже с не очень симпатичными.

Как-то так жили. С реалиями и бытом я почти справлялась, а вот с грамотой вышел конфуз.

Я, наивное дитя, решила, что раз знаю принцип, то выучить новые буквы и подставить к ним звуки будет проще простого. Как бы не так. Проблема пряталась в автоматическом знании языка и его же воспроизведении, которое прогружается в момент перехода через портал.

Дядюшка Дитмер уже готов был бросить дохлое дело — научить меня, и тут до меня дошло, что внутри себя я слышу один язык, а на выходе получается другой. А я ни сном, ни духом. И когда я говорю «Доброе утро», оно на самом деле может звучать как «Дрдрдр брбрбр».

Если есть в этом мире пособие для попаданок, обязательно нужно туда вписать, что стоит выбирать порталы с полной языковой версией по принципу «все включено»: понимать, говорить, читать и писать. Причем сразу, а не это вот бесплатное демо. Потому что порталы уж точно можно выбирать. Особенно здесь. Но об этом чуть позже, сначала про мучения обучения.

— А есть такие штуки, в которые я, к примеру, говорю, а оно мои слова запоминает и мне ими же обратно говорит? — спросила я и скрестила все пальцы, какие у меня в организме были. Сейчас точно за дуру примут или за неместную, что еще опаснее, потому что получится, что я коварная самозванка.

— Зачем?

— Надо, — сказала я. — Очень. Иначе не выйдет.

Святой человек! Или, как говорят здесь — верный. Вер — местное божество и все слова с частью «вер» автоматом принимают божественный смысл. Здесь даже не говорят «Я тебе верю», как угодно, но не так. Так вот, дядюшка посмотрел добрыми глазами, взял за руку и повел.

Так я впервые оказалась в той части замка, где обитали, когда появлялись дома, хозяева: королева Аконита Драгсит, в девичестве Стоун, или ее брат Аркейн, королевский инспектор. Что именно он инспектирует — не сказали, будто такая известная вещь, что упоминания не стоит.

Я и про инспектора краем уха услышала. А уж собственными глазами увидеть — никак.

Этот таинственный Аркейн Стоун, дракон разумеется, очень не любил изображения себя, так что по всему огромному замку не было ни одного его портрета. Зато драконьих голов и прочих барельефов — хоть отбавляй.

Галерея с могуче-прекрасными предками тоже была, мы с Дитмером как раз мимо нее в первый раз шли, но тогда я не особо интересовалась, потом сбегала посмотреть. Нашла королеву и всяких пап-дедушек. Столько надменной красоты в одном месте, брр. Хозяина замка не нашла. Позже подумала, что он, наверное, уродился не слишком красивым или вообще страшненьким. Так бывает, кончились у вселенной красивые чернила как раз на нем. Вот он и не любит свои портреты.

Обстановка в хозяйской части была, естественно, не чета той, в которой жили служащие и обычные стражи. Я в своем платье без всяких рюшиков чувствовала себя среди этой красоты, как залетная моль в шкафу с королевскими шубами. Рот разевался, а куснуть никак. От восторга и впечатлений.

Дитмер привел меня в комнату, похожую на детскую. Пожалуй, когда-то она ею и была, а теперь больше напоминала музей, в котором жила какая-нибудь известная личность, когда была маленькой.

Нашей целью оказался сувенирный стеклянный шар с потускневшим снегом и спящим дракончиком внутри. Самый обычный, привычный моему глазу шар со снегом, на красивой подставке и круглым камешком-кнопкой впереди, на который Дитмер и надавил. Снег в шаре пришел в движение, дракончик встрепенулся и сел. Дядюшка выжидательно посмотрел на меня.

— Э-э-э, здрасти, — сказала я, и дракончик повторил.

Штучка называлась звуковое зеркало, но эхо мне было ближе, дракончика я сходу окрестила Томом. Я услышала все звуки букв и дело пошло. Я даже петь пыталась. А-а-а, горы рубежные вот такой вышины, о-о-о, замок драконий вот такой ширины… Но с песнями и стихами был швах. Никакой рифмы.

Вообще Рубеж — зрелище такое, что дух захватывает. Когда я впервые это снаружи увидела, сразу поняла, отчего все здесь живущие с таким воодушевлением говорят: Северный предел — корона мира, а Айскасл — ее сверкающий бриллиант.

Горы Рубежа настолько высокие, что когда смотришь, кажется, будто зубцы нагибаются над тобой, словно края глубокой пиалы. Там, на вершинах мечется ветер, и облака плывут рваными клочьями. Кругом снег, такой белый, что больно смотреть, а лед кажется бирюзовым на просвет или изумрудным, или розоватым, если солнце всходит.

Рассвет здесь… Знаете, я расплакалась, настолько это было прекрасно.

Сначала полная темнота, бархат с искрами звезд и россыпью диамантов созвездия Венца на юге, и вдруг — брызги света, взрыв, веер бьющих над пиками жемчужно-розовых лучей. Свет отражается от толщи облаков и мельчайших льдинок, мечущихся в воздухе там, на невообразимой вышине, и кажется, что это сами звезды сыплются вниз, вместо снега.

Затем все стихает. Свет стекает по склонам, разбегается по горным макушкам эстафетой, словно одна вершина загорается от другой новогодней гирляндой. Воздух плавится и восходит солнце. Теплое, желтое, как политый медом оладушек. Свет касается лица, и им хочется дышать.

Но несмотря на этот теплый свет, здесь все равно холодно. Из-за Рубежа. Потому что горы на самом деле вовсе не обычный камень, а сгущенная, застывшая магия. Она и охраняет Проходной мир от того, что за Рубежом, от хаоса.

Именно оттуда я пришла. Каким-то совершенно невозможным образом пройдя сквозь барьер. Вот почему я молчу о том, кто я, вот почему никто не должен знать. Попаданки в Проходном мире явление рутинное, тут этих порталов, как дырок в сыре, но я вывалилась, капельку не долетев.

Глава 3

Наверное самым убойным фактом оказалось то, что Проходной мир — плоский, и Рубеж — действительно его граница. Мир делится на сектора по сторонам света. Наш, соответственно, северный, со всеми северными штуками вроде снега, мороза и холода.

Все дело в том, что Проходной мир не возник сам, естественным путем, как возникают обычные круглые миры, а был создан искусственно для того, чтобы притягивать к себе порталы из множества других миров.

Зачем? Немного из древней истории.

Популяция драконов в их когда-то родном мире медленно, но неуклонно снижалась. Сама собой или помог кто, не ясно. Затем случился магический катаклизм, мир выстоял, но жить в нем становилось все некомфортнее из-за хаотично открывающихся порталов. А еще время от времени, помимо уже известных неприятных сюрпризов, в мире стали появляться попаданки, среди которых в обильных количествах обнаружились истинные.

У драконов, за редким исключением, традиционно рождаются мальчики. Но даже для того, чтобы мальчик родился, жена должна быть совершенно особенная и для каждого дракона его собственная, то есть — истинная.

Самое страшное, что сразу почти никогда не понять, а вот если жена родила и вместе с ребенком выжила — без сомнения истинная. Не стопроцентно, однако, факт.

Выйти за дракона — та еще рулетка. Чаще всего — это выйти и умереть при родах вместе с ребенком, выйти и потерять ребенка без возможности снова когда-нибудь родить, или родить и умереть, оставив дитя горюющему отцу. Ужас…

Драконы живут долго, а потеряв жену, спустя время вновь начинают думать о наследниках. Понятно, что при таких шансах на долго и счастливо местные жительницы к ним в невесты не особенно набивались. Попаданки — дело другое: почуял свое, очаровал и готово.

Так что драконы крепко подумали и подошли к делу глобально, создав совершенно уникальный мир, куда и перебрались полным составом.

Одним подслушиванием я бы такой картины не собрала, пришлось играть с дядюшкой в почемучку, так что дурацкие вопросы вроде «А почему мир плоский?» и «Почему солнце всегда встает на востоке, если заходит на западе?» сыпались из меня, как из дырявого мешка. Последний поставил Дитмера в тупик и он сделал, как все взрослые, ответил: «Вырастешь — узнаешь», словно я у него спросила не про солнце, а откуда дети берутся.

Еще одна штука меня немного пугала. Как всякий живой мир, этот — рос. Ему становилось тесно, и тогда границы раздвигались, а в барьере Рубежа возникали трещины. В большинстве случаев оно само как-то срасталось, но случалось, что недостаточно быстро. Материя хаоса проникала по эту сторону границы и тут же принимала форму. В основном хищную и жрущую.

Просочившееся зло могло сидеть на месте и ждать или искать обед самостоятельно, как дикие ящеры — виверны. Сами виверны летать особенно не летали, бывали разных размеров и расцветок в зависимости от места обитания, и были не особенно разумны, зато хитры, коварны и вечно голодны. Именно поэтому дракон бесятся, если его ящером назвать. Все равно, что человека обезьяной.

Но даже когда границы мира расширялись, Айскасл оставался на своем месте. Такая вот магия. Зáмок, и замóк.

Айскасл был велик. Я уже говорила неоднократно. В одной его части жили стражи, охраняющие Рубеж воины-драконы, в другой — хозяева. У него было несколько этажей, башни и, как у всякого приличного замка, подвалы, кладовые и погреба, а в самом-самом низу — основание, тот самый огромный величественный зал с ледяными колоннами и светящимся туманом. И мне очень повезло, что я выбрела в относительно людную часть. Не спустить дядюшка Дитмер в нижние кладовые за какой-то надобностью, осталась бы я там на веки вечные.

Как бы вы ни старались, обогреть такую громадину, как Айскасл, очень проблематично. В этом деле в помощь были горячие ключи под замком. Как это соседствовало с ледяными залами и коридорами, мне не очень понятно, как круговорот светила плоского мира или дыры в Рубеже, но благодаря горячим ключам в замке было тепло. Еще в Айскасле имелась целая прорва купален от небольших до огромных, в которых и дракон поместится. И это не считая ванных в жилых комнатах. Местные жители поголовно испытывали нежные чувства к горячей воде.

Как раз в купальне и случился со мной конфуз. Хотелось бы сказать, что небольшой, но учитывая размеры купальни и того, кого я там потревожила...

Глава 4

День не задался прямо с ночи.

Снилась всякая муть. За мной гнались те ненормальные, что оставили меня замерзать в лесу. Клифт вращал двумя страшными кинжалами, угрожая покрошить на салат, а Сайфер упирал свой жуткий сверкающий меч мне в пупок, клыкасто улыбался и покрывался чешуей. Я снова падала в портал, летела сквозь мглу и хаос, тонула в сыпучем снегу, ломилась в запертые двери и блуждала в ледяных залах.

Проснувшись, я с трудом разлепила глаза. Я действительно замерзла. Меня трясло, изо рта вырывался пар. Стены комнаты покрылись слоем изморози, промерзший насквозь полог задубел и казался ломким, по полу стелился странный, чуть светящийся туман, а еще у меня было что-то с глазами. Стоило сделать резкое движение, картинка начинала рябить, разваливалась на пиксельные кубики и если задержать взгляд…

Часть стойки, на которой держался балдахин сделалась прозрачной, хрупнула, брызнув снежным порохом, и меня погребло под балдахином. Ощущение — будто фанерой придавило.

Когда выползла, стуча зубами, глаза открывать было страшно. Это я так нечаянно колданула, или оно само и весь этот ледяной беспредел по другой причине?

Одевалась, приплясывая.

Выбравшись в коридор и все еще подергиваясь от остатков сна и знобких мурашек, пошла в кухню, помогать Ракшису с завтраком. Там-то уж точно будет тепло.

Народа толклось едва не вдвое больше, чем обычно. Оказалось, морозная роспись по стенам — это у меня все-таки от нервов, а холодно было много кому. Ночью случился очередной сдвиг границы, и один из источников, которые обогревали замок, перестал быть горячим или вовсе пропал. Надо же, магический мир, а проблемы с отоплениям, как у всех.

Орк рычал на лишний народ и периодически гонял не задействованных в процессе приготовления пищи вон, но через какое-то время лишние снова скапливались — погреться. Да и посплетничать тоже было интересно, раз уж собрались.

Я узнала, что в последнее время как-то часто трясет, попала под очередной разгон и чуть сама не разогналась, так угрожающе Ракшис вращал здоровенным половником и глазами. Но меня заметили и приставили к толстостенной кастрюле, где распаривалась тыква для сладкого пюре. Яркую массу требовалась непрестанно помешивать и понемногу добавлять в нее сироп.

Меня мигом разморило от тепла и монотонных движений, так что, когда зеленый шеф-повар спросил: «Ну как?», я дернулась и едва не засветила Ракшису в глаз вытащенной из кастрюли мешалкой.

Орк шарахнулся, подбил под руку стоящего рядом Карста, одного из младших кухарей, который только-только открыл банку с крахмалом…

А-а-а, белая зима, началась…

— Внезапно, — сказал Карст.

Рыжеватый смуглый парень слова использовал крайне редко, и это было его любимое выражение, вроде моего блина.

Крахмал припорошил его, Ракшиса, меня, часть стола и пол, частично клубился в воздухе, но основная масса ухнула в кастрюлю с уже готовым тыквенным пюре, как раз дошедшим до нужной консистенции.

— Бл…

Палец Ракшиса уперся мне в губы.

— Тихо. Хватит разрушений. Вот день дурной? Куда ни кинь — всюду… блин!

Крахмальная горка полежала на поверхности и сделала бульк, а у меня сработал рефлекс — я принялась активно размешивать, чтобы комочков не было. Так в Айскасле появился рахат-лукум.

На претензии Ракшиса, что набор звуков не может быть приличным названием для нового десерта, я предложила ему самому придумать. Сошлись на том, что рахат-лукум все равно интереснее, чем вязкий мармелад.

Уточнив, что делать с застывающим комком оранжевой массы, Ракшис меня выставил.

— Спать иди в другом месте.

Не успела я обрадоваться, как на полдороги к комнате, где я планировала уединиться с одним или даже с двумя одеялами и книгой, меня перехватил задерганный Дитмер и послал разобрать ящик с письмами. Он частенько так делал, едва я научилась более-менее прилично складывать буквы в слова, посчитав, что обучение и полезные действия можно и нужно совмещать. Вот талант у человека! Всем занятие найдет! Так что я действительно ушла спать в другое место. Там было тепло, но меня продолжало немного знобить. Не простудиться бы…

Я ничего не имею против миста Шоруса и его зелий и амулетов, но хоть прошло уже порядочно времени, я все еще не особенно верила в волшебную медицину, несмотря на то, что именно она поставила меня на ноги после попадания в Айскасл.

Озноб накатывал волнами. С глазами снова стала твориться полная дичь. Буквы расплывались.

Я решила, что устала. Сходила пообедать, но почти ничего не съела. Помогла собрать посуду в стражьей столовой, снова посидела с письмами, затем вышла во двор подышать и чуть не убилась на ледяной дорожке, которую раскатала замковая ребятня.

Детей тут было мало. Семьи работников жили, в основном, в Тондекасл, небольшом городке под стеной замка.

Меня поймал один из близнецов Грейст, отряхнул от снега и, таинственно заглядывая в глаза, спросил, не слишком ли я замерзла ночью, что делаю вечером и не прогуляюсь ли с ним и его братом в городок на праздник.

Как гуляния и температура в замке стыкуются, я не сообразила, но решила сбежать. Ну их, этих драконов…

Глава 5

После прогулки я намеревалась забраться в ванную, затем подумала и решила, что для такой дозы озноба нужна купальня королевских размеров.

Конкретно в той, куда я собралась, всегда было пусто. И свободно. Если внутри кто-то есть, специальный барьер просто не пропустит. Не должен был пропустить.

Я спустилась вниз с охапкой нужных вещей и теплым халатом. И как всегда, когда сюда заглядывала, принялась представлять себя римской патрицианкой в термах и воображать снующих между колонн прекрасных, атлетически сложенных юношей в набедренных повязках, разносящих на золоченых подносах фрукты и молодое вино.

Здесь было не принято купаться голышом, на это были ванные в личных комнатах, так что я надела специальную рубашку. Странный обычай. В мокрой одежде я чувствовала себя еще более голой, чем если бы была голой — так затейливо ткань облепляла тело на выходе из воды. Да и плавать было не очень удобно, а размер и приличная глубина бассейна это позволяли.

Разделась, забралась в горячую воду и тут же покрылась мурашками от резкой смены температуры. Ароматный пар щекотал нос и стелился по поверхности. Облицованное небольшими плитками красивого серого камня дно бассейна почти не просматривалось. Я решилась на заплыв, опустилась на ступеньку ниже, собираясь оттолкнуться, и тут она шевельнулась. Ступенька!

Дно бассейна вздыбилось бугром, брызги воды полетели во все стороны. Резко дернуло на дно. Я взмахнула руками, и успела только рот захлопнуть, как меня поймал удав. Ощущения были как раз такие. Или шланг. Большой, серый чешуйчатый шланг.

Теперь меня мурашило от ужаса.

Все… приплыли.

Вода шумно стекала обратно в бассейн, я приоткрыла один глаз, потому что второй залепило волосами, и увидела ноздри. Как у крокодила. И чешую, и приоткрытую пасть с клыками-и…

— И-и-и-и, не ешь меня!..

Зверюга чмыхнула, меня обдало горячим сухим воздухом, как в парилке, в носу и горле защипало, зато волосы сдуло с лица.

Да, да, я прямо мечтала смотреть на этот ужас обеими глазами!

Рядом, на краю бассейна, если чуть скосить глаз, угадывалась огромная когтистая лапища.

— Хр… Хр… Хроший др-др-дракон. И-и-извините, что потревожила, мож…

Я не собиралась шлепать, я… У меня рефлексы! У меня стресс! А он тут хвостом своим ск… скользит, прямо там, откуда у меня вот-вот сердце выскочит.

Как у такой громадины может быть такой подвижный гибкий хвост?

Так что приложила сразу по наглому хвосту и тут же по наглой морде…

Блин.

Моя ладонь как его ноздря, ну, почти, если и запястье считать и… А вдруг он решит, что это я его так глажу?..

Блин. Блин. Блин.

Смотреть в огромные глазищи я даже не пыталась, мне и носа было довольно.

— А можно я пойду?

И на самом деле погладила. Ну, так, на всякий случай, чтоб не обижался, что шлепнула. Между ноздрей. Бо-о-оже, ну и зубищи.

— Пойду, да? Пожалуйста…

Опять случился горячий чмых, и из приоткрытой пасти высунулся кончик языка. Как у змеи. Вытянулся, потрогал воздух…

Я почуяла слабину в жгуте удерживающего меня хвоста, уперлась руками, дернулась, выскальзывая вверх, но хвост сжался. Я потеряла равновесие и ткнулась лицом в… рыло? морду? А как правильно? О чем я вообще думаю?

У дракона случился шок. Наверняка, еще никто не бросался на него с поцелуями, когда он вот такой большой и страшный, посему хвост разом обмяк, лапа соскользнула…

Я рванулась, чудом оказавшись на свободе и, пробуксовывая по мокрому полу, бросилась прочь.

…что-то шлепнуло, клацнуло, взывыло с мотоциклетным рокотанием, мой мокрый зад почувствовал, что стало горячо, и я припустила с удвоенной скоростью.

Если б не запнулась о низкую мягкую скамью, где бросила вещи, скакала бы почти голышом по замку, а так успела халат сдернуть. На тапки уже мужества не хватило. Какие тапки, когда за спиной такое?!

Чем я там у дракона перед носом сверкала, когда выскочила из бассейна, мне подумалось уже у себя и под одеялом, куда я забилась мышью прямо в халате и мокрой купальной рубашке.

В глазах мельтешило, сердце колотилось, меня поочередно окатывало то жаром, то ознобом, и если я завтра не встану — сама виновата. Следующий раз буду палкой тыкать, прежде чем в воду лезть.

Часть 3. Попала(сь). Глава 1

Были ли последствия у моих приключений? Сложно сказать.

На следующее утро замок поразил вирус загадочности. Девчонки ни с того ни с сего вспыхивали румянцем, у стражей за завтраком был бравый и таинственный вид. Близнецы Грейст, ухмыляясь и попинывая друг дружку, следили за мной в четыре глаза.

Они мужественно дождались, когда начнут убирать посуду, хотя обычно сбегали раньше всех, и как бы между собой завели разговор о купальнях.

— Так и не знаешь, кто это был? — спросил один одинаковый братец другого.

— Неа, — самодовольно ухмылялся тот, — но мне понравилось.

Тарелки я не уронила по той простой причине, что их уронил кто-то другой, и дружный бряк заставил меня покрепче прижать свою стопочку, но малиновые уши были. Как раз в комплект к малиновым щекам и даже частично шеи у двух других девушек, которые сегодня тут работали.

Мои шпионские наклонности и болтливые языки посудомоек позволили выяснить, что барьер на входе в купальни, а в некоторых случаях и магическое освещение, не сработал не только у меня. Упс…

Мне повезло, я хотя бы видела, куда меня угораздило, но по итогу рыльца в поцелуях были много у кого. Другое дело, что я все равно понятия не имела, кто оказался соседом по бассейну. Скорее всего, один из стражей, может, даже кто-то из близнецов. Наматывать вокруг меня круги они принялись не так давно с явного попустительства Дитмера. Неужели дядюшка решил меня замуж пристроить? Не было печали…

Близнецы — это двойной удар очарования. Их тактика охмурения — взять в клещи и не отпускать. Причем, никогда не знаешь, который из них к тебе подошел, если являются по одиночке. Лично я так и не научилась их различать.

И только Ракшис вздыхал, глядя на меня, обзывал бледной немочью и сокрушался, что Дитмер не хочет меня в Университет прикладной магии отправить учиться на мастера-кулинара.

— Снова за свое… Какой ей университет?

Я застыла с подносом посреди коридора. Голоса доносились из комнаты, где была посуда для торжеств и всякие столовые приборы с глазурями и инкрустациями. В обычные дни там было заперто и даже магическая печать имелась. Айскасл ожидал приезда хозяина. Об этом Дитмер сообщил мне, перехватив на полпути к кухне и настоятельно просил не чудить.

— Ну а что ей? Всю жизнь провести здесь? Такой талант пропадает.

— Нет у меня денег на Университет, — оправдываясь, вздыхал дядюшка. — У меня денег даже на старшую школу не хватит. Это же все бросай и едь, жилье, обеспечение… Кто там за ней присмотрит? Нет уж. Лучше тут пусть. Пишет как виверна лапой, но зато читать научилась меньше, чем за месяц, в документах мне порядок навела, теперь не теряется ничего и все на местах.

— А я говорил, заведи секретаря.

— Я и завел, только ты ее на кухне как пригрел. Нет бы дядюшку обнять с утра, так она к тебе вприпрыжку.

— А у нас любовь! К блинам! Я все удивляюсь, вот же у прочих от того, что страшное случилось, ум отказывает, а тут, видишь, наоборот вышло. Повезло, — гудел Ракшис.

— Что повезло? Что все случилось?

— Да нет же, я про то, что наоборот.

— Я Веру всю жизнь буду молиться, что она нашлась. Что смотришь? Опять скажешь, не она? А кто тогда?

— Да как обычно. Попала!

— У Рубежа порталов нет. Даже случайные не открываются, это всем известный факт. Так что нечего тут. Иди вон, работай, а то драг приедет, а обед не готов. В верхней большой столовой накрывай.

— А он сам или как приличный? — уточнил Ракшис.

— Да кто ж его разберет? — ответил дядюшка и они вышли. Резко.

Я так же резко свернула в кухню, задела оттопыренным локтем дверной проем…

Верите ли вы в летающие тарелки? Вот и я нет. Так что тарелки, несмотря на вполне приличную аэродинамическую форму и неплохой разгон на старте, далеко не улетели. Высоко — это да. И падали красиво и музыкально.

В какой-то момент я напряглась, надеясь на свои околомагические возможности, но воспарили только осколки и то не все.

— Блин, — сказал Дитмер.

— Я и говорю, учить ее надо, а то тарелок не напасешься, — и качнул руками, в которых держал неустойчивую башенку из салатников: тонкий, почти прозрачный фарфор, синие тонкие узоры, золочение.

— Риночка, детка, давай ты сегодня отдохнешь, — слишком ласково предложил дядюшка.

— Не-не, такое надо поближе держать, а то мало ли. Что встала? Собирай!

Следующие несколько часов пронеслись как один миг и не только у меня. Почти все носились как ошпаренные. Спешно готовились комнаты в хозяйской части замка, наводился порядок, доставались из чуланов, чистились и стелились ковры, менялись портьеры, стряхивалась пыль, мелись коридоры. Хозяин Айскасл планировал задержаться надолго.

Поймавшего меня за рукав Дитмера я даже не сразу узнала — таким представительным и важным выглядел дядюшка, успевший переодеться в новый костюм.

— Немедленно приведи себя в порядок, девчонка. Ты все же не служанка, а приличная мади. Ступай, я отправил горничную с платьем и всем необходимым в твою комнату.

— Зачем?

— Встречать приезд хозяина.

— Ее величество и то тише приезжала, чем этот драг.

— Ее величество драгни Драгсит не хозяйка Айскасл.

Блин. Я же обещала Ракшису помочь с десертом. Пришлось снова подняться этажом выше.

Дитмер выделил мне жилье не там, где обитали служащие в замке девушки, а рядом с собой. Вообще управляющий — этакая прослойка между хозяевами и слугами, так что комнаты располагались на том же уровне, что и хозяйские, но в служебной части замка.

Отсюда можно было легко попасть в красивый Айскасл, чем я часто пользовалась, шныряя поглазеть на галерею драконьих предков, побродить по анфиладам комнат с мебелью, таинственно прикрытой отрезами ткани, и пробраться на балкон оружейной башни, с которой изумительно просматривался двор, где тренируются стражи. Зрелище умопомрачительное. Дух захватывает!

Дядюшка решил, что мне к лицу синее, и почти все мои наряды так или иначе имели такой цвет или оттенки. Серьезная горничная, мад лет сорока на вид, помогла навести порядок на голове.

Я не знала, как зовут эту женщину. Да и невозможно было знать всех, разве что в лицо. Для большинства обитателей Айскасл, даже после стольких месяцев, проведенных в замке, я так и осталась дурочкой, с которой Дитмер возится в память о сестре. Со стражами я дружбы особенно не водила, лишь с близнецами, из слуг — с теми, кто работал на кухне и в столовых. Так что мад горничную пришлось благодарить безадресно.

Справились мы быстро, и я помчалась к Ракшису.

— Ох и красота! — сделал комплимент орк и снабдил меня передником, почти полностью закрывшим темно-синее бархатное великолепие. Впрочем, в фартуке я тоже нарядно смотрелась. Белая, плотная, хрустко накрахмаленная ткань гармонировала с кружевными манжетами рукавов и воротника. Этакая барышня-хозяйка.

Затем вышло, как в старой комедии. Кто-то крикнул: «Едут!», — и даже то подобие порядка, которое было, превратилось в первозданный хаос.

Мы заканчивали наполнять раздаточную — комнату, куда заранее отнесли блюда и напитки, которые будут подавать в столовой. В помещении было все необходимое, включая духовой и холодильный шкафы, запасную посуду и приборы. Это чтобы не бегать через ползамка, если чего-то вдруг не хватит.

— Шевелись, Ирена, и осторожнее с подносом, иначе придется вновь спускаться вниз за ягодами зимника, а мы и так опаздываем. Драг Стоун вот-вот будет здесь. Стол не накрыт, кругом бардак.

Орк был очень важный и внушительный. Приоделся в серый камзол и штаны, украсил щеки рисунками спиралей, а на один из клыков даже колечко надел. Столько чести этому таинственному драгу Стоуну.

Мне ужасно нравился творящийся бедлам. Было в нем нечто прекрасное, а что именно, я никак не могла определить.

— Зачем же вы именно меня просили помочь, уважаемый Раа-Кшиисс, — улыбалась я.

— Ты должна чувствовать себя в этом мельтешении, как рыбка в родном пруду. Разве не потому ты так улыбаешься? Или тоже вчера в купальни ходила? — хохотнул Ракшис. — И отнеси уже поднос, а то тает. И…

— Не волнуйтесь, — ответила я, разворачиваясь, — я сама осторож…

Вошедший в столовую высокий расфуфыренный мужик возник на пути внезапно и неотвратимо. Край подноса ткнулся ему в грудь, вывернулся у меня из рук, и все шесть креманок с зимником, обильно политым взбитыми сливками и посыпанным цукатами, щедро оросили возмутительно белый костюм.

Глава 2

— Раззява…

— Глаза разуй!

— Драг Стоун… — в ужасе проговорил дядюшка, который непонятно когда вошел в столовую.

— Блин.

— Дитмер! Где ты взял эту косорукую пигалицу?

— Это… Это моя племянница, драг Стоун. Она нечаянно. Она сейчас извинится.

— Я?

— И уберет здесь все, драг Стоун.

— И уберется сама. Подальше и поскорее, — придавленной змеей шипел долгожданный хозяин Айскасл.

— Ирена! Извинись!

— Да я...

— Да, ты. Я жду.

— Приношу свои извинения, драг Стоун, — проговорила я под тяжелым взглядами дядюшки, ошеломленным Ракшиса и брезгливо-уничижительным дракона. Вспомнила, что надо как-то по-особенному присесть, присела, подумала, присела чуть ниже и добавила очень-очень тихо: — И желаю всяческого здоровья, а особенно, чтоб видели хорошо.

— Что ты там бормочешь?

— Здоровья желаю, большого, крепкого и длин… долгого.

— Дитмер, она нормальная?

— Нет, — хором ответили мы с дядюшкой.

— Вон, — прозвучало тихо и холодно, но я как-то сразу поняла, еще секунда — и моим тылам станет горячо, как вчера в купальне.

Ягоды зимника цветом бледно-розовые, как крупные жемчужины, с плотной кожицей. Их собирают еще недозревшими и оставляют на ночь на морозе. Там они быстро дозревают, кожица делается хрупкой, а мякоть внутри сладкой, с привкусом вишни и ванили.

Спелые ягоды брать следует осторожно, они легко лопаются от малейшего неловкого движения, и ярко-красный сок брызжет во все стороны. Так что после встречи с подносом драг Стоун выглядел, как только что пообедавший не слишком аккуратный вурдалак-гурман. Сливки с цукатами добавляли изюминку ягодной вакханалии.

Я убежала недалеко, притаилась у входа в коридоре и старательно прислушалась. Хоть бы Дитмеру не нагорело от драга за меня. Подумаешь, испачкала немного, а воплей, будто ему хвост оттопта...

О-о-о… Да не может быть?!

Я и так вся в мурашках была, а сейчас, кажется, даже волосы на голове шевельнулись, но мад горничная знала толк в укладкеи и шпилек навтыкала изрядно.

— Мы ждали вас позже, — стараясь не слишком оправдываться, произнес Дитмер.

— Я и прибыл позже, — отвечал драг. — Поздно вечером. Вчера.

Голос у него вот так, отдельно, был красивый. Я бы даже сказала, магнетически красивый. Как у профессиональных продавцов-консультантов, когда оно к тебе сзади подкрадывается, и ты после первого ур-р-р готов купить и вот этот шампунь, и пять кило стирального порошка по акции, даже если забежал за влажными салфетками.

Все остальное, вопреки моим фантазиям, тоже оказалось красивым. После ягод и вовсе глаз не отвести, но я сейчас про лицо, стати прочие внешние данные. Меня по-девчачьи душила жаба от того факта, что мужикам от природы достаются такие шикарные волосы и ресницы. Как посмотрел, у меня все и упало. Хотя сразу упало, а потом посмотрел и… И все. Кажется, меня отошлют в глухую деревню или двор мести, или убирать конюшню, или…

— Ее величество вы так же встречали? — продолжал занудствовать Стоун. — Всюду пыль и паутина, ползамка выстыло, слуги в непристойном виде шатаются, где придется.

И кто меня дернул высунуться? Захотелось убедиться, что дракон не принялся откручивать Дитмеру голову. А он взял и посмотрел этими своими гляделками. Будто насквозь прожег.

— И подслушивают!

— Ирена! — возмутился Дитмер. — Ты еще здесь? Немедленно…

— Нет уж, пусть вернется и уберет за собой, — процедил Стоун.

Сливок на нем уже не было, как и другой сладкой еды, а вот пятна от сока на камзоле никуда не делись. И не денутся. Зимник же. Теперь только выбросить. Я на вдруг негнущихся ногах побрела обратно в столовую.

— Живее.

О, Верный чертог! Ну как можно быть таким красивым и таким гадким одновременно? Ар-р-р… Так бы и укусила.

Стоун дрогнул лицом, янтарные глаза в обрамлении черных ресниц, отразили недоумение.

Обстановку разрядил Ракшис выглянувший из раздаточной. Он успел юркнуть туда от греха подальше. Да и вообще рядом со столовой было удивительно безлюдно, будто все, почуяв хозяйское недовольство, в одночасье растворились в воздухе.

— Так обед накрывать? — невозмутимо поинтересовался орк.

— Благодарю, я уже отобедал. Десерт выше всяких похвал, — прошипел дракон, буравя меня взглядом.

— А вашим гостям?

— А гостям — накрывайте. Дитмер, — Стоун отвлекся на дядюшку, и мне сразу же стало легче дышать, правда, ненадолго. — Зайдете ко мне в кабинет после обеда. И эту вашу полоумную с собой возьмите.

Дитмер поклонился, потом подбежал, схватил меня за руку и уволок прочь. И я была ему за это благодарна.

Едва мы вышли за пределы столовой, прямо камень с души упал. Лучше бы он упал мне на язык.

— Он всегда ведет себя, как злобная свол?..

Дитмер поперхнулся заготовленной отповедью, а я споткнулась.

Вам доводилось спотыкаться от взгляда в спину? Так себе ощущения. А их источник стоял в арке входа, скрестив руки на груди, живописно украшенной красными пятнами от ягодного сока. Может видел он перед собой и не очень хорошо, зато слышал распрекрасно.

Глава 3

Дитмер провел меня до комнаты, убедился, что я внутри, укоризненно посмотрел и ушел.

Блин. Лучше бы поорал.

Хотелось бегать по потолку и драть волосы от досады. Но волосы было жалко, даже такие странные, как у меня, так что драла шпильки из головы и наматывая круги по комнате. К финалу забега я выглядела, как ведьма перед первым шабашем: лохматая, взбудораженная и готовая взлететь без метлы. Глаза по пятаку отражали весь спектр эмоций, и разума в них однозначно не угадывалось.

Я успела по второму разу расписать стены инеем, поставить колом шторы и полог, так и лежащий на постели, а когда захотела сдернуть, чтобы спрятаться от стресса в одеялко, промерзшая плотная ткань грохнула на пол, как пласт шифера с поехавшей крыши, едва не обрушив две из оставшихся трех стоек. Одеяло я добыла волоком, умоталась и нервным рулетом угнездилась в кресле.

И сколько этого «после обеда» ждать, ежели его дракошество не изволило обедать? Я-то ладно, но вот Дитмера было жаль. Он тут всю жизнь проработал. Вдруг костюмчик у драга был из любимых и придется возмещать? Явно не три копейки стоит.

Местные деньги я видела только мельком, когда пару раз в городке была. Жалования мне не платили, я и не требовала — и так при дядюшке на всем готовом и почти что дома.

Готовое как раз сейчас лежало на подносе.

Примерно с час назад мне принесли поесть. Комнату никто не запирал, но почему-то создалось впечатление, что я немножко под арестом. Выходить не пыталась, сидела и пялилась на поднос, оставленный на туалетном столике. И все бы ничего, но рядом с миской уже остывшего супа стояла вазочка с зимником. Без сливок и цукатов, просто горсть розоватых ягод. Ракшис, кто же еще. Только непонятно: он меня пристыдить хотел или утешить?

Вазочка так и манила. За пределами Северного рубежа зимник называли снежной вишней, хотя рос он на низких, похожих на черничные, кустиках, прятался под снегом. И если вы вдруг увидели в ложбинке кровавые следы, это не значит, что перед вами здесь прошел кто-то, истекающий кровью, просто под снегом водятся ягоды.

От тепла зимник быстро портился, поэтому в столицу, Драгсит, и другие части Проходного мира, он попадает исключительно в виде вина разной крепости. Самое легкое даже детям дают. Ну и мне. Ракшис как-то однажды угостил для храбрости, когда мы спускались за зимником в подвал. Тогда же я и сами ягоды попробовала.

Поход ниже купален меня слегка пугал, и я почти всю дорогу цеплялась за фартук орка, как пятилетка за мамин карман на праздничном гулянии — вдруг отстану и меня забудут здесь навсегда?

И зачем он меня с собой взял? Сам бы справился вдвое быстрее. А так мы ползли как две черепахи, а Ракшис еще и оркские сказки травил.

— Давным-давно, когда мир был юн и активно рос…

— Активно — это как?

— Сдвиги границ случались часто, почти как последний год, даже чаще. Не перебивай. Давным-давно, когда мир был юн и рос, твари хаоса проникали за Рубеж внутрь мира, сея разрушения и…

— И хаос. Все-все, молчу.

— Стражи Рубежа держали оборону внутри, а самым могучим и умелым драконам приходилось пересекать Рубеж, чтобы с помощью своей магии и пламени сплавлять трещины в барьере.

— Разве Рубеж можно пересечь?

Меня промурашило от того, что я вспомнила момент своего появления: драконий хвост, сияние, странный снег, пасть с клокочущим в глубине пламенем и проход внутрь — дверь, появившуюся, как по волшебству.

— Говорят, что способных запечатывать барьер Рубежа не осталось. В чем я лично сомневаюсь, — и выразительно посмотрел куда-то вверх. — Но все равно когда-нибудь, очень нескоро, настанет момент, когда Рубеж рухнет и первозданный хаос затопит чашу мира.

— Вы так говорите, будто ждете этого.

— Я? Нет. Кто же в здравом уме будет ждать конец мира? Просто орки в равной степени поклоняются и порядку, и хаосу.

— Зачем поклоняться хаосу?

— Он — начало всего. Из него была создана твердь, вода, воздух, купол неба, светило и звезды на нем. Первыми звездами были алая Фаэвер и Венец восьмерых.

Ракшис протянул палец, потыкал в чуть заиндевевшую стену коридора и, оставляя протаявшие следы, изобразил созвездие Венца. Затем, начав с точки в центре, нарисовал по остальным спираль.

— Вихрь созидания, — пояснил он, — идет от сердца. Истинная Фаэвер, объединяет драконов-создателей Имболка, Остару, Бельтайна, Лита, Лугнасада, Мабона, Самайна и Йоля. Венец — порядок, спираль — хаос. И сердце одно на всех.

Пока рисовал, смотрел этак задумчиво. Мне становилось не по себе, а в коридоре все холоднее, словно эти явления были странным образом связаны.

Обратно шли быстро, но осторожно. Ракшис нес плоский деревянный короб с зимником и болтал про ягоды, а я подумала, орк как раз подозревает, что я не просто подставная Ирена, а еще и оттуда, из-за Рубежа, к ним просочилась.

. . .

Переживания в ожидании разбора полетов от драга Стоуна аппетиту не способствовали. Суп так и остался нетронутым, а ягоды не потрогать было кощунством. Не каждый день такое лакомство перепадает.

Я вылупилась из одеяльного кокона, подошла к столику и потянулась за зимником, совсем забыв, как быстро он «тает» от тепла, а еще и с горячей тарелкой рядом постоял. Я не успела поднести ягодку ко рту, как кожица лопнула. Сок мелко брызнул в лицо и потек по пальцам. Оттереть с кожи сок можно было лишь с помощью льда, снега или очень-очень холодной воды.

— Блин…

Дракончик в стеклянном шаре звукового зеркала шевельнулся. Служанка ставила поднос и сдвинула подставку с игрушкой к самому краю.

Дитмер дал мне шар с просьбой пользоваться аккуратно, поскольку его нужно будет вернуть. В шаре и так оставался небольшой заряд, а сейчас энергия и вовсе иссякла.

Сначала перестал светиться камешек-кнопка. Понять, работает ли эхо, можно было только по реакции дракончика, повторяющего слова. Затем и повторять перестал. Иногда шевелился, вот как сейчас.

Я на всякий случай прикоснулась к камешку, чтобы выключить, и сообразила, что хозяин здесь, а игрушка из хозяйских покоев — не на месте. И опять дядюшке из-за меня влетит, и может, пока драг занят своими гостями, быстренько сбегать и вернуть?

Глава 4

Я не знала всех коридоров замка, но если хоть раз где-то пробегала — не путалась. Галерея с портретами предков-хозяев была, по сути, переходом из одной башни Айскасл в другую. С нее по двум боковым коридорам можно выйти в большой зал и гостиные, а можно обойти по галерее и попасть прямо к комнатам хозяев.

Не известно, кому именно принадлежал шар, самому драгу или его сестре, но я сильно надеялась на второй вариант, а также на то, что Стоуна не обуяет внезапная ностальгия по детским годам. В конце концов, у него гости, которых невежливо оставлять.

Светильником я разжилась в галерее, сняв его со стены между портретами. Суровые драконы смотрели осуждающе, но не препятствовали. Я на цыпочках кралась вдоль, пересекая лежащие на полу полосы голубоватого призрачного света.

Вечерело. Небу уже подавало звездами, верхушки рубежа сияли тусклым серебром. Я подула на светильник, оживляя магический огонек, и призраком шмыгнула вдоль стены, отсчитывая двери.

Я бы и так не ошиблась — нужную мне снаружи украшал резной дракончик.

Окно было закрыто, и в комнате царила темнота. Старый светильник освещал лишь руку, в которой я его держала, часть пола у меня под ногами и мое платье. Я подошла к полке, где прежде стоял шар, и совсем уж было поставила его, как тень позади, у камина, шевельнулась, и раздраженные голос сказал:

— Слугам запрещено ходить сюда без… Ты!

У меня все упало.

Сначала светильник. Вспыхнул и окончательно погас.

Я пыталась его перехватить, упустила шар, затем дернулась, чтобы ловить шар, и со всей дури влепилась глазницей в плечо драга Стоуна, поймавшего игрушку почти у самого пола.

— Оу! — воскликнула я.

Остальное воспитанным барышням говорить не полагалось. Однако мне было далеко до барышни, воспитанием моим никто особо не занимался, стражи во время обеда не слишком стеснялись в выражениях, а на память я не жаловалась.

— Что ты здесь делаешь? — процедил дракон, пропустив мимо ушей мою тираду, щелкнул пальцами и распустил по комнате с пяток светящихся шариков.

— Пыль. Пыль вытираю.

Свободной рукой, той, которой не зажимала пострадавший глаз, я наугад махнула по полке, имитируя пылевытирание.

Что-то посыпалось. Губы Стоуна сжались в нитку, брови грозно съехались к переносице, он вдохнул и выдохнул. Удивленно округлил глаза, дернул ноздрями, словно принюхивался…

— Это кровь? На лице? Убери руку! — И сам своей хваталкой полез.

Я шарахнулась от него, как от проказы, запнулась о край ковра, оступилась, качнулась, что-то развернула, наступила на рассыпанное, нога поехала вперед. Почувствовав, что падаю, я взмахнула руками, в том числе и той, которой прятала пострадавший глаз, но за воздух особо не удержишься.

А драг был ловкий. И шар поймал и меня. За руку. За ту самую. Я ею еще зимник есть собиралась. А дракон сначала носом мне в ладонь ткнулся, потом взял и… лизнул. Мурашки ломанулись табуном, а волосам без шпилек уже ничего не мешало встать дыбом.

— Ты-ы-ы! — плотоядно протянул Стоун, зажигая в глазах по золотому огоньку и подтягивая меня к себе поближе вместе с ковром, в который я уперлась ногами. — Ты была в купальне.

— Я… Я нечаянно! И-и-зви… Из-з… закрываться надо!

Дернулась, но вырываться из его хватки было все равно, что из тисков драконьего хвоста — бесполезно. В купальне помог случай, вода и мокрая одежда, здесь… Здесь Стоун небрежно поставил шар на полку, перехватил меня за другую руку, рывком прижал к себе. Сцепил оба мои запястья у меня за спиной и запустил пятерню в волосы.

Вот блин… Теперь и дрыгнуться страшно. Сразу полпрически вон. Держит так, что драконий хвост отдыхает. Золотые гляделки блещут, хищная улыбка расплылась по лицу. Мелькнул и пропал кончик языка, как тогда, у дракона в купальне.

В ногах образовалась ватная слабость, сердце екнуло, рвануло на выход и застряло в горле.

Сейчас ка-а-ак поцелует!

Но он только наклонился близко-близко, моргнул и, обдавая горячим дыханием с густым запахом вишни и ванили, будто вино из зимника было единственным, к чему он прикоснулся во время обеда, тихо и злобно (мне так слышалось) прошипел:

— Что жше ты так быс-с-стро сбежшала, а так с-с-соблазнительно прижшималас-с-сь, гладила, поцеловала… Подразнила и прочь? Вот я, целуй, ну же! Или такой не нравлюсь? Немного чешуи? — На щеках тут же замерцало, гладкая кожа покрылась рисунком, зрачок вытянулся в вертикаль. — Или нужен хвост побольше?

Куда уж больше… Я не только хвост, я уже все пуговки на его камзоле, другом и чистом, чувствую, так прижимает.

Мысли метались в голове перепуганными кроликами, в груди ныло от желания вдохнуть, ощутить на кончике языка вкус его дыхания, позволить губам коснуться моих, укусить и сбежать, и чтоб обязательно догнал и…

— Что замерла? — И провел пальцами у меня в волосах.

По телу прокатилась волна дрожи, я вдохнула, едва задев его губы своими. Он отпрянул, будто ожегшись. Отпустил, пошатнулся как пьяный, вцепился рукой в полку, а я бросилась прочь, силясь обогнать бешено бьющееся сердце. Но от себя разве убежишь?

Это касание словно поставило точку в том, в чем еще можно было сомневаться, когда он схватил меня за руку и, забавляясь, прижал к себе, но когда отпустил — все было ясно. Окончательно и бесповоротно. Во всяком случае, для меня. И это пугало. До дрожи. До холодного озноба. До сладких судорог внутри. Мой.

Глава 5

Ошеломленная, я прошла мимо собственной комнаты, которую даже не закрыла как следует, когда отправилась отнести шар. Меня нагнал Дитмер. Верно, он решил, что я только что вышла. Коснулся моего плеча и окликнул. Я вздрогнула, оборачиваясь. Думаю, что сейчас я как никогда была похожа на безумную.

— Ирена, детка, что с тобой? Что с лицом? Это синяк? Тебя кто-то ударил?

— Никто. Это просто… Кровать! — вспомнила я. — Кровать сломалась. Я ударилась немножко, почти не болит, я…

— Ты шла к мисту Шорусу?

— Да, шла.

— А руки? Это кровь? Ирена!

— Ягоды, просто ягоды.

— Ты меня напугала, — выдохнул Дитмер. — Я отправлю кого-нибудь заменить кровать, а сейчас идем со мной.

— Куда?

Меня понемногу начинало отпускать, и мозги вставали на место. Пить хотелось. Очень сильно. Очень холодной воды. Со льдом.

В коридоре выпал иней. Со светильника рядом капнуло и застыло тонкой длинной сосулькой. Я тут же ее отломала и только потянула куснуть, получила по рукам от Дитмера.

— Ирена! Ну что ты как маленькая! Кто тут эти светильники протирал как следует?

Дядюшка отломил остаток сосульки, цапнул меня за подбородок и повозил кусочком льда по лицу, оттирая ягодный сок. На руках у меня само отошло, и я машинально вытерла ладони о подол, чем заслужила укоризненный вздох. Кусочек сосульки в руке Дитмера растекся. Управляющий посмотрел на пальцы и снова вздохнул.

— Прав драг Стоун. Пылища. Надо к Годовороту Верный четверг устроить. А лучше — неделю. Чтоб наверняка. А тебя… хоть Шорусу сдать, чтоб научил держать способности под контролем. Не дело это, при всяком случае каток в коридоре устраивать.

Годоворот был местным новым годом. Когда Дитмер меня нашел, был местный декабрь. Я еще плохо соображала, на каком свете нахожусь, и во всю косила под обделенную разумом, наблюдая за окружающими. А Годоворот — это март. Здесь почти такие же двенадцать месяцев, только ровно по четыре семидневные недели. В феврале — это самый долгий месяц — получился хвостик из лишних дней, во время которых и отмечают смену года.

Все идут в Верный храм и по очереди бросают в огромные жернова жертвенные букетики, похожие на свадебные розетки и бутоньерки. Внутри — пожелание. Обязательно искреннее и заветное, иначе не сбудется. У меня было одно такое с самого детства, я его и загадала. Принца. Подумала, а вдруг в этом мире тоже принцы водятся. Замок с драконами есть, почему и принцам не быть. Когда Верный жрец, больше похожий на сказочного звездочета, в балахоне, расшитом звездами, провернул ручку, стебельки с бутонами хрустнули… Брр.

Так и не знаю до сих пор, почему именно жернова. Тогда не спросила, боялась лишний раз рот открывать, потом как-то забылось и стало восприниматься как аксиома, вроде движения солнца.

Но для меня ценность Годоворота была не в четырехдневном празднике и всеобщих выходных, к которым готовятся и готовят заранее, чтобы потом совершенно ничего не делать, а в ледяных вишнях, настоящих.

Вишни цветут только в эти четыре дня праздника. А все остальное время, особенно в ветреную погоду, они жутковато трясут и гремят мерзлыми черными ветками, сыпля снег тонкие слюдяные чешуйки коры, из-за которой вишни еще зовут драконьими деревьями. Я считала деревья мертвыми и недоумевала, почему их оставили рядом с замком в таком количестве, пока на наступил Годоворот.

В ночь перед праздниками на ветках набухают шишечки. Почки ждут до утра и с первым рассветным лучом лопаются, как попкорн на сковороде, выстреливая нежно-розовыми бутонами. Никто не спит — все ждут этот весенний салют, отмечающий начало празднований.

В округе все становится розовое, пахнет медом, который мне нельзя и который собирают с вишен белые северные пчелы — кусачие комки пуха с прозрачно-льдистыми крыльями. Это удивительно красиво. Даже пчелы. Хотя Дитмер и другие, кого он просил, гоняли меня прочь и от вишен, и от пчел.

Но больше всего мне понравился четвертый день.

Розовые лепестки сыпались дождем. Ветер носил их высоко над макушками башен Айскасл, поднимая настоящую метель. Лепестки были буквально везде. Вишни снова стали голые, а вместо лепестков на ветках висели пучки мелких бордовых ягод.

Настоящие ледяные вишни твердые и горькие, и их не едят. Их слушают. Если после дневной оттепели ночью случается мороз, ягоды покрываются толстым слоем наледи и звенят. Мне повезло. Я услышала.

Мечтая о вишнях и вспоминая праздник, я шла вслед за Дитмером и сообразила, что что-то не так, когда услышала в отдалении музыку, а оглядевшись, поняла, что мы в хозяйской половине.

— А мы куда?

— К драгу Стоуну. Он велел зайти после обеда, забыла?

Я тут же сдала назад, но Дитмер, наученный горьким опытом, изловил меня за руку и повел.

Дядюшка — мужчина не слишком высокий и не слишком крупный, но жилистый и цепкий, мои упирания ему были до звездочки. Я волоклась, обмирая от восторга и ужаса. И чем ближе была вотчина Стоуна, тем больше становилось ужаса. Увидеть его и снова ощутить это безумное желание обладать?

От вида приоткрытой массивной двери в драконий кабинет меня бросило в холодный пот.

— Дядечка, родненький, давай не надо? Мне очень-очень страшно. Я его очень-очень боюсь. Он снова меня поймает и… Поймает и…

Что-то в моем голосе или бессвязном лепете заставило Дитмера остановиться. Взглянув на меня, дядюшка поменялся в лице. Что он надумал, непонятно, но тут же принялся гладить меня по волосам и уговаривать, что хозяин не бывает слишком вежлив и приятен, но никогда никого вот так не обижал, поскольку порядочный драг и вообще королевский инспектор учебных заведений. Что будь он такой, никто бы его на подобной должности не держал. И еще про то, как драгу Стоуну с невестами не везет, и он столько времени один, но никогда и никого силой не…

— Дитмер, я устал ждать, — раздалось из кабинета.

У меня подкосились коленки. Очень удачно, на стоящую рядом банкетку. Дитмер согласился, что мне лучше посидеть, только попросил быть храброй деткой и не сбегать, но на ватных ногах особо и не побегаешь.

Затем стало тихо. Дверь закрылась, и что за ней творилось, было не слышно. Я честно попробовала. Замочной скважины не нашла, поэтому приложилась ухом к едва заметной щели между дверным полотном и косяком — ничего. Намагичил?

Мурашки принялись подзуживать магическим же путем провертеть дырку, чтобы слышать, как Стоун разговаривает, о чем именно говорит и не отправит ли он Дитмера вместе со мной за мои огрехи в дикую таракань виверн гонять.

Погодите. Раз Стоун управляющего одного позвал, выходит, и я туда одна пойду? Однако встала и пошла.

Дитмер вышел с непонятным выражением на лице, придержал мне дверь и ее же за мной закрыл, оставив один на один со Стоуном.

Нас разделял большой письменный стол. Драг развалился в кресле, заложив ногу на ногу и скрестив руки на груди. Почти голый, рубашку расстегнул, жарко ему, амулетики наружу поверх кубиков, а у меня слюни. Были бы, если бы пить так не хотелось. Или впиться?

Дышим.

По правую руку от Стоуна стояло звуковое зеркало, полное магической энергией под завязку. Камушек-активатор светился, дракончик внутри сидел столбиком, снежок под его лапками искрил. В глазах драга тоже искрило. Но вряд ли это была радость. От радости так желваки не ходят.

Он не стал выговаривать мне за безобразное поведение везде, где мы с ним столкнулись, просто смотрел странно, будто говорил: «И что теперь?». Я застыла на краю круглого ковра, спрятала руки за спину. Нечего драконищу видеть, как у меня пальцы трясутся. От всего.

Пауза затягивалась. Стоун все так же, не моргая, смотрел, затем шевельнулся и коснулся камешка на подставке шара.

— Кха-кха, — произнес дракончик моим слегка искаженным голосом. — Сейчас проверим. Дубль раз. Раз-два, раз-два. Мороз и солнце, день чудесный, еще ты… Нет. Тут другое подойдет. Тут у нас скорее… Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя, то как зверь она завоет… Блин. Надо же было так вляпаться? Понаразбрасывают порталов на драконьи хвосты, а ты выкручивайся.

Драг усыпил зеркало, облокотился на стол, мерзко ухмыльнулся и сказал:

— Попалась, порождение хаоса.

Часть 4. (М)учение. Глава 1

— А ведь я был уверен, что уничтожил тебя вместе с проломом в барьере, — буравя меня глазищами продолжил дракон.

— Добьете? — голос не дрожал, и вообще мне стало на удивление спокойно, будто камень с души свалился. Оказывается, постоянно всем врать — очень утомительно.

— Поздно. Мир принял тебя. Я склонен оставить все как есть и понаблюдать. В конце концов, это и моя ошибка. Не следовало покидать Северный предел сразу после сдвига. — Глаза прищурились. — Как же я сразу тебя не раскусил? Еще в купальне.

Когда вам подобное дракон говорит, сразу делается не по себе. Но вся дрожь так и осталась в руках, а руки за спиной.

Что же он такой красивый и такой… дракон? Блин. И знакомство как-то сразу не задалось… Обидно. Придется держать собственнические порывы при себе, а еще лучше — вообще от него подальше держаться, может, оно и отпустит.

Вот только Стоун, судя по желанию понаблюдать, отпускать был не намерен. У меня еще теплилась надежда на оброненную Ракшисом фразу, что Годоворот как раз то время, когда хозяина в замке точно нет, и что не любит драг весну и март месяц в особенности. Существовала вероятность, что совсем скоро, уже буквально через недельку, он отсюда съедет. Но увы. Следующие несколько минут окончательно лишили меня шанса избавиться от объекта вожделения способом «с глаз долой».

В общих чертах, очень кратенько, но доходчиво, Стоун расписал мою дальнейшую судьбу, по сравнению с которой таракань с вивернами воспринималась как курорт. А на мой невнятный возмущенно-жалостливый вопль ответил:

— Так положено, если ты — попаданка.

— А доказательства?

— Стихи и портал, — сказал драг, указал на шар-эхо, подкрепив жест очередной мерзкой ухмылкой.

Да он просто кладезь гадких улыбок. Сколько их было и ни разу не повторился.

Крыть было нечем. И все равно немного удивительно, откуда Стоун знаком с классиком русской литературы настолько близко, что сначала именно это мне как доказательство моего попаданства привел, а уже только потом портал.

— А знаете… Спасибо.

— За что? — удивился дракон, чуть приподняв брови.

— За то, что мне не придется больше изображать из себя поцелованную Вером простушку, — ответила я, наблюдая за драконьей мимикой, такое выразительное лицо. — Терпеть не могу притворства.

— Неожиданно. Но тебе… вам все равно придется.

— Простушку изображать?

Я опять удивлялась. С чего бы ему на вы переходить? Или мой социальный статус где-то поменялся, а я ни сном ни духом?

— Это как раз лишнее. Притворяться.

— Вы же сказали, что там таких целая Академия.

— Там обычных попавших целая Академия, а вы сначала попали вне и только потом в. Оптимальный для вас вариант — попадание из Проходного мира в него же. Подробности вам знать не обязательно, но случаи были, и вопросов это не вызовет.

И голос выразительный. Даже когда нудный, как у учителя-историка со стажем отсюда и до Луны, которая здесь в принципе есть, но на Северном рубеже ее отчего-то не видно.

— Разве нельзя оставить все как есть? — я все еще пыталась отделаться от великой чести. — Кому я тут мешаю? Хотя… Хм. Глупый вопрос. Это очевидно.

Не только очевидно, но еще и обидно, когда тебе кто-то внезапно настолько нравится, а его от тебя едва не трясёт, и он только и мечтает поскорее закончить дурацкие объяснения. До сих пор зрачки щелочками, м-м-м… магнетически притягательно.

— Дело не в этом. Так положено, — занудно талдычил дракон, глядя мимо меня, в такт словам покачивая сцепленными в замок руками.

Красивые руки. Пальцы длинные и ладонь, вилка вен под кожей чуть перекатывается от движения. Хочется поймать и прижать. Пальцами, губами…

— Проходной мир создан для того, чтобы притягивать к себе порталы других миров и девушек с определенными данными, — продолжал драг.

— Какими еще данными? Нет у меня ника… — пить хотелось невыносимо, и я сглотнула, — никаких данных.

— Драконам нужны женщины, способные родить им наследника, истинные. И раз вы здесь и мир вас принял, так или иначе, вы подходите. Кому-нибудь. — Взгляд в лицо, ухмылка.

— И что же там за Академия такая? Чему именно там учат?

— Много чему, но в основном, как стать идеальной невестой и женой для дракона, который вас выберет. Прошло много времени с момента вашего прибытия, это будет заметно специалистам, поэтому вы поступите сразу на второй курс.

— А…

— Не волнуйтесь. До начала учебного года достаточно времени, чтобы подтянуть вас по основным дисциплинам.

— Станете учить меня быть идеальной женой?

Сарказм удался, но мурашки от представления, во что может вылиться подобное обучение, уже поскакали галопом по спине. Они и так там не слишком спокойно себя вели с начала разговора, а теперь окончательно вошли в раж.

Драконище опять развалился в кресле коленями в стороны, устроил локти на подлокотниках и ручкой с перстнями помахивал, будто к себе присоединиться намекал. Хоть бы рубашку застегнул как следует, а то все лего почти до пупка видно. Оно понятно, он у себя дома может хоть голышом (тпру, залетные!) разгуливать, а нам, скромным и почти не испорченным мади, что делать?

Облизнула пересохшие губы пересохшим языком. Как же хочется…

Рука Стоуна дернулась и замерла.

Но как бы ни был хорош дракон, в данный момент меня больше интересовало, что там у него такое в графинчике на подоконнике позади кресла.

Не исключено, что жадные взоры на графин Стоун воспринимал на свой счет, поскольку пялиться на попить и не пялиться при этом на драга было никак. Впрочем, я обоих их жаждала, и если бы второй догадался мне из первого поднести, было бы вообще идеально.

Так… А когда это я успела с края ковра в самый центр добежать? А центр ковра это уже край стола, а за столом…

— Желаете прямо здесь и сейчас начать обучение? — поймал меня своим змеиным взглядом и чуть приподнялся дракон.

Он подался вперед, опираясь на подлокотники, рубашка распахнулась еще глубже. Теперь действительно — до пупка. Амулеты на цепочках провисли и закачались, как часики гипнотизера. Глаз не отвести. От его глаз. Стану пялиться на пикантное — заметит, но мне и так видно хорошо. Даже очень.

— Желаю. Прямо здесь. Прямо сейчас. Дадите? — сказала я, сглотнула и добавила: — Попить… сначала.

Кажется, Стоун меньше бы удивился, предложи я ему себя прямо на столе, или как раз и рассчитывал, что предложу, и уже приготовил гадость повкуснее, чтоб меня охладить, а тут раз и нет. Но жмотничать не стал, сжалился над убогой, стакан воды поднес и показал пальцем на кресло, где до этого сам сидел. Я вопросительно сделала бровями поверх стакана. Уже второго.

— Садись… тесь.

— Зачем?

— Вы же жаждали начать обучение. — Подвижные брови дернулись. — Но это еще не само обучение, это… вступительный экзамен. И нет, провалить не получится. Будете делать это, пока я не буду удовлетворен.

Дареная вода встала поперек горла, а дракон уже от моей реакции частично удовлетворился и снова показал на кресло.

Пробралась бочком и приставными, скользя задом по краю стола. Села на краешек кресла и поняла, что сползаю вглубь. Кресло такое или мурашки со спины перевесили? Стоун еще и нервов добавил. Наклонился, мазнув по плечу и руке волосами, достал из ящика стола пару листов бумаги и карандаш и положил передо мной.

— Что?.. Что мне делать? — Вроде и попила, а в горле снова сухо, как в пустыне.

— Пишите письмо. Ничто так не раскрывает уровень образованности как переписка.

— И кому писать? Вам?

— Зачем? Просто кому-нибудь. Незнакомцу, вымышленному родственнику, в грехах покайтесь. У вас час. Я вернусь к гостям, а вы пишите. И… не смейте здесь ничего трогать.

Последнее он произнес уже в дверях, за которыми я разглядела взволнованного Дитмера.

Едва драг вышел, тут же захотелось все перетрогать, просто назло, но я сделала лучше — забралась в кресло, наверняка обожаемое, с ногами. Поерзала. Подумала и все-таки перетрогала все, что лежало на столе. Попила еще воды. Посопела над бумагой. Взяла карандаш. Погрызла карандаш. Интересно, Стоун так и пойдет с кубиками наружу или застегнется? Задумалась. Улыбнулась. Родственнику, говорите? И старательно вывела: «В замок, дядюшке».

Глава 2

Вступительное письмо мне еще долго икалось, особенно упомянутая в нем драконья морда, которая в меня тыкалась с препохабными намерениями. Хозяин Айскасл и по совместительству мой (м)учитель и р-р-репетитор мне эту морду, а также харю, сироту несчастную и смертную скуку при каждом удобном случае припоминал, но скуку — чаще всего. И догружал поверх стопочки книг еще один монструозный фолиант с бородами вековой пыли.

— Ужас какой! Вы… Вы страшный человек! — обреченно ныла я.

— Дракон.

— Еще страшнее. Неужели все это, — я взмахивала руками, силясь показать необъятность предлагаемого к изучению и запоминанию, — вмещается в студенток только за первый год обучения?

— Не только, — злорадно поглядывая из-за плеча, скалился Стоун, — но им простительно, а вы как местная должны это знать.

— Можно подумать, попаданки меня рассекретят, — бубнела я, успев сунуть нос в середину раритетной книжищи с драконьми гербами и отсовывая ее подальше на почитать перед сном.

— Студентки может и нет, но там есть еще и преподаватели. И гости.

— Притворюсь глухой провинцией, буду с горящими глазами рассказывать про дрессированных виверн с бубенцами на улицах посреди дня и удивляться писсуарам вместо дыр в полу.

— Откуда у вас в голове этот парадоксальный бред? Как по мне, это все от недостатка в ней полезной информации. И… вам же не нравится притворяться? — Снова взгляд поверх плеча.

(М)учитель обожал стоять спиной ко мне напротив окна. Понимаю, глаза бы его меня не видели, но изредка приходится. Зато я могла исподтишка любоваться точеным профилем и скулами, подсвеченными голубоватым светом северного дня. Замечал? Да кто его знает. Может и замечал. Но не реагировал. Реагировать он начинал, когда я принималась язвить и хамить. Поэтому ничего удивительного, что я вела себя порой как ребенок с недостатком внимания.

— Притворяться все равно придется, так что уж? Одно притворство другого не краше. И потом, с какой стати я должна прикрывать ваши просчёты? Это ведь вы меня недоизловили и недоуничтожили?

— Ваша жизнь не достаточный аргумент? Я могу передумать и доуничножить.

— Уничтожайте. Тогда мне хотя бы не придется зубрить весь этот кошмарный ужас. — Я откинула голову на спинку стула, сложила ручки на груди и приготовилась. — Неприятно было с вами познакомиться, драг, прощайте и…

— И?..

— Я жду доуничножения.

— Мне лень.

— Мне тоже.

— Вам некогда предаваться лени. У вас еще две главы об устройстве мира, раздел о населяющих Драгсит расах, основы счета и поэма мастера стихосложения Этвефиля «О вине».

— А практика по вину будет?

— Вина, а не вино, мади Вейтор.

— Отвратительное имя.

— Оно ваше, привыкайте. И не забудьте, что к четырем Ракшис ждет вас на кухне для приготовления этого вашего, — Стоун пощелкал пальцами, — ррахлукуна. Ответите по заданному вечером.

— Когда вечером?

— Вас пригласят.

— А если я буду спать?

— Встанете, придете и ответите. До вечера, мади Вейтор. Меня гости ждут, а вас — полезная информация.

— Так не честно! — крикнула я в закрывающуюся дверь и хотела книжкой швырнуть.

Хорошо, что не швырнула. Дракон вернулся, уперся ладонями в стол, нависая поверх книг, и пригвоздил меня взглядом к стулу.

— Я дракон. Это мой замок, моя земля, мой мир. И правила — мои. И не тебе, раздражающая магическая аномалия, говорить мне, что честно, а что нет. Радуйся тому, что жива.

Темное золото глаз раскололось вдоль. Зрачок пульсировал, то раздуваясь до вытянутого ромбика, то складываясь иглой. Невыносимо, опасно прекрасен, так бы и…

— И не смей…

— Что? — шепнула я, невольно вытягиваясь струной ему навстречу, но сцепив руки под столом, так велик был соблазн добраться до удерживающей волосы ленты, дернуть, освобождая карамельный шелк, зарыться пальцами и, не отводя взгляда, провести кончиком языка по упрямо сомкнутым губам, чувствуя, как они…

Он оттолкнулся и ушел, прямой, будто кол проглотил. Ну как тут будешь о населяющих Драгсит расах читать, когда представитель одной из наиболее многочисленных в такой волнующей близости?

А приворотное зелье для драконов бывает? Узнаю, добуду и подолью. В его любимое вино из зимника. Зараза злобная.

В закрытую дверь шлепнулись поочередно книга об устройстве мира, основах счета и поэма «О вине». Расы и народы были слишком тяжелы и не долетели бы, поэтому вместо них полетела туфля.

«Дорогой дядюшка Дитмер, забери меня отсюда…» Не заберет. Стоун все верно сказал: он дракон, а это его земля и его мир. И он будет слушать только себя любимого или дракона повыше рангом.

Кстати, так и не знаю толком, как тогда в спальню добралась. Письмо я не закончила, уснула на второй странице описаний своего несуразного попадания и горестной жизни в замке под пятой властного тирана и самодура. Смутно помню, как Дитмер сетовал над моей горькой судьбой и сам себя утешал, что меня все же возьмут в обучение. Наверное, он и отвел полусонную или отнес. Он вполне может. Тащил же тогда, когда внизу нашел? Одеялом укрыл и туфли снял, а я брыкалась, потому что снилось, что меня опять хотят раздеть и оставить замерзать.

Ладно, пара минут успокоиться, все собрать и приступить к чтению. Иначе накажет и являться перестанет, будет передавать записочки тощим слугой на подносе, и сколько этот игнор продлится, будет зависеть только от настроения прекрасноглазой сво… ско… дракона.

Глава 3

Мой класс был самой унылой комнатой в Айскасл. Я уверена, драг нарочно такую выбрал. Неясно, что тут было раньше. Может, как раз класс и был. И теперь Стоун испытывает удовольствие, заходя сюда в качестве наставника, а не находясь за столом за баррикадой книжек.

Помимо стола для моего комфортного обучения в помещении имелся древний книжный шкаф, пополняемый неумолимой драконьей рукой, доска на трехногой подставке, похожая на мольберт, тахта в углу, вытертая и твердая, как камень, стул у высокого окна и скучный ковер в ромбы. Стены скучные. И шторы.

Все было таким, чтобы даже не слишком интересное чтение казалось лучшей альтернативой разглядыванию углов. Единственной приличной вещью в комнате был мой стул, а интересной — окно. Из него можно было любоваться горными склонами и иногда парящим над ними крылатым силуэтом. Или двумя.

С разделом о расах Проходного мира я разделалась в первую очередь — книга осталась на столе. За прочими пришлось вставать к двери. После главы об устройстве мира, в которой рассказывалось о том, какие миры вообще бывают и почему они не такие уникальные как Проходной, мне принесли обед. Я ковырялась в тарелке и переваривала полученную информацию.

Так миры имелись Истинные, либо Изначальные, Подобные и Отраженные. Подобные делились на магические и немагические, а Отраженные — на колеблющиеся и постоянные. Отраженные миры могли подчиняться как Истинным, так и Подобным, поскольку и те, и другие обладают стабильным информационным и (или) магическим полем, которое и отбрасывает отражения в потоке Созидания вселенной. Поэтому среди Отраженных миров существуют изначально отраженные и подобно отраженные. Проходной, этакий перекресток, куда можно попасть из любого мира или отправиться в любой из существующих миров, кроме того, из которого тебя выбросило природным порталом, потому что это происходит в момент физической гибели.

Вот только я не погибала в своем мире. В портал я провалилась страшно замерзшая, но вполне себе живая. Или нет? И на самом деле моя бедное тельце лежит сейчас где-то в кустах так никем и не найденное? Тогда согласно местным законам и порядкам, меня бы выбросило где-то поближе к центру, а не на драконий хвост в момент сдвига Рубежа.

Проверить, в себе ли я в физическом смысле, можно было только одним способом — пройти порталом обратно в свой мир. Если не выпустит, значит попадание случилось правильное. Почти. Проблема в том, что до ближайшего терминала два дня пути и денег нет. Вот такая арифметика.

Я вздохнула о несбыточном и открыла книгу с примерами на вычисления. Задания в ней были как для первоклашек. Но я прозорливо сдержала порыв открыть последнюю страницу и порешать оттуда, потому что Стоун не станет восхищаться моими блестящими результатами, а просто кивнет и притащит что-нибудь посложнее. Уверена, у него есть.

— А как же всяческие гламуры и этикеты с танцами? Долго мне еще изображать книжного червя? — еще в самом начале любопытствовала я.

— Гламурам вас в Академии научат и танцам с этикетами, — злорадно ухмылялся драг, — вы же глухая провинция, вам положено подобного не знать. К тому же было бы несправедливо лишать преподавательский состав Академии такого счастья, как общение с вами. Впрочем, насчет танцев, можно подумать. — Замолчал и уставился в окно. И хорошо, не видел, потому что меня тут же меня в жар бросило от представления, как крепко он может в вальсе прижать. Или что они здесь танцуют?

Сидеть надоело и я под «раз-два-три» прокружилась к двери за поэмой. Уголок книжки торчал из-под тахты. Плюхнулась с размаху, забыв, какая она твердая. Копчик протестующе заныл.

Как-то однажды дракон сам сел здесь, а не занял свое обычное место у окна спиной ко мне. Даже не сел, прилег, облокотившись. Ноги на полу одна на другой. Длина тахты даже мне не позволяла улечься целиком, а Стоуну тем более.

Он что-то читал, а я делала вид, что читала. Шпионила за ним из-за стопки книг и все думала, вот возьму, встану, подойду… Но не встала и не подошла.

После сцены в детской, когда драг меня схватил, а я едва его не поцеловала, я боялась дотронутся до него и желала этого до звона в голове. Так и просидела тогда мышью, а когда ушел, выхлебала всю воду из графина. Ничего удивительного, что после я не ответила ни на один вопрос по уроку и познакомилась со слугой и подносиком с записками.

Наказание отчуждением длилось четыре дня, из чего я сделала логичный вывод, что Стоун догадывается о моем к нему отношении, раз выбрал для экзекуций подобный вариант. Что дало мне это знание? Да ровным счетом ничего. Все осталось как прежде. Только сны приходили такие, что после них хотелось в холодный душ. Не видеть драга Стоуна было куда мучительнее, чем видеть и не иметь возможности осуществить все то, о чем мечталось.

С некоторым содроганием я открыла поэму. Первая страница вогнала меня в уныние, на третьей я зевала, на четвертой стала клевать носом, несмотря на ужасно твердую и не способствующую засыпанию мебель, на пятой задалась вопросом, читал ли это сам (м)учитель? На седьмой я закрыла книжонку, пнула ее поглубже под тахту, решив, что с меня на сегодня хватит. Не стоит его чешуйчатое дракошество таких невыносимых мучений, как рифмованные нотации.

Самовольно покинув класс, я на цыпочках прокралась мимо кабинета Стоуна, обошла гостевые комнаты и выбралась на галерею, расположенную зеркально «аллее драконьей славы» с портретами. Отсюда хорошо просматривался выезд и посмотреть было на собирающихся на охоту гостей Айскасл.

Перетаптывались оседланные лошади. Дамы кокетничали с кавалерами, кавалеры с дамами. Охрана держалась поодаль. Нервничали на привязи прирученные виверны, специально обученные охоте на себе подобных.

Гостей было не очень много, больше суеты создавали те, кто им прислуживал.

Я жадно выискивала глазами фигуру хозяина Северного предела, припав лбом к прохладному стеклу, и так увлеклась, что не услышала, как ко мне подкрались.

— Блин, — сказали чуть позади совершенно по-русски.

От неожиданности я боднула стекло. Звон случился основательный, как и мое впечатление от увиденного, когда я обернулась на звук.

— Блин, — повторил пришелец, — я правильно говорю?

Глава 4

— Обо-о-ожи-и-и, настоящий эльф! — сказал этот… этот… Этот! Моими словами! И я закашлялась, жестоко подавившись набранным воздухом.

— Слезы умиления от моей неземной красы засчитаны, спертое в зобу дыхание тоже, на, трогай, и завершим ритуальные пляски досрочно, — сказал лукавый зеленоглазый… эльф и чуть пригнулся, подставляя ухо. — Не, подожди, лучше присяду. — Плюхнулся задом на низкий, слегка припорошенный пылью подоконник, склонил голову к плечу. — Теперь можно.

Я, балда-балдой, потянулась. Дотронулась пальцем острого кончика,до торчащего из золотистых, невероятно блестящих волка. Потыкала. Провела по краю.

— О-о-о, возьми его, — страстно простонал красавчик, закатывая зеленющие глаза.

Я шарахнулась, запнулась о его длинные ходули и едва не встретилась затылком с каменным полом, но эльф вскочил, ловко поймал меня под спину и за руку, будто мы тут танцуем, и глядя мне в глаза, совершенно спокойным голосом сообщил:

— Шутка. Я сногсшибательный, да?

— Д-да.

— Вот и ладушки, — заулыбался он, возвращая меня в вертикаль, и окинув восхищенным взором, с придыханием добавил: — Так вот ты како-о-ое «важное дело»... Аркейн тот еще сухарь и зануда, но чтоб вот так с утра… Поэтому я сомневался-сомневался несколько дней, не выдержал и побежал поискать, пока они там все собираются. Терпеть не могу всяческие охоты. Да, да, не мое… Какой еще Леголас? Дурацкое имя. Я Силмэ. Силмэ Алданэль. Иногда Риз Кальм. Сегодня вечером буду. Придешь послушать? А вон там внизу, вон, в темно-синем плаще с серебристой лисой — это мой свет, моя Ириска. Она как раз охоча до всяких охот. В позапрошлом году на Аркейна охотилась, а попалась мне.

Эльф что-то еще трещал про гадского папу, который все испортил, и теперь приходится заново связи налаживать, но снова упомянул Стоуна, и я окончательно забыла про уши и дурацкую шутку и даже то, что «блин» он сказал по-русски практически идеаль. С снова приклеилась лбом к стеклу, потому что у меня совсем никаких мыслей не осталось, кроме единственной. Остроухий нависал рядом, продолжая молоть языком:

— Вот и он сам. Др-р-раконище! Ох и хорош, дамы так и падают. Смотри, сейчас устроят танец умирающих лебедей. О… — сказал эльф.

На интонацию нельзя было не среагировать. Силмэ смотрел, чуть округлив раскосые глазищи и скорбно приподняв такие ровные брови, будто только что из салона вышел. — Как же тебя так угораздило, бедолага?

Единственное, во что меня действительно могло угораздить с таким эффектом — это безнадежно влюбиться в драконью морду. И ведь, главное, ничего не предвещало: встретил зубьями нараспашку, едва не спалил, чуть не утопил, почти сожрал, обхамил почем зря, но там, в пустующей детской, когда наши губы на долю мига коснулись — будто поленом шарахнуло. Нет, понятно, не зря говорят, что оно нечаянно нагрянывает… грядет… обрушивается, а тут настолько внезапно, что даже праздношатающийся эльф в шоке.

Так что я пожала плечами и скривилась, полностью признавая капитуляцию и даже не думая отпираться. А откуда он вообще?.. И про Леголаса я вслух не говорила… И «блин» еще…

— Ты телепат?

— Ментальный маг. Да. А ты быстро сообразила.

— Раз тут драконы и магия, отчего бы и эльфам-телепатам не быть. Еще долго тут телепаться собираешься?

Когда такое прекрасное со всех сторон существо принимается ржать, как лошадь, у окружающих случается культурный шок. Я не была исключением.

А внизу тем временем начались брачные танцы. Стоун, ясное дело, во дворе был не единственный дракон, но он же тут хозяин замка, королевский родственник и вообще крут неимоверно, ибо сами знаете кто. Эльфийская Ириска с серебристой лисой на плечах солировала, Силмэ наслаждался представлением. И не екает ему? Мне екает и жаба давит, что это не я там сейчас внизу напропалую кокетничаю с драгом в красивом плаще и специальной шапочке, чтоб грива локонов наружу, а ушки закрыты.

— Она просто успокоиться не может никак, что он с ней обручился, а в жены не взял. Ей эти придворные танцы в радость, пусть потанцует, пока время есть, скоро не до того будет. Я про нее кое-что знаю, о чем она сама пока не догадывается, — довольно щурился эльф и, характерно сложив руки перед грудью колыбелькой, качнул ими туда-сюда. — Очень мне интересно, бывают ли эльфодраконы.

Я зауважала ушастика. Отхватить себе драгни при исключительном дефиците невест именно драконьих кровей надо постараться.

— А ты ее тоже в открытую читаешь? — Мы снова прилипли в окну, как к экрану телевизора с реалити-шоу.

— Нет, только по внутренней свет-связи. Она моя половинка. Драконов вообще сложно читать. Они нечитаемые, если не хотят, чтобы их читали, только если с позволения и подготовкой. А вот Стоуны не читаемые абсолютно. Тебя я тоже не очень хорошо слышу, только на пиковых выбросах, хотя должен бы хорошо. Вероятно это ППП уже работает, но как-то криво. А вообще у тебя в голове еще больший сумбур, чем у одной моей знакомой и твоей сомирницы. Настоящий первозданный хаос.

Что-то в голосе Силмэ поменялось, я посмотрела на эльфа, а его глаза будто застыли и выцвели.

— Созидание всегда от сердца, не сможешь отогреть — разбей, освободишь пламя и сама согреешься.

— Что? — опешила я.

— Что? — переспросил он, и посмотрел уже совершенно нормально.

— Ты сейчас сказал…

— Только что? Да не бери в голову, я иногда такой бред несу. Замерзла?

— Я?

— Ты вся в пупырках и лапки холодные.

Я опустила взгляд на руки — кура-курой. Но тут и правда не тепло. На галереях всегда сквозит, а я в одном платье.

— На крайний случай всегда можно прижать, — заговорщически зашептал мне на ухо прохвост, хотя здесь кроме нас и так никого не было.

— Кого прижать?

— Драга своего. Стоун, конечно, случай тяжелый, но с одним родственником сработало, может и тут прокатит.

— Вот так взять и прижать?

— Нет, наоборот. Сначала прижми, а потом это самое. По-драконьи.

Воображение тут же начало подкидывать скабрезные сценки с доминироваием над доминирующей расой, эльф гнусно захихикал, показал «класс» обеими руками, поклонился, мазнув волосьями по полу, и улепетнул чрезвычайно довольный собой, а мурашки не отпускали. Я мельком глянула в окно и застыла камнем. Стоун стоял внизу и, чуть приподняв голову, смотрел прямо на меня.

Часть 5. Охота. Глава 1

*Силмэ*

Алданэль не совсем ушел. У него только с порталами беда была, с остальным — никаких бед не случалось. Не архимагистр, конечно, но чему только не научишься, когда такая долгая жизнь. Немного магии отражений — и вот на тебя и внимания не обращают. Главное, никого не задевать и не делать резких движений.

Девчонка — Ирина, имя почти драконье — была занятная, похожая на калейдоскоп, когда с каждым новым поворотом получается новый рисунок. Упорядоченные мысли вообще явление из разряда идеально-нереальных, но ее мысли были практически идеально-беспорядочные, исключая некоторые особо навязчивые. Впрочем, нет. Не калейдоскоп. Шарик звукового эха. Под прозрачным куполом вихрь бутафорских снежинок и блесток с дракончиком в центре, а по гладкой поверхности блики скользят. Вот эти блики и слышно, а там, под стеклом, только картинка. Видно, но не слышно. Да и видно не особенно. Особенно когда «дракончик» шебуршится в «снегу».

«Вот балабол! — мерцали блики. — Скоро папашей станет. Даже не представляю себе этого прохиндея отцом. Бабуля таких хитроглазых называла «шкода». Дал свой, наверняка, любимый проверенный совет «прижать» и смылся. А драконья морда чего уставился? Напрашивается, чтоб прижали? По-драконьи? Ага… Такого попробуй прижми… Главное повалить, а там затопчем! Хи-и-их… На кушетку в классе… И пусть декламирует. Про вино. Ох… Аж в жар бросило. Зачем было такое говорить? Жаль, что эльф драга не слышит, я бы послушала. Враль… Уши у него... «Блин» ушастый. Ухи-ухи-ухи… Пощекотала! Придурок. Ну хоть повеселил, а то от этого учения последние мозги скоро расплавятся. Уже. Нету там мозгов, одни инстинкты основные. Есть, бояться, размножа… Что это? Странное чувство.

Девчонка заозиралась, и Силмэ замер.

«Точно крыша едет. Вот откуда этот шорох. Или у меня мания преследования... Интересно ему. Сам размножился и других подзуживает. Вот же… существо. Спасайся кто может. Если такое еще и летать начнет?»

Следом вспыхнул каскад ярких, как радуга, образов: свет, мельтешение, озябшие руки, с трудом цепляющиеся за плотную чешую, пасть с огненным комом, провал…

Увлекшись, Силмэ едва сам не рухнул. Ошеломленный силой и насыщенностью воспоминания, он пропустил поворот. Рука потеряла опору, а эльф — равновесие. Совсем немного. Но шедшая впереди девчонка успела шмыгнуть в широкую дверь кухни.

За дверью было шумно и «блики» затерялись в общем хоре. Алданель поспешил перестроить восприятие и подкрался поближе.

Какое удивительное место этот Айскасл! Столько чудесных жителей! И как хорошо, что он увязался следом за девчонкой. Очередной занятный субъект даже в мыслях называл сам себя по имени, а ощущался как огромная упругая масса, зеленая.

Орк на кухне. Вот чудеса. Любопытно, что у орков понятия «зеленый» и «красивый» обозначаются одним словом. Этот конкретный — беспокоился, немного сердился и ворчал, как большой лохматый пес, страшный только своим видом. Беспокоился о девчонке, сердился на хозяина замка, ворчал на порядки и сам на себя за то, что ничего не изменить. Драг выбрал себе игрушку. Драг в своем праве. А вот и зависть… Не зеленого, прочих. Зависть, гаденькие мыслишки… Фу.

Тут же захотелось наружу. Холодный северный воздух прекрасно прочищает голову от грязи.

Силмэ посмотрел по сторонам, соображая, где можно выйти, не возвращаясь обратно, и пристроился за парнем с корзиной овощных очисток.

Почти ушел, почти мимо… Оглянулся. Зеленый возвышался в проеме, уперев руки в бока и пристально смотрел прямо на Силмэ. Версия, что на орков не действует магия отражения тут же подтвердилась фактами.

Одна из старейших рас Проходного мира. Но ни в одной книге не сказано, что они пришли вместе с драконами. Расселились небольшими общинами вдоль Рубежа. В основном у Южного. Там граница с хаосом так же неустойчива, как здесь, но там — тепло. Орки любят тепло. Не удивительно, что этот Раа-Кшиисс выбрал самое теплое место во всем Северном пределе.

Орк характерно дернул подбородком, мол, дуй отсюда, здесь гостям не место, Силмэ поклонился и последовал дальше. Парень с корзиной успел уйти, но эльф уже подсмотрел все, что хотел.

Во дворе все еще топтались отъезжающие, но судя по значительно изменившемуся количеству прислуги, сейчас выедут. Очень вовремя вышел, значит. Желаемый северный воздух не только грязь из головы выдул, но и тепло из одежды, пришлось прибегнуть к магии, раз не озаботился плащом на меху.

Здесь тоже было интересно. Интереснее, чем из окна наблюдать.

Силмэ устроился на стене, которая отделяла выезд от хозяйственного двора с конюшнями, виверятником и прочими полезными постройками. У стены был широкий край и красивости в форме башенок, в которые удобно было упираться спиной и пятками. Приятное место для любопытствования. И видно всех, и всё как на ладони.

Звездочка изумительно смотрелась в седле. Любоваться и любоваться. Можно бы поберечься, но лошадка смирная, да и не станет драгни Азур-Алда галопом скакать, от этого прическа портится и красиво уложенные складки на амазонке сбиваются неопрятным комом. Да, ножки в бриджах зрелище очень завлекательное, но драгни приличная дама, а не какая-нибудь… Эм… Как же там? Слово забавное? О! Профурсетка!

Силмэ поулыбался, вспоминая знакомство и общение с Эрмирой, женой наследника Самайна, когда она была не женой, а всего лишь студенткой Академии. Это от нее он набрался забавных слов. Девчонка Ирена удивительно похожа на Эрмиру складом ума и способностью генерировать восхитительную похабень с полпинка. Везет же Стоуну на пришелиц из этого несомненно занятного мира. Одна от него бегала, вторая, наоборот, готова за ним бежать.

Хозяин Айскасл ловко вскочил на лошадь — крупного серого жеребца — последним, снискав множество восхищенных взоров со стороны дам. Ириса тоже смотрела, но судя по взгляду…

Силмэ глубоко вздохнул и потянулся к охотникам. О, да, это вам не кухня. Тут интриги высшего порядка и переживания: не слишком ли туго корсет затянут, отчего стерва Этери трется рядом с драгом Мидаэром, будут ли загонщики или самим придется по ущелью снег бороздить в поисках добычи поинтереснее, чем лохматые дикие козы. За козами так далеко мотаться смысла нет, вон их сколько меховыми воротниками щеголяет и носы дерет. Ничего, сейчас накатаются, пригубят местных напитков и станут мягенькие и податливые. Особенно к ночи.

Неприметная дверь, через которую Алданэль вышел во двор, приоткрылась. В щелке показалась полоска лица, белый локон и край платья. Ирена.

Дверь открылась шире. Обнимая себя руками, девушка выскочила наружу и приникла к шершавому стволу драконьего дерева, впившись взглядом в спину Аркейна. Стоун этот взгляд словно лопатками почувствовал. Руки сдавили поводья, зубы сжались.

И тут общий, вполне обычный мыслефон прорезало хлесткое, будто дракон хвостом стегнул:

— Раздражает… Мелочь, пигалица, скорлупка, насмешка судьбы… С-с-сладкая… Яр-р-ркая… Возьми с-с-себе… Ошибка, невозможная ошибка. Так. Не бывает… Ес-с-сть. С-с-смотрит... Так с-с-смотрит гор-р-рячо. Зовет… Возс-с-сьми с-с-себе. Ар-р-р…

Алданэль едва не свалился со стены.

Да не может быть? Вот так услышать дракона?

Ничего себе! Вот это… эффект!

Стоун оглянулся и пристально посмотрел на вход для прислуги. Но в закрывшейся двери только край платья мелькнул.

Глава 2

Сегодня я была такой уклюжей и поворотливой, что Ракшис забеспокоился. Он поглядывал на меня через стол, на котором ловко разделывал птичьи тушки. Я ни разу ничего не уронила, не рассыпала, не разлила. У меня ничего не подгорело и не убежало. Я никого не толкнула, ни на кого не наступила и никому не подвернулась под руку с горячим или с холодным.

Сладкая масса готового десерта остывала в низкой форме с бортиками. Оставалось только порезать и посыпать сладкой мукой — так тут называли сахарную пудру. Ее еще нужно смолоть. Той, что есть в банке — маловато. Кроме пудры мне нужна была еще ореховая крупка.

Я решилась на эксперимент. Приготовила отдельно небольшое количество сливочного лукума, разлила тонким пластом и завернула внутрь засахаренные орешки и фрукты. Экспериментальный обваляю в орехах, а традиционный, к которому уже привыкли, — в пудре.

С орехами проблем не возникло. Они легко поддались моим рукам в небольшой меленке.

Можно было и магией. Ракшис показывал мне простые кулинарные заклинания, и некоторые у меня выходили вполне уверенно, измельчать как раз получалось. Получалось все, где не нужны были четкие формы или пропорции.

Со сладкой мукой могли быть сложности. Я не хотела ничего испортить случайно, так как цукаты в лукуме напомнили мне «ягодную» встречу драга Стоуна, и мысли понеслись по проторенной дорожке. Значит никаких заклинаний.

Мельница для сахара была больше, усилий предполагала соответственно. Сахар здесь — крупные, с ноготь, твердые кристаллы, красивого янтарного цвета, почти как глаза Аркейна, когда он на взводе и в зрачках огонь полыхает. Полупрозрачные кусочки застывшего до каменной твердости сиропа мелятся долго, скорее перетираются. Я уже предвкушала час монотонной работы и полную свободу мысли, как Ракшис велел пойти прогуляться, а заодно прихватить из хладовки горчичную пасту.

Прогуляться имелось в виду до хладовки, но меня понесло наружу. Не сдержалась и вышла поглазеть на отъезжающих на охоту гостей и драга Стоуна, конечно же.

В такие моменты я чувствовала себя начинающим маньяком, поскольку испытывала удовольствие от процесса подглядывания точно такое же, как и от того, что вижу. Эльфийская Ириска кокетничала, словно работала у конвейера — уверенно и четко. Сразу видно — та еще стервоза. И что такого эльф в ней разглядел? Заметно, что они с драгом Стоуном давно знакомы.

Щелка была узкая и обзора никакого, поэтому я шмыгнула наружу, прижавшись к стволу ледяной вишни. Чешуи на платье нацепляю, но оно того стоит.

Драг в густо-синем плаще с черным воротником был великолепен. Лежащие между лопаток, стянутые в хвост волосы казались ярче, а кожа — светлее. Какого оттенка сейчас его глаза? Темно-золотые или светлые, почти прозрачные, как солнечные блики на стене класса? Аркейн… Ар-р-р — так дракон рычит, а Кейн — это он сам. Наверное. Мне нравится. Кейн… Кейн, посмотри на меня…

“Возс-с-сьми с-с-себе. Ар-р-р…”

Блин…

Сердце рвануло под горло, а я — обратно за дверь.

Что это было? Нет, то что посмотрел — неудивительно, тут любой обернется, если ему столько лопатки взглядом сверлить, а это «ар-р-р»? Прощай крыша. И мне показалось, или на стене, отгораживающей конюшни от выезда, эльф верхом сидел, будто мальчишка на заборе?

В печку… Нет, в хладовку. Сейчас в хладовку и обратно. Покручу ручку, словно верный жрец, помедитирую на… да хоть на корзину с таркой или на блестящие донца сковородок и ковшиков, развешанные над боковыми столами. Можно еще сегодняшний урок повторить мысленно. Мысленно вообще много чего можно, там тебя никто правилами не ограничивает.

Блин… Я замерла уже за дверцей хладовки, прижимая к себе прохладную банку горчичной пасты. А что если он меня себе в невесты готовит? Он же целый инспектор и королевский родственник, ему необразованная жена никак не по рангу. Да-да… Приходишь на собеседование на должность драконьей жены, а у тебя диплом о высшем образовании спрашивают. Нет? Значит позовите следующую. Местным можно без диплома. Особенно драгни. Но если попала, никуда не денешься, отучишься и же… замуж пойдешь.

Мысль о подготовке меня в невесты сдружилась с мыслью про прижать Стоуна, и теперь они разносили мне мозг на пару. Так что ручку мельницы покрутить было бы сейчас очень кстати — дурь стравить. Однако по возвращении в кухню я обнаружила Ракшиса, заканчивающего мариновку мяса. В горчице. Сладкую муку уже кто-то смолол, а лукум — нарезал и посыпал. Даже экспериментальный. Выходит, меня и правда прогуляться отправляли, а горчица — заодно, чтоб потом не бегать.

— Свободна, — заявил Ракшис, отобрав у меня банку. — Нечего мне тут с кислой миной стоять, сама на себя не похожа.

— А…

— А в стражьей столовой без тебя справятся, нечего там тебе делать, особенно сейчас, — орк едва не в спину вытолкал меня прочь.

“Нечего так нечего”, — подумала я и пошла к Дитмеру.

С приездом гостей он был всегда занят, где-то бегал, мотался из городка в замок по несколько раз на день, мы почти не виделись. В кабинете и сейчас было пусто, а на столе — бардак.

Рассортировала все по кучкам, некоторые кучки разобрала. Ушла, прихватив поднос с посудой от вчерашнего ужина и сегодняшнего завтрака, отнесла на кухню, перекусила в уголке, помогла Карсту взбить яйца, Ракшис меня заметил и опять выставил.

— Эльфа увидишь — обходи десятой дорогой, — посоветовал орк.

— Это еще зачем?

— От ушастых вечно бедлам и беспорядок, а этот еще и по головам шарить мастер. Не связывайся.

— Хорошо, — пообещала я, — не буду.

Я же не связывалась, оно само прицепилось. Мне собственных беспорядков выше головы хватает. И беспорядочно-непорядочных мыслей. А Силмэ масла в огонь подлил.

Забрала из класса книжку с гербами и утащила к себе. Изучать.

Долго было тихо. Я задремала носом в страницах. Проснулась, потому что в коридорах стало шумнее. Наверное, охотники вернулись и прислуга забегала.

Меня так и подмывало выйти посмотреть, но я сдержалась. Хорошая книжка, жаль что тяжелая. Так бы все время ее с собой носила для прочистки мозгов. От такой страшной скучищи, как эта геральдическая чушь, даже желание прижать пропадает. Может, прав драг Стоун, и все мое хотение — блажь, оттого что голову нечем занять?

В комнате сделалось душно и тесно, мне казалось, что стены съезжаются и потолок вот-вот раздавит. Резко захотелось простора, воздуха, крыльев, неба в диамантах звезд…

От меня в стороны брызнуло мельчайшей снежной крупой. От кресла, в котором я сидела, по ковру разбежались инеистые дорожки, портьера украсилась узором и застыла колом.

Я вскочила, проехалась по намерзшему до шкафа, схватила плащ и стремглав помчалась вниз.

Во дворе я обнимала вишню и дышала.

Едва громада замка осталась за спиной, сделалось легче. Закат еще таял, и во дворе было довольно светло. Шумели у конюшен, повизгивали виверны, шнырял народ, а площадка выезда пустовала.

Снег утоптали до зеркального блеска. У дальней арки, ведущей к виверятнику, стояла пустая клетка, запертая на обычные замки и на магические. Воздух вокруг нее чуть искрил и дрожал. Рядом возились двое. Один выпрямился и посмотрел прямо на меня.

Между нами было порядка сотни метров, но я его узнала. Как? Как улизнувшая жертва чует идущего по следу охотника — всей своей сутью.

Сайфен.

Глава 3

У убийцы было его жуткого меча, одежда — другая, но это был он. Я узнала его, а он — меня.

Он улыбнулся и поклонился, как кланяются слуги драгу Стоуну и его высокородным гостям. Пнул ногой клетку. Магический полог пошел рябью, внутри шевельнулось. Живое, опасное…

Вздыбилась ледяная чешуя, лезвием сверкнули гребни, шипастый хвост ударил по прутьям, пробуя их на прочность, пронзительные сапфиры глаз яростно сверкнули, меня окатило волной лютой злобы. Вот только Сайфен выглядел страшнее. Его приятель, как и в прошлую встречу, держался чуть позади.

Стало холодно, несмотря на теплый плащ, а древесный ствол и так был не слишком хорошей защитой от чудовища, двух чудовищ, рядом с клеткой, и я шагнула назад.

Покатый край ведущей к крыльцу дорожки попался некстати. Домашние туфли на плоской подошве и без того не были не предназначены для беготни по снегу, а я еще боялась повернуться спиной.

Вжух!

Пируэт вышел фантастический, но я удержалась. Руки нашли опору там, где ее не должно было быть.

Кейн… Моя рука лежала на его предплечье, он поддерживал меня под локоть и едва ощутимо — за талию. Вечность бы так стоять.

— Вам танцы покоя не дают? — процедил дракон, глядя поверх моей макушки, тут же стряхнул мою руку и свои убрал. Еще и за спину спрятал, будто бы я собиралась в них снова вцепиться.

Ладно, что греха таить — хотелось, но я не настолько не в себе, чтобы так поступать.

— Вы выбрали неподходящее место для тренировки. А судя по грации и ловкости лося на льду, вам понадобится не учитель танцев, а дрессировщик. Однако ваше рвение стоит вознаградить, — он мельком глянул на меня и снова отвел взгляд. — Придете послезавтра вечером в бальный зал.

— Я не умею, — севшим голосом взмолилась я, пытаясь уберечься от позорища.

— Ходить?

— Танцевать!

— Значит посидите и понаблюдаете.

— З-з…

— Что?

Темный янтарь глаз. Ожидание.

Нет уж, я буду вежливой. Очень вежливой.

— З-зпасибо, драг Стоун, за оказанную честь…

Сейчас бы реверанс изобразить, но тут скользко. Я, конечно, не прочь еще на нем повисеть, но что, если не станет ловить? Я не эльфийская Ириска, грация у меня, как у лося, и глупостей полная голова. Нечего тут ловить.

Что-то громыхнуло. Я дернулась, но удержалась, опасливо косясь в угол двора. Прибабахнутых из ордена там не было, только клетка, прикрученная цепями к чему-то вроде выпирающих из земли колец. При толчке она сдвинулась, и кольца стали заметны.

Тварь в клетке была видна не полностью, только теми частями, которыми она упиралась в прутья: хвост, острые изогнутые крылья и морда в углу. Морда смотрела на меня. Морде было явно тесно, и она бесилась.

Я попыталась спрятаться за Стоуна — голова твари приподнялась, сапфиры глаз полыхнули, как фары дальнего света.

Драг задумчиво покосился на меня. Он все еще держал руки за спиной.

Плащ нараспашку и камзол под ним тоже, рубашка снова расстегнута на три пуговицы. И не холодно? Он вообще не мерзнет? Ходил бы тогда гол…

— Любопытно.

Сказанное явно не относилось к моему воображению, поскольку спустя секунду меня уже вели прямо к клетке, перехватив за запястье.

Какой невероятно щедрый на прикосновения день. Еще бы одежда не мешалась.

— А мы зачем туда идем? — я попыталась притормозить, но туфли не тормозили, да еще и промокли. Пальцы ног неумолимо превращались в ледышки, клетка приближалась.

Тварь оживилась. Она проявилась целиком и встопорщила шипы, алчно следя за моими перемещениями. Поворачивалась, когда становилось неудобно следить. Драг шел вокруг, я, следовательно, тоже.

— Ледяная виверна, — представил тварь Стоун, и та, отвечая на звуки его голоса, низко зарокотала.

— Порождение хаоса. Как и ты. Она чует тебя, — продолжал дракон, склонившись к моему виску. А мне стало плевать на виверну. От Аркейна пахло зимником и дышало теплом. Еще миллиметр — и я наброшусь на него с поцелуями. Жаль, тут прижать некуда, разве что к клетке, а лучше вообще на снег опрокинуть и…

Он меня отпустил, и развернулся чтобы уйти, а у меня земля из-под ног ушла, едва я попыталась последовать за ним. Туфли скользкие и вообще.

— Извините, — я сама отцепилась от его плаща, за который пришлось схватиться, восстановливая равновесие.

Стоун беззастенчиво приподнял мой подол и уставился на ноги. Жалкое зрелище. Мокрые туфли мысками вовнутрь, чтоб устойчивее было, правый чулок сполз, собравшись гармошкой на щиколотке.

— Безобразие.

— Согласна.

И тут он взял — и взял меня на руки.

У вас когда-нибудь случался эндорфиновый шок? Не знаю, как это, но кажется, это был он.

Снова до одури хотелось пить, и я не удержалась — обняла, будто нечаянно, совершенно случайно ткнулась носом в восхитительно горячую шею, а потом и губами. Снова шок. Такой же как от прикосновения к голой коже в тот вечер в детской.

Дернулся кадык, я мгновенно оказалась ногами на земле… на полу и лопатками у стены.

Было темно, только золотистые искры глаз, разбитые трещиной зрачка, и горячее дыхание, которое касалось моего лица. Рука Стоуна упиралась мне в ключицы, пальцы лежали на шее, большой палец давил на подбородок, и я, подчиняясь, приподняла голову, ловя жар дыхания приоткрытыми губами.

— Попытка засчитана. Больше. Так. Не делай. Не надо со мной играть, — злобно прошипел дракон. — По сегодняшнему уроку ответишь утром.

Глава 4

Что страшнее, утро или послезавтра? Я не могла точно сказать. Дотащилась до комнаты в полуобморочном состоянии, собиралась рухнуть и рухнула на постель. Вот только там оказалось занято.

— Ой! Аккуратнее! Все ноги отдавила, а с виду дунешь — унесет.

Ушастая зараза разлегся как у себя дома с моей книжкой про драконьи гербы на пузе.

— А какого тут твои ноги вообще! — заорала я, забыв о коридорных приключениях и перестраиваясь на насущное. — Офонареть, подарки! У него жена, а он по чужим спальням шастает. Исчезни.

Силмэ подобрал ходули и, когда я совсем уж собралась вломить подвернувшейся под руку подушкой, прикрылся справочником страницами наружу.

На развороте, судя по цветам и орнаменту, красовался один из гербов водных драконов. Раскосая, схематически обозначенная на гербе чешуйчатая морда тут же напомнила мне Сайфена.

Как эти маньяки меня выследили? Я и думать про них забыла. Они ведь остались там, а я здесь.

— Какие еще маньяки? — мигом подобрался эльф, бросив книжку.

Я молча ткнула в кресло пальцем на вытянутой руке, намекая, чтобы незваный гость вел себя как гость, а не как вражеский оккупант, и принялась выворачиваться из плаща.

— Маньяки, — вкрадчивым шепотом напомнил перебравшийся в кресло Силмэ, мерцая глазами, а у меня в голове будто страницы книги замелькали.

— Не бери в голову, — отмахнулась я и от эльфа и от появившегося и тут же пропавшего образа.

— Поздно, уже взял, — проговорил шельмец и потер лоб. — Муть какая-то. Этих двоих я запомнил только потому, что у них ментальные блоки стоят. Чьи-то не то охранники, не то телохранители, не то просто военный эскорт для важности. Ого! А вечерок у тебя выдался насыщенный! Хочешь, пару уроков дам?

— По танцам?

— И по танцам, и по совращению строптивых.

— Ты уже один совет по совращению дал, думать ни о чем не выходит больше, только как бы где бы когда бы…

— Прижать?

— Угу. Так что ограничимся танцами. И не сегодня. Может завтра. После обеда может. Потому что послезавтра…

— Годоворот. Не доводилось встречать его на севере. Слышал, здесь это невероятное зрелище.

— Да. Удивительное. А вечером мне нужно явиться на бал. А я не то что танцевать, я уже, кажется, и ходить разучилась.

— Тогда лучше всего поспать. Завтра на галерее?

«Да! И свали уже!» — громко и выразительно подумала я.

Эльф подорвался, изобразил реверанс. Вышло забавно и изящно. Вряд ли я смогу повторить хотя бы вполовину так ловко, как мне продемонстрировали. Только бы его никто не заметил…

Однако Дитмер, заглянувший буквально парой минут спустя, чтобы пожелать спокойной ночи и поблагодарить за помощь в кабинете, ни словом не обмолвился о шатающихся в коридоре эльфах.

Я так толком и не уснула. Стоило закрыть глаза, мне мерещился вкус дыхания, рука под ключицами, ощущение теплой кожи под щекой и едва слышный сдерживаемый рокот в глубине до того, как Аркейн заговорил, обвиняя меня в моем желании быть ближе.

Подушки казались каменными, одеяло я сбила ногами в ком, ворочаясь. Мне снова не хватало воздуха, а стены давили. Я казалась себе огромной, как за́мок, с каменными когтями, гребнями шпилей, крыльями переходов. Крылья… Хотелось простора, темного бархата неба в искрах звезд и горячего дыхания со вкусом зимника на губах того, кто не желает меня.

Кейн…

Рассвет встречала у окна, завернувшись в покрывало, как китайский император. Глаза были под стать. Беготня по морозу в тряпичных туфлях не осталась без последствий. Из носа текло, в горле кошки драли. Может, получится отвертеться от вечерних танцулек? Может, и получится, а вот от урока — вряд ли.

Для завтрака было еще рано. К мисту Шорусу за чем-нибудь от першения в горле и насморка можно зайти попозже, а пока и чаем обойдусь. Оделась и прошуршала вниз, изредка пошмыгивая носом.

У плиты уже возился Карст. Вид у парня был еще краше моего. Пахло травами. На столе под специальной крышкой настаивался чай. Мы синхронно шмыгнули носами, будто поздоровались, и парень достал широкую толстостенную чашку и для меня.

— Сквозняк, — поделился Карст.

— Мокрые туфли, — ответила я.

Затем мы молча допили чай, рыжий остался, а я стащила хлебец и решила пойти в классную комнату. На допрос. С пристрастием. Но не с тем, которого бы мне хотелось.

Примерно через час меня сморило носом в книге. А проснулась я от пронизывающего взгляда. Чего в нем было больше, укоризны или чуть брезгливой жалости, я так и не разобрала. Выражения лица драга Стоуна вообще сложно поддавались интерпретации, если он не был раздражен. Раздражение хорошо читалось. Остальное могло быть вовсе не тем, о чем я думала.

Сколько он так на меня любовался, неясно. Странно, что не разбудил как-нибудь: окликнул, например, или угол стола пнул, или книгу, заменившую мне подушку, выдернул.

— Я готова, — проговорила я.

— Я и вижу, — сообщил (м)учитель, но на вчерашнюю беготню в тапках по снегу пенять не стал. Вообще ничего не стал. Устроился у окна, но не спиной, как всегда, а на подоконник присел, оперся спиной о косяк, ногу на ногу завернул, руки скрутил на груди едва не до хруста, рубашка внатяг и опять расстегнуто. Как нарочно, чтоб меня с толку сбивать. Бровь приподнял и ждет. Хоть бы спросил что-нибудь, зараза, все легче.

Я, запинаясь как первоклашка, стала излагать вчерашнее.

— Отвратительно. — Отвернулся.

Я замолчала.

— Выглядите отвратительно. Мади не до́лжно красоваться с распухшим носом и красными от простуды глазами перед мужчиной, который ей не муж и не близкий родственник, спать на уроке да еще и храпеть впридачу. Пойдите сейчас же к мисту Шорусу, и чтобы завтра вечером были похожи на женщину, а не на… неважно.

— А если не буду? Идти на прием не придется?

— Придется, но удовольствия будет меньше.

— Его и так нет.

— Значит будет больше неудовольствия, — пальцы сжались, примяв ткань рубашки. Упрямый дракон все еще не смотрел на меня.

Подкрасться и прижать? Или хотя бы прижаться, запустить пальцы под рубашку, скользя ладонью по теплой коже…

Ушел. И даже не задал ничего. Так что я по собственному почину прочла следующую главу по мироустройству. Правда, больше думала не о том, что читаю, а о том, будет ли Стоун со мной танцевать или отправит позориться с кем-нибудь другим. Танец — это очень близко. Как вчера в коридоре.

Реакция не заставила себя ждать.

Глупо. Ненормально. Это не влюбленность, это какая-то зависимость. Пожалуй, стоит поискать не приворотное зелье для дракона, а отворотное для себя.

Следующими по плану были уроки танцев. Но до этого я все же сбегала к целителю. Горло не драло, нос дышал, вампиры не приняли бы меня за свою, но зачем все лекарства такие гадкие? Почему нельзя волшебным образом придать им вкус поприятнее? У нас и без магии научились.

Силмэ уже топтался на галерее.

Я конечно не была лосем на льду, как меня Стоун обозвал, но эльф вволю поразвлекался за мой счет. Показал мне несколько «раз-два-три-и-поворот» в разных вариациях и счел свою задачу выполненной.

— Не переживай ты так. Просто расслабься, а он сам тебя и развернет, и поставит, как понравится, главное, чтоб ты не отдавила ему все ценное, — успокоил меня Силмэ. А потом хохотнул и добавил, отвечая на мой немой вопрос, два вопроса: — Партнеру по танцу. Ноги.

— Откуда столько незамутненной радости? Так любишь балы?

— Балы — это скучно. А вот скандалы на балах…

Даже прощаться с паразитом не стала. На балу тихо просижу в углу, без скандалов, а «раз-два-три» — это на всякий случай. Не Стоуном единым, как говорится, есть еще драги в замке, помимо этой каменной глыбы, гости, стражи.

Я собиралась перекусить, сократила путь и теперь была рядом с выходом на площадку для тренировок. Разгоряченные румяные Близнецы Грейст ввалились внутрь, заметили меня и мгновенно взяли в клещи, перекрыв пути к отступлению. Бугаи здоровенные.

— Риночка…

— Риночка…

Совершенно одинаковые драги говорили по очереди с совершенно одинаковой интонацией, сияя на меня глазами и улыбками.

— Пойдешь с нами под вишни?..

— Встречать первый луч?..

— С вами обоими? — уточнила я.

— Да, мы часто так делаем, — Майен и Майлит хитро переглянулись поверх моей макушки и снова уставились: левый братец в левый глаз, правый — в правый.

Отговориться простудой и рекомендованным постельным режимом не удалось, бравые стражи наперебой заверяли в своей исключительной теплопроводимости и наличии одеял для нежных мади.

— Мы тебя согреем.

— Даже жарко станет.

— Хорошо, тогда я дядюшке Дитмеру скажу, чтоб готовился.

— Зачем нам дядюшка? — удивился левый Грейст.

— Нам дядюшка не нужен, — категорично заявил правый.

— Но вы же предложение делать изволите, а как я под вишни без благословения? Да еще с двумя. Это дважды благословляться нужно, — озаботилась я и затрепыхала ресничками. Сначала в сторону одного дракона, потом другого.

— Ирена! Я тебе велел лежать в тепле, а не по замку бегать и чихать на всех подряд, — раздался голос возмущенного целителя. — А вы двое? Как не стыдно мади на сквозняке держать?

— Они обещали мне постель и согреть, мист Шорус, — без зазрения совести выдала я братские планы на ночь перед Годоворотом и, воспользовавшись драконьим замешательством, улизнула.

«Новогодний салют» я из башни посмотрю, а полежать не мешало бы. Мне ведь и самой хотелось выглядеть прилично, раз уж все равно придется быть на приеме.

Часть 6. Добыча. Глава 1

У противопростудной микстуры оказался странный побочный эффект. Мало того, что меня разморило после второй дозы, так еще и сон такой приснился, что даже глаза открывать стыдно было. Или это близнецы со своими коварными предложениями тепла и одеяла под вишнями виноваты?

Только снились мне не они, а он, сразу в двух своих видах. И дракон у Аркейна оказался такой сексапильный, что отказать ну никак не вышло. Все происходило в той самой купальне, таинственно затянутой клубами пара, так что я даже толком и не видела, кто из этих двоих и где именно меня касался. Надо с этим что-то делать. Снова пойти к целителю, но на сей раз успокоительного попросить? А вдруг у него и драконий отворот есть? На Грейстах испытаю. Прилипли как два банных…

Никаких бань! И так вся в испарине.

Простуда окончательно ретировалась. Я только понять не могла: вечер сейчас или утро? Внутренние часы намекали на вторую половину дня, но кто эти зелья знает?

Есть хотелось просто зверски. И пить. Я пробежалась взглядом по поверхностям и обнаружила, что какая-то добрая душа притащила компотика.

Вошедшие толпой визитеры застигли меня с подсохшим бисквитом во рту и уже ополовиненным кувшином. Толпа состояла из наряженного во что-то пышное и накрытое чехлом манекена, двух сосредоточенных девиц и сурового вида мад с грузинскими бровями. Такой интересной дамы среди прислуги замка точно не водилось. Бровь бы я не забыла.

— Прекратите сейчас же лопать, юная мади. До приема несколько часов, а вы в халате и даже ванну еще не приняли, — возмутилась незнакомая мад.

Внутренние часы не подвели — действительно вечер. Вечер следующего дня. Я проспала Годоворот! Да как же…

Обидно было едва не до слез. И я из чистого упрямства допила то, что было в чашке. Мад загадочно ухмылялась. Почему, я поняла позже. И где ее Дитмер только откопал? Да еще и на наряд потратился. Надела бы прошлое синее, перед кем мне тут наряжаться?

Вернувшись из ванной, куда меня загнали угрожающим взглядом и не менее угрожающим звуком опущенного на туалетный столик саквояжа, я увидела платье. Рассмотрев, поняла, что дядюшка тут ни при чем, и заподозрила злобного дракона в коварной мести — ткань и цветом и фактурой походила на испорченный зимником камзол.

Ждать ягодный дождь в ответ? Вот уж был бы скандал, эльфу на радость. Но это слишком просто. Куда изощреннее вытащить меня танцевать. Я в панике и восторге забуду, которая из левых ног более правая, и обе драконьи ноги отдавлю в желании оказаться еще ближе, чем положено для вальсирования. А в некоторых танцах еще и партнерами меняются… Вроде бы. Я такое где-то видела, Силмэ об этом вскользь упоминал.

Впрочем, до танцев можно и не дожить.

Сначала на мне затянули корсет, и я мгновенно почувствовала себя наполненными жидкостью сообщающимися сосудами. Вот к чему была та многозначительная улыбка на лице мад. А в добавок платье оказалось мне коротко, чуть выше костяшек.

Я не высокая. Обычного среднего роста. Метр и семьдесят без пары сантиметров. Против Стоуна, точно, не высота, но еще и вот так намекнуть на мое незначительное положение?

— Оно короткое! — возмутилась я.

— Соответственно вашему возрасту, юная мади. Или вы думаете, раз опекун позволил вам присутствовать на приеме, где не будет других детей, так вас и нарядят как взрослую?

Гребень в ее руке и собравшаяся чайкой над переносицей бровь выглядели страшновато и внушали уважение, но мое возмущение было сильнее.

Опекун? Ребенок?

— Я не ребенок! — воскликнула я и зачем-то притопнула ногой, подтвердив этим жестом то, против чего возражала. Поняла, как это выглядело со стороны, устыдилась и молча села, чтобы мне навели красоту в волосах.

— Так-то лучше, — удовлетворилась моей мнимой покорностью мад, и с ее нелегкой руки и легких рук помощниц меня привели в соответствие с ожиданиями. Не моими — точно. А еще я осознала, что морально не готова к балам.

Когда мне велели встать и идти, захотелось упереться в дверной проем руками и ногами, но меня никто не волок и не тащил, поэтому пришлось самостоятельно.

Затянутые в корсет полкувшина компотика уверенности совсем не придавали. Хоть бы не подвели неожиданно, еще икну посреди танца. Рот вообще лучше закрытым держать. Зато уж точно не потянет закуски дегустировать, поскольку некуда.

Сопровождал меня слуга Стоуна. Тот самый, что штрафные записочки таскал. Привел в зал, где уже сновали гости, и молча отвел в угол заключения.

Ничего не имела против. Просмотр хороший, меня почти не видно, надеюсь. Надеюсь, никто и не увидит. Кроме драга. Этот пусть смотрит почаще. Он-то точно будет знать, где я. Лишь бы не подходил. Во-первых, у меня опять мозг отключится. Во-вторых, он фигура заметная и меня рядом с ним тоже заметят.

Ребенок… Так обозначить мое место — это постараться нужно, или не нужно, если ты дракон и маг порядка. Но опекун? Когда это дядюшка Дитмер этому чешуйчатому истукану права опеки передал? Не в тот ли день, когда мою попаданческую сущность рассекретили? Поэтому он так виновато на меня смотрел? Ладно, потом как-нибудь выясню.

Быть наряженной в короткое платье, когда уже столько времени ходишь в длинном до пола, оказалось непривычно. Больше всего раздражали ажурные кружевные отвороты на носочках, надетых поверх полупрозрачных белых чулок, а вот заколка в завитых локонами волосах мне понравилась.

Что ж, изобразим Алису, попавшую в замок Красной королевы, только не будем никуда ввязываться, посидим-понаблюдаем, как взрослый драг и его взрослые гости развлекаются. Или вдруг Силмэ подойдет поболтать. Представляю, как он воспримет мой наряд.

Ознобом продрало по спине. Но сначала будто сквозняк по ногам пробежал или я в холодную лужу встала. Вот и минус укороченных платьев — ноги мерзнут.

Я невольно вжалась в спинку кресла. Хотелось сделаться незаметной, а лучше вообще прозрачной.

С противоположной стороны не маленького зала на меня смотрел незнакомый темноволосый дракон. Черты лица было не разобрать, но взгляд… Даже снующие слуги, прохаживающиеся гости и танцующие пары, за которыми я как раз наблюдала, не мешали.

Взгляд был похож на крючок. Крючок с леской и небольшим грузиком. Такая немудреная снасть, которую бросают в ручей наугад и наудачу — вдруг какая глупая рыбешка попадется. Я не желала быть плотвой. Меня уже Стоуном приложило до полного размягчения мозга.

Помяни черта… Явился. И так уверено в мою сторону не смотрит…

Я воспользовалась отсутствием присмотра и подтянула ноги в кресло. Нечего ребенка одного оставлять. А оставили — значит все можно, даже в кресло с ногами.

Одно в явлении Аркейна было хорошо. Два. Первое — он красивый и теперь есть, за кем в удовольствие следить, второе — он как-то так по залу перемещался, что всегда оказывался между мной и неприятным взглядом. Может и без скандалов обойдется.

Глава 2

Зря я это сказала. Подумала.

Незнакомец с неприятным взглядом оставил своих собеседников, небрежно отдал проходящему мимо слуге недопитый бокал и направился прямо ко мне. С чего я взяла? Меня будто за леску дернули.

— Очешуеть, принарядилась.

Передо мной возник словно из ниоткуда сногсшибательный черноволосый красавчик, которого я двадцатью минутами раньше наблюдала стоящим на специальном возвышении с похожим на гитару инструментом в руках. Помимо звезды эстрады в ансамбле были еще участники, но этот так характерно волосы откидывал, будто не публику развлекать пришел, а шампунь рекламировал. «Звезда» от недостатка общения уж точно не страдала, и я удивилась и панибратскому «ты» и тему, что привлекла внимание медийной личности.

— Танцуешь?

— А похоже?

— Сейчас разберемся, — воссиял парень.

Улыбка была знакомой. Меня вытащили в круг танцующих и грамотно поставили в позицию.

— Ты кто? — с подозрением спросила я.

— Риз Кальм. Сегодня вечером. И только для юной мади. Раз-два-три-и-поворот. Молодец, даже на ноги не наступаешь.

— Силмэ!

— Тс, чего орешь как оглашенная? — зашикал на меня оборотень от кутюр. — Не порти мне образ. Я им деньги зарабатываю.

— Ты еще и так можешь?

— Как?

— Лицо менять!

— Так лицо менять любой дурак может. Всего-то косметикой извазюкаться. Девчонки вечно так делают и всякий раз по-разному, так что иногда ощущение, что у тебя не одна жена, а десять, — трещал балабол.

— А мы куда танцуем? — спросила я, так как уловила, что из центра мы уже почти в край сместились.

Черноволосый дракон остался с другой стороны, но меня вдруг снова проняло. Теперешняя реакция организма на взгляд была знакома куда лучше — Аркейн Стоун смотрел на меня.

Оказаться под перекрестным взглядом двух драконов очень неуютно. С близнецами все совсем не так. Может, дело в том, что братья Грейст все равно что один? Или что я к ним как к приятелям-одноклассникам отношусь, которые вроде как братья, а с братьями можно и в кино, и на рыбалку, но никак не на свидание.

Мне даже оборачиваться не нужно было: приближение Аркейна я лопатками чуяла, покрывшись мурашками, как летнее поле одуванчиками.

Когда Стоун подошел и на глазах немного ошарашенных гостей на правах хозяина отжал у эльфа пару прямо посреди танца, у Силмэ сделался такой вид, будто он свидетель чуда. Глаза, полные восторга. И уши торчком. Уши у Алданэля сейчас были совершенно обычные, круглые, но все равно торчком.

Я тут же со всем пылом размечталась об объятиях и поворотах, но Стоун не стал со мной танцевать. Увел обратно в угол, стоял рядом, смотрел поверх моего уха куда-то в стену и молчал. И я молчала, ведь он все еще держал меня за запястье. Жаль, что рукава длинные. Но мне хватало и проникающего сквозь неплотную ткань тепла от его ладони, и его самого вот так, в полушаге.

— Я все поняла про платье, — первой заговорила я в надежде привлечь внимание. — Оба раза, драг Стоун. Про то, что веду себя как дитя и про опрокинутый поднос.

Привлекла. Посмотрел. Зрачки вытягивались, золота становилось больше.

— Я был бы весьма разочарован, если бы вы не поняли, мади Вейтор, — словно нехотя разлепил губы дракон.

— Мне так тут и сидеть? — в тон ему ответила я.

— Теперь не обязательно. Вы выполнили то, ради чего я вас сюда пригласил.

— Устроила скандал?

— Слава Веру, обошлось. Нет. Не для этого.

— Так я могу идти?

— Как хотите, — процедил Аркейн.

— В таком случае, приятного вечера, драг Стоун.

— Приятного вечера, мади Вейтор.

Вряд ли это было пожелание от души, обычная вежливость, но он сейчас уйдет, а значит отпустит мою руку… Уже отпустил.

— Стойте!

— Что еще? — раздраженно отозвался Аркейн, встряхнув кистью, будто ему ладонь жгло от прикосновения ко мне.

Вполоборота. Волосы, стянутые в хвост бархатной лентой, брызнули на плечо и теперь сползают прядь за прядью. Спина прямая, рука, которой Ар… Кейн касался меня — в кулак до белеющих костяшек.

— Опекун? С какой стати? — спросила я.

— Так положено, мади Вейтор. У всех попавших в Переходный мир студенток Академии есть опекуны, почти родители, те, кто встретил их во время перехода. Принял, так сказать. Один из них обязательно дракон.

— Но вы у меня один. Единственный.

Поймет? Кто его знает. А глупое сердце дернулось, замерло и ждет.

— Единственный, — повторил дракон, едва уловимо качнув головой, будто сомневался в услышанном. — Так тоже бывает. Это не против правил.

Затем он развернулся и, вколачивая каблуки в пол, быстро ушел, по пути сдернул с подноса бокал и залпом выпил, причем даже не посмотрел, что в нем. Несколькими шагами дальше точно так же опрокинул еще один.

Стоун шел к темноволосому дракону, что сверлил меня глазами при всяком удобном случае.

Оставаться здесь больше смысла не было, так что я тоже ушла. С Силмэ не попрощалась, невоспитанная девчонка… Но на сегодняшний вечер у меня в планах было кое-что еще.

Я не видела, как зацвела ледяная вишня. Так что решила не терять времени и прогуляться, пока еще не слишком поздно. Забежала за теплым плащом и ботинками. Отвлекала себя, как могла, от ощущения руки на запястье и манящего золота в глазах. А если вдруг под вишнями встретятся улыбчивые драконы-близнецы, не стану возражать против компании. Что будет потом, я пока не придумала. Кажется. Но сначала — драконьи деревья в розовых лепестках.

Глава 3

Я провела в роще порядочно времени. Среди деревьев развесили фонарики. Гуляющих было много, но они терялись между деревьями и как-то особенно не шумели, несмотря на шныряющих то тут, то там предприимчивых личностей с баклагами подогретого вина со специями. Я тоже причастилась. Горячее, да и вкусно.

Бродила под усыпанными розовым снегом лепестков ветвями, потягивая напиток вприкуску с медовым запахом, которым щедро делились вишни, слушала шелест и ночь. Небо было как раз такое, как мне хотелось: густой бархат в россыпи алмазов и Венец восьмерых короной на юге. Даже хорошо, что не наткнулась на близнецов или еще кого из знакомых. Сейчас мне хотелось быть одной. Или с единственным.

План оформился, когда третья чашка показала донце, нос немного замерз, а я стала опасаться очередной простуды. Вернувшись и приняв профилактическую горячую ванну, от которой в голове прибавилось шума и храбрости, я, не заморачиваясь с нарядом, завернулась в халат поверх тонкой ночной сорочки, сунула ноги в домашние туфли и направилась в другую часть замка.

Ночь придала коридорам таинственности, звуки в тишине разносились далеко, и я старалась ступать осторожно. Куда точно мне было нужно, я не знала, но нутром чуяла, что искомое место где-то рядом с пустующей детской. Между ней и кабинетом.

Частью себя я отчетливо понимала, что не решилась бы на то, на что решилась, не будь во мне столько глинтвейна. Однако очень удобно, когда можно свалить вину за безобразие на вино.

Лишь бы я не ошиблась дверью. Лишь бы он был там и спал. И не выставил прочь, едва я ступлю на порог его спальни.

Что именно я собиралась делать, я тоже толком и не знала. Может, просто постою и посмотрю. И если он откроет глаза — признаюсь, иначе это сожрет меня изнутри. Уже жрет. Безжалостное пламя, золотое, как его глаза, и холодное синее в сполохах радуг, бушующих за пиками Рубежа.

Пусть лучше прямо скажет, что я ему не нужна, и я избавлюсь от глупых надежд. Надеюсь. Больно будет наверняка, но это тоже своего рода лекарство. Неприятное, но действенное.

Я миновала кабинет, куда меня водил Дитмер, прошла дальше, оставив без внимания еще одну комнату, у третьей с противоположной стороны широкого коридора, замерла, на мгновение задержав дыхание.

Здесь. Я чувствовала это всем телом.

Как в омут. Поворот ручки, шаг.

Открылось легко и неслышно.

Из окна стелилась полоска света, разбивая большую комнату надвое по диагонали, ложилась дорожкой мне под ноги. Я прошла по ней до половины и свернула к широкой кровати с откинутым балдахином.

Темное белье. Темно-синее? Черное? Или цвета вина? В неверном свете не разобрать.

Волосы разметались по подушке и простыне, обнаженная грудь вздымалась неровно, редко, будто он хватал воздух ртом. Одна рука пряталась под подушкой, другая лежала, свесившись кистью с края постели. Простыня укрывала тело до бедер. Я скользила взглядом по животу, груди и плечам, касалась шеи, остановилась на приоткрытых губах. Ресницы вздрагивали. Мне уже было больно, таким красивым он виделся сейчас.

От жажды прикоснуться к руке хоть кончиком пальца внутри все сжималось. Зря я пришла. Глупо и по-детски. Запретили брать конфеты из шкафа, но ты все равно пробираешься тайком с табуреткой, потому что до верхней полки не достать.

Я просто посмотрю и уйду. Просто…

Кейн…

Грудь замерла, ресницы тоже.

Я была так близко, что пальцы его свесившейся руки почти касались моего бедра, прикрытого лишь шелком халата и тонкой тканью сорочки.

— М-м-м… — едва слышно и еще тише: — Ир-ра-а…

Я чуть качнулась навстречу, не веря своим ушам, и пальцы обхватили бедро, проскользили по ткани вперед и чуть вверх, привлекая ближе. Остатки здравого смысла покинули голову.

Его руки были на моих бедрах, на моих голых бедрах. Я жадно отвечала на обжигающие поцелуи, едва не рыча, как голодный дракон. От ягодно-медового вкуса на его губах до боли заходилось сердце и хотелось еще. Еще этих ягод, еще этого огня, что изматывал меня столько времени… Его, больше его…

— Такой сладкий сон, сердце мое, ты здесь… Ты пришла…

Подушка полетела на пол, мой халат и сорочка. Аркейн опрокинул меня на простыни, придавил горячим тяжелым телом. Я уже с трудом понимала, где я, плавясь от танца его рук, от острых жадных поцелуев.

— Кейн, — простонала я, выгибаясь, требуя большего, чем происходило сейчас, — Кейн…

Он вдруг замер и открыл глаза. Приподнялся. Черные стрелки зрачков пульсировали, на коже паутинкой мерцал рисунок чешуек, складываясь в затейливый узор на груди, внутри которой вибрировал звук. Неслышный, но ощущаемый.

— Кейн, — взмолилась я и хотела прижаться, довершая начатое, но так и незаконченное движение.

— Ты…

Мгновение и руки, только что дарившие наслаждение, с силой придавили мои запястья к простыни. Разгоряченное ласками тело отозвалось дрожью, но это были уже не ласки.

— Я просил. Со мной. Не играть, — прошипел дракон мне в лицо.

— Я не играю. Я… Я тебя… Кейн, я люблю тебя.

Долгих полминуты он смотрел на меня, будто боролся сам с собой, потом поднялся, обернув бедра простыней, подобрал халат и бросил мне.

— Оденьтесь и ступайте прочь, мади Вейтор, — процедил Аркейн. В глазах дракона все еще плескало золотом, а по груди, плечам и руке, удерживающей простыню — пробегали переливчатые сполохи, обозначая рисунок чешуек.

— Кейн…

— Немедленно. К себе.

Трясущимися руками я натянула халат, дрожа от сдерживаемых рыданий, нашарила ногами оставленные у постели туфли. Он смотрел, и я не в силах была отвести от него взгляда.

Губы шевельнулись:

— Мади не приходят в спальню к мужчинам, подчиняясь сиюминутной прихоти тела, и не признаются в чувствах первыми. Никогда.

Болело. В груди. Все тело ломило от несбывшегося, от невыплеснутого огня, он жег меня изнутри, выжигал. Лицу стало мокро.

— Доброй… Доброй ночи. Прости, что… Простите, что потревожила ваш сон, драг Стоун. И спасибо за урок.

Так всегда случается, когда крошишь лекарство в сироп. Сначала сладко, но гадкая горечь все равно остается, сколько не запивай. И думаешь, что лучше было бы вообще без сиропа, но всегда — потом.

Глава 4

Он покинул замок, не дожидаясь рассвета.

Я поняла, что его нет. Будто что-то оборвалось. Бросилась к окну в надежде увидеть хоть тень от крыла, но теней за окном было полно, а крыльев…

Слез не было тоже. Он звал не меня.

Утром началась буря. Метель до срока сорвала лепестки с ледяных вишен и теперь горстями бросала их в окна. Снег пополам с измятым розовым.

А простыни оказались густого синего цвета.

Да, я снова туда ходила. Сделала вид, что иду по делам и просто из любопытства заглянула — служанка как раз меняла белье на постели.

Гости разъехались. Цветущие в дни Годоворота драконьи деревья, на которые они приехали смотреть, погубила метель. А быть в гостях, когда хозяев дома нет — дурной тон. Из прибывших в замке остались только несколько охотников, которые ухаживали за ледяной виверной.

Местные под страхом смерти не желали приближаться к клетке. Существо, способное становиться невидимым, считалось здесь живым воплощением хаоса и одним своим присутствие притягивало беды и неудачи. Вроде меня.

Хотелось бы и мне стать невидимой.

В отсутствие Аркейна я казалась себе лишенной кожи, а выйти из замка означало и вовсе остаться без защиты. Как улитке без раковины.

Все вокруг было не таким. Будто в первые дни моего пребывания здесь, когда я только привыкала к замку и его обитателям. Теперь я привыкала снова.

Айскасл без Аркейна будто сердца лишился. Или… Нет. Наоборот, Айскасл и был его сердцем. С толстыми каменными стенами, неприступный, вросший глубоко в изножие мира и Рубеж. Такое сравнение мне нравилось больше. Ведь если я внутри, значить в его сердце? И я отказывалась выходить еще и по этой причине.

С отъездом гостей хлопот стало втрое меньше, но на кухне я появлялась чаще. Готовка меня успокаивала, там было легко создавать видимость нормальной жизни.

Болтать обо мне не перестали, но видя ежедневно, постепенно теряли интерес. Ракшис вздыхал, перешёптывался с дядюшкой, оба смотрели сочувственно и с подозрением, но ни один из них со мной не заговаривал. А подруг я так и не завела.

Эльф, забегавший попрощаться перед отъездом в своем чернявом образе, тоже вздохнул, постучал пальцем по лбу, моему, но признался, что и сам виноват со своими советами. Силмэ определенно был бы прекрасной подружкой. Такому и говорить не нужно — все увидит и поймет. И надает новых дурацких советов.

Теперь я сама ходила в класс, сама назначала себе задания и сама себе отвечала у окна, мысленно рисуя над пиками Рубежа драконий силуэт, помимо тех, что там появлялись, потому что те, что появлялись, были не те. Сильно сомневаюсь, что Стоун отказался от идеи отправить меня в Академию, да и книги помогали лучше, чем кухня. А еще купальня.

В отсутствие хозяина за́мка там всегда было свободно. Неужели это личная купальня Аркейна, а я взяла и нагло посягнула на драконью территорию? Но полог на входе всегда меня пропускал, что до появления Стоуна в замке, что после.

С каждым новым моим визитом сюда становилось легче, будто вода в бассейне имела волшебное свойство избавлять от тревог. Горечь уходила, обида на себя и на дракона прошла, а влюбленность никуда не делась и деваться не собиралась. С последним — только смириться, как с хронической болезнью. Главное, чтобы рецидивов не случилось.

Мне по прежнему хотелось видеть его. Настолько, что я досконально изучила все портреты в галерее, находя в изображенных лицах дорогие черты. Больше всего Кейн был похож на самый первый и самый старый портрет в галерее руки мастера-живописца Рифеля. На щеках мужчины в возрасте даже рисунок чешуи был такой же, какой появлялся у драга Стоуна, когда я его особенно сильно раздражала.

Что бы могло заставить хозяина Айскасл и самого сильного стража Северного предела вернуться? Только сдвиг барьера, достаточно мощный, чтобы представлять серьезную угрозу, с которой не справится обычным стражам по эту сторону барьера.

Могла ли я устроить что-либо подобное? Кто его знает. Откуда-то же появился проход, перенесший меня в за́мок, когда мне стало страшно, что меня сожгут. Поступила бы я так, если бы была уверена, что смогу? Ответ тот же, как ни прискорбно.

Стоит ли возможность увидеть Кейна угрозы мирового равновесия и порядка? Однозначно нет, но хотелось неимоверно. В моменты, когда меня обуревали подобные разрушительные идеи, я как раз и пряталась в купальне. Сидела в воде, пока не отпустит.

Сегодня прижало особенно сильно, но до купальни я не дошла. На лестнице вниз наткнулась на близнецов. Их ухаживания перестали быть шуточными и на дружеские походили мало. Они буквально охоту на меня устроили. А теперь вот прижали в уголок так, что я оказалась между ними. Оба Мая Грейста были одинаково привлекательны, и не будь в моем сердце занозы Стоуна, рано или поздно я вполне могла бы ответить взаимностью на предложение прогулки и пледа.

Целых два принца для племянницы управляющего. Две пары сильных рук, готовые поддержать и оградить, две пары темных глаз. Озорных и лучащихся радостью или, как сейчас, мерцающих в глубине темным золотом, будто тлеющее пламя в очаге.

Пламя… Кейн… Глаза цвета темного меда и вкус зимника на губах.

По телу пробежала дрожь желания, знакомый озноб усеял кожу мурашками. Один из братьев, тот, что был позади, прижал меня к себе сильнее, второй, прошептав мое имя, уже склонялся к губам, как за́мок дрогнул.

Я вряд ли устояла бы на ногах, не будь у меня такой двойной поддержки. И вряд ли бы отделалась лишь попыткой поцелуя, если бы не толчок и другие, последовавшие за ним.

Оба стража тут же прекратили безобразие. Подхватив меня, как куклу, собиравшийся поцеловать Грейст взлетел вверх по лестнице вслед за братом. Они оставили меня недалеко от жилого крыла и умчались прочь.

Сдвиг Рубежа.

Моя вина?

Сердце колотилось в горле. Он здесь? Он придет посмотреть на меня?

Я выбежала на галерею, откуда виден внутренний двор и выезд.

Там было оживленно. В дальнем углу, в клетке, так и прикованной цепями к мощным кольцам, бесновалась ледяная виверна. Я почти слышала ее ярость и… торжество.

В крови гудел ветер, ледяной и обжигающий, ломило плечи и лопатки, и пальцы сводило на руках, пока я, поддавшись странному наваждению, не прикрыла глаза и не раскинула руки в стороны, будто собиралась взлететь.

Я снова видела хаос за барьером, буйство радуг, вздымающиеся волны сыпучего снега, оседающего сверкающей дымкой. Сияние, водой стекающее с мощных серых крыльев, и неистовое пламя, бьющее в барьер Рубежа, сплавляющее трещины, растущие диковинными деревьями. И когда огонь касался барьера, это было… как руки Кейна на моих бедрах, как его поцелуи с ягодным вкусом.

Я опустилась на подоконник и приникла пылающей щекой к холодному стеклу, тут же покрывшемуся узором изморози. Такой же узор, тонкий и хрупкий, как морозные завитки на стекле, обвивал мои кисти, ныряя глубже в рукава.

Потом пропало. А я подобрала юбки и помчалась к целителю за успокоительным отваром.

Глава 5

Я даже сказать не успела, за чем пришла, как целитель всучил мне пузырек и поторопился выпроводить, едва не в спину толкая. Краем глаза я успела заметить в дальней комнате — дверь была открыта нараспашку — подготовленный стол, какие-то штуки и помощников миста Шоруса. Один другому завязывал на спине длинный передник. Прямо как хирурги перед операцией.

А потом двое мужчин внесли в лекарскую третьего.

Пострадавший был без сознания, весь в крови и выглядел ужасно. Оказалось, что виверна выбила один прут из клетки и ударила шипастым хвостом оказавшегося рядом смотрителя.

Тут один из мужчин, который принес раненого, обернулся, и меня накрыло ужасом — Сайфен. Темные глаза мужчины горели торжеством, губы искривила победная улыбка. Второй… Второй был не Клифт. Кажется, Клифт и есть пострадавший.

Это их оставили виверну стеречь? Зачем вообще держать в замке это чудовище? Как двое других чудовищ меня нашли? Случайно? Нет. В такие случайности с трудом верится.

Я все это время совсем не думала об угрозе, спрятавшись за переживаниями, но маньяки никуда не делись. А я решила, что раз они приехали с гостями, то с ними же и уехали. Наивная.

— Десять капель на стакан и брысь отсюда, — кышнул на меня Шорус, обнаружив, что я все еще торчу в дверях.

Его слова помогли моим ногам отмерзнуть от пола.

Я бегом поднялась к себе, натрясла в стакан с водой темных тягучих капель. Десять, кажется. Выпила и едва успела добрести до постели.

. . .

Что Шорус в снадобье намешал? Кошмар. Снился такой сумбур, что я даже не была уверена, что случай в лекарской реален.

Уснула я в платье и теперь выглядела, будто после недельного загула. Зато никакого инея по стенам и снега на полу. Тут и так уже ремонт нужен — все время осадки и разрушения.

Так, а зачем я вообще к Шорусу ходила?

Голова была дественно пуста. Может Силмэ и отыскал бы в ней какую-то завалящую мысль, но мне не удалось. Вечер как слизало.

А ощущение полета и сверкающее буйство за Рубежом сон? Скорее всего. Не могла же я быть там на самом деле и видеть, как безумно прекрасный дракон…

Кейн! Сдвиг! Близнецы!

Вошедший Дитмер застал меня посреди комнаты с выпученными глазами и пальцами в гнезде из волос, будто я решилась на экстремальную стрижку.

Было тихо. Снег пошел. Хлопьями. Хорошо что за окном, а не в комнате.

— Ирена? — отмер дядюшка. — Ну и вид у тебя. Приведи себя в порядок, переоденься и причешись, негодная девчонка. И ко мне в кабинет.

И вышел.

Сделала, как велели. Это всегда проще, чем самой думать. Но я бы подумала, если бы было чем.

Платье надела простое, без всех этих шнурков на спине, корсетом побрезговала. Я же к дядюшке на ковер, а не на великосветский прием. Гнездо поддалось расческе, коса придала хаосу подобие порядка. И так план перевыполнила, мне всего лишь расчесаться велели.

Инициатива оказалась наказуема.

— Ирена, — возмутился Дитмер. — Я просил привести себя в порядок, а не изображать бедную родственницу. Ты мади или поломойка?

— Мытье полов такая же работа, как и прочие, — возмутилась во мне натура. — За нее тоже жалованье платят.

— Ну-ну, — сказал Дитмер и брякнул в центр стола передо мной тяжеленький кошель, потом посмотрел в разложенную книгу и добавил еще монеток.

— Это что? — возмутилась я.

— Жалованье. За работу на кухне. И за помощь с письмами и учетом. Заработанное честным трудом. У меня все записано. Ни лишнего грошика.

— И давно вы это собираете?

— Все время. Ты бы по-другому не взяла, я же знаю, что упрямая. А это вот, — рядом легла узорчатая сверкающая магической печатью бумага, а за ней еще одна, — счет в банке. На школу тебе собирал.

— Но я же вам… Я вам никто, я… — Вот и призналась.

— Глупости. И не смей говорить иначе, а то обижусь. Ты моя Рина, Ирена Арлин, дочка моей сестры. А что попала — бывает, что попадают обратно в свой же мир. Драг Стоун сам мне сказал. Но теперь он тебе вместо старшего родственника. Опекун. Не знаю, что между вами случилось и что ты такого натворила, знать не хочу. Ты все равно останешься моей Риной. Запомни.Тебе всегда здесь рады.

Наверное, снадобье виновато, но до меня только сейчас начало доходить, на что все это похоже.

— Что это значит? Что за прощание?

— После обеда ты уедешь. В Академию. Так драг Стоун велел.

— Он здесь…

Я вздрогнула. Значит — не сон. Я все еще слышу его. Слышала вчера. Тогда почему сейчас будто под анестетиком, и тяжело уже не от того, что я чувствую, а от того, что это чувство пропало? Так вообще можно? Страдать от того, что не страдаешь?

Я направилась к выходу.

— Ирена, — окликнул Дитмер, и я остановилась. — Вот безголовая… Деньги возьми. В Академии всем обеспечивают, но девушкам всегда на булавки нужно. Хотя… Я сам, еще оставишь где-нибудь по рассеянности. Вещи уже собирают, так что… В порядок себя приведи. Я отправлю горничную, чтоб помочь. Рина…

— Да, дядюшка?

— Мади, а не поломойка. Обещай мне.

— Я… Я постараюсь.

— Вот и хорошо.

. . .

Вещи собирают… Что тут собирать? Нет у меня ничего своего, кроме воспоминаний, а для воспоминаний чемодан не нужен.

В комнате все осталось как было, даже платья в шкафу все на месте. В новую жизнь, похоже, в старых платьях не ходят. Что же, в этом есть какой-то смысл.

На мне сейчас как раз новое платье. Из тяжелой плотной ткани. Три слоя юбок и корсет, будь он неладен. Пальто с капюшоном. Мне уже жарко во всем этом.

Единственная вещь, которую я забрала, был пузырек миста Шоруса. Внутри оказалось еще полно волшебного успокоительного — пригодится.

А хозяин Айскасл так и не появился.

Его присутствие в замке определялось по косвенным признакам. Все были чем-то заняты, только я не знала, куда себя деть, и решила пойти попрощаться.

Начала с кухни. Ракшис подозрительно блестел глазами и обнял так, что корсет хрустнул. Или ребра? Забежала к стражам, близнецов-паразитов не застала, но мне сказали, что они во дворе, у выезда.

Вышла. Было до странного пусто. У самых ворот, стоял экипаж и суетились слуги с чемоданами. Надо думать, моими. Любопытно, что в них?

Я погладила драконье дерево, насобирав чешуек на перчатку, и прошла дальше к одному из входов на хозяйственный двор. Клетка с виверной была на обычном месте, на цепях и под слоем магической защиты. Невидимая тварь следила за мной сквозь прутья — я чувствовала её взгляд.

Дернулась, показался край шипастой спины, низко посаженные, прижатые к бокам крылья, пасть… Ледяная виверна припала на передние лапы, будто прыгнуть собиралась.

Позади клетки шевельнулась тень.

Острое чувство опасности пронзило от макушки до пяток. Что-то длинное, узкое мелькнуло серебряным росчерком в пламенном ореоле, стенка клетки рухнула на утоптанный снег, и приготовившаяся к прыжку тварь бросилась на меня.

Глава 6

Я даже вскрикнуть не успела, как оказалась на спине. Лицо обдало холодом, будто из открытого морозильника, когтистые лапы придавили, мешая вдохнуть, в голове зашумело.

Может так и лучше, да, Кейн? Раз — и никаких…

Неожиданно теплый нос уткнулся в шею, засопел, влажный горячий язык прошелся по лицу…

Тварь плюхнулась рядом, трогая меня за пальто когтями, как заигрывающий кот, и, урча, вибрируя, порыкивая и повизгивая, принялась ластиться. Тыкалась носом и, ерзая мордой по груди и лицу, жаловалась на тесную клетку, тоску, жгучую магию, голод и жестокость смотрителей.

Я так и не решилась открыть глаза, так что точно не знаю, что произошло, но спустя пару минут меня, полупридушенную и шокированную тварьими нежностями, вздернули на ноги, перехватили поперек и утащили в замок.

Глаза все же пришлось открыть, но в них мельтешили пятна. Я только слышала, как взвизгивала в магических путах виверна — ее снова совали в клетку.

Я хотела видеть Аркейна? Вот — смотрю. Белый от бешенства, руки стискивает и жаром пышет, как печка. Губы сжал. Тоже белые. Молчит. Глаза — щели с расплавленным золотом. В волосах искры пляшут, как если в тлеющий костер ткнуть. Жуть. Жуть, как красиво. А я — безнадежна.

— Безнадежна? — в груди словно камни перекатываются. — В Академии и не таких перевоспитывали.

Блин… Что из всего подуманного я произнесла вслух? Надеюсь, только последнее.

— И не надейтесь. Там вам не удастся творить все, что захочется.

— Почему?

Блин… Будто я собиралась что-то творить…

— Вы будете далеко от Рубежа. Далеко от источника вашего дара.

Дракон понемногу приходил в себя. Во всяком случае, рук больше не стискивал. Где мы вообще? Не то гостиная, не то прихожая. На полу следы, будто чемоданы таскали, скамейка вытертая…

— Вы целы? — вдруг спросил он.

— Меня хищная тварь едва не сожрала, сами как думаете? — огрызнулась я. Затылок болел и спина, пальто в снегу, лицо и волосы в… слюнях.

— Хамите, значит в порядке. И не сожрала. Облизала. Выглядите…

— Не надо. Обойдусь без уточнений.

— Надо. Сменить одежду. Вы не можете ехать в таком виде.

Он велел пойти к себе. И молчал, идя следом. Сверлил мой ушибленный затылок и спину, порождая взглядом толпы мурашек и подколенную дрожь, так что я едва ли не через ступеньку спотыкалась.

— О небо, — не выдержал драг, и остаток пути по лестнице я проделала у него на руках. И до комнаты тоже. Там он меня стряхнул, рывком распахнул дверь и подтолкнул. — Живо.

Не было бы счастья… Зато хоть оденусь удобно, без лишней сбруи.

Комнату еще не убирали, и в шкафу все осталось на местах. Может, я буду мало похоже на приличную мади, но кто там под плащом разглядит? А лицо просто вымыла.

Справилась быстро, почти как солдат, но когда вышла, дракон все равно был недоволен. Впрочем, это его обычное состояние.

И что? Я вот сейчас уеду и больше не увижу его? Как долго?..

Осознание неминуемого расставания сковало по ногам. Я замерла, и Аркейн, шедший позади, налетел, едва не опрокинув меня с последней ступеньки. Едва — потому что поймал. Я прижалась к нему лопатками, чувствуя жар от лежащей поперек живота руки сквозь одежду. Накрыла своей, стиснула его пальцы, будто от этого зависела моя жизнь. В груди дрожало.

— Ирена…

Он тут же избавился от моей руки и меня, спустился, а я так и стояла на ступеньку выше. Наши глаза теперь были напротив.

Лестница. Полумрак. Почти романтично. Самое время безобразие устроить.

— Безобразие, мади Вейтор. На вас нет корсета.

— О, вы заметили?

— Такое сложно не заметить. Так и будете стоять? Вас силком в экипаж посадить?

— Буду. — Я злилась на себя, на свою зависимость от него и на то, что не могу уехать просто так, не попытавшись хотя бы… — Буду. Пока не получу свой прощальный подарок, драг Стоун.

— Вы не заслужили.

— Заслужила, — сказала я, обмирая от собственной наглости, но с кем поведешься, не так ли?

Дракон дернул бровью. Сложил руки на груди.

— Вы странно себя ведете. Головой ударились?

— Мой. Подарок.

Я повторила, глядя прямо в его медовые глаза с медленно вытягивающимся в струнку зрачком. Не моргая, точно так же, как он смотрел на меня.

— Что вы хотите? Новое платье? Денег? Украшение?

— Поцелуй. Вам даже отвечать не обязательно, просто стойте спокойно и не брыкайтесь.

Драконьи глаза отразили недоумение, но я уже обняла руками его лицо. От прикосновения к коже рукам стало горячо, жар растекся по венам.

Он чуть слышно выдохнул, моргнул, опустив длинные темные ресницы, и сдался. Поддался. Я зарылась пальцами в карамельные пряди, и едва не теряя сознание от дозволенного, прикоснулась губами к губам. Осторожно. И снова.

Его губы дрогнули в ответ, сначала нерешительно и так же осторожно, а спустя миг я уже прижималась к нему всем телом, совершенно теряя ощущение реальности.

Он оборвал поцелуй, как мелодию, не доиграв до конца. И незаконченная нота повисла, вибрируя и причиняя почти физическую боль.

Отступил на шаг. Глаза мерцали.

Он первый выровнял дыхание.

— Это, — уголок рта дернулся, — лишнее. Это лишнее. Так нельзя. Сама дойдешь до экипажа. Доброй дороги. Это будет долго и скучно.

— Почему сейчас? Занятия начинаются в августе. Еще больше трех месяцев.

— Подготовительные курсы и дорога. Дорога в экипаже займет порядка двух недель.

— Почему не порталом?

Меня словно было двое. Одна все еще продолжала жадно отвечать на такие же жадные поцелуи, плавясь под горячими руками. Вторая спокойно и вежливо, будто ничего не произошло, говорила с… опекуном.

— Ты хаос. Стационарный портал — порядок. Тебе нельзя. В лучшем случае не сработает или не пропустит, в худшем… Лучше экипаж. Всего доброго, мади Вейтор.

Он подал руку, чтобы я спустилась с треклятой ступеньки, открыл дверь, коротко поклонился. Я изобразила подобие реверанса и вышла.

Свет и снег ослепили на миг, но к экипажу было прямо через двор, и я просто переставляла ноги, одну за другой, как кукла, как механизм, чувствуя его взгляд, как объятия. Будто тот, с кем я, бесстыдно постанывая, целовалась на лестнице, шел рядом, придерживая меня за плечи.

Всего доброго, драг Стоун. До свидания, Айскасл.

Когда мы отъехали, я бросила прощальный взгляд в окошко экипажа. И было не разобрать, стоял ли кто в дверном проеме одного из выходов для прислуги или нет — ледяная вишня заслоняла, раскинув голые черные угловатые ветки.

Я буду ждать тебя, Кейн. Ты ведь приедешь?

Вместо ответа экипаж на мгновение накрыла крылатая тень и, стремительно уменьшаясь, исчезла.

Часть 7. Студентка. Глава 1

Стоун меня испортил. Когда начались учебные будни, я уже после первых дней и уроков поняла: домашнее индивидуальное обучение — это вам не Академическая программа.

Пролистав пособия и учебники за весь предыдущий курс и частично за предстоящий (убила на это почти целый день), пришла к выводу, что студентки получают тщательно отцензуренный вариант. И это относилось ко всему действительно важному, вроде истории и мироустройства.

Психология поведения двуликих заинтересовала неимоверно, но логически рассудив, я сообразила, что как раз здесь светлые умы темнят больше всего. К физиологии у меня тоже были претензии, поскольку мой собственный школьный курс биологии казался рядом с этими сказками научной диссертацией.

Зато правил и этикетов для нас не жалели. И изящных искусств с танцами. Вся эта прекрасная мутотень занимала половину академических часов.

Что должна делать идеальная драконья жена? Правильно! Украшать, соответствовать ожиданиям и рожать. А все остальное? На все остальное есть дракон. Он даже думать будет за тебя.

Как же я добиралась с края мира в его центр и столицу Драгсит? Как мне и сказали — долго. И дорога заняла вдвое больше обещанных двух недель.

Когда мы покинули Северный предел, у меня случился. Никаких промежуточных состояний, кроме влажной земли и ручьев. По одну сторону дороги есть снег, по другую уже нет.

Но мне еще обещали скучно. И вот как раз скуки хватало. Но помимо этого не создалось впечатление, что все мыслимые в этом мире дорожные препятствия собрались у меня на пути.

Перед самым въездом в Драгсит, нас встретил очередной внезапно прохудившийся мост через небольшую вертлявую речку с говорящим названием Змеиный след. Узнав причину остановки, даже компаньонка и горничная, желчная молчаливая особа, которую я всю дорогу всерьез считала немой, выругалась так, что мне стало стыдно перед лошадками.

Эти первые услышанные от нее слова, лаконично и емко охарактеризовали зрелищное завершение путешествия.

А пока мы ждали, когда мост наспех залатают, чтобы пропустить наши экипажи, я вышла размяться, нашла в траве гнездо спящих снежных пчел и дала себя покусать.

Почему не поехали к другому мосту? Практика показала, что в нашем случае подождать надежнее, чем ехать и узнать, что и с объездным мостом что-нибудь приключилось.

Почему пошла шататься по берегу? А вы попробуйте столько времени провести в купе поезда. Да, это был специальный экипаж, предназначенный для долгих поездок, и в нем было все. Но! Если в первую неделю меня ещё увлекали виды, не усыпанные сплошными снегами, то на третью меня от них тошнило.

Я ненавидела обивку салона, раму окна, сквозь которое, как зомби, смотрела наружу, тесный угол для умывания и сидеть. Лежать — тоже. Так что я пользовалась любой возможностью размять ноги и пройтись, желательно больше трех-четырех шагов в одном направлении, а еще лучше — побегать.

Откуда в центре снежные пчелы, мне так никто и не объяснил. Не знаю, насколько был прав Дитмер, гоняя меня от меда, но реакция на укусы оказалась такой, что я еще несколько недель провела взаперти, пока отряд целителей не вернул мне лицо и прочие части организма в нормальное состояние.

Подготовительные курсы я благополучно пропустила, а появление в Академии было похоже на экстремальный способ обучения плаванию, когда тебя шутки ради пинают с мостика в воду.

Второй курс. Коллектив уже сложился, притерся, расслоился на кучки и союзы, избрал лидеров и аутсайдеров — и тут появляюсь я. Не то чтобы с ноги, но тоже шумно. Я умерла.

Вообще-то не конкретно я, но вышло, как когда-то дядюшка сказал: «Может и не совсем та, но настолько похожа, что могла бы и быть».

Заселиться в домик, выделенный на территории Академии, я должна была вечером накануне первого дня занятий, а явилась к порогу только ранним утром. Почему? Потому что в пансионе, где я со своей небольшой свитой (компаньонка, служанка и мужчина для перетаскивания тяжестей) жила неделю перед началом учебного года, привыкая к городу, прямо перед отъездом заклинило охранное заклинание.

Все входы и выходы, включая окна, трубы и подвальные вентиляционные отверстия, оказались наглухо опечатаны. Открыть консервы с хорошо промариновавшимися паникующими жильцами удалось только к утру.

Я провела ночь на тахте, дремала вполглаза. Выглядела по прибытии так себе, но девчонке, которую унесли на носилках из моего домика, было явно хуже. А точнее — уже никак.

Она была похожа на меня. Светлые до белизны волосы, тот же рост, та же комплекция, даже с лица мы были похожи. Я сделалась такой же белой, когда до меня дошло, что это и правда могла быть я, если бы не казус в пансионе.

— Что вы застгяли статуей, мади? Или полагаете, угоки не начнутся без вас? — прищурила на меня глаза… дама.

Если бы меня попросили описать «синий чулок», то это однозначно выглядело бы вот так. На ней все было синее: закрытое платье, туфли, лента, удерживающая гладко причесанные и уложенные «гулькой» волосы, угрожающе щелкающий веер. Ее произношение вообще отдельный разговор. Не будь я шокирована случаем со своей вероятной соседкой по домику, точно бы не сдержала хихиканья.

— Невегоятно, вопиюще безответственное и удгучающе отвгатительное неуважение к погядку и пгавилам. Сей же момент ступайте внутгь и сделайте что-нибудь с вашим лицом и платьем! Я жду вас у себя чегез полчаса в более удовлетвогительном виде.

Вписка удалась. Заселилась и с куратором курса заодно познакомилась.

Глава 2

Планировка Академии могла бы устрашить, но после громады Айскасл было уже не страшно. Любой затейливый маршрут можно запомнить, если ходить по нему достаточно часто, но тогда я шла к даме в синем впервые и слегка поплутала. Нашлись добрые люди — подсказали, а я, хоть и торопилась, все равно не уложилась в отведенные полчаса. Я только от домика больше десяти минут шла.

Меня встретили брезгливо оттопыренной нижней губой и надменным уничижающим взором серых — а я была уверена, что они тоже синие — глаз. И ведь красивая, была бы, если бы не выражение лица. И была бы кошмарно скучная, если бы не манера разговаривать.

— Вы опоздали, мади, — заявила мад. — Входя к кугатогу, следует сделать книксен и поздоговаться.

Вот же зануда… Пеняет мне на опоздание и отсутствие вежливости, а сама даже не соизволила представиться. Хорошо, что девчонки, которые подсказали, куда идти, ее по имени назвали — мад Хольген, Синяя Дама. Вот уж повезло получить в кураторы эту воблу. Но все меркло перед фактом, что менять мне место проживания никто не собирается и придется остаться в прежнем домике.

— А что вы думали, догогуша, вас тут как пгинцессу встгетят только оттого, что вы поступили с гекомендацией от одного из коголевских инспектогов? Вам и так выделили дом младшей пгеподавательницы, котогая пегеехала в менее комфогтное жилье в башне Академии.

— Но та девушка…

— Мади Гайна Титог испытывала сложности в общении со своей пгежней соседкой, потому ей позволили попгобовать с вами. Это пегвый газ, когда мы пошли на подобное. Дгугого домика для вас нет.

На все мои прочие слова и доводы было сказано, что возгажения не пгинимаются, а я не в том положении, чтобы возгажать.

Мне вручили расписание занятий, брошюрку с правилами и распорядком Академии, список дисциплин, по которым я должна буду досдать экзамены, поскольку меня не было на первом курсе, и в качестве бонуса — карточку-маршрутизатор, так как на подготовительных курсах меня тоже не было и неделю знакомства с Академией я пропустила.

Подарок был щедрый. Мад Хольген будто от сердца оторвала этот кусочек картона размером с открытку. На нем следовало написать, куда нужно попасть, написанное впитывалось в пористую ровную поверхность, а взамен появлялась цепочка следов с контурами коридоров.

Чем напишешь, тем и появится: грифелем, краской, вареньем, кровью… Жажда последнего явно читалась в глазах Синей Дамы, когда она с хрустом сложила веер и пригрозила мне Стоуном. Сказала, что опекун поставлен в известность и о случившемся, и о негодном поведении.

Зря она думала, что я устрашусь. Моя физиономия отразила совсем не те эмоции, которых ждала мад Хольген, но выводы она все же сделала. И послала меня сначала в библиотеку, а после на урок.

Ушла я не слишком далеко. Сверяясь с картонкой, свернула в указанном месте и едва не получила разрыв сердца от жуткой каменной драконьей морды.

Ужас торчал в центре зала-перекрестка на возвышении из круглых ступеней и вдохновенно кошмарил. Над статуей раскинулся стеклянный купол, по периметру водили хоровод арки и колонны, между которыми имелись выходы в другие коридоры. Ученицам всякий раз по пути в библиотеку через этого монстра ходить? Зато такое точно не забудешь.

В нишах по стенам висели портреты в вычурных рамах. Без опознавательных табличек, но с изображением достаточно важных властных брутальных красавцев всех мастей, чтобы понять — тоже драконы. Ректоры с преподавателями?

Страшный дракон — звали его действительно Страшный — был далеко не единственным. В каждом коридоре, арке, проеме, на картинах, витражах, лепнине на потолке и светильниках — куда ни брось взгляд, наткнешься на дракона. Даже в туалетах. В тот день я этого еще не знала, а Страшный хоть и напугал, но не до такой степени.

Я потопталась рядом со страшилищем и вернулась к мад Хольген. Она сама сказала, что можно к ней обращаться, правда взглядом намекала, что лучше нет. А вопросов уже скопилась тьма, самый простой был: как здесь за временем следят, чтобы на занятия не опаздывать?

Я коснулась ручки двери, бесшумно открывшейся на волосок, поскольку ее не закрыли как следует и…

Кейн!..

Как так произошло, что я не почувствовала раньше? И сейчас чувствую едва-едва, словно сквозь плотный ватный слой? Но даже этой малости и звуков его голоса хватило с лихвой, чтобы лишить меня опоры. Стена оказалась кстати.

Два месяца… И мое сердце вновь грозит выскочить наружу.

В дороге, если доводилось замечать тень от крыльев или скользящий в бездне неба силуэт, я представляла, что это он присматривает за мной издалека. Иногда я сама рисовала себе такой. Мыском туфли в пыли, пальцем на запотевшем стекле…

Когда эмоциональный шквал поутих, и я снова смогла соображать, сообразила, что говорят в кабинете уже порядочно времени, успели обсудить вопросы по делу и перешли на личности.

— Она совегшенно неподготовлена! — возмущалась куратор.

— Программу первого курса она сдаст, — неторопливо и уверенно произнес дракон. — Я сам ее учил, пока был в Северном пределе.

— Догадываюсь, чему вы там ее учили.

— Вы мне льстите или пытаетесь оскорбить? — Надменно и с насмешкой. — Откуда эта неприязнь, Горда? До сих пор не можете мне простить тот ваш проигрыш в Университетском турнире?

— Я была лучше!

— А я дракон.

— Вы самодовольный надутый болван. Я так считала и считаю.

— Вы говорите с королевским инспектором, мад Хольген, — напомнил Стоун, чуть повысив голос.

— Я говорю с однокугрсником, котогрый таскал у меня конспекты по теогрии упогрядоченного, списывал на пграктике и даже пегреписать без ошибок был не в состоянии! — не осталась в накладе Синяя Дама.

Ого! Она все же не только шипит. Она еще и порыкивать умеет. В чопорном синем омуте водятся секретики? А Аркейн Стоун списывал в универе?!

Чуточку истеричное «хи» едва не вырвалось. Я спешно прижала ладонями рот, стараясь не растерять из рук все то важное и полезное, что выдала мне куратор.

Дракон рассмеялся за нас обоих.

— Как вам нововведение гектога Силбегна? — коварно спросила мад Хольген, мигом сбив с драга веселье.

— Экранирующий амулет? Отвратительно. Пусть бы сам попробовал…

— Он как газ сам и пгобовал. Сказал, что для кгатких согласованных визитов — тегпимо. В Академии может быть только один дгакон — он сам.

— Не нужно озвучивать мне прописные истины, студенток ваших поучать будете, — раздраженно огрызнулся Аркейн.

Я поэтому его не чувствую? Во всем амулет виноват?

— Не хотите увидеть вашу студентку?

Я сильно сомневалась, что Синяя Дама предложила это по душевной доброте. Она и душевная доброта?..

— Это… лишнее. Это лишнее. Теперь она ваша студентка, мад Хольген, — холодно ответил Стоун.

Я вздрогнула, вспомнив, при каких обстоятельствах Аркейн уже говорил подобные слова, и бросилась прочь, потому что поняла, что сейчас он выйдет. Не слишком логично, знаю, но что сделано, то сделано.

Страшный дракон брезгливо покосился на мое мокрое лицо, и я поспешно смахнула слезы. Пара капель упала на картонку и полезная штучка вновь нарисовала мне путь к библиотеке.

Глава 3

Библиотекарь, Серый Сэр мист Гри, выглядел соответственно, но оказался, вопреки невыразительной и даже унылой внешности, человеком чутким и понимающим.

Мы договорились, что я заберу гору книг, которые он собрал, после занятий. Думаю, тут сыграла свою роль моя невольная реакция на геральдический справочник на столе библиотекаря.

Талмуд был точно такой же, каким меня Стоун в Айскасл пугал. Как и при памятном эльфийском нашествии на мою комнату, с разворота на меня смотрел герб водных драконов, а лежащая поперек иллюстрации лупа делала взгляд геральдического чудовища более объемным и выразительным. Раскосые глаза вновь напомнили Сайфена, и моя улыбка съежилась.

Благодарно кивнула Серому Сэру и, уткнувшись носом в открытку-путеводитель, отправилась разыскивать нужный мне класс.

Я ни капли не сомневалась, что именно Сайфен выпустил ледяную виверну из клетки. Не сумел подобраться иным способом и воспользовался случаем? Слишком спонтанной выглядела попытка лишить меня жизни, если это была именно она, а не способ запугать и напомнить, что меня не забыли.

Зачем я этим двоим маньякам вообще сдалась? Совесть мучает, что не добили? Как они пробрались следом? Как узнали, где я? Они говорили что-то про порталы, когда поймали меня в первый раз, но мне было ужасно холодно и ужасно страшно, так что достоверность воспоминаний под большим вопросом.

Я даже не особенно помню, что сама там несла, однако прикосновение обжигающе холодного клинка к горлу вряд ли забуду.

Но раз уж они сумели пробраться в за́мок, то в покое меня точно не оставят. А если вдруг та девушка, которая должна была стать моей соседкой, погибла не просто так и на ее месте действительно должна была быть я?

Как хорошо, что по коридорам драконов натыкано, есть на кого опереться. Каменная морда, на которой я почти повисла, когда осознала, что и здесь не могу чувствовать себя в безопасности, выглядела не слишком довольной. А еще унылой. Что-что, а оттенки драконьего недовольства на каменных физиономиях я научилась различать как свои пальцы.

Я похлопала изваяние по пыльноватой рогатой голове и двинулась дальше.

В коридоре учебного заведения было как-то пустовато, а все встреченные по пути двери — закрыты. Припомнила странный звук, который я слышала пятью минутами раньше и который вполне мог быть сигналом к началу урока, ноесли судить по карточке, я все еще не пришла, куда нужно. Вон уже и коридор заканчивается очередной аркой. С окном, а не с драконом для разнообразия.

Еще один мерзкий звонок, отозвавшийся зудом за ушами, нагнал меня как раз тогда, когда карточка-путеводитель показала конец маршрута, сделавшись пустой. Я толкнула находящуюся рядом дверь и оказалась в просторном светлом помещении под перекрестным огнем чужих глаз.

Одна пара глаз принадлежала желчной грузноватой даме в желтом платье. Глаза были круглые, как у совы. Светло-карие, но смотрелись желтыми. Оттенок платья преподавательницы навевал мысли о тихих заведениях для определенного рода пациентов. Прическа — один в один, как у мад Хольген. Выщипанные двумя ниточками брови тоскливо приподнялись на выпуклый лоб повыше.

— Третий звонок для наставника, мади, а не для студенток, — голосом ослика Иа сообщила Желтая Дама. Представьтесь.

— Ирена Вейтор.

Голос прозвучал жалко. Желтая Дама поморщилась.

— Мадис, — обратилась она к барышням за партами, — это мади Вейтор. Она будет заниматься в вашем классе. Займите свободный стол, мади. Скорее. Вы всех задерживаете.

Если бы Желтая Дама добавила про не резиновый урок, я бы нисколько не удивилась. Я может даже ждала этой фразы, чтобы почувствовать себя хоть капельку уютнее.

Расфуфыренные студентки продолжали таращиться, и больше всего во взглядах было… осуждающего удивления. Если такое вообще возможно.

Столики были рассчитаны на одного, стояли парами двумя короткими рядами. Пышные юбки соседок соприкасались, а локотки и края столов — нет. Подгоняемая совиными очами наставницы, я воспользовалась широким проходом по центру класса и заняла один из двух свободных столов позади всех.

Мой путь сопровождался шелестом. И взглядами. И напряженным молчанием.

— Разве ее не убили? — не выдержала одна из девушек. Едва слышный шепот разнесся по классу, как раскат грома, и вызвал целую лавину шепотков.

…бедняжка Райна…

…совсем мертва…

…а эта живет в том же доме совершенно спокойно…

…как она может…

…бессердечная…

— Вы ведь из Айскасл, Ирена? Знакомы с королевским инспектором Стоуном?

Эта девушка не шептала. Спросила в голос. Сидела за первым столом, чуть повернувшись и изящно склонив голову.

— Мади Торстен-Прил, — одернула ее Желтая дама, — пообщаетесь после занятий.

— Прошу прощения, мад Гельб, — опустила реснички Торстен и приняла позу примерной ученицы.

Торстен-Прил… Это означало «еще одна в апреле». Ее имя было Малика, и ее бесило, что она не единственная мади, попавшая в Проходной мир в апреле. Ее вообще бесило, что она — не единственная, но Малика умело это скрывала. А тогда, когда она первой заговорила со мной в классе, я сразу поняла — дружбы не будет. Только война. Холодная и на трезвую голову.

Почему у всех отвязных стерв такая невинно-кукольная внешность и чистые детские глаза?

Глава 4

Мад Гельб уныло вещала с кафедры, будто отрабатывала повинность на сахарной плантации под палящим солнцем:

— Движение тел в момент единения тоже подчиняется законам. Сила и желание единения зависят от силы и устойчивости притяжения. Как вы знаете, притяжение бывает Истинное и истинно-подобное. Истинно-подобное обусловлено действием только физического тяготения. Истинное же притяжение значительно сложнее. Это объясняется тем, что попавшие в поле притяжения носители истинности не только притягиваются, но и взаимодействуют между собой. Отклонения в движениях называются возмущениями. Идеальное притяжение, притяжение двух носителей, почти лишено возмущений.

— Только двух? — спросил кто-то из девушек, прерывая занудный монолог Желтой Дамы, и по классу прокатилась волна хихиканья. У некоторых даже лица зарумянились. — Разве не бывает истинного союза, скажем, для троих?

Хозяйка вопроса была возмутительно рыжая, и вся в веснушках. Даже магическая косметика, которая, по словам Силмэ, и из чудовища красавицу сделает на некоторое время, не смогла побороть эту солнечную вакханалию. Веснушки просвечивали. И не только на лице. Шило в интересном месте тоже было видно невооруженным глазом, причем шило такого размера, что ни в одном мешке не спрячешь.

Мад Гельб среагировала на вопрос, как мад Гельб — никак. Попучеглазилась и продолжила лекцию.

А до меня, кажется, начало доходить, о каких телах, притяжениях и движениях шла речь. Хотя сначала я подумала, что попала на урок астрономии. Даже пару раз с недоумением пересматривала расписание. Но нет, там по-прежнему значилась «Физиология двуликих».

Это были мои самые долгие полчаса. И, что самое печальное, не последние. В расписании Желтая Дама встречалась четыре раза в неделю. Надежда, что «Психология двуликих» и «Расы и народы» в ее исполнении не будут такими же нудными, таяла с каждой растянутой отсюда и до луны минуткой. Как можно так скучно читать такой увлекательный предмет? Определенно, нужен талант.

Когда телесные и моральные муки были закончены, я подождала, пока все выйдут из класса, чтобы тоже выйти. Послушала про то, что эти с севера все бесчувственные и отмороженные, поиграла в гляделки с Торстен (вничью) и, когда наконец все ушли, встала, чтобы отправиться дальше постигать странные науки.

По расписанию был «Макияж». Пусть бы не в теории. Столько околонаучной белиберды сразу — шок для мозга.

У выхода караулили.

— Ты у нас кто? — нахально блестя чернющими глазами в лоб спросила рыжая, перегородив дверной проем пышной юбкой и упертой в косяк ногой.

— Маг порядка. Предположительно. Мне так сказали, — слегка насторожившись ответила я. Еще из прошлой жизни я усвоила: вот такие рыжие либо очень хорошие, либо очень плохие, без половин, только крайности. Но… она мне ужасно нравилась. Вот так, заочно.

Нога с косяка убралась.

— Бедная девочка… — просипела рыжая, прижав ладонями рот и округлив глаза так, что брови с положенного природой места в панике уползли почти на середину лба.

У меня похолодело и опустилось. С потолка сыпануло инеем.

— Почему, — тоже просипела я.

— Мад Хольген видела? — как ни в чем не бывало продолжила девчонка. — Она маг порядка. Стать такой же смертельной ханжой и занудой — самое страшное, что можно придумать. Даже Желтая Дама не такая унылая. Ну ничего-о-о, — протянула она. — Это дело не быстрое, и тут есть, с чем работать. Тась? Что скажешь?

— Скажу — есть.

Подругу рыжей, кстати, так и не представившейся, сначала даже не видно было за ярким безобразием, но когда она себя обнаружила, я поняла, что эта серьезная, спокойная и невозмутимая шатенка восточной внешности с прохладными раскосыми глазами мне тоже очень нравится.

— Идем! — воскликнула рыжая и вцепилась в меня, как клещ, но такой милый, что у меня руки не поднялись от нее избавляться, да и нечем было. Одну оккупировала девчонка, второй я с горем пополам удерживала свое добро. Подруга оказалась по другую сторону от меня.

— А куда идем? — уточнить было не лишним.

— Тася сказала — есть. Уверена, что ты не завтракала. До мад Орандж еще куча времени, можно успеть и позавтракать, и познакомиться. Да, это Ташире Май, она огненный маг. Не дракон. Просто маг. Все в шоке до сих пор, что так бывает. А я Эва, Эва Янор, бытовая магия. Теперь у нас в классе полный комплект, все двенадцать месяцев.

— Тринадцать, один лишний, — спокойно добавила Ташире. — У нас два апреля.

— На стерву Малику не обращай внимания. Она даже почти нормальная была сначала, пока на первом балу ей корону не поправили. И понеслось.

Мы миновали пятачок с очередным дракономонстром, на сей раз синим, и свернули в столовую, больше похожую на ресторан, с той лишь разницей, что еду нужно было самим брать. А так — скатерти, люстры с канделябрами и драконы, куда без них.

Эва умудрялась и есть аккуратно, и говорить. Быстро и много.

— Торстен отчего-то вбила себе в голову, что ее выберут уже на первом балу и непременно конкретный дракон. Вот дура. На первом только уже назначенные опекуны могут присутствовать. Из гостей приглашают лишь партнеров для танца из Университета и то не всяких. Никаких посторонних драконов. Считай, все свои. На то он и первый бал. Для тренировки. Малика еще на подготовительных курсах проела всем мозг до основания, что ее неправильно назвали, потому что какая-то одна минута не считается, и она должна была быть Марциус, а не Прил.

— А дракон должен был быть… — попыталась вставить я.

— Его надутое драгшество королевский инспектор Стоун, — договорила вместо меня мади Янор. — Все первые балы обязательно посещает инспектор, для галочки и для порядка. А драг Стоун после истории с Истинным сердцем его высочества Самайна стал весьма популярен. Плюс его назначили постоянным инспектором в Драгсите, а не как раньше, когда могли любого из восьми прислать. И вот эта нахалка Малика взяла и сама его пригласила, когда драг у столика с напитками задумался. Красивый, одинокий, бокальчик в руке вертел, мечтал о приятном. Торстен конечно красотка, но могла бы подумать, прежде, чем лезть. Драг Стоун на нее бровью дернул, сказал: «Вы мне неинтересны, мади». Раскланялся с дежурными наставниками и уехал. И что она в нем нашла?

— Не только она, — заметила Ташире.

— У него же поперек лба заглавными литерами — зануда. За километр холодом обдает. Ему бы мад Хольген в невесты, вот была бы пара…

— Ты забыла, Эва, что он красив, свободен, и по мнению достаточно большого количества мадис, страдает от несчастной любви, потому так холоден с прочими. Разбитое сердце нуждается в утешении, как бы. Вот Малика и мечтала утешить. Решила, раз она почти что Марциус, как мади Эрмира из позапрошлого выпуска, которая приглянулась драгу, у нее больше шансов, чем у прочих.

Эрмира… Мира… Вот я дура. Такая же дура, как Торстен. Тут мы действительно с ней равны. Вот о ком он грезил, когда я пришла к нему в спальню.

Стало больно и холодно. И свет померк на мгновение.

— Ирена? — Ташире коснулась моей руки. — Твои проделки?

Недопитый, но достаточно горячий чай в чашках покрылся корочкой льда, а мороженое, которое Эва не успела доесть, вскипело.

— Простите, я нечаянно. Первый день, вся на нервах, а тут еще с девушкой несчастье.

Меня простили. И опекали до конца учебного дня. И учебники помогли донести.

Точно знаю, что рыжая Эва больше хотела попасть в дом, где погибла студентка, чем помогать в транспортировке книжек, но так искренне, что я не обиделась. Это было начало дружбы. Здесь я никак не могла ошибиться.

Глава 5

После занятий у меня гудело в голове от впечатлений. Подружки вновь взялись меня провожать. И если в первый раз мы лишь быстренько сгрузили книжки на диванчик, то теперь неугомонная рыжая порывалась помочь мне разобрать вещи, которые оставили посреди гостиной египетской пирамидой. Но я решила, что это дело интимное, а мы еще недостаточно знакомы, чтобы я себя изнутри показывала. Хотя, честно сказать, сложно было вообразить, что все это добро — мое. Выходит, третья карета была для вещей, а служанка с гувернанткой и парнем для тяжестей ютились в одной?

Совсем не расстроившаяся Эва, побросав учебники на диван, уже тащила меня осматривать домик. Как я поняла, планировка во всех была одинаковая: небольшая гостиная с лестницей наверх, справа от входа — дверь в кухню-столовую, слева — в комнату для занятий, наверху две спальни с удобствами и балконами, а между ними огромная гардеробная.

Каталки с вешалками для нарядов, выезжающие по щелчку из необъятного шкафа, меня потрясли. Там уже даже висело несколько платьев в чехлах. Я дернулась посмотреть, но мади Янор скривилась.

— Скукота, там под чехлами еще более унылые чехлы в стиле мад Хольген на случай, если мади прибыла, а вещи для нее еще не подготовили или багаж не доставили. У многих назначенные опекуны не просто для галочки, стараются участвовать. Твои, судя по количеству чемоданов, хорошо постарались. Или тебя уже того, к рукам прибрали? Нет? Опекуны состоятельные?

— Дядя — управляющий в замке, — поделилась я без подробностей. — Больше у меня не осталось никого.

— Дядя? — удивилась молчащая до сих пор, но сопровождающая нас с Эвой в путешествии по дому Ташире.

Мы прошли в одну из комнат и стояли на балконе. По правую руку раскинулся парк с вкраплениями домиков, по левую тоже, но пожиже.

— Ты откуда взялась? — тут же вклинилась рыжая.

— Отсюда. Так случается иногда.

— Вообще-то, о том, кто откуда, имеется в виду изначально, говорить запрещено, — назидательно напомнила мади Май. — Только никто не объясняет, зачем.

— Глупо, именно поэтому все и говорят, обычно при знакомстве. Я, например, — начала Эва, и Ташире закатила глаза; видимо, слышала историю появления подруги не единожды, — не помню откуда, но меня в капусте нашли. В теплице. Глаза открыла, слева сочные кочанчики в каплях, справа морковная ботва лесом, в голове пусто и в животе. Я морковку дернула и хруп-хруп от стресса, и тут на меня бородатый коротыш с тяпкой как выскочит. Я тоже вскочила и понимаю — голая. Коротыш стал цветом с помидор, рядом с которыми замер, и ртом, как рыбка, хлопает. Ну все, думаю, довела пожилого человека до инфаркта. Потом еще красавчик появился, весь из себя такой… такой…

Девушка раскидывала руки, демонстрируя размах плеч, как рыбак, хвастающийся уловом, а мои губы разъезжались, потому что по лицу Ташире было ясно, что с каждым разом владелец теплицы в исполнении рыжей становился все красивее и внушительнее.

— Оглядел по-хозяйски, что за дыньки с персиками посреди овощей, и я сразу поняла — его плантации. Потом меня быстренько хлоп и сюда. Ой, Малахитовый Сэр! — отвлеклась от рассказа Эва, чуточку порозовев щеками и опасно перегнувшись через невысокие перила, кокетливо крикнула вниз: — Мист Виридан! Добрый день!

— Добрый день, мади Янор. Добрый день, мади Май, — замедлив шаг, отозвался с тропинки за живой изгородью идущий налево высокий, атлетически сложенный темноволосый прохожий в темно-зеленом.

Остановился. Чуть склонил голову в приветствии. Мужественное красивое лицо портил… Нет, негодное сравнение. Шрам через бровь вовсе не портил. Скорее, придавал ему особый шарм. А торчащий из голенища сапога стек интриговал неимоверно.

— Добро пожаловать, мади Вейтор, — добавил наставник, внимательно разглядывая меня. Ему хватило минуты. Затем он снова кивнул и отправился по своим делам дальше.

. . .

После макияжа от Дамы Орандж (отдельная песня) последовали «Расы и народы» тоже в непередаваемом исполнении мад Гельб. Так что я, изнывая от тоски, тщательно изучила расписание и еще тщательнее имена и звания наставников.

Деление по цветам, о котором я слышала от Стоуна только вскользь, забавляло. А еще больше то, что они на самом деле так одевались в Академии и на выездах в рамках занятий. Так что Дама Орандж была в оранжевом и, ко всему прочему, рыжая. Но настроение у нее было далеко от служебного цвета, оно стремилось к лимонному, если по кислой физиономии судить. Лавандовый Сэр носил фиолетовое, а Малахитовый — очень красивого оттенка густо-зеленый.

— Это он, что ли, танцам учит? — удивилась я.

— Точно, — ответила Ташире.

— А зачем ему этот… м-м-м… инструмент воспитания?

— Воспитывать. Не обольщайся, Виридан пользуется им довольно умело, довольно часто и довольно ощутимо.

Мы с Эвой переглянулись и, что угодно готова ставить, подумали об одном и том же неприличном, потому что одинаково улыбнулись и тут же отвели взгляды друг от дружки туда, куда ушел привлекательный хореограф.

— О, Верный чертог, вы как две монашки, вырвавшиеся на свободу, — заключила Ташире, а я окончательно уверилась — буду водиться. Потому что если мы и не из одного мира или даже подобных ему, то мыслим в одну сторону.

— А он какой дракон? — полюбопытствовала я.

Экстерьер у Малахитового Сэра был как раз нужный, мерещилось во взгляде и манере поведения то самое, исключительно драконье, превосходство.

— Никакой. Никакой он не дракон, — с сожалением протянула Эва.

Я засомневалась. Впрочем, если бы Виридан был драконом… Узкая рогатая морда на длинной шее, треугольная грудь в рисунке ромбов разных оттенков зеленого и сложенные шалашиком над спиной крылья с внушительными шипами, почти черные снаружи и… малахитовые изнутри. Золотистая кромка по чешуе и на кончиках шипов. И хвост, обязательно хвост, тоже с шипами. Ух! Наверное, я столько о драконах без подготовки прослушала, что теперь мерещится всякое.

— В Академии постоянно только один дракон — ректор Силберн, — просветила меня, невежду, мади Май. — Но он нас вниманием особо не жалует. Драконам сюда можно в строго определенное время. На бал, например.

— А в другое время? — Явление Стоуна в день моего эффектного прибытия в Академию не вписывалось в это правило.

— В другое — исключительно по приглашению и с позволения ректора. И эльфам сюда нельзя. Категорически. В любое время.

Воображение тут же нарисовало Силмэ. Представляю, что может устроить в питомнике девичьей добродетели такое стихийное бедствие, как телепат с шилом в заду. Держите шляпки…

— А почему?

— Вроде как ректор этих остроухих очаровашек отчего-то на дух не выносит, а по Академии ходят слухи разной степени достоверности, — поиграла бровями Эва. — Наверняка врут почти во всем. Не может одно существо столько всего натворить.

Дальше Эва с Ташире разъяснили мне, где что находится, махая руками в разные стороны, и обещали наглядно показать. Они рассказали, когда, как и как надолго можно покидать Академию, и посокрушались, что мой домик так далеко от их собственного и так близко к райончику наставников.

— Зато она будет встречать их первой, — заметила Тася.

— Миста Колто или миста Расмуса? Или, тьфу-тьфу, мад Хольген? Тоже мне удовольствие, — скривилась рыжая егоза.

— Как насчет миста Виридана? — спросила подружка.

— О, здесь сложно спорить. Но разве он не в башне Академии живет? — Эва мечтательно возила кистью по перилам, глядя в сторону Академии. Отсюда виднелась только часть. В основном башни.

— Переехал в городок еще до каникул. А мади Лайон, которая раньше здесь жила — в Академию. Недавно. Иногда помощь заместителю ректора мад Эрхт дает неожиданные преимущества, — хитро улыбнулась мади Май. — Дамы-наставницы тоже любят посплетничать. Особенно, когда забывают, что не одни.

Затем подруги оставили меня с чемоданами и полной головой полезных и интересных сведений. Все это требовалось разобрать и разложить по полкам, чтобы новое жилище немного стало похожим на дом, а в голове создалась хотя бы видимость порядка.

Часть 8. Бес порядка. Глава 1

Из полезного — Эва с помощью своей магии переместила чемоданную гору в пустующую комнату, правую. Я выбрала для себя ту, что слева. Она мне больше понравилась.

Едва девушки ушли, я принялась разбирать багаж. Откуда у меня столько всего? Как сказала Эва, состоятельный опекун не пожелал ударить в грязь лицом и собрал подопечной приданое.

Выделенные Академией наряды затерялись среди других. Туалетный столик ломился от баночек. Ящики в кухоньке, где приготовить ничего было нельзя, разве что бутерброд и чай, пополнились сладостями и полезными закусками вроде орехов и цукатов. Зимник в глазури особенно порадовал. Наверняка от Ракшиса привет.

Я долго не могла выпустить коробочку из рук, но открыть и попробовать не решилась. Начну сырость разводить как пить дать.

Нашлось что и на полки в учебной комнате поставить. Красивый набор для письма. Ароматная бумага… Кому мне тут письма писать? Разве что в замок дядюшке. Я рассмеялась. Но все равно все закончилось слезами.

В одном из чемоданов я нашла звуковое эхо, дурацкую поэму «О вине», а внутри — ветку ледяной вишни с высушенными цветами. Магия придала хрупким лепесткам крепости и они не рассыпались, когда я уронила ветку, и от соленых капель ничего с ней не стало.

Закладка лежала почти в конце книги, куда я раньше не добиралась. Там был раздел с высказываниями. Одна фраза в рамочке на страницу: «Есть множество вещей, для которых не нужны слова».

Я долго в себя не могла прийти. Мне чудились намеки на желанное, я бесконечно проигрывала в голове все наши встречи, особенно прощание и поцелуй. Он мог легко меня оттолкнуть, но не стал. Почему? Почему все так? Сколько еще мне грезить о его крыльях и гадать, оттолкнет при новой встрече или позволит приблизится на миг? И когда она будет, эта новая встреча?

Он отправил меня сюда, чтобы я училась? Я буду. И буду делать это хорошо. Я уже училась. Нет особой разницы, что изучать: делопроизводство или как стать хорошей невестой для дракона. Принцип один и тот же. Главное, в итоге случайно не стать невестой не того дракона, который нужен. Но сначала…

. . .

— Бр-р-р, — с содроганием произнесла я, изучая таблицу брачного рейтинга в большом холле Академии.

Неделя прошла, а мой общий бал мотылялся внизу и выглядел жалко. Угадайте, кто был в числе лидеров? Да-да-да, неотразимая Малика Торстен-Прил.

В эту первую неделю меня даже преподаватели не трогали, дав время привыкнуть, а вот Торстен… Не знаю, чего она хотела добиться, исподтишка швырнув заклинание мне под ноги в столовой, когда я несла поднос с обедом для себя и Эвы с Ташире. Только то ли промахнулась, то ли криво почаровала, но вся посуда на ее столе превратилась в лед. С томатным супом особенно неловко вышло. Он опрокинулся, а платье в этот день у Малики — светлое. Опять таки — бр-р-р…

— Согласен, мади Вейтор. Зрелище печальное, — раздался рядом легко узнаваемый голос.

— Добрый день, мист Виридан. — Я уже имела удовольствие посетить уроки танцев, которые он вел. Впечатления были… разные. — И что же мне делать?

— Для начала досдать академическую разницу, — серьезно ответил учитель. — Рейтинг начинает считаться с первого курса, у ваших подруг по классу значительная фора.

— Вы подошли ко мне, потому что первый из зачетов из этой разницы сегодня у вас?

— Да? — заметно удивился Малахитовый Сэр. — Сейчас?

— Нет, позже, после занятия по изобразительному искусству, — уточнила я.

— Хм… Как неудачно вышло. У меня важная встреча как раз в это время, — нахмурился хореограф и пощелкал ногтем по рукоятке торчащего из сапога стека. — Зачетный лист у вас с собой, мади Вейтор?

Я кивнула. И показала. Я носила тетради и другие нужные для учебы предметы в красивой кожаной папке с тисненым рисунком на застежке. Зачетный лист — что-то среднее между расписанием и ведомостью — был среди прочего.

Зачета по предмету Виридана я опасалась, поскольку танцам меня вообще никто не учил, кроме Силмэ. Да и можно ли назвать учебой пару часов в галерее? Я-то, конечно, вызубрила все эти менуэты, вальсы и кадрили, переходы и смены, виды шагов, сопутствующие танцам правила поведения, но танцы — это не та вещь, где можно обойтись теорией.

— Что важно в танце, мади Вейтор? — спросил мист Виридан.

— Довериться партнеру и постараться не наступать ему на ноги? — пошутила я, гипнотизируя взглядом строчку со своим именем.

— В точку. Дайте ваш лист сюда.

Не дожидаясь, пока я отомру, сам ловко выдернул его из папки за торчащий край, достал из кармана ручку, поставил единицу в свою графу и заверил подписью.

Да, так тут было принято — чем меньше отметка, тем она значительнее. Таблица рейтинга замерцала почти тут же, и строка с моим именем изменилась. Она не поднялась выше, но цифра стала меньше.

— Уже чуть лучше, не так ли? — прокомментировал изменения учитель.

— Мист Виридан… Спасибо! Это так великодушно с вашей стороны. Я вам очень благодарна!

— Чуть сдержаннее, мади Вейтор. Легкой улыбки, книксена и «Я благодарю вас, Сэр» было бы вполне достаточно и более уместно, — осадил он меня.

Я тут же проделала озвученное и была удостоена одобрительного кивка.

— Хотите секрет? — вдруг улыбнулся глазами Малахитовый Сэр, и рассеченная шрамом бровь чуть приподнялась. — Я сделал это исключительно для собственного блага. Не для вашего. Просто совпало.

— Прямо как дра… Почему вы не дракон, Сэр?

— А вы, мади Вейтор? — пронзив меня глазами едва не насквозь, задал встречный вопрос.

— Потому что… — начала я, а что сказать дальше, так и не решила, но Виридан вполне удовольствовался сказанным.

— Хороший ответ. А теперь поторопитесь. Мад Хольген, как и прочие преподаватели, не любит, когда на ее занятия опаздывают.

Глава 2

Познакомиться с костяком преподавательского состава Академии мне помог подарок подружек — блокнот для эскизов с карикатурами на наставников и короткими приписками. Под портретом Виридана было “Как ни старайся, сонная улитка двигается лучше”, под Желтой Дамой “Цвет настроения — мад Гельб”, а под изображением мад Хольген значилось “В любой ситуации просто рисуй дракона — и тебе ничего за это не будет”.

Совет, касающийся Синей Дамы, я использовала по назначению.

Классический пленэр на свежем воздухе, довольно бодром. Мольберты, акварели и свободная тема. Мне удалось не опоздать, но я явилась последней, снискав свою долю уничижения, высказанную в неподражаемой манере.

Единственный драконообраз, который более-менее отчетливо был в моей голове… Нет, обойдемся без каменных и занудных, имелась кандидатура поинтереснее. Я с предвкушением изучила набор красок, уделив особое внимание оттенкам зеленого.

Акварели я в последний раз рисовала в школьном возрасте, но, как держать, куда макать и как использовать кисточку, знала и даже не слишком криво умела.

Воображение мне было не догнать, но и то, что вышло в итоге, полностью удовлетворило меня и даже частично мад Хольген. А ее скептически поджатые губы относились к моему внезапному желанию украсить акварель золотистыми блестками, флакончик которых по нелепой случайности оказался в папке.

Лежал он там не первый день, и вот настал его звездный час. Я дунула на ладонь, куда насыпала горстку золотинок. Блестки ровно и очень удачно легли на не до конца просохший рисунок, где изумрудный, рогатоголовый дракон летел сквозь искрящееся облако.

— Отсутствие мастегсва не спгятать за внешним блеском, мади , упрекнули меня..

— Прошу прощения, Дама Хольген. Я сочла, что вольная тема относится и к способу изображения, а не только к предмету, поскольку вы не акцентировали внимание на технике исполнения задания.

Она снова поджала губы и в отместку напомнила, что у меня сегодня два зачета. Второй был ее. И я снова не опоздала. Явилась раньше.

. . .

Кажется, подслушивать за Синей Дамой начинает входить в привычку. В этот раз был не Стоун, а Виридан. Он уже вернулся со своей встречи? Или встреча была с мад Хольген? Захотелось похихикать, но я бы себя выдала, а разговор был занятный — они обсуждали мое творчество. Как я поняла, находясь в коридоре? Блестки! Мад Хольген о них сказала.

— Только посмогрите…

— А мне нравится, — сказал учитель танцев. — Отдадите?

— Ну нет. У меня, может быть, тоже есть своя сокговищница.

— А оригинальный справочник с карикатурами на преподавателей руки мади Эрмиры Марциус там есть? — совсем несерьезно спросил Малахитовый Сэр.

— А как же. Изъяла это непогебство, еще когда мади Эгмига заканчивала пегвый кугс, — самодовольно произнесла Синяя Дама.

— Тогда откуда в Академии копии?

— Считаете, я не умею гисовать, Эмегайд? — оскорбилась мад и, судя по шелесту, выдернула рисунок из рук Виридана и спрятала в папку.

— Вы меня удивляете, Горда.

— У всех свои секгетики, Эмегайд. И очень непоследовательно с вашей стогоны было давать мади Вейтог такие поблажки, как экзамен без экзаменовки только потому, что вы не скоггектиговали ваше служебное гасписание с личным.

— А как же душевные порывы, доброта и желание помочь?

— Добгота и душевные погывы, к сожалению, пгавилам не подчиняются, — чопорно ответила Синяя Дама.

— Я как раз об этом, Горда. Только не к сожалению, а к счастью.

— Вы… читаете ее? Игэну. Я увегена, что вы пгобовали. Иначе не было бы никаких душевных погывов. Все же я знаю вас достаточно долго, Эмегайд.

— Пробовал. Очень плохо. Как сквозь шум, будто снег идет. Ничего необычного на первый взгляд, но стоит усилить воздействие — непроницаемая сфера. Не ментальный блок. Совершенно иная структура, однако… я видел такое раньше. Очень давно. Кто она на самом деле?

— Секгетики, Эмегайд. Догадаетесь, чьи?

— Вы намекаете на непосредственное участие Стоуна или на то, что мади Вейтор совсем не маг порядка, как указано в ее личной карте?

— А почему, собственно «или»? Я бы поставила на «и». И. Она точно не маг порядка. Нечто совегшенно пготивоположное.

— Верный свет, у него все в порядке с головой? — вполне искренне ужаснулся Виридан, чем слегка меня напугал. Почти так же, как тем фактом, что он менталист и такой же мастер шнырять по мозгам, как паразит Силмэ.

— Спгосите у него сами.

— И когда он планирует быть?

— Согласно правилам — на балу.

— Как опекун или как инспектор?

— Вот сами у него и узнаете, если не заявится ганьше, как в случае с мади Титог. Уже известно, что именно пгоизошло?

— Она полностью лишилась сил. В одночасье, — озадаченно ответил Малахитовый Сэр. — Даже начавшая формироваться привязка с ее парой, драгом Эрбейгом Эйесом не помогла. Эйес и сам пострадал. Его слова: «Меня будто вывернули наизнанку и вытряхнули меня из моего дракона», — звучат достаточно странно. Он признался, что потерял сознание, а когда пришел в себя, то долго не мог сообразить ни где находится, ни кто он вообще такой, не говоря уже о том, что встать не сразу смог. Думаю, если бы связь была устойчивой, у нас было бы два тела вместо одного.

— Целители ведь не нашли никаких следов?

— Кроме бисерного прокола в ямке между ключиц. Но мади носила кулон в виде звезды с острыми краями, так что это не сочли уликой.

— А ее сходство с мади Вейтог? — настаивала мад Хольген.

— Силберну это тоже показалось подозрительным. Мади Титор накануне была в городе, она вполне могла привезти что-то, что ей навредило, с собой.

— Или пгивести кого-то.

— Я сказал Силберну то же самое. Но королю нужны доказательства, а не подозрения, поэтому Аделмейр просто усилил защиту и пропускной контроль и решил наблюдать за развитием ситуации. А что Стоун?

— Пгимчался еще до того, как гектог его вызвал. Убедился, что с его дгагоценной подопечной все в погядке, и тут же исчез.

— Драгоценной?

— Я же говогила вам пго «и», Вигидан. Вы стали невнимательны? А она снова опаздывает. Таким поведением и пгенебгежением к пгавилам гаспогядка и субогдинации она сама себя выдает.

— Вовсе нет. Мади ждет у двери в ваш кабинет.

— Давно? — спохватилась Синяя Дама, я бы на ее месте тоже заволновалась, столько интересного они тут наговорили. — Отчего вы сгазу не сказали?

— Только подошла. И я сразу сказал. Доброго вечера, Горда. И помните о доброте и порывах.

— Не вам меня поучать, Эмегайд.

Когда Виридан вышел, я сделала максимально честные глаза и вид едва-едва подошедшей: выпрямилась и перестала лежать лицом на дверном косяке, чтобы быть к щели поближе. Малахитовый Сэр сдержанно кивнул, но в его глазах мне чудилась хитринка.

Глава 3

Дни тянулись, похожие один на другой. Я училась до звезд в глазах, часто даже не особенно задумываясь над изучаемым. Это помогало отрешиться от гнетущей тоски и ощущения, что я по капле теряю себя.

Накатывало внезапно. Толчком могла послужить любая ерунда: оброненное кем-то слово, рисунок, вещь. Мне не хватало Северного предела, Айскасла и… его. Его — особенно. Я пряталась за страницами, уроками и домашними заданиями. Эва с Тасей помогали, но я не особенно хорошая компания. Спасибо им уже за то, что они хоть иногда вытаскивали прогуляться или забегали с корзинкой вкусностей и отнимали у меня книжки.

Сейчас подруги провожали меня на урок-экскурсию к Главному портальному терминалу Драгсита, куда я должна была отправиться с классом первого курса. Пространственная, она же портальная, магия была для мага порядка обязательной дисциплиной так же, как и бытовая. И если бытовую можно было начать постигать с любого места, то пространственную в строго определенном порядке. Поэтому миста Расмуса я слушала с другим классом. У меня вообще было очень экзотичное расписание.

Из речи Темного Сэра, предваряющей будущую экскурсию, я сделала вывод, что маг-портальщик — это очень престижно. Логично, учитывая, что основатели Проходного мира были как раз по этой части. К сожалению, способных к магии перемещений с каждым годом все меньше. Есть даже теория, что из-за того, что в Проходном мире слишком много порталов, и большую часть сил они оттягивают на себя. Но в момент речи я думала только о том, что это будет мой первый выход в город с момента появления в Академии.

— Понять не могу, что ей от меня нужно! — возмущалась я.

Малика в очередной раз попыталась устроить мне магическую пакость и огребла сама. Еще и окружающим досталось.

Краска, которая должна была, как предположила Ташире, экзотично расцветить мне волосы, на полпути превратилась в рой мелких мыльных пузырей. Мало того, что они липли к лицу и лопаясь, щипали кожу, так вдобавок пол в коридоре превратился в настоящий каток. Поскользнувшаяся Алая Дама была в восторге. Особенно когда ее с пола поднимали и снова уронили.

— Ничего такого не нужно, — пояснила Тася, — просто раньше она была звезда, а теперь ты.

— Да какая из меня звезда… Едва до середины таблицы доползла.

— Я тоже в середине. Но я тут второй год, а ты? Месяц? — влезла Эва.

Не усидев на скамейке, рыжая нарезала вокруг нее круги и перечисляла мои заслуги, больше смахивающие на список прегрешений.

— Синий крокодил тебе улыбается. Мад Оранж хвалит чувство меры. Мад Гельб единственной работы не возвращает на исправление. Мист Расмус ставит в пример, а мист Виридан…

Эва загадочно поиграла бровями.

— Что мист Виридан?

— Уделяет тебе слишком много внимания лично. Эти ваши индивидуальные…

— Вот и еще одна причина для неприязни, — заметила Ташире. — Мало того что ты имела несчастье быть знакома с обожаемым Маликой драгом Стоуном, так еще внимание всеобщего любимца умудрилась привлечь.

— У меня много с кем индивидуальные, — ответила я сразу обеим, — но почему-то никто не подозревает меня в предосудительных связях с мистом Гаем, к примеру, или мад Редрик.

— Мист Гай пожилой почтенный Сэр, Алая Дама — дама, а с мистом Вириданом вы время от времени приходите в Академию вместе.

— Вы сами знаете, что мой домик ближе всех прочих к домам преподавателей. И что такого может произойти за десять минут утренней прогулки?

— Много чего, — со знанием дела ухмыльнулась Эва. — Плюс индивидуальные…

— Да-да. Однако учитывайте, что на общих занятиях тычки и экзотические комплименты распределяются между всеми, а на индивидуальных достаются только мне. К тому же существует авторитетное мнение, что у меня грация и ловкость лося на льду и мне нужен не учитель танцев, а дрессировщик.

— Это Малахитовый Сэр тебя так обласкал?

— Мой… опекун.

— Уж не Страж ли северного Рубежа с каменным сердцем твой опекун? — мгновенно сделала стойку Эва.

Кажется, я снова произнесла слово «опекун» неправильно.

Недопонимание случалось от того, что есть два вида опекунов: назначенные, вроде родителей, имена которых даже не всегда афишируют, и предназначенные, будущая пара, поскольку примерно половину попавших девчонок порталы выкидывают в непосредственной близости от ее дракона.

У меня в голове оба слова звучали одинаково. Разница была в нюансах произнесения. Не большая беда для попаданок, они все довольно долгое время путаются из-за понимания речи на понятийном уровне, но я-то была как бы местная. А девчонки далеко не дуры. И внимательные. Замечают, как я реагирую на все, что связано с Северным пределом, и только тоской по родине это не объяснишь.

Продолжение дискуссии прервалось появлением группы студенток в сопровождении миста Гая и омнибуса. Омнибус прибыл от ворот, девушки и преподаватель со стороны Академии. Замыкала шествие… тьфу-тьфу… заместитель ректора по воспитательной работе неугомонная мад Эрхт.

Дама ничего не вела, только организовывала культурный досуг в добровольно-принудительном стиле и любила рядиться в преподавательские цвета совершенно бессистемно. Сегодня она была в синем того же оттенка, что носила мад Хольген.

Кроме мад Эрхт была еще наставница первого курса, которая вела что-то похожее на физкультуру, ритмику и уроки здоровья в одном флаконе. Ее звали Дама Изумруд и она единственная из мад в Академии носила брюки. Представляю, как дивно смотрелась бы парочка из нее и миста Виридана. Оба с темными волосами и зеленоглазые.

Дама уставилась на меня с некоторым подозрением и что-то спросила у миста Гая. Видимо, ее не предупредили, что помимо своих подопечных, ей придется еще и за мной приглядывать.

Мад Эрхт, по обыкновению, была везде. Тут же принялась командовать, волнуясь, что мы опоздаем к назначенному времени.

Я махнула рукой девчонкам и вместе с пестрой шуршащей стайкой первокурсниц загрузилась в местный транспорт — автобус на лошадной тяге.

Глава 4

На что похож Главный терминал? На футуристический вокзал, только вместо выходов к поездам — выходы в портальные залы.

В каждом портальном зале несколько переходов. Они образуются в арке, переключаясь между мирами, как стрелки на рельсах.

За работой арки и отвечающего за переключение агрегата следит оператор. Для каждого перехода — свое оптимальное время, когда миры находятся в максимальной близости друг с другом или устойчиво синхронизированы для создания ровного коридора.

Сейчас в терминале было такое время, когда порталы наименее активны и работник «вокзала» обещал показать нам все-все и даже развлечь простым тестом, который определял наиболее подходящие для каждой из нас миры.

— Иногда случаются путешественники, которые путешествуют просто так. Так называемый тур удачи. Стоит это вдвое дороже обычного перехода, поскольку в услугу входит маяк на обратное перемещение, если мир все-таки не подошел. Устройство реагирует на собственное информационно-магическое поле путешественника и выдает список подходящих или, как принято говорить, созвучных миров. В том числе и ваш родной. С ним будет максимальное созвучие, от девяноста до девяноста девяти процентов.

— Почему не сто? — тут же спросила я.

Мист Гай удрученно вздохнул, поскольку я сморозила глупость, но работник все равно ответил:

— Потому что вы больше ему не принадлежите и не сможете туда пройти, мади.

— А если я из Проходного мира и попала в него же?

— Все равно максимум девяносто девять, мади. Самая главная связь — связь рождения, обрывается в момент вашей физической гибели. Полагаю у вашего наставника, миста Гая, будет больше времени, чтобы объяснить вам нюансы перемещения, если вы с ними не знакомы.

Затем нас передали другому служащему, который повел показывать портальные залы, похожие друг на друга, как яйца разных птиц: начинка везде одинаковая, только цвета и размеры разные.

— Сначала прибывает пассажир, затем — его багаж, если он есть и превышает половину массы тела пассажира более, чем на десять процентов. Настройки для живого и не живого объекта отличаются. Комплексный перенос двухэтапный с задействованием эха портального перехода, так что фактически пассажир, покидая точку прибытия, сам вытаскивает свой багаж, как на буксире, — вдохновенно вещал сотрудник.

— А если… — никак не могла угомониться я.

Никто не задавал дополнительных вопросов, а мне было интересно. Я же глухая провинция, попавшая в цивилизованный город с развитой инфраструктурой.

— «А если» у нас исключено, мади, — обиделся портальщик за родную контору.

Ну-ну. Я не верю в существование вокзалов, какими бы они ни были, где никогда не терялся багаж.

Лицо Дамы Изумруд в этот момент выражало как раз то, что я подумала. Она не стала дослушивать про принцип работы переключающего устройства и вышла. В проем арки мне был виден общий зал и сотрудник, который встретил нас первым. Они с мад беседовали как старые знакомые, припомнившие забавное происшествие из общего прошлого.

Другая арка — арка перехода с круглой площадкой, размеченной облицованной камнем разного цвета, — притягивала взгляд. Но стоило взглянуть, мне чудилось мельтешение там, где ничего не было. По спине бежали мурашки и рукам становилось холодно, будто я снова цепляюсь соскальзывающими пальцами за драконий хвост в нигде.

Вспомнилось предостережение Аркейна, отправившего меня в Драгсит на экипаже. Драг сказал, мне нельзя в портал. Но ведь я и не там? И даже к самому выходу из зала отошла на всякий случай.

Как и все, я с нетерпением ждала упомянутого развлечения. Каждой обещали карточку со списком созвучных миров, но в очереди к устройству я оказалась последней.

Ожидая, успела до миллиметра изучить общий зал с выходами в портальные залы, мозаику на полу, с драконами, разумеется, и символом королевской власти — созвездием, напомнившим мне Орион.

Отбегавшая куда-то мад Эрхт прибежала обратно и следила, чтобы теперь мы никуда не разбежались. Мист Гай следил у стойки с устройством, куда по одной подходили ученицы. И Дама Изумруд следила. Слишком уж пристально и в основном за мной. С чего бы?

Я тут же вспомнила ощущение, появившееся, когда мы вышли из омнибуса перед терминалом. Будто тоже следили. И было это куда неприятнее внезапного внимания наставницы.

Наконец настала моя очередь подойти к грибовидной тумбе с ушами и чуть выпуклым пузырем матового стекла наверху.

— Встаньте в круг, — выдохнул служащий, утомленный произносить фразу в надцатый, но слава Веру, в последний раз, — возьмитесь за поручни, закройте глаза. Не подглядывайте, — предостерег мужчина. — Небольшое головокружение легче перенести с закрытыми глазами. Задержите дыхание на вдохе. Расслабьтесь.

Как можно расслабиться, вдохнув, мне было не очень понятно, но я не успела додумать. Яркая вспышка ослепила даже сквозь сомкнутые веки.

Я отпрянула от устройства. Общий зал озарился красным, у меня перед глазами поплыли цветные пятнами. Входы в портальные залы один за другим закрывались падающими вниз панелями и вспыхивали магическими щитами. Выход на улицу перекрыло тоже.

Мист Гай, и обе Дамы сбили учениц в кудахчущую и перепуганную кучку. Лазурный Сэр распустил с пальцев какую-то защитную сеть, мад Эрхт держала мерцающий радужный купол, а Дама Изумруд — вуаль, искрящую зелеными и золотыми искрами поверх всего. Я боялась шевельнуться, замерев у стенки пузыря, укрывшего меня, устройство и работника терминала, отчаянно моргающего глазами.

— С-с-спокойствие, — наконец выдавил он. — Небольшой технический сбой. Оставайтесь на местах. Сейчас команда аварийной службы все проверит и можно будет выйти.

В оглушающей тишине раздался звонкий треньк, я взвизгнула. Хором с остальными. Служащий подобрал упавший на пол картонный прямоугольник, похожий на путеводную открытку мад Хольген, и приоткрыл рот.

— Это что? — сипло спросила я.

— Ваша карта миров, мади. Но она негодная. Из-за сбоя. Невозможно, чтобы со всеми мирами в списке было созвучие 99 процентов. А список у вас внушительный. Думаю, это тоже результат сбоя. Можете взять на память об экскурсии.

Такое я бы и без сувенира запомнила, но раз дают…

Глава 5

Я стояла в пафосно оформленном кабинете ректора Силберна и смотрела прямо на ректора Силберна — истинный дракон, серебристоволосый, высокий, мужественно красивый и телом, и лицом. И лицо у него было как у отца, которому довелось приглядывать за малолетним чадом, любимым, но доставшим выкрутасами до печенок. Вон, кажется, даже каша в волосах.

— Не понимаю, — проговорил он, стараясь придать голосу суровости, а позе — величия, но каша все портила.

Хоть бы не начать улыбаться. Меня совестить собрались, а я представляю, как ректор воюет с младенцем двух лет от роду. Таким же… Такой же серебристоволосой и умильно очаровательной глазастой круглощекой дочкой. Не со мной, если что. Но фантазии фантазиями, но надо хоть вид сделать, что удручена и слушаю.

— Не понимаю, — повторил ректор, — почему я должен вам выговаривать, если у вас на это есть куратор, наставники и неравнодушный опекун. Что там вообще произошло?

Неравнодушный? Это он, конечно, погорячился.

— Служащий терминала сказал — технический сбой, драг Силберн.

— Тогда при чем здесь вы?

Я пожала плечами.

Когда все закончилось, нас быстро затолкали обратно в омнибус и отвезли в Академию. Девушек первого курса увела Дама Изумруд, а меня доставили пред утомленные очи вызванного из дома ректора.

— Ступайте, мади, и попросите мад Хольген и миста Гая войти… — Силберн обнаружил кашу в волосах и смутился. — Минут через десять пусть войдут. Доброго вечера, мади.

— И вам, драг Силберн, — я присела в реверансе и вышла.

Между находящимся в башне кабинетом ректора и приемной был небольшой… круглый угол, как кусок торта. Такой «предбанник» с высоким зеркалом. Я подумала, что для того, чтобы посетители могли убедится, что появятся перед начальством в приличном виде. А еще подумала, что не уточнила, сказать Синей Даме и Лазурному Сэру, чтобы они зашли через десять минут, или через десять минут сказать? Второй вариант мне больше нравился, потому что я опять подслушиваю за мад Хольген. Это моя карма. Приняла, смирилась и приникла к щели между дверью и стеной.

— …Стгрожайше запгрещено! — вбуравилось мне в ухо, будто я стояла прямо там, рядом с преподавателями.

— Почему не предупредили? — пытался возражать мист Гай.

— Следует внимательнее читать то, что вам пгрисылают, Милтон.

— Но… это неправильно! Она маг порядка, ознакомительный курс портальной магии входит в программу.

— Без пграктических занятий, — отчеканила Синяя Дама. — Именно на это был упог. Именно это вам следовало учесть, составляя гасписание занятий для мади Вейтог.

— Но я брал группу только посмотреть, и только первый курс, мади Вейтор со второго одна. О каких практических занятиях вообще может идти речь, если среди учениц этого и прошлого приема нет ни одного портального мага, и я преподаю у вас в Академии временно и очень дозированно.

— Совегшенно неважно, сколько часов вы пговодите в Академии, я вам еще газ напоминаю об игногиговании инстгукций кугатога кугса. Мади Вейтог можно именно что только посмотгеть. Снагружи, мист Гай! Но НЕ в самом тегрминале, — снова начала раздражаться Дама Хольген. — НЕ в погртальном зале и уж тем более НЕ контактигровать с полем погртала.

— Она не контактировала с порталом! Активный переход в это время был только один и в совсем другом зале. А мы проводили обычный, входящий в обзорную экскурсию тест на созвучие. Я считаю, что инцидент в терминале случайный технический сбой, который может произойти в любой момент и с любой группой.

— Вы сами себе верите, мист Гай? — очень четко произнесла мад Хольген и Лазурный Сэр умолк. Я решила, что войти сейчас будет вполне уместно, а ректору было достаточно проведенных мною за подслушиванием минут, чтобы избавиться от каши в волосах.

По лицу мад Хольген ясно читалось желание добавить мне напутственных речей, но ее ждал Силберн. Зато сразу на выходе из Академии попасть под перекрестный допрос.

Подружки караулили. И глаза горели любопытством не только у охочей до сплетен и баек Эвы.

Поделилась. Иначе живой бы не выпустили. Рассказала, как все испугались, и даже показала свою карту.

— Жаль, негодная, — вздохнула я.

— И правда жаль, такой список внушительный, литеры маленькие, много влезло. Ой, — Ташире озадаченно моргнула.

Она смахнула упавший на карту лист с дерева, и перечень, мигнул и сменился, как картинка в смартфоне. Я повторила действие, и список снова обновился. Цифры напротив каждой позиции оставались прежними — 99.

— Ощущение, что здесь вообще все известные миры, — растерянно проговорила Эва. — Представляете, как было бы здорово? Можно было бы каждый день ходить в новый.

— Угу, выйдешь замуж за своего тепличного драга, и я посмотрю, как тебе захочется каждый день в новый мир ходить. Будете на пару помидоры окучивать и…

— А мы после окучивания, — парировала рыжая, разгораясь ярко и даже слегка сияя лицом в сумерках, будто Тася свою огненную магию к ней применила. — И потом, я еще не решила, кому свои фруктовощи доверить. Может кто более родовитый найдется.

— Ну-ну, — поддела Ташире.

— Что «ну-ну»? Я слышала, что драконьих невест с каждым годом все меньше. Не знаю, как раньше было, а в этом году на первом курсе всего один класс, сама знаешь. На нашем два, но небольших. Так что вполне вероятно, что на первом семестровом балу будут выбирать не только нас, но и мы, учитывая преобладающее количество желающих.

Эва предвкушающе потерла ладошки.

— Только представьте, — мечтательно добавила она и посмотрела в стремительно темнеющее небо, на котором высыпали первые звезды, — все эти красавцы в ряд, как пирожные на выставке мастеров-кондитеров, и можно подойти и попробовать кусочек…

— Смотри, чтобы тебя не попробовали еще до того, как ты приценишься, — опустила с небес на землю Тася.

Сразу сделалось тоскливо. Разговор больше не клеился, хоть Эва и старалась, но похоже было, что старается она скорее для себя.

Я попрощалась с подружками недалеко от своего домика. Ходьбы оставалось всего на пару минут, но едва я оказалась одна, лопатки обожгло ощущением опасности.

Глава 6

Я хлопнула дверью так, словно привязавшийся взгляд был ядовитой змеей и, чтобы оградить себя от опасности, нужно было рассечь гадину пополам. От взгляда я избавилась, но поселившийся страх никуда не делся. Словно воронка тайфуна, он продолжал набирать обороты.

Я бросилась вверх по лестнице, обрастающей инеем по мере моего продвижения. С потолка тоже сыпалось.

Спрятаться, скрыться, стать невидимой…

Стены покрывались слоем прозрачной, быстро мутнеющей наледи, по полу мело мелкими крупицами ненастоящего снега, похожего на раскрошенный пенопласт.

В комнате хлопнуло окно.

Я вскрикнула. Люстра на потолке гостиной брызнула осколками и так и замерла. Стекло застыло в воздухе и начало медленно оплывать вниз, как тянущийся с ложки мед. Перила выгибались, и я вжалась лопатками в стену, тут же украсившуюся инеистой росписью, словно у меня вдруг выросли крылья.

Я могла и сама оставить дверь на балкон открытой. Не помнила, закрывала ли ее. Ужас мешал думать, но я не стала вламываться в гардеробную и прятаться в шкафу среди платьев, влетела в другую спальню, которой не пользовалась и куда оттащила пустые чемоданы и некоторые вещи, показавшиеся мне слишком личными, чтобы держать их на виду.

Эту дверь я тоже захлопнула, даже закрыла на щеколду и подтащила к ней несколько пустых чемоданов и теперь они, как дверь и стены комнаты принялись наращивать ледяную броню. Это было, наверное, красиво — радужные сполохи, мерцающие в ледяной толще — если бы я была в состоянии оценить.

Самое ценное — подарки Аркейна — я прятала под подушками. Расшвыряв думки по сторонам, я сгребла свои сокровища, свернулась комком. Были бы крылья, еще и ими укрылась бы. Капельку пахнущее пылью плотное покрывало немного исправило дело. Почувствовав на плечах тяжелую ткань, я представила, что это руки Кейна. Сделалось немного легче.

Села. Здесь по полу тоже мело. Ковер уже растекся цветными ручейками, упавшие с кровати подушки дрожали, сплющивались и тоже рассеивались мельтешащими мошками.

Страх вползал под покрывало.

Страшен не сам страх. Страшно, что некому о нем сказать, некому защитить от него, спрятать в кольце рук, крыльев, шептать горячо: «Сердце мое, ты здесь… Ты пришла»…

Шар звукового зеркала со спящим дракончиком лежал на коленях. Там была своя снежная метель. Настоящая. Куда более настоящая, чем та, что я устроила в доме.

Где ты, когда так нужен мне, Кейн?..

Чтобы отвлечься и помочь себе успокоится, раскрыла книгу.

Сжала ветку с цветами ледяной вишни слишком сильно, и она сломалась. Острые края впились в ладонь, поранив, и кровь испачкала страницу. Растеклась уродливой бурой кляксой, скрывая слова о вещах, для которых не нужно слов…

А я так хочу, чтобы они были, потому что мне холодно от молчания!

Пятно на странице занялось первым. Пламя взвилось длинным языком и растеклось по развороту.

Я вскочила, отбросив книгу, шар покатился по полу, я оглянулась на миг… Этого хватило, чтобы следом за книгой вспыхнуло покрывало.

Мгновенно отрезвев, я попыталась изобразить водяной шлейф, как показывали на занятиях по простым заклинаниям. У меня получалось! Но не сейчас. Сейчас стало только хуже.

Огонь добрался до штор. Намерзший на стены лед тек радужными слезами, рассыпался искрами. Пламени, которое как раз и состояло из этих искр становилось больше. Фальшивое, как снег за стеной Рубежа… Но выглядело и обжигало оно, как настоящее.

Я подхватила с пола звуковое зеркало и бросилась к двери в гардеробную. Ударилась в полотно плечом, и то рассыпалось снежными брызгами.

Огонь ринулся следом.

Выскочила из гардеробной на лестницу, помчалась вниз, едва разбирая ступеньки так же стремительно, как недавно бежала прятаться наверх.

Кажется, сработала сигнализация. Или как тут устроено оповещение о пожарах?

В мой дом вломились, и я ничего не имела против. Ворвавшиеся мужчины выглядели внушительно и магией владели куда получше меня.

Спускаясь, они смотрели на меня странно. Еще бы, я баюкала завернутый в задранную верхнюю юбку, стеклянный шар, прижимая его к себе руками и локтями, потому что сильно обожгла ладони, когда схватила игрушку с пола.

Было ужасно больно. Не только в ладонях.

Потом все куда-то делись и оказалось, что я сижу на кухне, а мад Хольген в чепце и синем халате поверх серо-голубого нижнего платья делает чай.

Чепец на Синей Даме был внезапно белый и смотрелся очень органично, будто она прямо в нем и родилась. И выглядела в нем приятнее, как строгая, но добрая нянюшка из сериала про старую Англию.

Может как раз потому мад Хольген такая сухая в Академии, что чепцы не предусмотрены дресскодом для преподавателей, и лучше избавиться от доброты, чем нарушить правила.

Это имела в виду Эва, когда узнала, что я будущий маг порядка и пророчила мне к зрелости такой же непримиримый характер?

— Вы маг не порядка, а беспорядка! — возразила Синяя Дама.

Быть бесом порядка — это, однозначно, заслуга.

— Вы снова всем гребни дыбом поставили. Кто вас дернул самостоятельно практиковаться в магии, когда для этого есть строго определенные учебные часы, специальные помещения и преподаватели, следящие, чтобы у студенток, не владеющих азами на должном уровне, не появлялось идиотских желаний экспериментировать с заклинаниями высшего порядка, справиться с которыми нет ни знаний ни умений.

Сказано все было без обычного акцента, и потому мне казалось, что я вижу странный сон. Помимо прочего мад Хольген было как бы две. Как матрешек. Одна из них, снаружи, была Синяя Дама с акцентом, а вторая, внутри, — нянюшка, та что сейчас. Чуднó. Вот бы еще руки не зудели.

Интересно, комнаты сильно пострадали от огня?

— Больше от воды, — ответила на мой мысленный вопрос мад Хольген и подала полную чая чашку в яркий фиолетовый горох и с двумя ушками. — Призрачное пламя причиняет вред только живому. И только при непосредственном контакте. Ваш ожог — от холода. Заклинание отнимает тепло, накопленное вещами от того, кто ими пользуется. Чем больше тепла скопила вещь — тем сильнее будет холодовой ожог.

Я пошевелила пальцами, понюхала ладони. Кажется, был целитель. Целительница. Она что-то чаровала и мазала мне руки прозрачным гелем. Сразу перестало болеть, только чесалось. И я почесала ладони о чашечные ушки.

Меня тоже было будто бы две. Одна большая. Такая, что легко дотягивалась до границы Северного предела с его снегами, бархатным небом и звездами. А вторая маленькая, та, что перепугалась и устроила пожар в комнате. Большая я умела говорить с другой мад Хольген не открывая рта. Но ведь это сон, во сне может быть, что угодно. Можно, к примеру, горох на чашке сделать синим…

Едва я собралась, Синяя Дама пристально на меня посмотрела, отбив все желание экспериментировать. И к лучшему. Уже начаровалась до зудящих рук.

— Пейте и ложитесь спать, — приказала мад Хольген. — Позволяю вам прийти завтра ко второму занятию. Но если опоздаете, отправитесь на кухню.

Угроза звучала так привлекательно, что мне тут же захотелось проспать. Никогда не думала, что мне будет не хватать готовки, но вот же…

— А как узнали, что у меня такое стряслось? Дыма ведь не было.

— Малахитовый Сэг возвгащался к себе и заметил пламя. У вас балкон был откгыт. Это довольно беспечно, мади Вейтог, не находите? — привычно сказала Синяя Дама. Наверное решила, раз уж я сподобилась по-человечески голос подать, то и она не обязана больше играть в нянюшку.

— Но разве Академию не охраняют?

— Охганяют, — буркнула она. — Пегестагались с охганой. Законопатили ваш дом наглухо, потому все так и полыхнуло. Энеггии некуда было деться, и она скопилась тут, как в пагнике. Пейте.

Я послушно отхлебнула.

— Я думала, ваш опекун явится, чтобы вас отчитать, — призналась Дама и заодно пояснила, отчего так долго со мной возится, несмотря на глубокую ночь. — Хотела с ним побеседовать. Не знаю, как он следит за вами, но увегена, что следит.

Разочаровать ее? Нет, мне лень, да и чай вкусный, особенно если сделать горох на чашке синим, гармонирующим с цветом халата мад Хольген. А спать действительно пора. Можно хотеть спать во сне? Оказывается, можно.

Часть 9. Испытание на прочность. Глава 1

Королевский дворец

— Аркейн, — грозный взгляд сидящего на троне короля-дракона Бельтайна Драгсита уперся в фигуру подданного, который изобразил в ответ церемониальное приветствие.

Именно что — изобразил. Должного почитания на лице прибывшего и в помине не было. Впрочем, Бельтайн сам назвал Стоуна по имени, что означало, что встреча скорее дружеская, чем официальная, а значит и церемонии не нужны.

— Ваше величество…

На королевском инспекторе Стоуне был идеально сидящий бледно-голубой с серебряным шитьем костюм, отчего казалось, что дракон заиндевел. Застывшее маской бледное лицо дополняло картину.

— Ты все же здесь. Тебя не дозваться, — перейдя совсем уж на неформальное общение сказал король.

Трон и малый тронный зал для аудиенций показались владелелю Венца вдруг неуместными. Захотелось в кресло и ноги вытянуть.

— Вы знаете причину, по которой я почти безвылазно сижу в Айскасл, — раздраженно ответил инспектор. — Рубеж Севера всегда был самым неустойчивым местом, грань между миром и хаосом там тоньше, чем в любом другом месте.

Эмоция отразилась в глазах, заставила искривиться губы, и лицо дракона перестало выглядеть маской.

Говорить с раздраженным Аркейном Стоуном все равно приятнее, чем со статуей Аркейна Стоуна. Когда драгоценная супруга обижалась, вела себя почти так же.

— Кстати, о хаосе. Твой сбежавший подарок устроил этот самый хаос в городе до того, как пролез в Академию. Что ледяной виверне могло там понадобится, что она почти из сил выбилась, но продралась сквозь защитный контур?

— Хотела быть среди себе подобных?

— Ха! — не сдержался король, но Аркейн и не думал смеяться, и Бельтайн одернул себя. — В каждой шутке капля истины? На что это ты намекаешь, уважаемый родственник.

— На женскую природу, мой король. И только. Я могу присесть?

— Знаешь же, что можешь. Хамить королю и бардак устраивать почему-то никто разрешения не спрашивает, а тут вежливость проснулась. Надолго ли?

— Это не хамство. Это правда. И на то, и на другое реакция почти всегда идентичная.

— Опять хамишь.

Дракон пожал плечами и уселся прямо на ступеньках тронного возвышения. Спиной к королю. Так хамить — это нужно быть Аркейном Стоуном.

Бельтайн встал и устроился рядом. Сидеть на ступеньках оказалось удобнее, чем на троне. Свободнее как-то.

— С чего тебе вообще в голову пришло дарить мне ледяную виверну?

— Вы как-то сказали, что хотели бы.

— Мне было пятнадцать.

— А мне десять. И я имел глупость пообещать, что если вы станете королем, я вам ее подарю. А тут как раз совпало.

— Ты жуткий зануда, Аркейн.

— Я маг порядка.

— Одно другого не отменяет, — заметил Бельтайн Драгсит и замолчал, рассматривая давнего друга, ставшего родственником.

Отметил пролегшие под глазами тени, заострившиеся черты лица, напряженные плечи… Стоун весь был, как готовый сорваться в пропасть подтаявший ледник. Потрескивал, но пока держался. До первой оттепели.

— Ты выглядишь… иначе, — наконец сказал король-дракон.

— Я устал.

— Я не о помятом лице.

— Я устал, — повторил Стоун. — Сразу после сдвига пришлось лететь сюда.

— Для особо уставших у нас в мире полно специальных дыр для путешествий, называется «портал». Есть в любом мало-мальски приличном городке.

— Я не люблю порталы. А сейчас — и другим не советую. Чем дальше от центра, тем больше помех.

— Ты ведь не на мой призыв явился? Был в Академии?

— Только оттуда, — ответил Аркейн, проигнорировав первый вопрос. — Это моя обязанность. Такая же, как Рубеж. Хотя я не планировал появляться в Академии раньше положенного.

— Ты про бал?

— У меня много разных обязанностей, мой король. Бывает, что до балов очередь не доходит.

— А у меня не так много зануд, на которых можно положиться, несмотря на гадкий характер. Так что будь любезен сначала являться к королю, это тоже обязанность. Или была иная причина прибыть сразу в Академию?

— Нет, — немного нервно ответил дракон. — Нет причин. Только обязанности.

* * *

Академия

— От вас беспорядка, прямо как от эльфа, мади Вейтор, — сурово хмурил красивые брови красивый ректор-дракон, сидя в своем красивом кресле за красивым письменным столом.

Еще он старался глубоко не вдыхать, так же как я — не выдыхать. Успокоительная настойка благоухала, будто я ее не пила, а в ней искупалась. За платье, мятое и в пятнах от травы, должно было бы быть стыдно, но не было. Было спокойно. Очень. Очень хорошая настойка. Жаль, пахнет так, что у дракона скулы сводит.

— Суток не прошло, как новое происшествие с вашим участием. И опять вы будто бы ни при чем, но и при чем тоже. Еще ни с одной студенткой я не встречался в этом кабинете настолько часто и с такой завидной регулярностью, как с вами. Хм… С одной все же встречался… — Силберн задумался, в который раз потер ярко малиновое пятнышко на белоснежном манжете рубашки, выглядывающей из рукава, спрятал руку под стол. — Но это к делу не относится.

Расслабившиеся ректорские брови снова сдвинулись, во взгляде добавилось укоризны.

— И что мне с вами делать? Инцидент в Терминале, магический пожар, нападение ледяной виверны. Что будет завтра? Землетрясение? Потоп? Нашествие саранчи?

Ректор, забывшись, водрузил руки на стол, сцепив пальцы в замок. И украшенные кружочками манжеты оказались на виду: на правой руке малиновые, на левой — оранжевые.

Карандаши наверняка с магическим закрепителем, иначе вывелись бы в момент обычным очищающим заклинанием. Так и вижу, как Силберн задремал в кресле, а увлеченно возюкающая карандашами дочка решила слегка приукрасить костюм отца.

Я потупилась. Ректор ждал, что я устыжусь, и я старалась. Но раскаяния во мне не наблюдалось и близко. Разве только за пожар. А виверну королевские смотрители упустили, после чего она сама пролезла в Академию. Понятия не имею, как именно. Зато знаю, что при критическом нарушении защитного контура Академии ректор и ответственные преподаватели получают сигнал.

— Ни в одном самом волшебном мире невозможно найти няню по щелчку пальцев, — продолжал укорять Силберн, — а мне пришлось, потому что потребовалось срочно бросить все и мчаться сюда. И знаете что, мади Вейтор? Мне опять удивительно, что с вами снова беседую я, а не драг Стоун. А ведь он здесь был. Ворвался с горящим взором, узнал, что вы не пострадали, и тут же ретировался.

От его имени, произнесенного вот так вдруг, на миг показалось, что стены разбежались в невообразимую даль и тут же сдвинулись. Какой-то части меня хотелось завыть, как виверне в тесной клетке, но выть я, конечно же, не стала. Силберна бы удар хватил. У него и так потрясение за потрясением. Драконы любят, чтобы от них все были в потрясении, а тут какая-то я.

Явление ледяной подружки случилось под конец того самого второго занятия, на которое я собиралась внаглую опоздать, но не опоздала.

Был урок домашней магии, который Алая Дама, восхитившись солнечным днем, решила провести на открытом воздухе. Так что, когда на полянку выскочило нечто почти невидимое, но прекрасно слышимое и страшное, в это нечто полетели вразнобой не менее душераздирающий визг, учебники, туфли, письменные принадлежности и разного рода бытовые заклинания вроде полировки, освежителя воздуха, неувядания для букетов и даже заклинание завивки.

Я ничем не успела швырнуть по объективным причинам. Быть придавленной к лужайке такой тушей ничуть не мягче и не комфортнее, чем к утоптанному снегу.

Что происходило дальше — знать не знаю, поскольку основательно ушиблась. Но то, что меня снова облизали, сомнений не было никаких.

Во-первых, мокро, во-вторых, в лекарском домике мне дрожащей рукой протянули полотенце. Знаю, чистый кошмар. Это же кем надо быть, чтобы такой страх облизал, а жрать не стал?

Меня ощупали, просветили двумя разными амулетами, дали выпить настойки, от которой разило валерьянкой, поколдовали на мой ушибленный затылок и отправили домой, но до дома я не дошла. На полпути мне встретилась мад Хольген, настолько возмущенная, что даже не возмущалась. Молча некультурно показав пальцем на одну из башен Академии, Синяя Дама послала меня к ректору.

Теперь, выговорившись, ректор послал меня. Надеюсь хоть сейчас дойду до домика без приключений. А если даже и нет — буду спокойна, что бы ни произошло. Во всяком случае до тех пор, пока действие настойки не пройдет. Понятное дело, что никаких уроков у меня сегодня больше не было.

Глава 2

Едва вошла, спокойствие как ветром сдуло, а также выдержку, гордость и разум. Абсолютно. Потому что в холле стоял дракон.

Обнять, что есть сил и не отпускать, задыхаться от восторга и дышать.

— Кейн…

Он чуть пошатнулся, когда я бросилась к нему.

Первые мгновения я ничего не видела и не слышала вокруг от нахлынувших чувств, а потом… Это было словно обнимать кусок камня, настолько неподвижно он стоял. Но я упрямо не расцепляла рук у него за спиной, прижимаясь лицом к груди, и все силилась разобрать, бьется ли в ней или так же, как у меня — остановилось.

— Даже не знаю, что было внезапнее и разрушительнее, опрокинутый на меня поднос или ваше стремление сбить с ног. Если вы на всех так бросаетесь, следует увеличить вам количество занятий по этикету.

Остановилось? Да там вообще ничего нет. Приехал, а сердце свое оставил в подвале Айскасл, чтобы, не дай Вер, никто не увидел, что оно существует. Но ведь я помню, как билось.

— Придите в себя, мади Вейтор, и отойдите на более подобающее для общения с опекуном расстояние. Или мне силой расцеплять ваши руки?

Два шага назад, реверанс. Не смотреть. Не смотреть… Не смотреть в глаза.

Горящий взор? Силберн поторопился с выводами. Это стылый лед Рубежа.

— Добрый день, драг Стоун. Предложить вам чаю? Присядете? Отповедь дело утомительное, а вы наверняка устали, столько на вас навалилось.

Я тоже умею. Нас хорошо учат.

— Недурно, в лицемерии вы поднаторели, а хамите по-прежнему безыскусно. Меж тем ваши руки дрожат и взгляд… Вы между бровей мне смотрите? Как банально.

Он будто нарочно, чтобы я посмотрела и… обожглась. Как от магического огня.

— Зачем вы здесь?

— На вас жалуются, мади Вейтор. От вас много беспокойства.

— Вы сами меня сюда отправили. В замке от меня беспокойства было на порядок меньше. Не находите?

— Нахожу, что от вас везде беспокойно.

— Спасибо.

— За что? — удивился дракон.

— За то, что беспокоитесь.

Стоун смерил меня взглядом, развернулся, подошел к гарнитуру из дивана кресла и столика и уселся на диван, распихав подушки. Нога на ноге, рука на подлокотнике, самомнение на уровне.

— Я жду.

— Я не в настроении каяться.

— При чем здесь ваше покаяние? Вы мне чай обещали.

На нем был светло-голубой костюм. Серебряное шитье поблескивало, как узор инея. Ледяной истукан, похожий на тех, которых во множестве делали к ярмарке на смену года. Единственная теплая деталь в облике — волосы, безжалостно стянутые на затылке лентой в тон камзола.

— Тогда сделаю вам попрохладнее, а то еще раста…

Пришедшая в голову картинка была глупой. Одной вывернутой чашкой эту глыбу не растопить, нужна ванна, как минимум, или… бассейн в купальне.

Меня окатило горячими мурашками, будто я сама нырнула. Драконьи глаза зазолотились, зрачок сжался в щель.

— Даже не думайте.

— Мне не положено, драг. Я вас оставлю? Чтобы приготовить чай. Чувствуйте себя как дома. Ой, я забыла. Вы и так дома. Вы ведь дракон, а это ваш мир.

Сбежала. На кухню. Руки сами собой доставали, смешивали, ставили нагревать, заливали… Если бы я не видела Аркейна в холле собственными глазами, то отсюда, с кухни, ни за что бы не учуяла. На нем опять был тот прячущий драконью суть амулет.

Поэтому драг весь как на нитках натянут? Одно неосторожное движение и лопнут. Нитки, нервы, оболочка из правил и запретов.

"Мешает. Тесно. Крыльям тесно…"

Как виверна в клетке.

"Раздражает, хамит, обнимать бросилась, будто и правда скучала… "

Ледяной комок в форме чашки, чашка в виде осколков, блюдце и посеребренный поднос, на котором я собиралась нести угощение, оказались на полу.

И минуты не прошло, как Стоун был в кухне. Схватил меня за руки, словно боялся, что я поранилась.

Узор, тонкий и хрупкий, как морозные завитки на стекле, мигнул на моей коже и пропал, стёк в рукава.

— Что это? — опешил драг.

Не понятно было, у кого он спросил: у меня или у себя. Я выдернула руки, спрятала их за спиной и ответила первое, что пришло в голову:

— Это ожог. Я обожглась. Магическое пламя. Недавно.

Он отвел взгляд, уставившись на тающий на полу чайный ледыш.

— Настолько попрохладнее?

— Вам ведь жарко, иначе зачем вы?.. — я неопределенно взмахнула рукой, беззастенчиво разглядывая все, куда забирался взгляд, и дорисовывая то, куда не забирался.

Аркейн оставил камзол в холле. Жилет был расстегнут и рубашка тоже, до половины, как он часто в замке разгуливал. Цепочки и кулоны поверх прочей красоты. Среди знакомых мне украшений поблескивало новое. Тот самый амулет? Так и тянуло подобраться ближе, чтобы рассмотреть. Погладить. Не кулон, ясное дело.

— Вы сами сказали быть как дома, — немного нервно дернул губами драг, проследив направление моего взгляда.

— Тогда и чай сами себе делайте.

Сейчас бы самое время уйти. Подальше от соблазна. Но Аркейн перегородил собой выход. Будто специально, чтобы мне пришлось просить его отойти или протискиваться рядом.

— Я кое-что поняла о вас, драг Стоун, — сказала я, храбро уставившись в глаза своему искушению и сократила расстояние между нами на шаг.

— И что же? — интереса в голосе не было и нет, только зрачки-черточки пульсировали. В такт моему сердцу.

— Я вам нравлюсь. Но вы стыдитесь этого чувства.

— Я? Откуда такие нелепые выводы?

— Ваш подарок. Звуковое зеркало, поэма о вине и ветка ледяной вишни, вложенная на разворот с высказыванием о вещах, для которых не нужны слова.

— Вы ищете скрытый смысл там, где его нет.

Он не моргал. И смотрел в глаза. Я сдалась и снова сползла взглядом ниже. Дохлое дело играть в гляделки с драконом.

Глава 3

— Вы покидали Айскасл, мади Вейтор, я видел, как вам стало дорого место, в которое вы можете больше не вернуться. Звуковое зеркало и ветка с цветами лишь памятные мелочи, — пояснил дракон.

— А книга? Фраза? — Еще на полшажочка ближе.

Край моего платья почти касался его сапог.

— Случайность. Подумал, что цветы могут раскрошиться в дороге, несмотря на заклинание, и положил в книгу. В первую попавшуюся книгу. Наобум.

— Вы лжете.

— Это вы лжете. Самой себе.

Если взять в руки книгу, любую, которую когда либо читали, где она откроется в первую очередь? На тех страницах, которые открывали чаще всего. А конкретно эту книгу я запинала обратно под тахту. Так кто из нас лжет?

— А как же наша… связь? Вы поэтому при моей подготовке к поступлению в Академию ограничились только общими дисциплинами? Чтобы я еще в Айскасл не сообразила, что происходит?

— А что происходит? — несколько наигранно удивился Аркейн и сам чуть подался вперед, заставив меня отступить в сторону.

Теперь мы оба стояли в дверном проеме, будто в доме больше мест для разговоров нет.

— Привязка! — выпалила я.

Вышло слишком громко, и я снова отвела взгляд.

Его скулы ничуть не хуже переносицы, одна будто чуть выше другой. Красота в несовершенстве. За этим лицом я видела другой образ: узкая голова в рисунке чешуи, глаза, полные расплавленного золота, вздрагивающие ноздри, ловят мой запах, а меня окутывает жаром, в щель пасти просовывается кончик языка, и большое крыло разворачивается, прячет…

Сокр-р-ровиш-ш-ще…

— Я… Я слышу вас, чувствую, я… Крылья! Я слышу ваши крылья, знаю тоску по небу, я откуда-то помню ветер, прозрачный до звона, и звездный свет…

Он оборвал мои слова и видения, раздраженно вздернув подбородок и чуть качнув головой.

— Образы хороши. Ветер, прозрачный до звона… — повторил он, спокойно, будто в пику моей горячности. — Я ознакомился с вашими впечатляющими успехами в обучении. Мист Колто вас хвалил. А привязка… Она бывает ненастоящей. Как у брошенного птенца, который, открыв глаза, принимает первое увиденное им существо за свою мать. В вашем случае…

— Мои чувства к вам далеки от чувств дочери к отцу. И вам это прекрасно известно.

Драконья бровь чуть приподнялась, уголок вожделенных губ тоже. Слишком уж близко он ко мне стоял. Только руку протяни. Я не удержалась, потянулась. К его лицу.

— О, вы об этом? — он стремительным движением, перехватил кисть, прижал к моей же спине, а меня к себе, в одну секунду сбив дыхание.

— Или, может, об этом?

Тыльная сторона ладони прошлась по скуле, очертила линию подбородка, проскользила по шее, вдоль ключицы и ниже, по краю выреза. Он склонился, почти касаясь своими губами моих. И смотрел на них. Под ресницами тлело темное золото. Такое же плавилось сейчас у меня под кожей от его близости.

— Это, — прошептал он очень тихо. — Просто. Похоть.

И отпустил. Я припала спиной к стене, нащупав дрожащими пальцами косяк. Руки горели, будто я сунула их в огонь. Тело ныло от вспыхнувшего желания, а дракон смотрел. Видел, как я мучительно прикусила губы, понимал, что ноги меня не держат, что я готова на все, лишь бы он сейчас подошел и…

— Зачем? — спросила я. Тихо. Затем громче, увереннее: — Зачем так? Вам доставляет удовольствие играть со мной? Мучить?

— А вам?

— Кто такая Мира?

— Истинное сердце Самайна Драгсита, наследника Венца восьмерых, — резко ответил Стоун и его лицо вмиг заледенело.

Подумаешь, я теперь тоже могу так застывать. А еще инеем мебель расписывать. Красиво. Как на окне в классной комнате в Айскасл. Как на его коже, когда он выставил меня за дверь спальни. Как на моей сейчас.

Я стояла сама, без всяких стенок и косяков, и рук не прятала.

Он на руки мне и смотрел, но потянулся не к ним. Схватил за подбородок, впился змеиным взглядом в глаза.

— Ты. Мелочь, чешуйка, скорлупка, насмешка судьбы… Ошибка, невозможная ошибка. Так. Не бывает… Ты не можешь быть ею. Это слишком. Слишком… жестоко.

Я накрыла его напряженные пальцы своей рукой, качнула головой, освобождаясь от захвата. Зажмурившись, потерлась щекой о ладонь и так же, не открывая глаз, обняла. Цепочки мешались, край одного из кулонов кололся, но я слышала, как там, под каменным панцирем, бьется.

Его рука скользнула по волосам, пробралась на затылок, распустив толпу мурашек, пальцы коснулись кожи за ухом и отдернулись.

— Довольно.

Ушел. Я осталась стоять. Подождала, пока перестанет грохотать в груди, попила воды, убрала с пола осколки и лужи. Вышла.

Королевский инспектор драг Стоун, застегнутый на все пуговицы, прекрасный и строгий в идеально сидящем светло-голубом камзоле ждал, чтобы церемонно попрощаться.

Короткий поклон — его. Идеальный, ну, почти, реверанс — мой. Все прочее осталось за дверями кухни.

— До встречи, мади Вейтор.

— Скорой, драг Стоун?

— Не думаю.

— А как же семестровый бал? Вы ведь не нарушаете правил. Как правило.

— Присутствие опекуна на балу не правило, рекомендация.

— А присутствие королевского инспектора?

— На усмотрение инспектора.

— Что будет с виверной?

— Останется здесь. Это часть вашего наказания за неосторожное обращение с магией. Подробности узнаете у куратора.

Еще один кивок и в моем доме больше не было дракона. Только в интерьере. Да и тот, что только что был, тоже, в общем-то, по большей части, поприсутствовал. Ящер. Хладнокровный каменный ящер. Ненавижу. Люблю.

Сил не осталось. Я села, где стояла. Потом легла. Прямо на пол, прямо в платье. Безобгазие... Плевать. Я у себя дома. Могу хоть голой ходить, хоть в платье на полу лежать. И обнимать сама себя, раз больше некому и некого.

Скрипнула дверь, мерзко скрипя когтями по полу и безнадежно царапая паркет, пришло большое, плюхнулось рядом и засопело. Потыкалось рылом в волосы, подышало, развернуло язык и обслюнявило.

— Фу-у-у, — сказала я и расплакалась.

Даже чудовище сердечнее этого… этого…

Глава 4

Когда стихло и стало как раньше — вросшей под кожу занозой, которая уже не дергает, хоть и ощущается — поднялась.

Виверна — это вам не котик, в доме держать не станешь, а где ее держали до того, как она ко мне пролезла, непонятно. Но я все равно поманила зверюгу за собой и направилась в сторону конюшен, логически рассудив, что раз там одних животных расселили, то и эту поселят где-нибудь поблизости.

Представляю, какое впечатление производила процессия из меня и крадущейся следом бронированной драконоподобной тушки, сквозь которую просвечивают клумбы, стволы деревьев и фонтанчики со скамейками. Поэтому так безлюдно? Студенток нет, потому что у большинства занятия, но всякие садовники и разнорабочие куда делись? Разбежались, когда виверна бежала ко мне, не иначе.

Культурная часть закончилась и началась хозяйственная. Навстречу, как раз от конюшен двигалась встречная делегация. Широким кольцом, будто загонщики. Виверна растопырила гребни, крылья, когти, шипы, зубы оскалила и зарокотала, как харлей. Я дернулась в сторону. Мало ли куда этот дикий мотоцикл понесет, а я как раз на первой линии, растопчет и не заметит.

Загонное кольцо расцветилось магическими вспышками в состоянии готовности, солировал по центру… мист Альфер Колто, Лавандовый Сэр, преподаватель художественного письма и стихосложения. Вот уж от кого в последнюю очередь станешь ожидать владения приемами магической атаки, низведения и курощения.

В этой Академии вообще есть преподаватели, которые просто преподаватели, или у каждого в доме гардеробная со скелетами?

Белого платка, чтобы сигнализировать о переговорах, у меня при себе не было, так что я изобразила ветряную мельницу. Волна пошла хорошая, знаки заметили и поняли, и виверну, злобно щерящуюся на всех, кроме меня, уговорами и пинками под бронированный хвост (в первый раз было страшно, а потом просто нервов не хватило) удалось загнать в… загон.

Ощущение, что этот загон сюда одномоментно из другого места перенесли целиком, слишком уж он отличался от построек Академии, да и мист Гай, преподаватель пространственной магии, рядом был.

Я встретилась с ним взглядом, и у нас обоих дернулось: у миста Гая глаз, у меня совесть немножко. А когда у меня совесть дергает, обычно появляется Синяя Дама. Это для нее как сигнал, что мой организм наиболее восприимчив к внушениям и выволочкам. Но обошлось, тут вообще, кроме нас с виверной, никаких мади и мад больше не было.

Немножко содрогаясь, погладила чудовищную киску по морде. Ну до чего же удивительное создание, красивое и страшное. Больше страшное в основном. Но я на собственной шкуре знаю, что такое привязаться к кому-то, кто от тебя нос воротит, вот и старалась не воротить. Между нами тоже была связь. Виверна представлялась мне комком субстанции из-за Рубежа, по странному стечению обстоятельств получившим подобие сознания и вот это тело.

Вернувшись, все же сделала себе чаю и уселась на диване прямо там, где драконище сидело. Из-под подушки торчал уголок конверта. Конвертов. Их оказалось несколько — письма из Айскасл.

Вот же гадостный характер! Нет бы сразу отдать, так все исподтишка и будто бы это не он вовсе, будто сделать что-то человеческое для него как в колодец плюнуть, лишь бы не заметил никто и, не дай Вер, в сердечности не заподозрил.

В голове вертелась присказка про злую любовь. Настолько злую, что и драга Стоуна полюбишь, при объективно широком выборе прочих упрямцев. Интересно, он письма прямо из замка привез, или в домике привратника у выхода с территории Академии забрал?

Письмо от дядюшки растрогало едва не до слез, особенно, когда он интересовался, не отпустят ли меня на каникулы. Письмо Рашкиса до этих же слез рассмешило. Главный мастер скалки и поварешки в Айскасл в непередаваемым стиле кратко изложил обо всех мало-мальски мне знакомых обитателях замка и близнецов не забыл. Нашла коса на этих баламутов. Две косы. Отважная дева, как раз с длинной русой косищей, работала на кухне. Звали ее впеременку то Райя, то Эрая, а оказывается их и было две. Сестренки-близняшки. Кто там в итоге чья и чей — весь замок до сих пор гадает, но венчались двумя парами в Верном храме честь по чести и пир закатили до больных на утро голов. Сам же Ракшис жаловался, что без «блинов» стало скучно и новых блюд набедокурить некому.

Один конверт был без подписи. И даже без письма. Лист внутри лежал, но совершенно пустой.

— Лаконичнее некуда, — прокомментировала я. — Это кто такой таинственный, что даже кляксу не поставил?

Бумага была очень красивая. Плотная, молочного цвета и немного шероховатая. Карандашом на такой рисовать, должно быть, чистое удовольствие. Я представила, как уютно будет шуршать грифель, и провела по листу пальцем. Подушечку куснуло морозцем, и на бумаге проявился рисунок. Карандашом. Серым, как стены Айскасл.

Я, раскрыв рот, разглядывала изображенный быстрыми короткими штрихами женский силуэт на фоне крылатой тени, вид сверху.

Вот же… дракон!

Я быстро запихала романтичные порывы поглубже и качественно убедила себя, что это не что иное, как намек, что он за мной наблюдает, даже когда я уверена, что нет. Или что нельзя наступать дракону на хвост — расплата прилетит тогда, когда и ждать не будешь.

И таки прилетело.

Каждый день после занятий я шла к отдельно стоящему под всеми мыслимыми охранками загону, чтобы… убрать лоток за котиком, покормить, почесать.

Чесать приходилось черенком совка. Скалка, которую я выпросила на кухне, обменяв на рецепт зеленого соуса и обещание лично показать, как готовить, быстро пришла в негодность. Тесто — это вам не льдисто сверкающая чешуя с острыми краями. Порезаться не порежешься, но если виверна сделает, как кот, когда волочится всем туловищем вдоль ноги, выпрашивая подачку, можно и без верхнего слоя себя остаться.

Неудобство было только в том, что когда в загоне была я, охранка впускала в него и других любопытных. Наверное, затейливый алгоритм считал, что когда я внутри, то прочие в безопасности. Вот они и таскались, как на экскурсию в зверинец. Хорошо, хоть ума хватало съедобные гостинцы руками сквозь прутья не совать. Крошка Ви гостинцем может побрезговать, а вот насчет рук уверенности не было.

Мади Торстен-Прил довольно скоро поняла, что попытки нагадить мне магически заканчиваются катастрофой, в которой страдали больше всего она сама, ее немногочисленные подружки и случающиеся поблизости преподаватели. Поэтому перешла на сплетни и девчачьи интриги. Если раньше она выдавала яд капельно, то теперь заряжала разбрызгиватель и включала на максимум, что-нибудь да попадет.

— Как хорошо, когда кто-то находит свое истинное предназначение, — пропел сахарный голосок вслед за проникшим в помещение шуршанием оборок.

На мне был суровый фартук от шеи до пола, в руках совок. Виверна в загоне моментально приняла готовность номер один в ожидании рук в бросковой доступности. Торстен видела, что дверца клетки закрыта, но не знала, что не на замок. Иначе не решилась бы так открыто хамить.

— Так ты поэтому так сюда стремилась, Малика? Извини, пустых клеток нет. Да и для такой опасной особи, как ты, нужна будет охранка покрепче.

— Считаешь меня опасной?

— Считаю тебя чудовищем, завистливым и… недалеким, ответила я и поддела мыском туфли край легко поддавшейся дверцы.

Делегацию будто порталом унесло. Стервы.

Виверна согласно вывалила призрачно-синий язык и дернула горлом с таким звуком, будто ее сейчас стошнит.

Я дочесала недочесанное, нарастила на полу ледяной травы, по которой Ви тут же принялась елозить, как обожравшаяся валерьянки кошка, утилизировала отходы (пахло это «добро», как сырой снег) сняла свой фартук и, тщательно закрыв все, что следовало закрыть, отправилась восвояси.

Целенаправленный черный пиар начался после визита Аркейна в мой дом. Следила эта грымза за мной или донес кто, заметив драга у моего крыльца — не суть. Но житья от Малики не было, как от мошек на болоте.

Любой день начинался с комплиментов моей доступности. Однажды даже флегматичная мад Гельб ее одернула, веско упомянув, что ямы в соседском огороде заметнее, зато в своем — глубже. Такой местный аналог поговорки про бревна и остроту зрения.

Так и жили. Торстен изголялась, чего-чего, а в фантазии и изобретательности упрекнуть её было нельзя. Я зубрила как проклятая, изгоняя раздражение и тоску таким вот образом. Все на пользу.

Я досдала «хвосты», БРР уверенно лез к вершинам, и теперь моя фамилия входила в топ двадцать. Я перестала бояться практических по этикету и макияжу, уверенно владела основными бытовыми заклятиями, кулинарная магия поднимала настроение, а уроки хореографии — самооценку. Я ровно и доброжелательно общалась с большей половиной студенток своего курса и была на хорошем счету у преподавателей.

Мад Хольген, как ей и положено, бдила. Иногда наказывала разнарядками на кухню, пока не поняла, что для меня это вовсе не наказание. Эва с Ташире приходили в гости и время от времени куда-нибудь меня выгуливали. Несколько раз мы заходили в академскую таверну, где самым крепким напитком был темный квас, но из-под пола неуловимо потягивало чем-то покрепче. Один раз мы прошлись в городе по парку, а потом по улице, где всласть потаращились на витрины модных магазинов.

И вдруг настало утро, когда подруги ворвались ко мне в дом настоящим ураганом. Их всегда пропускало беспрепятственно и даже без сигнала, что ко мне пришли.

— Вер-заступник! Она еще в постели! Вытаскивай! — скомандовала рыжая.

И понеслось.

Глава 5

Большой танцевальный зал, который временно превратили в огромную примерочную, был условно разбит на загончики, куда нас, второкурсниц, по одной заманили обещаниями сделать красиво, а вместо этого принялись подвергать пыткам. Я поочередно вспомнила дыбу, «нюрнбергскую деву», подвесную клетку, «вилку еретика» и испанский сапог… Уроки истории в моей прошлой жизни вела дама увлекающаяся, а фантазия у меня была хорошая.

Меня мотало, как елку в ураган, пока три девицы классических мастей, блондинка, брюнетка и рыжая, натягивали на меня очередной шедевр портняжного искусства. Закончив, они отошли в сторону, чтобы плоды трудов было видно получше, и согласно скривились. Я взвыла.

Из-за перегородки вверх взвилась дружественная рука. Эву истязали в соседнем загоне, но судя по звукам, выла не она, а от нее. Какое счастье, что я выбрала всего четыре платья и то, которое на мне, было как раз четвертым. Значит сейчас меня должны отпустить на свободу.

— Так не годится, мади. Вы ничего не выбрали.

— Выбрала, — упорствовала я, — может вы просто как-то не так это на меня надели?

— Давайте еще посмотрим? — инквизиторским взором уставилась темненькая. — Что-нибудь светленькое.

Все платья-претенденты были синих оттенков. Мне идет синий, мои странного цвета волосы хорошо с ним гармонируют, а тут как назло, ни один наряд не сел.

— Снимайте, — вздохнула я.

Я даже в зеркало на себя смотреть устала. Сбежать не сбежишь — мад Хольген горгульей застыла возле выхода. А кто-то, кому опекуны подготовили и прислали «то самое платье», уже отму… отмерился и щебетал над расставленными на ступенчатых витринах туфельками.

Не понимаю я этого транжирства. Будто у каждой из нас платьев мало. Даже у тех, кого Академия обеспечивает, довольно внушительный гардероб. Ах, да, как я могла забыть — драконы! Они хотят все самое-самое. А самое страшное, что до меня как до жирафа только дошло, что все праздничные наряды без посторонней помощи не надеть. Девушки жили в домиках по двое и как правило, помогали друг другу. Мне же и петлю… Ох, простите, корсет затянуть некому. Попросить Ви? Или подкараулить с балкона миста Виридана, обманом завлечь в гардеробную…

Что-то мысли не в ту степь ускакали. А почему бы и нет, собственно? На балу драконов будет — выбирай не хочу. И даже если не хочешь — придется. Свет клином на этом каменном непрошибаемом чудовище сошелся?

Под ребрами екнуло, сладко заныло, потом окатило горечью.

К Веру в ж… жернова! Клин клином, как говорится, дракона — драконом. Пойду на этот дурацкий бал и всех по… Нет, всех, пожалуй физически не успею. Ну, кого успею, того и победю.

— Несите ваше светленькое, — с мрачное решимостью заявила я, поскольку из темненького меня уже выковыряли, и вздрогнула — Синяя Дама подкралась незаметно и слилась с вешалкой, на которой висели выбранные мною не подошедшие платья.

Она посмотрела на меня, изобразила финт веером, прямо как фея-крёстная волшебной палочкой, две девчонки-помощницы выбежали, а вернулись втроем с манекеном на колесиках, обряженным в…

О-о-о!

После того, как сдернули чехол, согласное «о-о-о» было издано не только мной и девчонками-помощницами, но мимопробегавшими любопышками. Над перегородкой из соседнего «загончика» на мгновение выглянули буйные рыжие кудри и круглые от восторга глаза, затем что-то хрупнуло, взвились вверх руки, поскребли по перегородке, перегородка задрожала, затем раздались звуки падения и слова, которые приличным мади даже думать неприлично.

— Это что? Это инеистый шелк?

Толпа собралась недурственная и, кто это сказал, понятно не было, но мад Хольген солидно кивнула.

— А… Нельзя было с этого светленького начать? — резонно поинтересовалась я.

— Ваш опекун настоятельно гекомендовал сначала пгедоставить вам возможность самой сделать выбог.

Моя рука, касающаяся платья из прохладной, гладкой ткани, сжалась.

Хорошо… Как скажете, драг Стоун. Я выберу. В этом самом платье и выберу.

Глупая наивная мысль, что раз он прислал платье, то обязательно явится на меня в нем посмотреть, была отметена как абсурдная. Гадать, как поступит Аркейн Стоун, все равно что на стекло дышать, когда на улице мороз. Окошко оттает на какое-то время и тут же затянется снова, уже другим узором. Что в голове творится, не поймешь, хоть собственную изломай. С ящером его и то проще договориться.

Приличные мади не приходят бла-бла-бла… Похоть… А сам вон как в купальне драконом прижима…

Мне шлепнули веером по руке, и я разжала пальцы. На нежной ткани остался залом, девчонки смотрели, как на вандалку, помощницы, как на дуру, мад Хольген… как мад Хольген.

Странно, что Малики нет. Сразу была. Сначала, едва нас привели всей толпой, «оригинально» пошутила в мою сторону про виверну и седло и про то, что сколько скотницу в приличную мади не наряжай, все равно провинцию не скроешь, да и запашок…

От самой Торстен пахло модной в этом сезоне «Ледяной вишней». Три раза «ха». Аромат и близко не был похож на сладкий медвяный запах цветущих драконьих деревьев, а вот на зимник — вполне. Давленый зимник, полежавший в тепле. Ничего неприятного, ягоды и ягоды, но ассоциации… Впрочем, жителям центра драконьих владений не понять.

Даже потом, когда все бросились смотреть на платье, я точно видела кукольную мордашку Малики, перекошенную от зависти. Сбежала. Чудеса.

— Обалдеть, — зычно шептала Эва, вполне живая, но малость всклокоченная после падения.

— Склонна поддержать, — добавила Тася.

Обе девчонки прятались за вешалкой, пока Дама Хольген изгоняла любопытных веером, как назойливых молей, не заметилв притаившихся подружек.

— Ну, что стоишь, как примерзшая, — сверкала глазами Эва. — Меряй!

Но мне после предыдущих мучений даже в это великолепие лезть не хотелось. Как подумаю, что снова надевать три слоя юбок на каркасе, заново корсет шнуровать и вворачиваться, хрустя лопатками и ребрами…

— Я… Потом.

— Надо хоть разочек надеть, тут магические застежки и корсет прямо в ткань вшит. Запомнит — потом без посторонней помощи можно надеть, просто вот тут за пуговку повернете, — затараторила брюнетистая помощница, отвлекая внимание, пока две другие подкрадывались ко мне, чтобы сдернуть халат.

— А если поправлюсь? Как быть?

— Это сколько же нужно лопать, чтобы за месяц растолстеть до полного невлезания? — задумалась Эва, а я решила, что действительно лучше сейчас отмучиться.

Батюшки… Вот это я понимаю…

Я издавала невнятные звуки у зеркала, Эва с Ташире стояли на страже у хлипкой двери, помощницы довольно потирали лапки. И это на мне ни прически подходящей, ни туфель.

Согласна. Пойду. И выберу.

Впрочем, я бы в любом случае пошла. Отделаться от бала можно было, наверное, только в случае внезапной смерти, и то явится Синяя Дама и так достанет, что с того света отпустят.

Платье было снято, заново упаковано и в сопровождении одной из помощниц, получившей от меня разовое благословение на вход (нарисовала ей на ладони ключ-знак, как печать для дискотеки), отправлено ко мне в домик.

Малики не было и в столовой, куда мы с подружками зашли пообедать. Пообедав, собрались по домам, но Тасю вдруг потянуло посмотреть на таблицу БРР. Что-то она где-то не успела и переживала, что съедет вниз перед самым балом, и ее поставят в хвост шеренги, к отстающим.

Перед таблицей оказалось людно, едва не половина студенток топталась там. Все так волнуются перед балом? Увы, нет. Больше всего их привлекал большой лист для эскизов, прикрепленный рядом с пластинкой с моим именем. На листе значилось: «Ирена Вейтор спит с назначенным опекуном». Это я кратко и по сути, поскольку написано было менее прямолинейно, но все равно доходчиво.

Наверное, кто-то куда-то сбегал, потому что сначала явилась мад Редрик, Алая Дама, затем мад Эрхт, замректора по воспитательной работе, сегодня она была в желтом, а потом мист Виридан с мад Хольген.

Птичник разогнали, а я была отправлена на ковер. Не в башню к драгу Силберну, а в административное крыло к мад Зильде Ирзиг, его заместителю.

Глава 6

Как ни странно, но когда я вошла в приемную, в кабинете уже отчитывали. Явиться на собственную головомойку в разгар головомойки было для меня внове.

— Своим поступком, мади Торстен-Прил, вы бросили тень не только на репутацию мади Вейтор, но и оскорбили драга Стоуна, — довольно резко выговаривала мад Ирзиг.

Роста она была небольшого, но это не мешало ей успешно замещать Силберна в его отсутствие. — До того, как вы повесили ваш… пасквиль, вы не подумали, что стоит мади Вейтор хотя бы намекнуть и?… Ирена, вы не очень-то торопились.

В просторном кабинете было тесновато, так как все подходящие для сидения поверхности оказались заняты цветом преподавательского состава Академии. Было бы забавно, усядься присутствующие по порядку спектра.

— Торопиться на выволочку странно, — заметил Виридан.

Малахитовый Сэр, презрев условности, устроился на подоконнике, лицо у учителя танцев было серьезное, взгляд, брошенный в мою сторону, задумчивым.

— К тому же, — добавил он, — мади Вейтор одной из последних увидела это. И перед тем, как прийти сюда, ей наверняка требовалось некоторое время, чтобы прийти в себя от увиденного.

Лично я никакого особенного дискомфорта не чувствовала.

Во-первых, воспитывали меня не здесь, а там, где воспитывали, другое отношение к разного рода отношениям. Во-вторых, не будь Аркейн таким упрямым и щепетильным, все случилось бы еще до Академии, не говоря уж о том, что я мысленно с ним почти все это делаю при каждой встрече.

Что касается окружающих и места собрания — мне лично ректор за проступки выговаривал, а Малика — слабачка. Трясется, платочек в руках мнет, пятна нервные на щеках и в глазах слезы дрожат, причем ни капли не наигранные. Совершенно искренний страх, что огребет. Поделом. Думать надо, перед тем, как тень бросать на дракона, инспектора, родственника короля и т.п. и т.д.

— Что же, раз уж все собрались, следует во всеуслышание озвучить причину, вызвавшую столь бурную реакцию, — сказала замректора.

— Мади Торстен и прежде позволяла себе оскорбительные высказывания в адрес Ирены, — вставила мад Гельб.

Вид у нее при этом был, как у подготовишки на утреннике, который сказал свою фразу и ему не терпится сесть обратно на стульчик, в данном случае — покинуть кабинет.

— Не торопитесь, Сифия, и до вас дело дойдет.

Кажется, мад Ирзиг успела перекинуться парой слов с Маликой до того, как вся компания была в сборе. Но тогда кто ее привел? Уж не Дама ли Изумруд, присевшая на краешек комода-картотеки? Другой причины, по которой она могла здесь присутствовать, мне в голову не пришло.

— Присядете, мади Вейтор? — вдруг предложил Виридан, кивнув на часть свободного подоконника.

— Эмегайд! Это кгайне неуместно, — наконец подала голос странно тихая, но грозная мад Хольген.

— Отчего же? Здесь полно места, подоконник достаточно большой, чтобы еще и вас рядом усадить. Это обвиняемым положено стоять, а пострадавшим и прочим причастным к разбирательству как раз наблюдать из зала.

— Но мади Вейтог…

— Мади Вейтор виновна разве что в своей недальновидной лояльности и попустительстве, из-за которых все дошло до публичных оскорблений чести, — довольно жестко возразил Виридан. — Сядьте уже, Ирена.

Я повиновалась, поймав взгляды разной степени осуждения и пронзительности от всех. Мад Ирзиг постучала коготком по столу, за которым сидела, и спорщики умолкли.

— Итак, Малика, мы вас слушаем.

Зависть. Так она сказала. Позавидовала платью и захотела уязвить так, чтобы дурно стало. Но мне не стало. Три раза «ха».

— Не пойму, пгичем здесь обвинение в физической близости с назначенным опекуном, мади Тогстен-Пгил? Дгугого способа показать ваше отношение к ситуации не нашлось? Вы это пгидумали или у вас есть основания для подобных заявлений?

— Я видела драга Стоуна, выходящим из дома Ирены. Они были там наедине, довольно долго.

— И что же? По-вашему получается, что стоит подозревать мади в интимной связи со всяким, кто выходит из дома? Насколько я знаю, вам довольно часто привозят посылки из Драгсита, которые доставляют прямо в дом, и все посыльные — мужчины, — высказался Виридан и с намеком уставился на Малику, причем глаза Малахитового Сэра сделались пронзительно зелеными. — Что натолкнуло вас на мысли относительно цели и содержания визита драга Стоуна к своей подопечной? Его одежда была не в порядке, когда он вышел? Или может вас пригласили поприсутствовать?

— Его одежда была в порядке, — запинаясь быстро проговорила теперь побледневшая Малика, словно слова толклись у нее на языке, торопясь оказаться снаружи. — Даже в чрезмерном порядке, Сэр. Но он вел себя так, будто… Он улыбался. Драг Стоун улыбался, будто…

— У вас достаточно опыта в подобных отношениях, чтобы делать выводы? — вдруг заговорила Дама Изумруд.

— Мад Арлинд? — удивилась замректора. — Я и забыла, что вы тут.

— О, не волнуйтесь, мне это привычно, — изумрудный взгляд Изумрудной Дамы обласкал Малахитового Сэра, затем мад Арлинд (хоть буду знать, как ее зовут) удалилась.

— Кагтина в целом ясна, мне не понятно только, что мади Пгил делала в гогодке гядом с домом мади Вейтог, пока все пгочие студентки находились в Академии?

— Я ее отпустила, — с облегчением, что ее наконец выслушают и отпустят, заговорила мад Гельб. — Все перенервничали, когда на занятие по домоводству вломилось это жуткое животное, а следующее занятие было моим. Мади Торстен попросилась пойти к целителям, сказала, что у нее ужасно болит голова.

— Домик целителей в дгугой стогоне. Или я что-то путаю? — съязвила мад Хольген. — Что же вы молчите, Малика?

Виридан снова блеснул на Торстен глазами, Синяя Дама поджала губы, будто Малахитовый Сэр язык при всех показал, а Малика торопливо ответила:

— Я возвращалась, решила пр… прогуляться. На свежем воздухе мне стало лучше, и я случайно… случайно…

— Так уж и случайно? — уточнил Виридан.

Торстен нервно сглотнула и стиснула челюсти, словно пыталась удержать рвущиеся наружу слова.

— Эмерайд! — хором одернули его Синяя Дама и мад Ирзиг, но мужчина приподнял руку и качнул кистью, мол не мешайте.

— Я заметила в окно класса, как драг Стоун вышел из Академии, соврала мад Гельб, что у меня болит голова, а когда меня отпустили, пошла за драгом. Видела, как он вошел, он был… Он нервничал. Затем появилась Ирена. Она почти с порога бросилась к нему навстречу, она его обнимала! Я видела! Дверь еще не закрылась! Она! Его! Обнимала!

По лицу Малики текли слезы облегчения. Слова наконец были высказаны и больше не душили. Бледность уходила, девушка дышала ровнее. А я заподозрила, что Виридан не только тайный дракон, но еще и тайный эльф. Как Силмэ. Только погрубее. В том смысле, что ментальный маг. Не самая ходовая магия, не самая приятная и почитаемая, но иногда полезная.

Вообще законно вот так, без предупреждения, на совесть давить? Не потому ли Дамы возмущались?

— А драг Стоун ответил? На объятия? — заинтересовалась Желтая Дама, слегка оживившись.

— Я не видела, — призналась Торстен. — Дверь закрылась.

— Мади Вейтор? Вам есть что сказать? — посмотрела на меня мад Ирзиг.

— Мне неловко. Я соскучилась по Айскасл, а драг Стоун привез письма и… Извините. Мой уважаемый опекун и раньше пенял мне на чересчур эмоциональную реакцию, больше присущую детям, чем взрослой девушке.

Сказать правду так, чтобы не признаться? Меня этому здесь научили. Зря Малика не ценит уроки миста Колто. Изящная словесность тоже штука полезная, почти как умение шарить в чужих головах.

Отвечая, я сразу хотела встать, но так и не встала. Как верно заметил Виридан, не я здесь обвиняемая. Хоть и виновная почти по всем статьям. До явного блуда, конечно, не дошло, но…

— Не вижу ничего предосудительного в объятиях, вызванных радостью встречи, — сказала мад Гельб. — Я тоже часто скучала по дому, когда уехала учиться.

— Ясно. Ладно. Хорошо, — стучала коготками Дама заместитель ректора, — но что с этим делать?

— Поставить в известность дгага Стоуна, — предложила Синяя Дама.

— Типун вам на язык Горда, еще не хватало. Вы хотите разъярить королевского инспектора, когда у нас и так?..

— Дамы, давайте дела Академии обсудим без студенток, — перебил Виридан и поднялся. — Без наказания подобную выходку оставлять нельзя никак. А сообщать драгу Стоуну или нет, пусть мади Вейтор решит.

Все как по команде уставились на меня. Я подумала и решила, что сообщать не нужно, но Малику пусть наказывают. Достала! Жаль, не отправят ее в загоны чистить, а то я бы тоже явилась позлорадствовать. Молча. А сейчас с удовольствием вернусь к себе. У меня там гора книжек, от которых мысли о неуступчивых драгах отползают на задворки, и новое платье. Очень вредно не ходить на бал, если ты этого заслуживаешь, ведь так?

Часть 10. Самый-самый… дракон. Глава 1

Момент истины. Или позора? Плевать. Я должна его увидеть. Целый месяц ждала, гадала и думала, приедет ли и не начудить ли нарочно, чтобы приехал. Сейчас дверь в бальный зал распахнется и...

Драная виверна Торстен испортила платье — мстила мне за месяц кухонных бдений. Эва слышала, как она жаловалась, что кожа на руках ужасно испортилась и цвет лица. Вот и решила, что расцветить мой наряд будет лучшим способом отплатить за практику по домоводству без применения заклинаний.

Ягодный сок на жемчужно белом видно за километр, а самое ужасное, что магией с инеистого шелка пятна можно вывести только вместе с тканью. Хорошо, девчонки помогли. Теперь у меня на платье маленькие ледяные слезки.

Корсет тугой, дышать тяжеловато, зря я на примерке по дурости живот втянула, но оно того стоило. По лифу словно морозный узор. Это тонкое кружево обегает плечи и отсвечивает мягким голубым. Такое же кружево по низу подола. Я вся будто изо льда и снега, как Айскасл после метели. Ему должно понравится, он любит свой замок на севере всей душой, а для меня, кажется, ничего не осталось. Аркейн Стоун — дракон с каменным сердцем.

Глянула мельком в зеркало, чтобы проверить, не виден ли синяк на скуле. Это я сама о косяк ударилась, уворачивалась от летящих ягод. Теперь на лице такой слой косметики, что я похожа на невесту Дракулы. Не перестану губы кусать, еще и кровь потечет.

Надо улыбаться. Чуть смущенно, искренне и радостно, сегодня с вероятностью в 99,999 процента день моей помолвки. А я глупо и наивно надеюсь на оставшуюся одну тысячную. Все еще надеюсь.

— Отвгатительно, где ваша осанка? — зашипела позади мад Хольген, едва я пристроилась в шеренгу к своим однокурсницам.

Веер ткнулся между лопаток, заставляя выгнуть спину. Миллиметр и все обилие из декольте хлынет наружу на радость потенциальным женихам. Но здесь и кроме меня есть из кого выбирать. Даже если сия чаша сейчас кого-нибудь обойдет, это не последний семестровый бал. Это как раз первый. Первый бал второго курса.

— Пгекгатите губы кусать, мади Вейтор. И локти! Локти ниже!

Ладно, губы я уже не кусаю, а чтобы кусать локти, нужен позвоночник, как у дракона в обороте. Давно я так не нервничала, как раз с той ночи, когда я пришла, а он взял и… не взял.

На мой нервный смех Синяя Дама среагировала новым тычком. Но не мне одной доставалась. Не я одна тут нервничаю.

Вместо лиц вокруг размазанные пятна. Как среди этого месива я смогу разглядеть его, когда… Если! Если он войдет. А мне нужно его увидеть. Очень.

Запретный плод всегда сладок и невыносимо желанен. До крика, до сорванного голоса, до немоты, до… Вся моя жизнь разделилась на до и после. Когда? Да вот, кажется прямо сейчас окончательно и разделится.

Фанфары и… начали!

— Да здравствует хранитель мира и равновесия, преемник Венца, его высочество Самайн Драгсит и его истинное сердце неподражаемая Эрмира, — разнеслось по залу.

Их лица я видела.

Вот ты какая, Мира. Что в тебе такого, чего нет у меня? Все и даже больше. Потому что я — не ты, и его сердце осталось с тобой.

Хоть бы одним глазком на него посмотреть… Не верю, что он не приехал. Он обязан! Он мой… Он мой почти… Он мой почти отец. Названный. Кто придумал эти глупые правила, эти дурацкие законы? Где ты, Кейн? Пожалуйста, только посмотреть…

— Приветствуем особого гостя Академии, королевского инспектора драга Аркейна Стоуна.

Я застыла, замерла, превратилась в камень. У меня идеальная осанка, я улыбаюсь, как надлежит, и мои искусанные губы выглядят такими соблазнительными, потому что чуть припухли. Жаль, не смущение застыло в уголках, а отчаяние.

Я смотрела прямо перед собой и этого было достаточно, чтобы видеть, как он проходит мимо, прекрасный, величественно невозмутимый, надменно великолепный дракон с холодным, как вершины Рубежа, сердцем.

Посмотри на меня, Кейн… Я знаю, ты знаешь, как мне сейчас мучительно хорошо, от того, что я вижу тебя, и так же мучительно больно. Один взгляд. Просто взгляд. Такая мелочь…

Кого я обманываю?

Объявили первый танец. Зазвучала музыка. Она была прекрасна. Кавалеры двинулись к претенденткам. Они тоже прекрасны. И претендентки и, в особенности, кавалеры. Это же драконы. Драконы прекрасны бездоказательно.

Один из них подойдет сейчас ко мне. Все равно, кто. Когда дракон выбирает, мнения девушки никто не спрашивает. Правильно подготовленная невеста скажет «да» и будет счастлива. Или идеально правдоподобно это изобразит. Нас этому здесь и учат. Целая Академия послушных овец в рюшах и блестяшках. А вот и волк. Один из. Высокий темноволосый красавец, глаза цвета моря и серьга в ухе. Прямо пират. До мурашек...

Нет-нет, это не те мурашки. Это просто физиология. Именно так подходящая дракону пара чувствует, что она — подходящая. И дракон подходит. А истинная та, к которой он подошел, или нет — время покажет и роды. Выжила, значит истинная. Не выжила? Печально, но нас тут много, выберет другую на следующий год. У драконов жизнь длинная и сердце екнуть при виде хорошенькой барышни может неоднократно.

— Мади Вейтор…

Я подала руку. В ушах шумит все громче и опять пятна. Сейчас бы в обморок, но организм у меня на удивление крепкий. Движется сам по себе, поворачивается, прогибается, делает поворот. Идеально.

Мист Виридан, надеюсь, вы это видите и гордитесь, благодаря вашим урокам, я шикарно двигаюсь.

Еще поворот и… Ого! Как крепко прижал. У вас красивые губы, драг…

— Риверрайн, Риверрайн Сибэй, мади Ирена.

Прямо на ухо, соблазнитель такой.

Зараза… Зачем я это вслух? Про губы. И про соблазнителя. Осталось только прямо тут его поцеловать, и так уже объятия — интимнее не придумаешь. И музыка, как назло, будто бесконечная. Нет, я не буду смотреть туда, где сидят принц и его жена и стоит, нахально опираясь о подлокотник кресла, королевский инспектор Стоун. Зачем смотреть, если он на меня не смотрит. Бессердечная чешуйчатая зара…

Наконец-то тишина.

Хочется спрятаться и порыдать, хоть бы вон за теми кадками с разлапистыми растениями или под столом. Под столом точно искать не станут.

— Спасибо за незабываемый танец, Ирена. Я услышал вас через весь зал. Еще в Айскасл. Помните меня?

— Вас сложно забыть, драг.

Очи долу, в сторону, быстрый взгляд в глаза и снова в пол. Приличные мади не смотрят мужчинам в глаза и уж тем более не делают всякое другое «не».

— Вблизи вы звучите гораздо… интереснее, — воодушевленно урчал дракон.

Он уже отвел меня туда, куда я попросила — к столику с напитками, но руку так и не выпустил, бесстыдно поглаживая пальцем ладонь и с удовольствием наблюдая, как мое тело реагирует на его близость. Это. Просто. Похоть. Точнее не скажешь. И сбившееся дыхание, и румянец, и покрывающаяся мурашками кожа. Платье открытое, видно хорошо. Ни один дракон не станет думать, что мади запыхалась после танца и в зале сквозит, это он такой неотразимый.

Сибэй действительно был хорош. Практически идеальная противоположность Стоуну, начиная с внешности, заканчивая манерой общения. Улыбался призывно, и в его глазах явно читалось желание обладать мной одной. По крайней мере в этот конкретный момент времени.

— Я сегодня же подам все необходимое для оформления договора. Вы согласны?

И в этот момент Аркейн посмотрел. Будто на острие ледяного ножа взглядом нанизал. Мало мне его пренебрежения?

Я искренне (надеюсь, не переборщила) и чуть смущенно, прямо как учили, улыбнулась своими искусанными губами и кивнула. Хотела сказать «да», как примерная студентка, но слова в горле застряли. Ничего, так даже лучше. Онемела от счастья. Точка.

А, нет, еще дурацкий реверанс. И руку для поцелуя…

Однако, драг вошел во вкус. Приложился губами к запястью, повернув мою кисть. Будто клеймо поставил.

Я дрожу? Да, я дрожу. В меня только что ледяной кинжал воткнули и он так и торчит у меня между лопаток, пытается пробраться в самое сердце, где и так живого места нет почти…

Слишком развитая фантазия — это не всегда хорошо.

Сейчас бы попить… Или в обморок. Но увы.

— Ведете себя как погтовая блудница, мади Вейтог? Что за сгасти во вгемя танцев? Что вы, будь он десять газ дгаг и Стгаж южного Губежа, ему позволили?! Ваш опекун будет поставлен в известность, а вы — наказаны.

Мад Хольген гневно шипела, что в купе с ее оригинальным произношением выходило фиерично, а я медитировала на графины на соседнем столе. Крепких напитков претенденткам нельзя, а я бы сейчас не прочь отведать задорных пузырьков, вон тех лазурных, как глаза танцевавшего меня драга Сибэя. Он водный дракон. Очень пластичный. Хорошо танцует. Впрочем, все они здесь…

И подкрадываются, гады, тоже отменно.

— Не утруждайтесь, мад Хольген, считайте, я уже извещен.

— А наказание? — возмутилась Синяя Дама. Она любит наказывать.

— Сейчас последует, — рыкнул дракон, цапнул за плечо и уволок в круг танцующих.

Глава 2

Одна рука каменным обручем легла на талию, вторая до хруста прижала пальцы. Не о таком приглашении я мечтала.

— Что ты творишь? — сквозь зубы прошипел Стоун.

Его восхитительные глаза цвета темного меда потемнели, но что-то во мне, кажется, сломалось, что-то хрупкое. Я задыхалась, в груди кололо, возможно, это были осколки моего сердца, а возможно, драг Стоун взял слишком быстрый темп, отсюда все эти неуместные ощущения и глупые метафоры.

— Что творю?

Это мой голос? Если бы мне таким тоном ответили, отвесила бы оплеуху. И Аркейну наверняка хотелось, вон как его красивое лицо перекосило, зрачки вытянулись в вертикаль и желваки ходят, на щеках даже рисунок чешуи проступил. Выбесить дракона до желания перекинуться это уметь надо. Но мне — раз плюнуть, я ходячее воплощение хаоса. Я одним своим присутствием вывожу его из равновесия.

— Что творю?.. Делаю то, для чего вы меня сюда отправили, драг Стоун. И собираюсь творить дальше. Собираюсь с отличием закончить Академию и феерично выйти замуж. Как вам такой план?

— Прекрасно.

— Прекрасно.

— Вы наступили мне на ногу.

— Это не смертельно. И я обижена. На ваше поведение во время последней встречи, оскорбительные слова и действия, и гадкие улыбки.

— Это не смертельно.

— Ваша улыбка? Я бы поспорила.

— Обида. Что с вашим лицом?

— Косяк.

— Там хоть кто-то уцелел? — язвительная улыбка, та самая, смертельная, искривила губы, к которым мне хотелось прижаться своими, как в день отъезда из Айскасл.

Что для него мимолетный поцелуй на прощание из любопытства? Сколько у него таких, как я, было за всю его жизнь и еще будет? Заочно ненавижу всех этих девиц за то, что они будут его целовать, а я…

— Не смейте рыдать. Достаточно того безобразия, что я уже имел неудовольствие лицезреть.

— Не надейтесь.

— Все же понадеюсь, что не станете. Вы здесь не только себя позорите.

— Скоро у вас появится уникальная возможность избавиться и от меня, и от позора. Как только драг Сибэй пришлет вам договор. Поставите подпись и получите желанную свободу от обязательств.

— Прекрасно, — процедил он и замер.

— Прекрасно. Что же вы застыли, драг Стоун? Боитесь, что я снова на ногу вам наступлю?

— Бояться? Вас? Это смешно, — презрительно бросил он. — Спасибо за танец, мади Вейтор, но он окончен.

У Аркейна Стоуна глаза цвета темного меда, волосы, как молочная карамель, и губы, которые умеют быть нежными, и вот так:

— Это конец, Ирена. Отпустите же мою руку.

Золото. Вот что я вижу, когда смотрю на него. Целый вихрь золотых брызг, запредельный холод Рубежа и того, что за ним. Мои пальцы в его руке сейчас так же холодны, мне больно от его огня и вырваться — никак.

— Разве это я вас держу, Аркейн?

— Вы. Держите. Вы смотрите и… Хватит.

Он отпустил. Моя рука надломленной веткой упала вниз.

Короткий поклон, никаких целований запястья и пальчиков, мы ведь вроде как родственники, значит это не обязательно. Я уйду первой. Я смогу. У меня получится. Шаг назад, изящный поворот. И словно удар в спину:

— Рени…

Наивная, думала у меня сердца нет и болеть нечему. А оказывается, когда оно осколками — во сто крат больнее.

— Будьте осторожны с Риверрайном, раз уж так опрометчиво пообещали ему… себя. Его невесты имеют обыкновение погибать еще до того, как становятся женами.

Его губы наверняка искривились, когда он произнес «себя», будто ему гадко было, я ведь не вижу, просто слышу голос. Стою спиной. Так невежливо с моей стороны.

— Вы можете… — У меня сбилось дыхание, это все танец, конечно же. — Можете и подписывать, раз вас это так волнует.

— Не особенно волнует. Я просто подожду полный комплект. Не думаю, что драг Сибэй единственный, кому приглянулись и еще приглянутся ваши… добродетели.

О Верный чертог, зачем я вообще с ним говорю? Какая-то изощренная форма мазохизма. Уже следующий танец начался, а мы так и стоим на краю условного танцпола.

Я чуть обернулась, взгляд поверх плеча из-под полуопущенных ресниц прямо в глаза. Жест и поза отработаны у зеркала и производят совершенно убойный эффект, проверено на садовнике с изуродованным лицом, который стрижет кусты вдоль дорожек каждое утро, привратнике, симпатичном помощнике повара и каких-то незнакомцах в городе во время прогулки с Эвой и Тасей. Эва потом хохотала, как безумная, и просила повторить за яблоко в карамели. Естественно, я согласилась. Не то чтобы я так уж любила яблоки, но карамель...

— И кому же тогда достанутся мои добродетели? — поинтересовалась я.

— Кто больше даст? — предположила эта язва.

Он хотел меня задеть и задел. Посуда на столиках неподалеку дружно звякнула.

— Стоун, как вам вечер? Приятные воспоминания, не так ли? Не желаете вальс, мади Вейтор?

Я бросилась навстречу Виридану, будто к родной матери. Вот бы кто был мне идеальным опекуном. Но даже за такую мелочь, как танец, я ему ужасно благодарна. Наверняка, едва Стоун отошел бы, ко мне тут же приклеился бы Сибэй, прожигал меня огневеющим взором из своего угла, и этим же взглядом уже не только раздел, но и… употребил.

Посуда больше не дрожала, взбрыкнувший дар ограничился звоном. В горле комом стояли слезы, но не рыдать же при учителе?

— Если желаете, вон за теми кадками вполне можно спрятаться, а если пройти за них, можно найти дверь для прислуги. Ее часто забывают запереть, — прозорливо намекнул Малахитовый Сэр.

— Мист Виридан, я вас обожаю, — совершенно искренне выдохнула я.

— Вы не одиноки в своем обожании. Это известный факт. Драг Стоун бывает невыносим. Это тоже известный факт. Спасибо за танец, дверь прямо за вами, можете уйти, я разрешаю. А мад Хольген я беру на себя, — заговорщически проговорил Виридан.

Я юркнула в укрытие, толкнула почти сливающуюся со стеной дверь.

Сдерживаться больше было ни к чему, я несколько раз судорожно вдохнула, и скопившиеся слезы хлынули наружу. Я не особенно видела, куда иду, поэтому совершенно не удивилась, когда уперлась в стену. Ударила по ней раз, другой, от отчаяния, а стена вдруг подалась. В лицо дохнуло холодом и брызнуло снежной крупой, обжегшей мои голые плечи почище кипятка.

Погода испортилась стремительно. Зима явилась в центр королевства проигнорировав переходную стадию с желтыми листьями, прозрачными сумерками и прочей осенней романтикой. Да и бывает ли здесь осень? Деревья сбросили листья в полнейшем шоке, некоторые упрямо держались. Надеюсь, это не я виной.

Тоска по Северному пределу и его хозяину приняла просто ужасающий характер, книги перестали спасать, и я ходила к Ви обниматься.

Стало немного легче, когда вдруг выпал снег. Растаял к ночи, но утром выпал снова.

Студентки ходили пришибленные, преподаватели недоумевали. Работники шептались и бегали в Верный храм с букетиками из оранжереи — свежие цветы сделались дефицитом. Садовник проговорился, что в городе шепчутся о пророчестве конца мира, и я припомнила рисунки, которые рисовал Ракшис на стене подвала, рассказывая орочью легенду: настанет момент, когда Рубеж рухнет и первозданный хаос затопит чашу мира. Конец.

Кейн так и сказал. Это конец.

Я стояла в заметенном снегом внутреннем дворике и смотрела на праздник сквозь высокие окна. Как фигурка внутри стеклянного шара, а мир — яркие платья, свет, радость, кружащиеся в танце пары и он — снаружи, прямо напротив. Такой близкий и далекий одновременно.

Силмэ сказал однажды: не сможешь отогреть — разбей, освободишь пламя и сама согреешься, но фигурка в шаре не может разбить стекло, разве что кто-то ударит с другой стороны. Он — не станет.

Я больше не чувствовала холода. Стало тепло. Я закрыла глаза и мягко опустилась на снег. Умом я понимала, что все идет как-то не так, а как должно быть, уже не знала. Я уже замерзала однажны. Давно, в Айскасл, когда только попала туда. И снова, как тогда, не чувствовала себя, только едва уловимое покачивание, как колыбель, и колыбельная тоже была.

«Рани, — пел-шептал мне ветер голосом Кейна, — Рани».

Стало темно.

Глава 3

*Аркейн*

— У меня ощущение, что я очутился в прошлом: бал, инспектор, юная мади с интересным даром, — с намеком произнес Эмерайд.

— Все совсем иначе, Виридан, чем бы вам это ни казалось, — скривился Аркейн.

Хранитель первого портала был доволен происходящим и невероятно этим раздражал. Следовало вообще остаться в Драгсите. В снятом доме или во дворце, где для него всегда держали пару комнат, но дракон бесновался, прямо как перед крупным сдвигом. Пару дней назад как раз был сдвиг, и на ближайшую неделю уж точно можно успокоится, но нет, бронированная зверюга не угомонилась. Даже после перелета из Айскасл в Драгсит.

Долгие полеты обычно успокаивали, но вынло наоборот. Чем ближе к столице, тем нервознее, и Аркейн и сам стал нервничать. То, что он задумал, было опасно, как ходить по подтаявшему льду — никогда не знаешь, выдержит или проломится.

— Может, поделитесь, чтобы я случайно не влез и не испортил вам игру, Стоун? — спросил Виридан, словно слышал его мысли о… Но это никак не могло быть правдой. Правда в том, что сволочь Сибэй, кажется, совершенно разучился держать себя в руках и этими руками сейчас…

"Ар-р-р… Мое!.."

— В прошлый раз вы влезли вполне удачно, — сказал Аркейн и, сделав над собой усилие, прекратил следить за водным.

— Вы думаете?

— В итоге — да.

— Что ж тогда — удачи, — вполне дружелюбно пожелал Виридан. — Останетесь инспектировать, как в прошлый раз?

— Еще не решил.

— Она привлекает, — сказал Эмерайд после недолгой паузы, наблюдая за вальсирующей по залу парой, и Стоун тоже посмотрел. — И видит сокрытое. Так знакомо… Спросила у меня, какой я дракон, едва не в первый день своего появления в Академии.

— А вы?

— Сказал правду. Я всегда так делаю. Это удобно. А вы, Стоун? Скажете ей правду?

— О чем вы?

— О непроницаемом, — многозначительно произнес Хранитель первого портала и пояснил: — О том, Аркейн, что ваше лицо и безразличный взгляд, которым вы сейчас прожигаете спину Сибэя, фарс чистой воды, и о том, что, к моему искреннему удивлению, ваш ментальный панцирь все-таки слегка подтекает. Помощь специалиста нужна или сами справитесь?

— С Сибэем или с ментальной защитой?

— Я сегодня весьма щедр. — Виридан стянул один из своих перстней. — Ментальный щит. А если надеть на средний палец и как следует… активировать о чей нибудь нос, получите еще и моральное удовлетворение.

Аркейн принял протянутое. Надел как раз на средний палец, туда лучше всего село, и поднялся. Хорошо, что организаторы позаботились о гостях лучше, чем его в прошлые визиты сюда, и оборудовали несколько вот таких кресел со столиками в разных частях бального зала, чтобы зал было видно, а отдыхающих в креслах драгов — не очень.

Музыка, как назло, какая-то бесконечная, но танец вот-вот завершится. Не только дракон устал ждать. Каждый получит свое, как и было задумано. И Сибэй вполне может получить и очень скоро, если…

Наконец-то.

Но с этой невозможной девчонкой все всегда идет не по плану. Превратила танец в беготню по углям и ножам с завязанными глазами, вынесла мозг и поставила нервы дыбом, зато дракон доволен. Едва не облизывается.

Вздрагивающие в руке пальцы, ткань, облегающая тонкую талию второй кожей, кружево по плечам морозным узором. Взгляд прозрачных, как скованные льдом озера, глаз острее бритвы и сколько в нем… всего: желание, ярость, отчаяние, что сильнее ярости и желания, тоска, будто она зверь, запертый в клетке, тихий и присмиревший. С виду. Только подойди ближе — бросится.

"Ар-р-р-р… Возьми…"

Впервые Аркейн радовался, что на нем амулет-глушилка. Не уверен был, что получилось бы справиться с драконом, с собой. Хорош бы он был, обернувшись прямо тут, в зале. И так искры летели во все стороны.

«Мелочь, чешуйка, скорлупка… Насмешка судьбы… Невозможная. Так. Не. бывает», — уговаривал он себя при каждой новой встрече, уговаривал и сейчас. Но взгляд пробивал навылет, граница отчуждения, которую Аркейн раз за разом воздвигал, шла трещинами, как Рубеж во время сдвига, и хаос спешил ворваться в упорядоченное.

Виридан. Он сегодня действительно невероятно щедр. Неизвестно, чем бы закончилась перепалка, если бы лишенный дракона не утащил Ирену танцевать.

Глаза-озера были полны слез. Не обронила ни капли. Кем она была до того, как оказаться здесь, в этом мире? Кого обнимала? К кому прижималась ночами гибким горячим телом, рядом с кем дрожала от страсти и желания? Смотреть, как другой ее утешает было невыносимо, да и от мыслей было... тесно.

Прошел к столам, что-то пил, с кем-то разговаривал. Призывные заинтересованные взгляды раздражали. Особенно упорствовала шатенка с кукольным лицом, вроде знакомым, но Аркейн совершенно не помнил ни имени, ни где встречался с ней. Поймал взгляд Эрмиры и в груди отозвалось теплом, по привычке. Истинное сердце наследника смотрела с сочувствием, будто понимала, но Самайн отвлек ее.

Сибэй. Не нашел другого времени, чтобы лезть с разговорами.

— Стоун?

— Найдите себе другую компанию, Сибэй. Более лояльную.

— В своем замке вы были гораздо дружелюбнее.

Риверрайн явно настроился на диалог и отвязываться не собирался.

— Я не в своем замке и не обязан соблюдать законы гостеприимства, — процедил Аркейн, сосредоточившись на своем бокале, чтобы не видеть масляную физиономию Сибэя. — Прекратите воду мутить, скажите сразу, что вам нужно, и разойдемся.

— Я хотел поговорить с вами о будущем, Стоун. Место как раз подходящее. Настоящая сокровищница красоты и юности. Но ваша северная звезда сияет особенно притягательно. Я приметил ее еще в Айскасл, где вы так старательно ее прятали… Понимаю, этот алмаз нужно было как следует огранить, прежде чем всем показать. Так что я определенно… определился с выбором.

— Почему именно она? Как показывает практика, вы не слишком переборчивы. Вам почти любая подойдет.

— Любая — подойдет. Я не к любой подойду. Улавливаете разницу, Стоун?

— Более чем.

— Так каков ваш ответ?

— Я не стану отвечать.

— Основания?

— Вы мне неприятны.

— Главное, чтобы я был приятен мади Вейтор. Я же не вас себе в невесты присмотрел. И раз вы сами предложили не… кхм… не мутить воду, то договор готов, имя вписано, дело за малым.

Аркейн смотрел на протянутое Сибэем соглашение, как на мокрицу, но не принять не мог.

— Не будьте так поспешно категоричны, Стоун, — продолжил водный дракон, — предложение весьма щедрое. Разве что кто-то меня опередил?

— Бал еще не закончен. Невесты сейчас в цене. Не вы первый претендент, не вы последний, я полагаю.

Сунул сложенный договор во внутренний карман, оставил пустой бокал на столе и, бросив быстрый взгляд в центр зала, направился к окну. Было все равно, куда, просто окно оказалось как раз напротив, когда он повернулся к Сибэю спиной.

Танец давно закончился, Виридан развлекал мад Хольген, а Ирена куда-то делась. Все вроде шло, как и задумывалось, но… как-то не так.

Было беспокойно и воздуха не хватало. Выйти? Хотелось прямо сквозь это окно. Достаточно ручку повернуть и шагнуть на низкий балкон, заметенный снегом по бортик. Зачем вообще балкон на первом этаже? Такая же нелепость, как снег в центре. Зато легко представить вместо башен Академии верхушки Рубежа.

Аркейн положил ладонь на темное стекло, в которое бились снежинки. Под ладонью было…

Холодно.

Обожгло.

Неподвижная фигура в центре дворика, которую Аркейн принял за статую, шевельнулась и мягко осела на снег. Белое на белом…

Рани…

Ручку он выдрал, рама жалобно скрипнула, затем ударилась и отозвалась звоном осыпающегося стекла. Ветер вперемешку со снегом рванул в зал, обжигая голые плечи студенток. Белые хлопья тут же таяли, слезами оседая на полу, но Аркейн этого уже не видел, он прижимал к груди сверкающее сокровище.

Глава 4

Когда я открыла глаза, было темно, но руки, что держали, никуда не делись и…

— Кейн! — Сердце зашлось в бешеном ритме, добавив звона в голове.

— Не кричи, я рядом, — сказала темнота и посмотрела медовым золотом.

Шнуровка на платье была распущена, моя голова лежала на коленях, а рука… его рука — на моей груди, в центре. Я каким-то образом понимала, что не будь этой руки, слабость, ноющая боль, когда все кости выворачивает, дергающая дрожь в каждой клеточке тела и жар, будто вместо крови в венах расплавленный металл, не позволили бы мне ни дышать, ни говорить, ни двигаться. Но рука была, и я дышала. И говорила. И двигаться могла. Наверное.

— Что происходит?..

— Это привязка.

— Почему мне так плохо. Почему мне так…

— Потерпи, скоро станет легче.

— Почему нигде не написано, как это отвратительно, больно, невыносимо, — жаловалась я, прижимаясь лицом, виском, щекой, губами к его руке, обнимая его руку своими.

Это не сон. Он здесь.

— Чтобы создать новую привязку, нужно разрушить старую, поэтому больно. Ты ему подходишь. Сибэю. В этом все дело. Твое тело реагирует и борется само с собой.

— Я ничего не хочу разрушать, — шептала я огням в темноте, — хочу оставить, как было. Или даже, как есть. Кейн, это несправедливо. Так нельзя. Так нельзя, Кейн…

— Нужно, — спокойно отозвался дракон, но я… кожей слышу, как бьется пульс, как ноет каждая клеточка его тела, как тесно крыльям в клетке правил.

— Как ты можешь так говорить и так поступать!?

— Следовать правилам в моей природе. Если я начну нарушать правила, я перестану быть тем, кто я есть. Я маг порядка.

— И как же твоя… порядочность согласуется с враньем самому себе?

— Точно так же, как твоя беспорядочность с чрезмерной откровенностью. Мади не признаются в чувствах первыми, мади не приходят в спальню к мужчинам, подчиняясь сиюминутной прихоти тела, мади не…

— Я не мади, и это не прихоть, — обозлилась я, нашла рукой край рубашки, вцепилась, потянула, вынуждая его склониться ниже. — Кейн, — горячечно зашептала я, задыхаясь от боли и нежности к этому каменному чудовищу, — как еще мне сказать, чтобы ты услышал, что я тебя…

— Не смей. Ничего не говори. Довольно слов.

— Как скажешь, — согласилась я и отпустила рубашку. — Я буду молчать. Но есть множество вещей, для которых не нужны слова.

Убрала его руку, поднялась, села, шнуровка на платье расползалась, ну и демоны с ней, потому что я уже запустила пальцы в карамельные пряди.

— Не смей меня отталкивать, — произнесла я в пульсирующие золотом глаза с вертикальным зрачком. — Не… смей… меня… прогонять… упрямый дракон, — целовала я сначала сомкнутые, но с каждым поцелуем все более требовательные и жадные губы и толкнула в грудь, опрокидывая его на подушки. — И уходить не смей.

— Утром, — отозвался он, в одно мгновение поворачиваясь и прижимая меня своим восхитительно горячим тяжелым телом.

— Согласна.

— Утром ты пожалеешь.

— Замолчи уже и…

И.

Мадс и мистэ, драгни и драги, мади Вейтор — падшая женщина. Окончательно и бесповоротно. Я об этом жалела? Возможно. Недолго. Возможно еще пожалею. Потом. Готова жалеть об этом всякий раз заново. Целую вечность.

* * *

*Аркейн*

— Агкейн! Вы в своем уме? Так. Вижу, что нет. Какой вопиющий непргесдставимый скандал! — мад Хольген вскипела сразу с порога, не успев как следует войти, а войдя, развернулась и под звук хлопнувшей сквозняком форточки, словно меч, наставила на него сложенный веер. Ни дать ни взять, древняя воительница, не хватало только шлема, нагрудника, коротенькой юбочки и сандалий на...

— Скандал? — изобразил удивление Стоун, старательно затолкав подальше блудливые мысли о стройных ножках и других прелестях, а то шальная девчонка опять амулет пробьет. Хоть бы не натворила ничего.

Дожидаться пробуждения Ирены было нельзя. Вообще все, что произошло ночью, было нельзя. Но теперь оставалось только минимизировать последствия срыва, иначе все пойдет прахом.

Румянец был определенно к лицу мад Хольген, а вот ее осведомленность настораживала. Кажется, он слишком беспечно вел себя вчера на балу во время танца, а особенно после, когда стекло расколотил. Хоть и бросил следом завесу, отводящую глаза, но там был полный зал магов и драконов.

— Какой скандал? Где? — снова спросил Аркейн.

— Где? У вас, на вашей сальной гоже! — трясла веером Синяя Дама.

— Горда, фу, вы же образованная женщина, маг и преподаватель, что за выражения?

— А у меня нет других выгражений.

— Значит не выражайтесь, и не будет никакого скандала, кроме того, что вы сами себе придумали. Все идет по плану.

— По какому плану? Вы… У вас грребни поехали!

— А вы знаете, что когда вы вот так эмоционально говорите, то у вас пропадает этот ваш дефект пгоизношения.

— Вы еще и издеваетесь? Пгровести ночь с воспитанницей! Да она вам… она вам почти как дочь!

— Вот именно — почти как, а не на самом деле.

— И что может быть за план пгри таких исходных?

— Я выведу эту сволочь Сибэя на чистую воду. Хм. Какой любопытный каламбур. Вывести на чистую воду водного дракона…

— Понятия не имею, что за игру вы ведете и зачем, но увегрена, ваши развлечения и интгриги дорого обойдутся мади Вейтор. Хотите, чтоб она с ума сошла, разгываясь между тем, кого желает ее тело и тем, кого желает душа? Вы чудовище Аркейн. Вам себя не жалко, пожалели бы девушку. Она и так вечно на грани, как канатоходец над пропастью. Что будете делать, если сорвется? Хотите увидеть глаз хаоса в действии в непосредственной близости от столицы?

— Сорвется — я поймаю.

Синяя Дама открыла рот для очередной обличающей тирады и закрыла. Прошла к графину, шумно налила воды в стакан, шумно выпила, похрустела веером, сминая пластинки руками так, что Стоун засомневался в источнике хруста: не пальцы ли?

— Почему, дгаг Стоун, у вас все так… сокгушающе? — спросила она, опускаясь в кресло. — С Магциус вы вели себя иначе, как газумное существо, а не как безмозглый идиот.

— Как не стыдно, Горда, не знать то, чему вы учите других. Правило трех «П», только у меня все произошло с точностью до наоборот. Сначала был полет, потом поцелуй, и только потом — притяжение. Да, еще один небольшой… Хотя нет, большой нюанс. Ее хочет дракон. С первой секунды.

— А вы?

— А я просто следую зову сердца, — признался Стоун.

Из всего окружения Горда, при откровенном неудовольствии от его, Аркейна, персоны, была одной из немногих, кому можно было признаться в личном и быть уверенным, что дальше комнаты, в которой произошел разговор, слова не уйдут.

— Теперь блуд с ученицами следует считать зовом сегдца? — дернула руками женщина.

— Не прикидывайтесь занудой и ханжой, я знаю вас с университета. И вы, драгни Эйрс, теперь мне пеняете на зов сердца? Кем был мист Хольген? Секретарем? Младшим преподавателем? Да, младшим преподавателем с кафедры истории и мироустройства.

— Я закончила Унивегситет пгежде, чем…

— Прежде чем сбежать с ним в Южный предел. Да, очень рационально. И совсем-совсем без скандала. Ну-ну. Знаете что, Горда? Уходите. Вы испортили мне утро своим морализаторством.

— Истогия с Азуг вас ничему не научила?

— История с Азур научила Азур. Глухой закон меня подставил и поплатился. Да, это пошатнуло мою репутацию в глазах общественности, но я все еще там, где и был, а где Азур? Вот то-то и оно. Вас ученицы в омнибусе ждут и мад Эрхт. И все уже головы сломали, с чего вы ко мне помчались спозаранку и что мы здесь так долго делаем.

— Никто не знает, что вам приготовили комнаты в Преподавательской башне, — с невозмутимым видом произнесла Синяя Дама и села еще ровнее, чем сидела до этого.

— Ой ладно, — съерничал Аркейн. — Еще скажите, что обслуживающий персонал теперь набирают среди слепых и глухих.

— Вы бесстыжий беспгинципный тип! — прошипела женщина поднимаясь, хрустнув веером. На этот раз так, будто это была шея. Его, Аркейна, шея.

— Принципный, — возразил Аркейн, — я маг порядка, как и вы. Поэтому кому, как не вам, меня понять.

Стоун посторонился, пропуская мад Хольген, и даже дверь открыл и придержал, как порядочный. И тут по нервам дернуло сомкнувшимся над Академией щитом высшей защиты, но это было не все. Снаружи кричали так, что даже до окна башни долетело.

Глава 5

Когда я вновь открыла глаза, утро пришло, а дракон ушел, как и обещал. Но я больше не чувствовала ни пустоты, ни тоски. Он был со мной. Весь. Всю ночь. Это было похоже на танец. Эйфория, ветер и крылья. Руки, губы… Полет… Тело окатило волной сладкой дрожи.

Он мой. Мой Кейн.

Плевать на правила, я не принадлежу этому миру, а значит и его правила не имеют значения. Какие могут быть правила, если магия рисует светом и пламенем по коже, когда мы касаемся друг друга, когда мы…

Я вскочила, раскинула руки и закружилась, рассыпая брызги света, огненные искры и тающие в воздухе морозные завитки. Вот мои крылья, я слышу их, чувствую, как чувствовала его ночью. Так близко! Чувствую и слышу сейчас…

— Ар-р-р, — так рычит его дракон.

— Кейн, — так я зову его, а он…

«Рани… — так он зовет меня. — Тише, ненормальная. Это такая игра. Секрет. Будто бы ничего не было. Держи себя в руках.»

И спрятался. А я хохотала как безумная, и продолжала кружиться, рисуя по стенам и полу комнаты, где я хранила свои сокровища, инеем, льдом и золотисто-медовым пламенем. Пусть! Пусть придет и сам держит меня в руках, больше ничьи руки это не удержат. Кто может удержать хаос? Только маг порядка Аркейн Стоун, мой дракон, мое Истинное сердце.

Хочу, чтобы пришел и держал, так крепко, чтобы вдохнуть нельзя было.

Я обхватила руками голые плечи, зажмурилась, вспоминая…

— Ирена…

Это Ташире сказала. А Эва стояла разинув рот, и глаза были, как две плошки.

Меня будто водой окатило. Я вдруг увидела сцену их глазами: девица с безумным взглядом в короткой, сползшей с одного плеча тонкой сорочке, которую надевают под платье, вся в светящихся завитках и узорах, танцует босиком по покрытому инеем полу.

— Ирена…

— Это такая игра, — хрипловатым, совершенно не своим голосом произнесла я, рисунки меркли, иней таял, — такая игра. Секрет. Ничего не было.

— Ничего не было, — кивнула Тася и взмахнула рукой. Сползшая на пол простынь ожила, заплела ноги, Эва пнула меня воздушной волной на постель, а Ташире тут же ловко завернула в покрывало и присела сверху для надежности, чтобы я уж точно никуда не делась.

— Целителей? — осторожно спросила Эва, капельку дрожа голосом и вполне отчетливо руками.

— С ума сошла? Они же ее запрут, посмотри, она совершенно невменяемая, меня колотит всю, сколько от нее силы брызжет, если бы не магический купол на доме… Кто это там? — едва не сорвавшись на визг вскрикнула Ташире и подпрыгнула. На мне, между прочим.

— Где?

— Дверь хлопнула!

— А ты закрывала?!

— А ты?!

— Да я не помню!

Истерящие подружки — это было что-то новенькое, поэтому я решила повременить с возмущением и воплями о произволе, да и вряд ли девчонки обрадуются, если к нам присоединится Ви. Я чуяла притаившуюся в коридоре виверну, как сжатый до предела комок хаоса. Комок настороженного любопытства, который где-то уже побегал и весь извозился непонятно в чем.

«Ш-ш-ш, — тихонько пошептала я ей, — это такая игра!»

— А! — взвизгнула Тася и спрыгнула с меня.

— Что?!

— Она шипит!

— Так, — Эва уперла руки в бока, подумала и расстегнула пальто. — На экскурсию в таком состоянии точно не поедешь, но и оставлять ее одну тут тоже нельзя. Сами здесь останемся. А если продолжит буянить и устраивать магический дебош, сдадим целителям.

Экскурсия! Наутро после бала была запланирована экскурсия в королевский дворец Драгсита. Игнорировать оказанную честь было никак нельзя, а я… Блин…

— Нам влетит, — сказала Ташире.

— Точно.

— Но нам и так влетит, потому что мы из омнибуса удрали, несмотря на вопли мад Эрхт.

— Может распутаем ее? — сжалилась Эва. — Смотри какая тихая, лежит, молчит, только глазами хлопает.

— Не, давай прямо в покрывале в ванную, водичкой обольем похолоднее, чтоб взбодрилась и в себя пришла, а потом распутаем, если ругаться начнет, как адекватный человек, а не шипеть, как змеища.

— Не надо. Я сама, — подала голос я, потому что с подружек сталось бы выполнить угрозу в полном объеме.

Встала под настороженным взглядом двух пар глаз. Девчонки, не сговариваясь, указали на ванную.

Этой ванной я не пользовалась, потому что до прошлой ночи никогда не ночевала в этой спальне, так что тут даже нормального полотенца не было и ароматного мыла, к которому я привыкла. Отсутствие привычных мелочей недолго меня волновало. В комнате переговаривались, и я прекрасно слышала подруг, несмотря на шум воды.

— Что ты делаешь? — спросила Эва.

— Застилаю постель, — невозмутимо ответила Ташире, а Эва покраснела. Густо, я прямо почувствовала, как ей жарко стало и… стыдно. Хотя должно было бы стать мне.

— Знаешь, Тась, теперь мне уже не кажется, что Малика наврала. А тебе? Тут явно кто-то был ночью и очень активно был. Вдруг и правда она с… Видела, как они танцевали? Паркет едва не дымился.

— Это не наше дело. Она не только со своим опекуном танцевала. Виридана тоже в связи со студенткой подозревать будешь? Ты и сама у стенки не стояла, как и я, как и прочие. Да и не тебе ее упрекать, царица садов. Давно со своим тепличным драгом встречалась?

— Он мой… мы помолвлены, это другое!

— Здесь тоже что-то другое. Если б было так, как Малика говорит, Стоун бы сразу свои права на нее обозначил, без родительской опеки. Привез бы в Академию с уже заверенным договором, а опекунов-родителей тут бы назначили, как многим, как тебе, — отвечала Тася.

— Тогда что тут было? Рисунки на ней видела? А силища?

— А терминал? А карта миров?

— В терминале сбой был.

— Может был как из-за нее определяющий артефакт и заклинило.

— Но всем сказали…

— Эва, ну что ты как маленькая. Думаешь, нам тут прямо все-все как есть рассказывают? Очень сильно сомневаюсь. Малика.

— Что «Малика»? — удивилась рыжая.

— Малика тоже опоздала. Ее не было в омнибусе, когда мы смылись, а ведь это экскурсия не куда-нибудь, а во дворец.

— Подозрительно. Пусть бы ее за ночь жаба задавила нам на счастье. Два раза. За платье, которое мы спасли, и за танец Ирены со Стоуном. Вот же завистливая мегера, и ведь уже помолвлена. Драг Айрстрим такой приятный и обходительный, хоть и не слишком молод, а ей все неймется. Управляющий в королевском дворце ей не столь хорош, как инспектор. Зачем соглашалась тогда?

— Будто ее кто-то спрашивал… Но пусть лучше просто позорно проспит. Еще не хватало, чтобы с ней стряслось что-нибудь, и все на Ирену подумали. Знаешь, давай я тут подожду, а ты чаю что-ли сделай? А то нам обещали завтрак в Драгсите, но раз мы на него не попадем…

Затем я услышала шаги уходящей Эвы, затем открылась дверь, затем был оглушительный вопль, переходящий в хрип.

Часть 11. Игра по-драконьи. Глава 1

*Аркейн*

Изломанное тело лежало на земле. Крови почти не было, впиталась в платье, только алые брызги вокруг, будто ягоды разбросали. Или яркие крупные бусы, которыми любят украшать себя девушки попроще.

Лицо осталось целым. Белое, гладкое, как у дорогой фарфоровой куклы. Глаза-стекляшки бездумно смотрели в небо, на ресницах алмазной каплей застыла слеза, ротик чуть приоткрыт. И тут Аркейн ее вспомнил, по этому обиженно-недоуменному выражению. Девушка приглашала его танцевать на первом балу здесь, в Академии, и именно такое лицо у нее сделалось после отказа, разве что глаза были другие. Живые.

— Заткните его уже кто-нибудь, — попросил Стоун, — в ушах свербит.

Мад Эрхт поморщилась и, изящно подогнув пальчики, брызнула в лицо нашедшего тело смотрителя пучком зеленоватых искр, тот закатил глаза, обмяк и осел на снег, вывернувшись из рук нервно сглатывающего товарища с изуродованным лицом. Скулеж прекратился, стало тихо.

— Спасибо, Огаста.

Мад Эрхт и ее выводок, все те, кто грузился в омнибус, были здесь. И что удивительно, ни одного вопля или обморока, только мордашки бледные. Надо же… А на балах пачками падают, только успевай хватать. Подружек у жертвы не было, выходит? Кто же тогда про нее все-все расскажет?

Последнее Аркейн, кажется, вслух произнес, потому что в девичьей кучке произошло шевеление и выталкивание вперед нескольких повинных в частом общении с покойной кандидатур.

— Может уже пгикгоете ее, газ налюбовались? — спросила мад Хольген. — Или вообще убегете?

Горда все еще тяжеловато дышала после забега от Академии до хозяйственного двора, но ее физической форме только позавидовать. Драгни, отлученные от семьи и лишенные связи с родом, стареют не так быстро, как люди, но все же ощутимо быстрее.

— Нет, — Стоун предостерегающе вскинул руку. — Нельзя, ее и так сдвинули и я ни Вера теперь понять не могу.

— Аркейн? — Виридан был одет небрежно и растрепан. Из городка бежать тоже порядочно, но он оказался тут почти одновременно с ним и Гордой. — Думаете это не просто…

— Не просто, — раздраженно перебил Стоун. — Сами смотрите. Кто-нибудь известил дворец? Девушка была помолвлена? Если да…

— Была. Я отправил вестника пару минут назад.

— Инспектор!.. — взволнованно подала голос замректора.

— Огаста, будьте так добры, уведите студенток, — резко отозвался он. — С теми тремя я чуть позже поговорю.

— В таком случае, я бы предпочла, чтобы нас проводили, — заявила мад Эрхт, цвет лица у нее тоже был бледноват.

— Вы забыли, где Академия?

— Нет, но загон открыт и пуст. И почему никто не задался вопросом, где сейчас эта кровожадная тварь, которая… — женщина сглотнула и замолчала.

Вопрос, куда делась виверна, судя по лицам, волновал не только Огасту.

— Действительно, почему? — спросил тишком подобравшийся и, как и Виридан, одетый кое-как ректор.

— Силберн, — поздоровался Стоун, — опаздываете.

И тут закричали снова. Далеко и не громко, будто где-то в доме с нечаянно оставленной открытой дверью. Аркейн сразу понял, где. Страх на миг ослепил, но Стоун смог совладать и с собой, и с паникующим драконом. Бежать?.. Медленно…

— Райд, — попросил он, взглянув в глаза Виридана, и тот, не раздумывая, несколькими короткими жестами выстроил в воздухе зеленоватую арку портала.

* * *

*Ирена*

Эва лежала на полу, а выскочившая на крик и пытавшаяся ее поднять Тишире с квадратными глазами и сдавленным писком сползла по стеночке, и было от чего. Невидимая Ви была частично видимая — морда, немного лапы и правое крыло. А то, в чем она вывозилась, было слишком похоже на кровь.

— Блин, — вырвалось у меня и стало по слову.

Сначала посреди гостиной появилось светящееся зелененькое окошко, сквозь которое ввалился Аркейн, решительный, но с перекошенным лицом и диковатым змеиным взглядом. Потом меня, замершую рядом с перепачканной в крови виверной, не слишком деликатно оттащило в сторону. Ви забилась в мерцающей сети, обрушив рывками часть перил, а спустя несколько минут стало совсем шумно. И людно. И драконисто. И как-то так получилось, что я очень быстро оказалась не в доме, а в Академии. Только эту часть Академии я совсем-совсем не знала. Сомневаюсь, что кто-то из учениц вообще знал, что тут такое есть. Камера. Каменный мешок. Застенок. А также магические наручники, конвой и прочие атрибуты средневекового правосудия.

На мне было пальто с капюшоном, прямо поверх халата и мокрых волос. У нас всех в гардеробной появились пальто, когда стало холодно. И вот я сидела в нем на жесткой не то лавке, не то койке, по прядке сушила пальцами и магией волосы, отчего они завивались локонами, и пыталась припомнить, кто именно сказал, что браслеты антимагические. Наверное соврали, потому что сушить волосы получалось. Только рукам неудобно. Их все время друг к дружке притягивало, будто у меня на запястьях по сильному магниту. Пришлось одну руку под ногу сунуть.

А пальто на меня Кейн надел, его прикосновения я не спутаю ни с чьими. Тогда почему я всё еще здесь? Почему я вообще здесь? И зачем он так жестоко с Ви, она ведь не могла? Если бы она что-то такое сделала, я бы знала. Но никто не хотел слушать. И Кейн рычал, чтобы я молчала, а когда меня уводили, тоже молчал, но.

"Жди. Ничего не говори и жди. Поняла? Рани… Сделай, как я прошу."

И Виридан! Виридан смотрел так, будто слышал! Он точно тайный эльф. Менталист. И врет про дракона. Почему здесь все врут и притворяются? Только Силберн не врет. Он честный дракон. Большой, белый с серебряными бликами и очень красивый, воздушный. И он не очень любит быть ректором, а свою жену и маленькую дочку очень любит.

У меня все еще каша в голове, надеюсь, что скоро пройдет. Слышала я, что любовь разума лишает, но чтоб вот так.

Малику мне жаль. И лучше бы ее действительно жаба задавила от зависти, как Эва сказала, чем вот так. Как именно так, я поняла по оговоркам. Но еще больше мне было жаль, что все почему-то решили, что это я ее… Никто словами не говорил, но смотрели со значением. Еще бы, почти вся Академия была в курсе, как мы с ней мило воюем.

А Кейн сказал, что это такая игра. Еще утром, до всего. Ладно. Что же. Поиграем.

Глава 2

Опасная штука эта драконья любовь (ах да, похоть, конечно, простите, драг, я забыла). Налюбилась, теперь сижу в темнице, принца жду хоть какого. Какой-то точно приходил, потому что после того, как меня резко свалил сон, мое унылое узилище кто-то посещал, и оно (узилище) стало менее унылым. У меня под головой теперь была подушка, на мне — мягкое одеяло, но привыкшие к нормальной постели бока все равно ныли от сна на жесткой лавке.

Который час сейчас — не понять. Могло быть как следующее утро, так и вечер того же дня. Из положительного: у меня в голове окончательно прояснилось, и я перестала воспринимать окружающее сквозь слой ваты. Бедные мои серенькие клеточки, столько потрясений.

Дверь открылась. Принесли поесть, переодеться, сопроводили в комнату для всяких прочих надобностей, временно освободив от кандалов. Потом снова надели. Сопровождала отстраненно вежливая одетая в серое мад Эрхт и незнакомая женщина средних лет. И все — молча. Я тогда тоже смолчала, что браслеты негодные, слишком уж серьезные лица были у женщин. Им, наверное, не часто доводилось в тюремщиц играть.

После процедур по приведению моего вида в вид относительно пристойный, меня отвели в еще одно помещение непонятного назначения. Выше уровня узилища — мы довольно долго поднимались.

Новая комната мало отличалась от камеры по атмосфере и наполнению: стены серые, суровый камень, никаких украшений, разве что драконьи пасти, в которых светильники вставлены, и здесь было окно.

Все-таки вечер. А я в башне. Не в ректорской.

Я подергала массивную, забранную решеткой раму, и она поддалась.

Снег таял, было влажно и сыро. С неба моросило. В соседнем помещении, большом, судя по специфическому отзвуку, тоже было открыто окно.

Говорили.

— Вы другого места для разбирательства не могли найти, Силберн? И зачем было держать ее в камере?

Присутствия Кейна я не чувствовала, может, наручники глушили, может сам прятался, но и просто слышать его голос было в радость. Но лучше послушать обоих собеседников.

— Я следую правилам, — раздраженно отозвался Силберн. — Странно, что именно вы удивляетесь, Стоун. То, что мади Вейтор ваша подопечная, не делает ее лучше других.

— Но и хуже не делает. Вы обвиняете ее в убийстве.

Какие знакомые интонации. Точно так же суровый и неприступный драг выговаривал мне за невнимательность и отсутствие усердия в учебе, когда мы были в Айскасл.

— Я никого не обвиняю, я собираюсь провести дознание. В стенах Академии, между прочим, а не где-то еще.

— Какого хаоса делал в вашей приемной Сибэй? — раздраженно спросил Стоун.

— Пришел согласовать график визитов. Что у вас с лицом? Вы будто не в курсе.

— Я ему согласия не давал.

— Бросьте, это формальность. Он выбрал, заявил о намерениях, у него есть право видеться с мади Вейтор. Просто совпало, что сейчас с ней никому видеться нельзя.

— Шлите его лесом, не хватало, чтобы он сунул свой любопытный нос в наши внутренние дела.

— Уже не такие и внутренние, Стоун, и вы прекрасно знаете. Катлейн Айрстрим, с которым была обручена мади Торстен-Прил, погиб в состоянии оборота, а дракон, лишенный разума и сердца…

— Можете не продолжать.

— В случившемся есть и ваша вина, — продолжил ректор. — Вы оставили животное здесь, вы уверяли, что опасности нет и что лучше держать тварь ближе к избранной ею хозяйке, чем ждать, что виверна снова сбежит и кого-нибудь сожрет.

— Я сказал «сожрет»? Не выдумывайте. Ледяные виверны не бросаются на людей, пока эти люди не бросаются на них с намерением причинить вред.

— Это вы выдумываете. Что же они тогда жрут?

— Ягоды. Выкапывают из-под снега. Об этом даже в Северном пределе мало кто знает. Слишком редко можно встретить ледяную виверну.

— Откуда тогда слухи об их кровожадности?

— Откуда вообще слухи?

— А жертвы? Весь этот убийственный арсенал для красоты?

— Вы разве не станете защищать себя, если на вас нападут? Чешуя нужна для того, чтобы прятаться, а когти, чтобы раскапывать снег. В горах бывает такой плотный наст, что лошадь выдержит, а ягоды растут под снегом. Видели когда-нибудь поляну зимника, после того, как там пообедала ледяная виверна? Ощущение, будто кого-то живьем растерзали. Их по этим «кровавым» следам и выслеживают. Но даже свою случайную жертву ледяная виверна, никогда не жрет. Если упасть и не двигаться, она тут же бросит гадость.

— У нее морда и лапы были в крови!

— От мади Прил пахло ягодами. Животное было голодное, оно ее просто потрогало.

— Тогда что, хаос вас побери, там по-вашему произошло?

— Подруги погибшей все рассказали. При вас, между прочим, Силберн. Мади Прил хотела подставить мади Вейтор из зависти. Воспользовавшись личной вещью Ирены, оставленной в классе, Малика открыла загон и собиралась поранить себя, чтобы быстро добежать до омнибуса с воплями о нападении. Но попалась в ловушку, подготовленную кем-то куда более изощренным.

— Мади Вейтор ушла с праздника рано, — напомнил ректор.

— Ей стало нехорошо. Я сам проводил ее до дома.

— А потом?

— Потом к себе.

— Сразу? Или задержались? — тут же спросил Силберн.

— Аделмейр, что за вопросы? Вы сомневаетесь в моей порядочности?

— Будь вы менее порядочным, Стоун, было бы куда проще. Было бы ясно, что мади Вейтор не вредила сокурснице, поскольку была занята и не могла соорудить ловушку, разве что вы делали это вместе в отместку за слухи о вашей связи, — проворчал белый дракон.

— Она и не могла, потому что ловушка была для Ирены. И для меня.

— Так это правда? Вы и ваша подопечная…

— Тот, кто готовил ловушку, считал, что да, — перебил Аркейн. — Даже с учетом мер по защите в Академии, навредить девушке куда проще, чем дракону, для которого она предназначена. Меньше Истинных, меньше драконов. В вашей вотчине завелась крыса, Силберн, а вы закрываете глаза.

— Стоун, — угрожающе произнес ректор. — Я даже с закрытыми глазами теперь уверен, что вы снова затеяли какие-то игры у меня за спиной. Мало мне авантюры с магом хаоса? Я больше не стану это скрывать. Я сообщу королю.

— Ваше право. Даже обязанность. А моя обязанность следить за порядком, которого в Академии все меньше, учитывая количество происшествий, угрожающих жизни студенток.

— Ставите под сомнение мою компетентность? Пока вы не привезли сюда вашу подопечную…

— Вы все еще хотите говорить с мади Вейтор? — снова перебил Аркейн. — Ее должны были уже привести.

— А вы?

— У меня и другие дела есть. И Вера ради, отпустите девушку, ей и так досталось.

— С ее даром…

— С ее даром ей лучше быть в привычной обстановке.

Глава 3

Королевский дворец

— Что ты там опять за страсти устроил? — расхаживал по просторному кабинету король-дракон и плечами дергал, будто ему крылья хотелось расправить, но он вспоминал, где находится, и раздражался, что прямо сейчас — не получится.

— Я? Где? — наигранно удивился Стоун и нагло развалился в кресле. Королю еще сильнее захотелось обернуться. Обернуться, цапнуть скальную морду за загривок и приложить о… скалу покрепче. Приложить покрепче. Скала в любом случае не выдержит.

— В Академии, — рыкнул Белтайн. — На тебя одновременно пожаловались Силберн и Риверрайн. Риверрайн даже дважды. Во второй раз явился лично и был крайне взволнован.

— Он водный, он вечно волнуется, только повод дай.

— Истинное сердце достаточно веский повод, чтобы волноваться, не находишь? — съязвил король.

— Нахожу. Но я нахожу редко, а Риверрайн каждый год готов находить, только почему-то так до сих пор и не обзавелся ни постоянной женой, ни наследником.

— Ты тоже. И у него был сын, который погиб на Рубеже. Аркейн, я назначил тебя в Драгсит, для порядка, а ты хаос устраиваешь, помимо того, что и так не пойми что творится. Не прояснишь, что именно?

— То же, что и вначале вашего правления, мой король, — вспомнил о вежливости Стоун, перестав фамильярничать, и согнал со своего лица хамскую рожу. — Или вы забыли, при каких обстоятельствах последний из рода Виридан потерял дракона?

— Разве не Азур виноват?

— Азур. Виноват, — подтвердил Стоун. — Они подрались. Но первопричиной был Сибэй. Как вы помните, ваше величество, они втроем, Азур, Виридан и Сибэй, претендовали на Истинное сердце Эсмелл. В итоге девушка погибла, Виридан лишился дракона, Азур возил сопли тележками, но утешился очень быстро, а Риверрайн… С него вечно как с виверны вода. Он везде чист и прозрачен. Сволочь.

— Аркейн, — скривился Белтайн, — что за отвратные метафоры? Тележки с… Ты с королем разговариваешь. Сейчас опять вспомнишь про мифический Орден?

— Не начну, продолжу. И хвостом чую, Сибэй по самые гребни в этом увяз.

— Ты и в прошлый раз так говорил. Твое чутье не факт.

— Их меньше, потенциальных Истинных дев, и уже заметно меньше. Это факт. Дальше будет хуже, еще несколько лет и снова начнется дележ и дуэли. Похищения.

— А сдвиги? — вспомнил Белтайн.

— Это не связано. Сдвиги — естественный процесс растущего мира, а обрывающиеся природные порталы и резкое уменьшение их количества — процесс не естественный. С этого все в прошлый раз и началось. Эти твари когда-то уже испоганили наш родной мир, а теперь хотят испоганить этот.

— Опять теории? Ты не можешь доподлинно знать, что именно произошло в Изначальном мире.

— Того, что сохранилось, достаточно для выводов, мой король. Книги тоже нужно уметь читать. И не просто читать, но и анализировать, сопоставлять и делать выводы. Наш новый мир снова уязвим. Как раз из-за сдвигов.

— Слишком уж одновременно все происходит.

— И тем не менее это два разных явления. Просто очень удобно маскировать одно под видом другого.

— Мне нужны доказательства.

— Хорошо. Вот вам доказательства. Восточный Рубеж остался голым после ухода Рейдвинга Редстона. Он был последним из Алых, кто был способен сдерживать хаос. Теперь двоюродные грызутся за замок, а народ бежит в центр, потому что от тварей житья нет. Западный Рубеж еще держится, но Грейстрим стар, его сын не маг порядка, в их роду вообще нет магов порядка, а его потенциальные преемники и дальние родственники, которых он натаскивал последние несколько лет где? Напомнить, как их звали?

Король помрачнел.

Катлейн Айрстрим. Убит вчера по закону разума. Лишенный дракона, если выживает, остается жить, но лишенный человеческой сути жить не должен, потому что без разума дракон превращается в монстра.

Эрбейг Эйес. Так и не восстановил силы до прежнего уровня. Дракона не потерял, но на Рубеже ему делать больше нечего.

Обе их нареченные погибли в Академии. Первая — в день приезда мади Вейтор. Их сходство заставило думать, что опасность грозит подопечной Стоуна. Как и в случае с мади Торстен-Прил. Но что, если все не так очевидно? И как говорит Аркейн, одно очень удобно маскировать под видом другого?

— Тогда тоже говорили о пророчестве и конце мира, если помните, — продолжил Стоун.

— В сваре между Азур, Вириданом и Сибэем ты тоже весьма деятельно поучаствовал, — упрекнул король. — Скомпрометировал девушку, вот Азур и вспыхнул.

— Виридан был в курсе. Мы хотели спровоцировать Риверрайна, заставить его выдать предательскую связь с Орденом. И раз уж на то пошло, Эсмелл мне тоже подходила. Не меньше, чем Виридану. Она была универсал, как Истинное сердце Восьмерых Фаэвер, она много кому подходила.

— Почему у меня ощущение, что ты играешь в ту же игру снова, Аркейн Стоун?

— Ту же? О нет, мой король. Сейчас все иначе. В теперешней игре у меня свой исключительно шкурный интерес.

— И ты готов рисковать?

— Мне придется. Вы ведь сами сказали — в Драсите нужен порядок.

— Аркейн… Ты понимаешь, что если с ней сейчас что-то случится, ты останешься без дракона, как Виридан?

— Если с ней сейчас что-то случится, меня не останется совсем.

Белтайн замер на полушаге, потом оперся о стол, потом присел. Прямо на стол, потому что почувствовал, как у него гребни встали дыбом. И этот… этот… ЭТОТ!.. ему тут распинался про то, что некому Рубеж стеречь, а сам не только себя и девушку под удар поставил, но еще и Северным пределом мира рискует!

— Ты с ума сошел?

— Пока нет. Но другой возможности может не случится еще очень долго. Риверрайн ее хочет и на другую уже не клюнет, потому что… Я видел, как они танцуют. Она отзывается. Ему, Виридану… Она спрашивала его о драконе. Она…

— Она универсал?

— Она хаос. Она не погибала в своем мире, она просто пришла, и может уйти в любой из миров, но не уйдет. Потому что я не отпущу. Она мое Истинное сердце, Белтайн. У меня, мага порядка — сердце хаоса.

— Ты действительно сошел с ума. Ты понимаешь, что законодательно у тебя на нее никаких прав? Где твой договор, идиот? — прошипел Белтайн, отчетливо осознавая, что очешуеть от изумления — не просто фигура речи, а самая правдивая реальность. На руках уже когти вместо ногтей и зрачки в щелки наверняка.

— Нет договора. Иначе Риверрайн…

Кажется, мордой о скалу будет мало. Сначала мордой о скалу, а потом скалой по морде и, вообще, куда попадет…

Примерно так думалось королю-дракону, когда он, царапая когтями полировку, гремел ящиками стола, нашел наконец, что искал, и швырнул упрямцу.

— Просто подпиши, остальное я сам, — в приказном порядке велел Белтайн.

— Как скажете, мой король. И вы даете мне свободу действий.

— В рамках закона, Аркейн, — сдался Драгсит.

— Забавно, что вы мне напоминаете…

— Не нарушать. Подписывай, хаос тебя возьми!

— О, уже взял… Он меня, я его, — непонятно пробормотал королевский инспектор, примеряясь, куда бы пристроить пергаментный лист. — И я не нарушаю закон, мой король. Только иногда использую в личных целях. Как и вы время от времени. Сейчас, например.

— Не зарывайтесь, Стоун, — процедил Белтайн. — То, что я женат на вашей сестре, не дает вам никаких особенных привилегий.

— Ну конечно, — буркнул под нос наглец, положив документ на выступающую нижнюю часть книжного стеллажа справа от кресла, и медленно, будто издеваясь, принялся выводить свое имя, время от времени поднимая взгляд. — Мне не нужны привилегии. Я просто делаю, что должен. Выполняю свои непосредственные обязанности перед вами, мой король, и миром.

Глава 4

Мне дали возможность перевести дух. Два дня. Собственно, не только мне. Занятий не было. Все сидели по домам пришибленные.

Не думаю, что Малика вызвала столько сочувствия, да и вряд ли кто-то реально воображал себя на ее месте (кому могло прийти в голову тащится к загонам рано утром кроме меня?). Но сам факт внезапной гибели сокурсницы здорово испортил всем послебальное настроение. Никто не перемывал косточки чешуйчатым красавцам, не хвастался лестными предложениями, не обсуждал во всех деталях, ракурсах и перспективах чужое поведение на празднике.

Даже мои три танца со звездами — Сибэй, Стоун, Виридан — остались за ширмой. Только про платье вспомнили. Очень обидно вспомнили. А самое обидное, что вспомнила Ташире. Оказывается, почти такой же наряд, во всяком случае из той же ткани, был на свадьбе у Эрмиры, жены наследника Драгсита.

По прошествии двух дней причин для разговоров прибавилось: в Академию явился инспектор. Как положено, с инспекцией и двумя телегами драконьего самомнения и самодовольства.

Силберн радостно переложил ректорские обязанности на хрупкие плечики мад Ирзиг и заявил, что не явится в Академию до конца инспекции даже под угрозой мировой катастрофы.

Нам же внеплановые выходные аукнулись так, что лучше бы их не было. С нелегкой руки уважаемого (а как же!) драга Стоуна у всех резко прибавилось учебных часов. Знаем-знаем этот подход, сделано было специально, чтобы полезная информация вытесняла бесполезную и времени на глупости стало нисколько.

Не на ту напал. Мне, чтобы глупости делать, не обязательно их делать, можно просто помечтать — и мироздание отзывается. А иногда — и сам… Или его драконья суть. Ар-р-р… Мурашечки.

Опытным путем было выяснено, что скрывать всепоглощающую радость от ощущения «рядом и мой» во стократ сложнее, чем делать каменное лицо при разбитом сердце.

Улыбка появлялась еще до появления его дракошества, и проницательные подружки, парочка сокурсниц и, неожиданно, мад Гельб вовсю пользовались приметой. Стоило мне засиять, рюшики студенток одергивались, декольте приспускалось, томно вздрагивали ресницы… Что же касается мад Гельб, я открыла для себя новую сторону занудных лекций — торжественно-занудную. Торжество начинало звучать с порога, едва инспектор появлялся на занятии.

Особенно интересно получалось, если это была «Психология двуликих» с детальным разбором поведенческих реакций. Тут вам и теория, и возможность эти самые реакции вживую понаблюдать на близконедоступном ходячем (сидячем в углу, с коленками вразвалку, или нога за ногу, но тоже властно-прекрасно) примере.

А еще он смотрел сексуально-угрожающе, эротично-укоризненно собирал к переносице брови, поджимал притягательно-строгие губы и швырк-швырк карандашиком в планшете, который при себе таскал.

Это вам не Силберн, у которого одни дочки в голове, причем иногда — буквально, в виде следов неудачного кормления.

О кормлении говоря. Я была вызвана к мад Хольген и всю дорогу перебирала свои проступки, выискивая достойные для порицания на ковре, но по прибытии обнаружила в гостях помощника повара мад Экстрату. Оказалось, инспектор изъявил желание отведать десерт с диким названием и настоятельно рекомендовал привлечь к делу меня, как эксперта в приготовлении.

Я собралась возразить, что пока не успела провиниться настолько, чтоб меня на кухню отправляли, как тут же получила разнарядку за пререкания с куратором.

Хм… Надеюсь, ту часть десерта, которая предназначалась конкретно инспектору, никто не пробовал. Это драконы огнеупорные, а все прочие не очень. Хотя, смотря какое количество южного оранжевого перца под видом апельсиновой пасты положить. За что? За предумышленный игнор. Я понимаю, что у нас тайная связь, чтоб какие-то там инспекторские глобальные интриги не портить, но мог бы и в уголок прижать. Академия большая, коридоры длинные, ниш и не очень освещенных участков полно, особенно если там специально время от времени гулять. Фикусы разн...

— Ш-ш-ш, — сверкнул глазами дракон. — Даже не пытайтесь сопротивляться и кричать, мади. Поцелуй или… поцелуй? — Втолкнул меня в свой кабинет и нагло закрыл рот. Поцелуем. Полагаю, чтобы не кричала.

А вы думаете я тут просто так гуляю? Довел до преследования!

Коленки подогнулись, очень вовремя случился диван. Я, постанывая и сама пугаясь такой бурной реакции на один единственный поцелуй, потянулась стащить с притворщика хоть что-нибудь и добраться до восхитительно горячей кожи, как он решительно остановил мои руки и поцелуй прервал. Вот сейчас захотелось покричать. От досады, что все закончилось, не успев начаться.

— Это жестоко.

— А жгучий перец в десерте — весело?

— Со стороны — да.

— Вот именно.

— Если вы, собрались читать нотации, драг Стоун, лучше пропустите теорию и сразу переходить к наказанию.

— Ирена…

— Инспектор? — я опустила ресницы, медленно провела по его кисти, просунула свои пальцы сквозь его, прижала ладонь к ладони и представила…

Светло медовую радужку разбило вертикалью зрачка, полыхнуло золотом, меня восхитительно, едва не до хруста в ребрах (спасибо корсету) сжали в объятиях и наказали еще одним крышесносным поцелуем.

— Безобгазие, безобгазие дгаг Стоун, пгямо в кабинете… — отчаянно гундося прогудела я в драконье ухо, уперлась носом в горячую шею, обнимая и прижимаясь, потом посмотрела в мерцающие золотом глаза. — Поцелуешь меня еще? Я скучаю…

— Рани… — меня решительно отстранили. — Действительно, безобгазие. Хватит на сегодня. И на ближайшие дни тоже. И сделай что-нибудь со своим лицом.

— Что не так?

— Ты улыбаешься и воображаешь… разное, и я думать больше ни о чем не могу. И так все болтают, что погибшая девушка была права, написав о нас.

— Болтают, что смотритель конюшни обращается по ночам в нетопыря, летает под луной и подглядывает в окна.

— Смешно. Дело даже не в слухах. Виридан. Он уверяет, что меня слышно, когда ты рядом, а ментальная непроницаемость — одна из врожденных особенностей моей семьи. Это может быть опасно. Для многих. Виридан достаточно тактичен и честен, но далеко не все обладают подобными качествами. Он сам сказал мне о ментальных щитах. Даже кольцо подарил.

— Как мило… Поздравляю. Когда счастливое событие?

Дракон не понял. Пришлось объяснять и шутки получилось, зато выражение лица Аркейна было непередаваемым. После мне категорически запретили не то что общаться с эльфами, но даже на километр к оным подходить. Теперь уже не поняла я.

Оказывается в Проходном мире эльфы не только хуже татар в гостях, но еще и девок взглядом портят. Так народ говорит, а фольклор — сила. Но иномирное воспитание и эльфа способно впечатлить, проверено.

Однако Аркейн совсем не шутил о метальных щитах, и я собрала в кучку свои эндорфины и розовую вату и спрятала к другим сокровищам.

А свободного времени стало еще меньше. В моем расписании появились свидания.

Глава 5

Свидания были с драконом, жаль, что не с тем. Экзекуция происходила в той части парка, где полно беседок и всяких укромных уголков, которые выглядели бы для меня привлекательно, если бы дракон был другой.

Риверрайн Сибэй, хищно красивый, исключительно галантный, таинственно мерцал синющими глазами и распускал по мне мурашек толпами, как Кейн в начале нашего знакомства. Но Сибэй, в отличие от Кейна, был весьма откровенно ко мне расположен, едва не слюни пускал и использовал любую возможность, чтоб прижать, погладить и надавить убойно драконьим очарованием.

Туловище впечатлялось и реагировало, трепетало от прикосновений и вело себя из рук вон безобразно. Да так, что мой бедный мозг просился пойти погулять, чтобы не видеть происходящего.

Не сиди у меня занозой в сердце упрямое, наглое чудовище с северного Рубежа, я бы сдалась этому пирату на абордаж, не думая ни секунды. А что самое страшное, я прекрасно понимала, отчего все именно так.

«Попавшие в поле притяжения носители истинности не только притягиваются, но и взаимодействуют между собой. Отклонения в движениях называются возмущениями. Идеальное притяжение, притяжение двух носителей, почти лишено возмущений,» — занудным призраком гундосила у меня в голове Желтая Дама, поясняя реалии и не давая окончательно пропасть в синих глазах Риверрайна.

Видно, нет у меня никакого идеального притяжения ни с кем, потому что возмущаться хотелось очень громко или даже сцену устроить каменному истукану, отдавшему меня на съедение и моральное разложение.

В первое же свидание чуть не разложил, горячий южный дракон.

Едва отошли подальше, скогтил и поцеловал. Умело, напористо, горячо. Туловище радостно взвыло от прилива гормонов и опрокинулось в обморок в полнейшем шоке. Ощущение, словно кровь вскипятили.

А когда, уже в целительском домике, я открыла глаза, было почти так же паршиво, как после бала. Нет, еще хуже. Рядом никого не было. Никто не жалел, не гладил по волосам и лицу чудесно горячими пальцами, не урчал утешительно. Зато за дверью комнаты звучал голос Риверрайна, настойчиво требуя впустить немедленно на правах будущего мужа.

Вот только целители и стерегущие покой больных сиделки в коридорах одинаковы во всех мирах.

«Не положено», — монотонно отвечали разволновавшемуся водному дракону, посылали подождать снаружи, а лучше вообще дома, и угрожали призвать инспектора Стоуна, который сейчас в Академии за главного дракона.

Вместо инспектора нежданно призвался Виридан. Мимо пробегал или его тоже послали, но атмосфера за дверью явно накалилась (и не только стараниями Сибэя).

Создалось ощущение, что в коридоре два вздыбившихся кота: один помельче, но местный, другой залетный, но более крупный. Даже не спрашивайте, как я все это чуяла. Они встали в позы, повыли друг на дружку и Риверрайн уступил. Процедив сквозь зубы прощание и обещание вернуться, водный ушел, а учителя танцев впустили.

Нет ничего предосудительного сидеть в постели перед учителем-мужчиной, если он не дракон?

Под пронзительным взглядом зеленых глаз тонкое одеяло ни разу не казалось преградой.

Это он от Сибэя любовного поветрия нахватался? Одет будто на свидание. В темное, но не черное. Чисто черный и белый — цвета королевской семьи и прочим их носить никак нельзя. Из зеленого на Виридане был только жилет. За спиной мне снова мерещился дымкой драконий силуэт. И мурашечки побежали.

Все так странно.

— Вы в порядке? — спросил Малахитовый Сэр.

Это раскатистое «р-р-р» мне тоже мерещится? Не уверена…

— Не уверена, Сэр, — ответила я, подтягивая одеяло повыше.

— Почему?

— Вы так смотрите.

— Как?

— Будто хотите меня… надкусить. И еще у вас глаза красивые. И выглядите вы очень привлекательно, нарядный такой.

— Насколько привлекательно, мади Вейтор? Привлекательнее, чем раньше?

— Значительно, Сэр. И я точно не в порядке, потому что никогда и ни за что вам бы этого не сказала, — с каждым произнесенным мною словом Виридан был все ближе, а мой голос все тише, а когда Малахитовый Сэр облокотился на спинку кровати, я совсем уж тихо произнесла: — А зачем вы всем врете, что не дракон?

— Я не вру, Ир-рена. Дракон без, собственно, дракона — не дракон.

— Но то, что я вижу…

— Кажется, — поправил Виридан, мерцая изумрудами и зрачки его глаз, пульсируя, делались похожими на веретено. — То, что вам кажется, это тень. А моя возросшая привлекательность…

Виридан умолк, раздумывая, стоит ли со мной делиться, потом покосился на дверь, будто опасался, что нас подслушают или что Сибэй вдруг вернется, однако продолжил:

— Стоун чрезвычайно рисковал, сделав вас своей тайком и не обозначив права на вас. Теперь для каждой более менее подходящей пары вы как ваза с конфетами в пустой комнате. Все знают, что ваза чужая и что брать чужое нельзя, но ни один дракон не откажется от соблазна утащить оставленное без присмотра лакомство из-под носа конкурента. А при нынешнем наметившемся дефиците невест приоритет у того, кто первым подал прошение, мади Вейтор. Да, можно предъявить Истинную связь, или парную метку, если настолько повезет. Только подобное может пройти у кого-то, вроде наследника Драгсита, но не у дракона, пусть и занимающего высокое положение, но своим непримиримым и неприятным характером стоящего поперек глотки многим.

— Для вас, мист Виридан, я тоже ваза с конфетами?

— Несомненно, раз вы на меня так реагируете и видите тень дракона. Так что будь у меня вместо тени дракон, я играл бы со Стоуном на равных. А по негласному правилу он был бы обязан мне уступить как последнему представителю рода. История, очень похожая на теперешнюю, уже случалась. Давно. Даже претенденты были те же, включая Сибэя. Закончилось все весьма трагично. Маги порядка, Ирена, исключительно надежные партнеры, но если они идут на принцип, не щадят ни окружающих, ни себя. Себя — в первую очередь.

— Зачем вы пришли, Эмерайд?

Он улыбнулся и кивнул, признавая мое право называть его по имени, раз уж такое дело, и признался:

— Я выполняю свою часть уговора, Ирена. В большей степени в своих интересах, но так вышло, что и в интересах Аркейна тоже. Мы с ним, в некотором роде, поменялись ролями, и теперь он, как я когда-то, рискует потерять все.

— А я?

— А вы… пока не ясно. Вы можете быть союзником, а может трофеем. Вы сами поймете по тому, посвятит ли вас Стоун в детали или оставит в неведении.

— Он просил молчать о нас и сказал, что это игра, — проговорила я.

— Выглядит не слишком обнадеживающе, так ведь?

Часть 12. Карты на стол. Глава 1

Отпустили меня лишь на следующий день.

Все время заключения я промечтала, что дверь откроется и войдет сами понимаете кто. В этом, несомненно, был виноват Виридан, посеявший своими речами о трофеях не только сомнение, но и надежду на визит. Перед уходом Малахитовый Сэр сообщил, что инспектор Стоун просил передать его желание меня видеть, когда мне будет можно. Что именно «можно» не уточнил, запустив генератор фантазий на полную.

С одной стороны, если бы Кейн так сильно хотел, навестил бы. Он опекун, ему как бы положено печься о моем здоровье. С другой стороны, обстановка целительского домика не отвечала тем «можно», которые я себе навоображала.

Едва выпустили, помчалась. Нет, не в Академию, в кабинет инспектора, а к себе. Я жаждала смыть специфический больничный запах, а дракон никуда не денется. Как и я от дракона.

Сибэй караулил меня на полдороги. Благо, встреча обошлась без поцелуев. Мне пожелали здоровья, облагодетельствовали коробкой сладостей, жаркими взорами и распустили толпу мурашек.

До чего обольстительный тип… Льстит и не краснеет. Или я ему настолько нравлюсь, что ему плевать, что от меня пахнет, как от аптечки, платье слегка мятое и лицо тоже.

Спала я не очень. Первые полночи думала над словами Виридана, вторые — убегала по лесу от Сайфена с Клифтом. Причем Сайфен при ближайшем рассмотрении до странного напоминал Риверрайна. Та же пиратская ухмылка, разрез глаз, и сами глаза. Цвет — утонуть можно. Это у Риверрайна, и не во сне, а на самом деле. Разглядывать, какого цвета глаза у Сайфена, мне в голову не пришло. Как-то не до того было. Сейчас же я сражалась со жгучим желанием туловища повиснуть на как бы невзначай оттопыренном локте Сибэя.

— Что ему было нужно от вас, сердечко мое? — допытывался водный. — Смело можете гнать его в шею. Он же не дракон. Жалкое подобие.

— Кто? — старательно удивлялась я. Изображать недалекую дурочку я еще в Айскасл научилась, к тому же студенткам знать о двуликой сути наставника по хореографии было незачем.

— Эмерайд Виридан, — с готовностью ответил Сибэй. — Он на вас прав никаких не имеет, даже как последний в роду, рыбка моя, что бы ни говорил. Нет дракона и прав нет.

Этой фразой можно вообще многое объяснить в Проходном мире. По крайней мере из того, с чем я успела ознакомиться. Мне хоть с дядюшкой повезло, когда в замок попала. Человек не родной, но близкий. Хотелось думать, что и Эва с Тасей такие же близкие. Но истинную историю моего попадания я им так и не рассказала. Это Эва любит это вспоминать, и всякий раз, заводя старую тему, пытается меня подловить на неточностях, прямо как следователь.

Как попала Тася, секрет. Причем абсолютный. Рыжая пройдоха мне как-то жаловалась, что так и не сумела ее разговорить. Думаю, там все сложно. У Ташире, как и у меня, дар совсем нетипичный для человека, разве что скрывать его нужды нет. Огонь в драконьем мире всегда в фаворе.

Еще я точно знала от Эвы, что у Таси даже жених есть, едва ли не с момента поступления в Академию. И жених не номинальный, как у Эвы ее не слишком родовитый огородный дракон, решившийся подать заявку относительно недавно, а очень даже действительный. Всё как полагается.

Помолвочное кольцо Ташире не носит, потому что не любит разговоров о личной жизни. Зато может ходить на балы без опаски, что кто-то там на нее глаз положит. Что за дракон и откуда — тоже тайна. Может, только преподаватели знают и ректор. Они точно обязаны, вдруг жених вздумает повидаться? Но за весь прошлый год, который я пропустила, ни разу не надумал. Это я знала опять-таки от Эвы.

Вообще почти все, что я знала о сокурсницах и Академии, было от Эвы и Таси. Еще от мад Хольген. У нее очень поучительные и содержательные нотации. О себе я от нее тоже много узнала. Узнать бы еще, на почве чего мои две единственные ближайшие подруги рассорились.

Случилось это как раз перед свиданием, которое уложило меня в лазарет. Так что теперь мне даже рассказать о нем некому.

Что странно, поссорились они между собой, а я теперь как? Они ведь даже друг на дружку ко мне ныть не приходили, как обычные подруги делают. Расселись по разным партам. Уж не я ли причина ссоры, а они дипломатично пытаются меня не вмешивать? Тася еще ладно. Она сама по себе не слишком общительная. Но Эва… Тут моя соображалка пасовала.

Все вокруг вели себя странно. Мад Хольген перестала меня задирать. Другие Дамы всяк меня хвалили. Сокурсницы… как обычно, что тоже казалось странным на фоне других странностей, включая меня саму. Я до потери сознания была влюблена в Аркейна, мурашилась и теряла сознание от Риверрайна и испытывала совсем не платоническое влечение к Эмерайду Виридану.

Само по себе влечение не странность, Виридан привлекательный. Странно, что это было в некотором роде взаимно. И что еще более странно, Эмерайд этого не скрывал. Перед Сибэем уж точно. Да, Виридан пояснил про надкушенное и оставленное без присмотра, зачем тогда нам в уши льют про истинность только на двоих? Выходит, Эва была права, изводя мад Гельб вопросами о нестандартном наборе семейной драконьей ячейки, где мужей может быть несколько?

Абсурд. Ни один дракон не станет… Но Аркейн же терпит мои свидания с Сибэем? Видеть он меня хотел… Хотел бы — увидел! Или ему понравилось играть в тайные свидания по углам Академии, а украденные поцелуи казались слаще?

Ладно, драг Стоун, сами напросились.

Занятия в Академии еще шли, и мне, после того, как я навела красоту, никто не помешал нагло пройти прямиком в кабинет инспектора. Так спешила, что забыла постучать. Хорошо, вовремя одумалась и не стала изображать изнывающую от страсти одалиску, вышло бы впечатляюще для всех, поскольку в кабинете, помимо самого инспектора, присутствовали замректора мад Ирзиг и ее левая рука мад Эрхт, сегодня одетая в изумрудный… брючный костюм.

Разговор велся о неприличном. Как раз о допустимости брюк на ученицах вне манежа для верховой езды и уроков здоровья. Если бы меня спросили, я бы точно сказала свое однозначное «за», но меня не спросили.

— Мади Вейтор, — обласкали меня ледяным взором драконьи гляделки. — Вы так торопились, что не удосужились постучать.

Так и просилось съязвить про «выйди и войди снова», но куда бы деть разгулявшееся воображение при поддержке урчащего в подсознании чешуйчатого любителя сокровищ и купален? Дамы-замы очень не вовремя.

— Подождите за дверью, мади.

«Сухарь.»

«Нахалка.»

«Ар-р-р-р…»

И как только у драгов крыша не едет? Это же натуральное раздвоение личности! А может как раз и едет.

«Гребни. У нас говорят: «гребни едут», а не крыша».

Я сделала вид, что обиделась на поучения, и ушла не просто за дверь, а даже дальше.

Видеть он меня уже увидел, пусть теперь смотрит, как ухожу.

«Красиво…»

Вернулась. Надеюсь, Кейн не станет затягивать с Дамами. Любопытство мучило меня не меньше, чем желание очутиться в его объятиях. Не просто же так он Виридана парламентером ко мне посылал.

Глава 2

Почему кабинет инспектора не в административном крыле или в ректорской башне? Способ показать, что инспектор тут не хозяин, хоть и с полномочиями? Или это намек, что хоть и с полномочиями, но как бы для мебели?

Единственная найденная мною дверь вела на лестницу, в хозяйственную башню, где хранили как раз мебель и прочий инвентарь.

Вернувшись к кабинету минут через двадцать, я постучала, вошла и выполнила полный комплекс приветственных телодвижений и ужимок.

Дракон был доволен представлением, а Кейн… Некоторое время нам было, чем заняться. До самого желанного «можно» не дошло, хотя я намекала и на замок в кабинете, и на вполне удобный диван.

Вот же упрямое существо. Столько сил тратит на сопротивление неизбежному, что уже горы бы свернул пару раз.

— Лучше кое-чью шею. Пару раз. А горы пусть стоят, — отозвался дракон, с явной неохотой отрываясь от меня.

— Кейн…

— Невозможный соблазн.

— Поддайся.

— Не здесь. Обещаю.

— Что обещаешь?

— Свидание и все прочее после него. На днях. Я должен кое о чем поговорить с тобой, Ирена. Кое о чем серьезном, а ты меня бессовестно провоцируешь.

— Говори, — согласилась я, усаживаясь на краешек стола и принимая позу пособлазнительнее, как в какой-то книжке видела.

В копчике заныло, в пояснице хрупнуло и шею как-то тянуло… Кейн рассмеялся, сгреб, усадил в кресло. Подышал в шею, прижимаясь виском к моей щеке, резко отпустил, прошел и сел рядом, если разделяющий нас стол не считать.

Геральдический справочник — не узнать фолиант было бы сложно, какие-то бумаги, схемы, рисунки… Взгляд сам собой скользил по тому, что лежало на столе и…

— Это еще как понимать, инспектор Стоун? — я придвинулась и ткнула пальцем в мою карту миров, которая должна была находиться вовсе не здесь.

— Это доказательство.

— Доказательство вашей беспринципности?

— Вашей универсальности или принадлежности хаосу, что по сути одно и то же, но хорошо, что мало кто эти две вещи связывает.

— Об этом разговор?

— Не только. — Аркейн постучал пальцами по столу.

Я следила, как мерцает свет на перстнях, и немножко нервничала. От этого типа всего можно ожидать. Буквально. И кто из нас ближе к хаосу? А он будто не знал, с чего начать.

Протянула фразу помощи:

— Трофей или союзник?

— Приманка.

У меня, как у вороны в басне, дыхание сперло, только совсем не от радости.

— Виридан позволил себе лишнее, судя по реакции, и вместо того, чтобы просто передать мои слова, добавил чересчур много своих, — продолжил дракон, игнорируя мои попытки подобрать для него наиболее соответствующее ругательство.

— И когда вы собирались поставить меня в известность?

— В нужное время. Сейчас.

Кейн толкнул ко мне справочник и, не глядя, раскрыл на странице с гербом водных драконов, конкретно — Сибэев. Рядом легла страница с рисунком выполненным черной тушью, а поверх — кулон с оборванной и связанной на узел цепочкой, словно его сорвали с чьей-то шеи.

Затем дракон откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди и совершенно учительским голосом, прямо как в Айскасл, попросил:

— Перечислите типы миров, мади Вейтор.

Ах так?

— Существуют миры первого и второго порядка. Миры первого порядка делятся на Истинные, либо Изначальные, и Подобные. Миры второго порядка называются Отраженными, — занудела я, копируя манеру мад Гельб, хотя мироустройство у нас вел мист Расмус и вовсе не нудно. — Подобные миры бывают магические и немагические, а Отраженные — колеблющиеся и постоянные. Отраженные миры подчинены либо Истинным, либо Подобным, поскольку и те, и другие обладают сильным стабильным информационным полем и отбрасывают отражения в потоке Созидания, пронизывающем вселенную. Так среди Отраженных существуют изначально отраженные и подобно отраженные миры. — Выдохнула. — А, и Проходной конечно же. Сам по себе.

— Почти идеальный ответ. Но один мир вы не назвали.

— Блуждающий? Это миф.

— Если бы Блуждающий мир был мифом, он бы не входил в общепринятую классификацию и упоминался бы как возможно существующий. Но именно там, по моему мнению, и я в силах это доказать, и находится Орден, поставивший своей целью уничтожение драконов как вида. А теперь внимательно рассмотрите родовой герб Риверрайна Сибэя, рисунок и кулон. На рисунке эмблема Ордена, изъятая из памяти одной из жертв, а именно Эсмелл Чершор, которая могла бы стать истинным сердцем небезызвестного вам Эмерайда Виридана. Или Сибэя. Или Айрсона Азура. Или…

— Или вашим, — дополнила я, правильно расценив заминку.

— Или моим. Но я был достаточно молод, чтобы не торопиться с брачными узами, а учитывая специфику дара, сдержать физиологические порывы было куда проще, чем прочим претендентам. К тому же мне не слишком нравятся трепетные лани, какой была Эсмелл.

— Риверрайн ее убил? — уточнила я.

У меня в голове что-то выстраивалось, а пиратская улыбка Сибэя разом лишилась значительной дозы очарования.

— Непонятно. Тогда происходило примерно то же самое, что и сейчас. Множественные сдвиги на Рубеже, нашествие тварей хаоса, сбои в работе порталов. На всех углах вопили о конце мира, но кликуш быстро разбирали по околоткам. В Академии погибло несколько девушек. Все выглядело как несчастный случай. Придраться было не к чему, но Риверрайн был под подозрением, поскольку приглядывался к каждой, пока не остановился на Эсмелл.

Какой, однако, любвеобильный…

— И тут Сибэи предложили устроить выпускной бал у моря, в Дизафиро, летнем дворце на Сапфировой косе, клятвенно заверив, что обеспечат охрану претенденток не хуже, чем в Академии. Я поделился с Вириданом опасениями, что Сибэй помогает Ордену. Либо по собственной воле, либо под угрозой. Его сын пропал при странных обстоятельствах. Объявили, что погиб, но достоверных доказательств не было. Мы посвятили Эсмелл в свои планы и уговорили устроить Риверрайну провокацию, якобы я провел с ней ночь. Но Азур спутал нам все карты, явившись в Дизафиро на день раньше. Мы с ним не делились, Виридан посчитал его не слишком надежным. Айрсон Азур увидел, как я рано утром покидаю комнаты Эсмелл, одновременно с Риверрайном, которого под предлогом привел Эмерайд. Азур впечатлился и устроил сцену. Мы все вышли, чтобы его угомонить, но Азур полыхнул и очень сильно оскорбил Виридана. Они сцепились и обернулись, а потом… Что в точности произошло в комнате девушки, пока все были отвлечены поединком, так и не ясно. Она отбивалась. У нее было достаточно сил, чтобы навешать плюх дракону в обороте, но когда я и Риверрайн ворвались к ней, она почти не дышала, погружаясь в смерть-сон. Смерть-сон это…

— Магическое выгорание, резкий отток сил провоцирует защитную реакцию и погружает мага в особое состояние. Знаю. Но разве нельзя было?.. Нам рассказывали, что если…

— Мы упустили время. Процесс уже было не обратить.

Глава 3

Аркейн отодвинулся вместе с креслом и отвернулся к окну, словно ему было стыдно смотреть мне в глаза. Может и было: заострившийся профиль на фоне окна и пальцы, вертящие подаренный Вириданом перстень тому доказательство.

Воцарилось молчание. Однако Аркейн собрался и продолжил. Воспоминания точно были не из приятных, и я вполне его понимала. Признаваться в поражении и в том, что вел себя, как идиот, даже обычному человеку бывает сложно, а тут целый дракон.

— Поединок Азура и Виридана наделал шума не только обычного, но и магического, именно поэтому никто сразу не понял, что на Эсмелл напали. Виридан был серьезно ранен в крыло, упал, обернувшись еще в воздухе, повредил лицо и сильно ушибся. Азур испугался, что убил его и тоже обернулся, но Эмерайд поднялся и, заливая кровищей лестницу, добрался наверх, к Эсмелл, а едва коснулся, она перестала дышать. Ударило по всем в той или иной степени, я не был исключением. Привязка между ею и каждым из нас формировалась относительно ровно. Все шло к тому, что в итоге Эсмелл придется выбрать кого-то одного и тут…

— Что было дальше?

— Дальше случился сдвиг. Очень сильный. Трясло. Часть Сапфировой косы ушла под воду почти сразу, дворец сильно пострадал. Риверрайн рванул латать дыры в Рубеже. Я пытался помочь. Оставил Эмерайда с Азуром. Тот орал, что Виридан не жилец, что это мы с Сибэем убили и его, и Эсмелл, затем получил от меня пару отрезвляющих оплеух, обиделся и предъявил роду Стоун долг на кровь. Другие… Девушек и всех, кто находился во дворце, нужно было срочно увозить. Стражи, как могли, сдерживали прорвавшихся тварей. Белтайн Драгсит, нынешний король-дракон, только принял Венец, но ему худо-бедно удалось сдержать волнения и панику. Виридан, вопреки прогнозам, выкарабкался, но потерял дракона. Риверрайн… Тут все слишком неоднозначно. Он явно не ожидал такого финала с Эсмелл. Она была нужна ему и нужна живой. Зачем, я позже понял, но никто не захотел меня слушать. Кроме Эмерайда. Он выслушал, а потом нарисовал это. — Стоун дернул кистью, рисунок шевельнулся. — Сказал, это был последний образ, который он поймал от Эсмел за миг до того, как ее сердце перестало биться. А еще сказал, что верит во все, что я говорил про Орден, но в эти игры больше не играет.

— А кулон?

— Нашли в руке Райны Титор, девушки, что погибла в день твоего прибытия в Академию. Уникальная вещь. Часть комплекта. Работа пропавшего или погибшего Недлейса Сибэя, артефактора, стихиного мага и подающего надежды портальщика, но курс он закончить не успел.

— В чем уникальность?

— В кулоне камень с той стороны Рубежа.

Я снова посмотрела на украшение, выполненное из белого золота и имитирующего язык огня, но внутри ажурной подвески было пусто.

— Поднеси руку и коснись, даром, а не только пальцами.

Едва я сделала это — внутри оправы мигнуло и льдисто заискрило, переливаясь сотнями мельчайших граней, нечто в форме капли, замершее и подвижное одновременно.

— Вещественное олицетворение твоего дара.

— А если ты коснешься?

— Скучный желтый алмаз.

— Зачем ты мне это показал?

— Я внимательно прослушал твои жалобы звуковому зеркалу на напавших на тебя в твоем мире м-м-м… маньяков? А также изучил все то, что ты о них писала в письме озаглавленном «В замок дядюшке». У этого… Сайфена при себе ничего подобного не было? Браслет, кольцо?

Я покачала головой. Из всего набора мне вспоминалась лишь улыбка, раскосые глаза и гигантский…

— Он был в Айскасл! И остался, когда гости уехали! Это он спустил на меня виверну! Кейн!..

— Не кричи, я понял, — сказал дракон и задумался.

— Как со всем этим связано местонахождение Ордена? — спросила я, устав ждать пока он обо мне вспомнит. — Не зря же ты устроил мне зачет по мироустройству?

— Блуждающий мир — мир-паразит, когда он приближается к миру-донору — вытягивает из него силы. Приближение можно заметить по…

— Сдвигам?

— Это другое. Сдвиги случаются и сами по себе. По работе порталов. Порталы — разновидность магии порядка, а Блуждающий мир, как любое порождение хаоса, нарушает этот порядок. Блуждающий энергетически подстраивается под мир, к которому приблизился, порталы сбиваются, и те, кто в этот момент был в поле перехода, во множестве случаев или никуда не попадают, или погибают.

— Но за что Орден так взъелся именно на драконов?

— Драконы — хранители равновесия. Меньше драконов, меньше порядка. Это давняя вражда с переменным успехом.

— Зачем им Эсмелл? Если бы они подождали и устроили ловушку позже, могли бы обездраконить не одного Виридана, а как минимум троих, раз уж она так всем подходила.

— Блуждающий мир — замкнутый. Выйти за пределы можно, только когда он находится рядом с другим. А Эсмелл была универсал. С ее помощью любой портальный маг откроет переход когда, куда и откуда угодно. Ты такая же, Ирена, куда угодно пройдешь. Тебе для этого даже портал не нужен, достаточно пересечь Рубеж.

Он вдруг умолк, и следующие слова были похожи на камни, неумолимо идущие ко дну:

— Я должен был убить тебя как потенциальную угрозу равновесия, едва увидел. И я… убил. Был уверен, что убил. Что ты погибла, когда пролом сомкнулся.

— Я почти, — проговорила я. — Если бы Дитмер меня не нашел…

С потолка посыпалось инеем, стекло на дверцах книжного стеллажа и окно стало заволакивать морозной росписью.

Подлокотники кресла, в котором сидел дракон, хрупнули, так сильно он их сжал, а меня окатило ужасом, безумным страхом осознания, что он по чистой случайности едва не лишился… всего.

Я подошла, забралась к нему на руки, расстегнула пару пуговиц на жилете, юркнула пальцами под рубашку и накрыла ладонью такое хрупкое каменное сердце. Когда оно стало биться спокойнее, оставила поцелуй в уголке стиснутых губ, устроилась головой на плече, взяла тяжелую руку в завитках узора, похожего на изморозь, и прижала к своей груди. Тоже над сердцем. Чтобы он точно знал — вот, стучит, живое, только для него, страшного зануды, упрямца, бесячего истукана и…

— Кто такие стрекозлы? — озадачился драг.

— Противные летающие существа, треплющие нервы окружающим почем зря и получающие от этого удовольствие.

— Никакого удовольствия, сердечко мое, черная неблагодарность, стараешься ради них, стараешься, — вздохнул дракон, обхватил руками, потерся щекой о мои волосы, оставил на виске поцелуй.

— Что будешь со всем этим делать? — тихо спросила я.

— Ничего. К хаосу, в бездну, к Веру в ж… жернова все эти игры. Пусть сами себя спасают. Я закончу дела в Академии и увезу тебя отсюда в Айскасл. — Снова прижался губами к виску и горячо и щекотно прошептал в волосы за ухом: — Станешь моими крыльями, Рени?

Я вздрогнула и… позорно пустила слезу. Ладно. Целый поток слез, так что счастливые поцелуи наверняка были серьезно пересолены, а потом и прерваны появлением в кабинете дракона всея Академии.

— Кхм… — сказал Силберн и сделал чрезвычайно серьезное лицо. — Кажется, я продул мад Хольген боевой нефритовый веер своей прабабушки Нефиртис.

Глава 4

— Стоун, — снова заговорил ректор, отводя взгляд, так как я сползла с драконьих коленок и принялась торопливо поправлять волосы, рюшики и все прочее, куда Кейн успел запустить руки. — Никакого официального заявления или документа? С огнем играете.

— С водой, — поправил совершенно невозмутимый драг, будто это не его сейчас застали с ученицей и воспитанницей на коленках. — И больше не играю.

Сильно сомневаюсь, чтобы маг порядка забыл запереть дверь перед тем, как устроить беспорядок в моей одежде. И что так увлекся поцелуями, что пропустил приближение еще одного дракона. Скорее я на такое способна, потеряв голову от предложения руки/крыла.

— Это секрет, — добавил Аркейн поочередно посмотрев сначала на Силберна, потом на меня.

Что секрет: предложение или что он больше не играет?

Вер-заступник, мне же подобные ребусы до конца жизни разгадывать… Кажется вот теперь я на самом деле попала.

— И никаких игр, — снова сказал Стоун. — Заканчиваю и уезжаю. Из Академии и из Драгсита.

— А девушка?

— Тоже.

— Стоун, — возмутился ректор, — это безобга… Тьфу. Безобразие! Сначала устроили из Академии испытательный полигон для тварей, убийц и Вер знает кого еще, а теперь исчезнете и оставите меня все это разгребать?

— Может мы обсудим служебные вопросы без мади Вейтор? Зачем вы здесь вообще?

— С-с-сибэй, — прошипел ректор-дракон, — нажаловался королю. Король прислал письмо с требованием разобраться и отреагировать. Вот! Реагирую!

Я даже рот открыла. И когда водный успел? Только-только меня из лазарета встречал, а уже во дворец метнулся покляузничать.

— Шустрый го… гад. Извините, мади, что оскорбил вашего покровителя, — чопорно произнес Кейн.

— Ничего-ничего, драг Стоун, ни в чем себе не отказывайте, — вежливо отозвалась я.

— Мади Вейтор, — сурово сдвинув брови спросил Силберн. — У вас все с инспектором?

— Вообще-то только начина…

— Я не об этом.

— Извините.

— Вам еще есть, что сказать?

Я посмотрела на моего дракона с теплыми глазами цвета темного меда, он поощрительно улыбнулся.

— Вы мне кое-что обещали, драг Стоун. Свидание.

— Оно будет. Обязательно. Я уже все подготовил. Просто дождитесь приглашения. До встречи, Ирена.

Я изобразила идеальный реверанс. Очень глубокий и уважительный. Глубже всего мог уважить и заглянуть в глубины декольте Кейн и заглянул, а Силберн не заглядывал, он странно дергал лицом. Не терпелось обсудить служебные вопросы или обругать Стоуна гадкими словами наедине, чтобы дамские уши не вяли? Не стала мучить ректора, у него и так работа нервная, пусть проорется, и ушуршала прочь очень счастливая и довольная.

Радостно посмотрела, не изменилось ли что-нибудь в расписании, удовлетворенно отметила уверенную позицию своего БРР (хоть он мне теперь на хвост не упал, но приятно), с удовольствием поужинала в столовой остатками от обеда.

Ужинами нас вообще-то не кормили, предполагалось, что мы сами у себя дома ужинаем. Был перекус вроде полдника, но на него я тоже опоздала. Однако меня покормили салатом и рыбой, налили компота из ягод. Может, потому, что я была не единственной оголодавшей?

В уголке над таким же салатом как у меня задумалась Изумрудная Дама. В платье. Очень элегантная и печальная. Мне стало немного неловко за свой счастливый вид, так что я даже компот не допила, ушла.

Домой не торопилась. Подумала, что нужно завтра утром до занятий обязательно навестить Ви. Или даже сегодня. Переодеться в костюм для верховой езды и сходить. Покормить. Почесать.

До сих пор в голове не укладывается, что все эти зубы и когти для того, чтобы ягоды добывать, а страшноватые замороженные красные брикетики, которые я ей в миску ложила, вовсе не экзотический мясной корм, а спрессованный ягодный жмых и ягодный же сок. Представляю, во что обходится доставить сюда зимник, пусть не самый свежий и не лучшего качества, потому что он даже ягодами не пах, как должен бы. Маликины духи и то больше зимником пахли. Потому Ви и извозилась тогда.

Да, переоденусь и попрошу смотрителя пустить нас ненадолго на площадку для игры в песчаный мяч. Ви побегает, а я ей снега намагичу для настроения. А то у меня вон сколько счастья разного, тревожного и радужного, того и гляди опять в доме пожар устрою.

Посыпалось. Заискрило.

Блин…

Все, все, держу себя в руках. Не было тут никакого снега. Случайно еще тот, прошлый, недовыпал.

Экстремальных и обильных снегопадов над столицей и Академией больше не случалось. На улице было довольно приятно, как в мае вечером: свежо и запах цветов отовсюду.

Чтобы отвлечься, я принялась представлять идеальное платье для венчания и само идеальное венчание обязательно на Годоворот под вишнями. Все розовое, в лепестках, но без… Ладно, пчелы пусть тоже будут.

Итак. Кругом толпа народа из замка, дядюшка нарядный, близнецы с беременными женами, Ракшис, утирающий глаза передником и цыкающий зубом на мальчишек, что пытаются сковырнуть сахарные фигурки с торта, верный жрец с маленьким ритуальным жерновом на груди, как буддист с барабаном, только не лысый, чаша согласия на высоком, накрытом расшитым покрывалом постаменте, я — вся из себя невеста, и мой безумно, восхитительно, непредставимо желанный медовоглазый дракон рядышком.

Потом мы соединяем руки над чашей, все видят, как появляется ослепительное сияние и метки истинности. Искрится снег, летят лепестки, одуряюще пахнет медом… А у крыльца моего домика стоит Ташире и вполне мило болтает с садовником со шрамами на лице.

Садовник поклонился и бодренько шмыгнул прочь кустами.

— Тасенька! — обрадовалась я, тут же забыв о нем.

Наконец хоть кто-то из подружек мне сейчас объяснит, что за дичь произошла.

— Добрый вечер, — улыбнулась Ташире. — Ты опять занятия пропустила, хотя должна была прийти. Поэтому я решила узнать, как ты, и не загремела ли опять в лазарет при посильном участии драга Сибэя.

Сначала я подумала, что вечернее солнце так удивительно отразилась в темных глазах мади Май, а потом поняла, что так всегда было, просто я привыкла и не замечала, да и Тася не слишком часто смотрела прямо в глаза.

Когда подруга произносила слово “драг” или “дракон”, у нее в зрачках вспыхивало. Очень красиво. Она ведь огненный маг. Завидная невеста была бы. Не менее завидная, чем портальный маг или драгни. Она и сама красивая, изящная, как статуэтка. Такая неброская красота, когда вроде ничего особенного, а если взгляд остановить — оторваться невозможно. Ох и рискует ее неизвестный жених, оставляя такое сокровище без присмотра.

— Со мной все хорошо, — сказала я. — Уже. Мне предложение сделали.

— Очень за тебя рада, — улыбнулась девушка и, таинственно понизив голос, добавила: — Надеюсь, это не помешает тебе отправится завтра на прогулку в Драгсит в моем сопровождении до… Впрочем, это меня попросили сохранить в тайне.

— Кто попросил? — покрываясь счастливыми мурашками спросила я.

— Один драг, — подергала бровями Тася. — После занятий попросил.

— Занятия! Завтра!

— Ирена, у тебя уже все дни спутались, нет завтра никаких занятий, выходной. Так что пойди, отдохни, в ванной полежи и выспись как следует, чтобы не щеголять с помятым лицом.

— Тась… Зайдешь? Чай попьем? — Но подружка покачала головой и сказала, что пойдет к себе. — Тась, что у вас с Эвой? Обе молчите друг на дружку и на меня заодно.

— Мы все решим, уже решили. Мы поспорили из-за твоего романа с… с инспектором, которого как бы нет, но у кого глаза и голова на месте… В общем, глупости. Дело даже не в тебе, это наши с Эвой разногласия в вопросе отношений, и мы решили, что нечестно тебя вмешивать. Извини.

— Прощаю как посланца добрых вестей, хотя я бы и письму была бы рада, — благодушно ответила я, согласилась, что подруги лучше магических вестников с письмами, заверила, что явлюсь к омнибусу вовремя, выспавшись и при параде, передала привет для рыжей и отправилась переодеться для прогулки с Ви. Тоже побегаю. Иначе меня просто разорвет от эмоций.

Часть 13. Свидание. Глава 1

В Драгсит мы с Ташире добрались на омнибусе.

Сначала прошлись по улице в Центре, глазея на витрины и болтая о всякой ерунде. Я жалела, что Эвы нет, но к ней приехал ее огородный дракон и подружки были забыты. Я ее вполне понимала. Внутри все вздрагивало от нетерпения увидеть Кейна, пусть мы виделись только вчера.

Чутье сбоило. Я слышала Аркейна очень-очень издалека и урывками. Это вам не Академия, где драконов раз и все. В городе их конечно тоже не толпами (или стаями?), но в достаточном количестве, чтобы запутаться. А еще и летают!

Знаете, как легко отличить недавнопопаданца или толькочтогостя от местного жителя или уже проведшего в Драгсите какое-то время? Если улицу вдруг накрывает стремительно перемещающаяся тень от крыла, местные и опытные остаются на месте, а все прочие норовят забиться в укрытие. Это просто инстинкты: маленькое хочет спрятаться от большого и хищного.

Вот у меня то же чувство было. Слишком много драконов, а от некоторых еще и мурашит.

Мы зашли в кафе попить лимонада, но не допили, быстренько сбежали. Из-за меня, мурашек и драконов. Это Тася помолвлена, а я нет, мне только предложений наделали всяких. И они же как-то чуют! Другие драконы. И лезут ухаживать. Теперь понятно, почему нас, студенток, без сопровождения в город пускают очень неохотно.

Продолжили прогулку, но…

Ох уж эти модные платья и туфли. Три часа пакуешься в них, чтобы выглядеть как статуэтка из фарфора, воздушная и хрупкая, а потом стоит только погулять поактивнее — одышка, как у столетней бабки, и ноги не идут.

— Пришли, — наконец сказала подруга. — Нам сюда.

Я облегченно выдохнула. Перед нами возвышался стеклянный купол Королевского парка-оранжереи. Здесь мне бывать не доводилось.

Ташире уверенно зашагала ко входу.

— Ваши билеты, мади, — строго спросил распорядитель в холле, едва мы вошли.

Тася протянула ему два картонных прямоугольника с узорами и цифрами, которые достала из сумочки. Взамен нам выдали по браслету-нитке.

— Если браслет начнет светиться, значит время посещения вышло, — пояснил распорядитель. — А если потеряетесь, он подскажет, как пройти к выходу, достаточно дернуть за хвостик.

Мы понятливо покивали. В Галерее изобразительного искусства, куда мы ездили на экскурсию с мад Хольген, та же система.

— Куда теперь? — шепнула я.

— О, — лукаво улыбаясь протянула подруга, — здесь есть на что посмотреть. Каждой части мира выделен небольшой участок. Есть уголок тенистых лесов Запада, жаркие полупустынные степи Востока, теплые благоухающие сады и золотые пляжи Южного предела, а также колючие и суровые заснеженные скалы…

— Север, — зажмурившись от восторга произнесла я.

Увидеть хоть кусочек! И если найдется хотя бы одно драконье дерево, обниму и буду стоять, пока Кейн меня от него не отклеит. Лучшего места для свидания и придумать было нельзя.

И как здорово, что я надела синее. Синий чудесно смотрится на белом, очень нарядно.

— А тем есть снег?

— Снег уже и здесь есть. И все из-за тебя. Ой! — Тася поскользнулась и вцепилась в меня, чтобы не упасть. — Успокойся, иначе нас выгонят за нарушение климатического равновесия. И я тоже уже падаю, оттого что ты пол инеем усадила. Идем. Сдам тебя скорее в нужные руки.

Я бы и без Ташире добежала, таблички указатели были очень толковые, а после того, как мы свернули в нужную арку, идти следовало прямо. Вход в северный павильон оформили как портал, но по сути это была такая же вуаль, как в купальнях в Айскасл.

Я нырнула и будто в самом деле очутилась… дома. Лицо пощипывало, пахло снегом, горизонт подпирали пики Рубежа, ледяные шапки на вершинах сверкали алмазами. А драконьих деревьев тут был целый сад. Так похоже на окрестности Айскасл, что у меня слезы навернулись.

Да, я понимала, что горизонт и дальние виды — всего лишь иллюзия, но деревья-то настоящие. И кустики зимника вон там, на горке. Представляю, как радовалась бы Ви.

Вчерашняя прогулка вполне удалась, но быстро превратившийся в лужи начарованный мною снег совсем не то, что целый зал с климатическими заклинаниями, которые поддерживают температуру и влажность.

Посетителям у входа предлагалось взять брошь-артефакт с согревающим пологом или воспользоваться пальто. Тася сама себе изобразила согревайку, а я… Мне не было холодно. Ни капли.

— Ну же, копоша! — подпрыгивала я. — Идем скорее.

С деревьями обниматься я все же не стала. Нацепляю чешуек с коры на платье, сама буду, как ледяная вишня, лучше приберегу объятия для кое-кого другого.

Тася забавлялась и подтрунивала, что я веду себя как сумасшедшая, а я отвечала, что все правильно, что я такая и есть, сумасшедшая племянница управляющего в драконьем замке, которая без памяти влюбилась в хозяина Северного предела, упала ему на хвост, ушибла подносом, купание испортила, хамила и соблазняла бесстыдно, пока каменное сердце скального дракона не выдержало.

— Стой! — вдруг дернула меня за руку Ташире, увлекая за собой за груду камней, поросшую льдистым вьюнком. — Тише.

— Что?

— Сиди тихо, — сверкнув глазами, как самая настоящая драгни, зашипела на меня подруга.

Меня почти тут же окатило ознобом. И горячими колкими мурашками. А потом я услышала приближающиеся голоса, один из которых принадлежал драгу Сибэю.

Вот тогда бы мне и следовало сбежать, но я засомневалась в том, что Тася могла меня так подставить, ведь она просила спрятаться и молчать, да еще и свой согревающий полог на нас двоих растянула, чтобы Сибэй меня дольше не учуял.

— …доверился женщине? — произнес драг.

— А ты доверял женщине? Хоть когда-нибудь?

У меня сердце в пятки ушло, но даже сквозь подкатывающее осознание невероятного предательства, я не могла не заметить, насколько оба голоса похожи, будто Сибэй там сам с собой разговаривает.

— Которой? — спросил Риверрайн.

— Той, что меня родила, например, — язвительно отозвался другой.

— Я не успел узнать ее достаточно хорошо, чтобы начать доверять. Она ушла, едва ты появился на свет. Но в момент ухода, я, страж Рубежа, услышал, как прогнулась граница мира, а огненная суть твоей матери отправилась куда-то еще. Занятно… Неужели никто никогда не задумывался, откуда в других мирах берутся женщины, которым отзывается наша сила и кровь? И почему в момент их гибели мир, где они выросли, выталкивает их сюда, а мироздание позволяет жить снова, чтобы родить одного из нас?

— Орден давно об этом знает. И считает, что это противоестественно, а значит не должно существовать.

— Конечно. И при этом охотно идет на сделки с теми, кого уничтожает.

Голоса отдалялись, и я привстала, чтобы выглянуть, но Тася вновь меня удержала. Никогда не думала, что в этой миниатюрной девушке столько силы. От ее пальцев на моем запястье наверняка останутся синяки. Но это не важно. Выходит, не зря геральдический дракон на гербе Сибэев всю дорогу напоминал мне Сайфена. Он и правда сын Риверрайна? Но разве он не погиб?

Последнее вырвалось вслух, потому что Ташире сначала зашикала, а потом очень тихо поделилась:

— Одно время подозревали, что Риверрайн Сибэй сам лишил сына жизни, потому что мальчик не мог полноценно оборачиваться, только как драгни, чешуя и когти. Позор рода, парень с возможностями девчонки не наследник, будь он хоть тысячу раз талантлив и магически одарен: огненный маг, артефакт-ювелир, портальщик. Но это конечно же глупости. Риверрайн решил, что сыну нужна встряска, и когда Лейс, Недлейс Сибэй, обучающийся в то время в Университете прикладной магии, приехал на каникулы, отец взял его с собой на ту сторону Рубежа. Случился сдвиг. И там, за пределом, Лейс впервые обернулся. Но стало только хуже. Теперь он не мог принять человеческий вид. А быть запертым в теле огнедышащей твари…

По коже Ташире прокатилась дрожь, а рот искривился, будто ее сейчас стошнит, в глазах полыхало. Столько ненависти было во взгляде! К кому? К чему? К драконам? Их другому облику? Дару? К себе?

— Лейса скрывали. Риверрайн заявил, что сын погиб во время сдвига, и все поверили. Хранитель Южного предела сам вышел на Орден, или они с ним связались, точно не знаю, но именно магистры Ордена помогли Лейсу вернуть привычный облик. Ценой за спасение стала верность Ордену. Наследник Сибэй считался погибшим. Долгое время он провел в Ордене, обучаясь, а в краткие визиты в родной мир скрывался. В Южном пределе много маленьких островов, похожих один на другой, как драгоценные камни в оправе. Ожерелье. Так они называются.

Девушка отвела взгляд туда, где прогуливались драги, и машинально поправила волосы. Под черными шелковыми прядями, уложенными так, чтобы прикрывать ушки, качнулись сережки, похожие по форме на застывшие языки пламени, яркий рыжий огонь, которым отсвечивал камешек внутри оправы, делал белое золото живым. И я знала, что если протяну руку и коснусь, камень превратится в льдистую каплю, замершую и подвижную одновременно.

— Красивые сережки, — холодея сердцем сказала я.

— Да, очень. Недлейс подарил мне их по случаю помолвки. Был еще такой же кулон, жаль, что я его потеряла.

Глава 2

Ожидание затягивалось. Голоса зазвучали ближе. Риверрайн шипел и упрекал, Сайфен огрызался и язвил. Кажется, старший Сибэй тоже не был в курсе нашего свидания.

— Я велел тебе оставить Ирену еще в Айскасл. Стоун готов был в загривок мне вцепиться, лишь бы я на нее не смотрел уже тогда, значит появился уникальный шанс уничтожить Аркейна, достаточно подождать формирования стабильной привязки. Я сказал, что сам разберусь этим, а тебе было нужно заняться другими Стражами. Избавиться от невест, и сделать все, чтобы дискредитировать надежность Академии.

— Я занялся.

— Долго и шумно. Особенно с последней, — поддел Риверрайн.

— По-твоему, смерть дракона не наделала бы шума? Знаешь ли, довольно сложно попасть на территорию Академии. А выманить кого-то за ее пределы еще сложнее.

— У тебя для этого есть твой приукрашенный виверной напарник и фальшивая невеста.

— Эта фальшивая невеста с минуты на минуту приведет сюда истинное сердце Хранителя северного Рубежа. Можешь делать с девчонкой, что хочешь: женись, убей, обвяжи ленточкой и верни Стоуну, покайся, что продался Ордену за мою жизнь и поплачься, что женщина, что меня родила, так и осталась единственной, к кому ты действительно был неравнодушен, поэтому ты теперь такая сволочь, и что готов отдать хаосу мир, просто потому что ее здесь больше нет. Или знаешь, я сам ее убью. Уже можно. Даже если Стоун не сдохнет, дракона лишится наверняка. А эта девка не будет портить мне послужной список тем, что осталась жива.

Жидкие хлопки в ответ показали отношение старшего Сибэя к тираде отпрыска.

— Должен сказать, декорации подобраны со вкусом, — сказал Риверрайн. — Удивительное ощущение, будто мы сейчас действительно в Северном пределе. Холодно, повсюду этот гадостный снег… Долго еще ждать?

Вот блин! Да это не просто заговор, целый клубок заговоров. Драконы строят козни друг дружке, за Орден и против Ордена, за мир и начхав на мир. И каждый уверен, что именно он — охотник. А тут я со своей любовью и мечтами об идеальной свадьбе. К Веру в жернов эти игры, верно Кейн решил. Самое время. Самое время делать ноги.

— Спасибо за прогулку, мади Май, было познавательно, но мне пора.

— Не дергайся. Выйдешь за границу моего полога и Риверрайн тебя учует. Ты ведь подходишь ему. Ему многие подходят. Он водный, а вода изменчива, пластична и принимает любую форму. Точно так же, как изменчива и пластична твоя собственная магия. Нет ничего прекраснее хаоса. Ведь он может стать чем угодно и что угодно воплотить.

— Откуда ты знаешь про мой дар?

Спрашивала я не из праздного любопытства, а с коварным умыслом, что Тася отвлечется. Магически я ей не соперница, она опытнее и точно знает куда больше академической программы, но шарахнуть чем-нибудь, выскочить из павильона и поднять панику мне по силам. И Кейна позвать. Этот ее полог, надо думать, прячет меня ото всех драконов. Орденские штучки? Плевать. Буду орать так, что во всех мирах услышат. Одно неясно, почему медлит, вместо того чтобы сдать меня Сибэям? Сомневается?

— Дорогая Рени, — по-подружески попеняла Ташире, и я поразилась насколько искренне у нее выходит, — следует быть осторожной, изливая душу артефакту, который может активировать кто угодно. Звуковое зеркало хранит очень много твоих страхов, слез, боли и сомнений. И его можно настроить так, чтобы записывать все, что происходит в комнате. Вы с Риверрайном были бы идеальной парой, идеальной магической парой, но первым ты встретила Стоуна-дракона, и это был приговор для вас обоих.

— Почему приговор?

— Дракон выбирает, Ирена. Всем студенткам твердят это с начала обучения. Правило трех П непреложно. Хочешь возразить, что у тебя все случилось наоборот? Как раз у тебя вышло как полагается. Почти. Дело в том, что даже драконы забыли, что именно так все и было изначально. Дракон похищал девушку, которая ему подходит, помечал, что она — его, разными, — Ташире снова передернуло от омерзения, — способами, и только потом начинал приручать.

— Так произошло с тобой? — Услышанное было мало того что неприятным, так еще и слишком похожим на правду. Откуда-то же взялись сказки про похищенных принцесс?

— Думаешь, я не понимаю, зачем ты это делаешь? Расспрашиваешь меня?

— Я не понимаю, зачем ты делаешь то, что делаешь. Привела, теперь прячешь.

— Может, я передумала. И мы здесь сидим, надеясь, что они устанут ждать и уйдут. Или я не хочу мешать отцу и сыну беседовать. Им есть, что обсудить. Или я просто злобная двуличная дрянь, которой вдруг захотелось душу излить. Вариантов масса, но на твой вопрос я отвечу. Мне обещали переход в мир, где я смогу начать новую жизнь, а еще… Я ненавижу драконов, — сказала Ташире, улыбнулась счастливой, искренней улыбкой, а в глазах девушки заплясало пламя.

Она была очень красива в этот момент. И я, как раз собравшаяся рвануть к выходу, передумала. Что меня остановило? Возможно, это самое пламя. Моя неразделенная страсть к Кейну была такой же обжигающей, как ненависть Ташире. И сейчас я для нее — звуковое зеркало, которому можно излить душу.

— В мире, откуда я пришла, нет тварей страшнее. Один из них силой взял женщину. Спустя время та, не найдя в себе сил избавиться от плода, родила дитя позора — дочь с огненной кровью. И когда девушка по неосторожности обнаружила свой дар, ее убили. Сожгли. Но она не погибла окончательно, как мечтала, она прошла через огненный портал и попала в Проходной мир, в Южный предел. И снова едва не погибла, потому что здесь дар раскрылся во всю силу, а она не умела им владеть. Ее… Меня вытащил Недлейс, Сайфен. Так случилось, что он был на том же острове, почувствовал портал… Дальше все скучно. Я пришла в себя, и Лейс предложил быть шпионкой в Академии, а взамен обещал провести межмировыми вратами, которыми ходят члены Ордена в другой мир. Только для этого требовалось пройти посвящение и принести клятву.

Налетающий ветер сыпал снежной пылью, тень от камня казалась синеватой, а собранный в горсть комок снега с чешуйкой коры драконьего дерева таял в ладони. Моя магия хранила меня от холода, а сердце рвалось к горизонту с острыми пиками, отказываясь верить, что иллюзия может быть настолько реальной.

— Клятва очень похожа на здешний свадебный обряд. До абсурда, — продолжила Тася и снова улыбнулась, но на сей раз в ее улыбке не было никакой радости, только горечь и решимость. Девушка опиралась спиной о камни и веточка льдистого вьюнка венком невесты лежала на черных волосах. — Только ты «выходишь» не за мужчину, а за организацию, которой он служит. Но я готова пожертвовать своим сердцем за возможность начать все в мире, где не просто нет драконов — не было никогда.

— Думаешь, они сдержат слово?

— Думаю, нет, но был еще вариант, что ты настолько испугаешься за свою жизнь и за жизнь своего бесценного чудовища, что призовешь хаос, управлять которым так и не научилась, ведь учили тебя совсем другому, и главному городу этих тварей придет конец, а потом явится Орден и довершит начатое.

— Только вот мне не так и страшно.

— Жаль. Мне надоело болтать, а Райн устал ждать. Значит все будет так, как попросил… Лейс! — громко позвала она, сдергивая полог и выталкивая меня из-за укрытия.

Я уперлась и рванула в другую сторону, вопя «Помогите!» на всех волнах, хоть кто-то да услышит, но Тася хоть и была мелкая, но куда сильнее меня. И проворнее.

Главная ошибка попаданок из немагических миров в подобных ситуациях в том, что мы вспоминаем, что тоже можем приложить противника волшебной лопатой только в тот момент, когда противник тебя такой же лопатой уже шарахнул. И вот ты летишь носом в снег и думаешь: «Блин!» — а потом падаешь, понимаешь, что это конец, и тут вспоминаешь, что с концами у тебя не все гладко. С самого момента попадания не ладилось. Но если в первый раз я свалилась на драконий хвост, теперь это был хребет виверны.

Глава 3

Ви едва успела прижать шипы, когда я на нее рухнула. Мгновенно сделавшись видимой, зверюга беззастенчиво стряхнула меня в сугроб и занялась забавой более интересной, чем номинальная хозяйка. Она сцапала и держала Ташире. Опрокинула на снег, придавила спину лапой и схватила зубастой пастью за голову. Как хищник в цирке во время смертельного номера. Даже понимание, что виверна только ягоды кушает, ни капли не спасало. А за камушком и над ним творился полный беспредел.

Снег превратился в грязное месиво. Тактичный и вежливый, ректор до мозга костей и отец года, Аделмейр Силберн не на шутку сцепился с Сайфеном-Недлейсом. И меч у него был совсем не короче — отблескивающий серебром обоюдоострый двуручный монстр, которым серебряный дракон владел не менее виртуозно, чем противник. Мечи сталкивались, сверкали магические вспышки, Силберн наступал и явно выигрывал схватку, а прямо над ними в жемчужно голубом небе…

Стойте. В небе? Над нами же прикрытый иллюзией купол оранжереи?

Вон, среди деревьев, выход в коридор, похожий на портал, палатка с теплыми вещами для посетителей… Замерцала и пропала. А у выхода… Виридан? Он здесь откуда? Очень красивый и незнакомо суровый в темном плаще поверх обычного темно-зеленого костюма. А глаза сверкают так, что отсюда видно. Волосы треплет ветер, в клетке рук тоже что-то сверкает, пульсируя. Мембрана входа в арке отзывается на этот пульс, и моя магия, кажется, тоже… Портал! Это портал, а не просто полог!

Но раз портал настоящий, значит все остальное тоже не иллюзия. И значит пики Рубежа и беснующиеся на их фоне драконы, вспарывающие воздух полотнищами крыльев, — реальны.

Сцепившиеся гиганты — тускло-стальной, как скалы Северного предела, и синий, как океан после шторма — осыпали друг друга ударами хвостов, крыльев, пыхали огнем и огрызались снопами молний. А ветер швырял морось растаявшего от их пламени и ярости снега, разносил над холмами рык, рев и звуки ударов.

Я замерла, едва дыша, прижав холодеющие от волнения руки к груди, вздрагивая от каждого удара, который наносил своему противнику синий дракон, менее массивный, но более гибкий и проворный.

Почему я могу только смотреть? Почему чувствую неудобную упорядоченность портала за моей спиной, замершую ярость виверны и даже Виридана с тенью, вместо части души, караулящего вход, как верный страж, а Кейна, который сражается сейчас там, в небе, не чувствую?

Вот же он, так близко, мой. Как же так? Ощущение, будто я снова смотрю на него из внутреннего дворика Академии, засыпанного снегом. Он с другой стороны окна. Продолжает играть в свои запутанные драконьи игры, вопреки обещанию, а я — приманка, глупая влюбленная дура, готовая верить всему, что он говорил? Но ведь было же… Ночь отчаяния, сомнений и страсти, его нежность и взгляд, что дороже всяких слов, потому что то, что я чувствую, что мы чувствуем, из тех вещей, для которых не нужны слова.

Это Тася что-то сделала со мной? Или его сердце и правда из камня и льда, раз способно так искусно лгать? Целый кокон лжи и недоговорок. Мир, построенный на вранье и лицемерии.

Мне… не нравится. Не нравится такой порядок. Я… не хочу. Я… не… люблю.

Вот только себе врать — последнее дело. Я — люблю. И хочу, чтобы было иначе, но такой порядок мне и правда не нравится. Особенно то, что внутри становится холоднее с каждым пропущенным Кейном ударом, с каждым взмахом слабеющих серых, как скалы, крыльев…

Мне вообще не нравится порядок.

И когда холодно.

А раз изменить не выходит, остается только…

«Созидание всегда от сердца, не сможешь отогреть — разбей, освободишь пламя и сама согреешься», — отозвались во мне слова Силмэ Алданэля.

— Кейн! — что было сил закричала я — фигурка внутри звукового зеркала, которой надоело смотреть на мир сквозь прозрачную, призрачную клетку.

— Кейн! — срывая голос, ударила изнутри по стеклянному куполу, раскалывая этот странный мираж.

И так тихо, что только одному, единственному, слышать:

— Кейн…

— Ар-р-р!.. — отозвалось каменное сердце, разгоняя огненную кровь по мощному телу в панцире чешуи. Крылья окутались дымкой и вспыхнули искрами радуг. Сверкающие ленты, завиваясь шлейфом, протянулись в воздухе, расцвечивая небеса сполохами северного сияния.

— Я твои крылья, Кейн, — прошептала я, раскидывая руки и ловя пальцами ветер, снег и прозрачный воздух, чтобы если не телом, то душой, быть рядом. Сейчас. Каждый следующий миг. — Я — для тебя.

. . .

Меня хлопали по лицу и тормошили.

Это наверняка Аркадий, а я уснула в кино. Приснился дикий сон, будто я заблудилась в лесу, убегала от ряженых маньяков с джедайским мечом, потом провалилась в дыру, как Алиса в кроличью нору, попала в дикое место с магией и драконами-оборотнями, а потом они там все передрались. Ясное дело, из-за меня. Это же мой сон и я в нем королева и сокровище, которое всем нужно до колик. И были там интриги, заговоры, страсти и страстные поцелуи. И битвы в небесах и на земле.

Момент, когда один дракон, серый, приложил другого, синего, мордой о скалу, мне особенно понравился. Хорошо трещало: что скала, что противная синяя драконья морда. Вот про что нужно кино снимать, а не про дурацкие звездные войны.

А потом серый дракон превратился в сексапильного блондинистого длинноволосого мужика в расстегнутой до пупка рубашке. Мурашечно и хищно сияя золотыми очами, прекрасный принц-дракон шагнул ко мне, протянул руку в перстнях…

Да, мне этот товарищ всегда вот так, с протянутой рукой, снится, с самого детства, только без узоров. Аркаша мой, которому надоело меня тормошить, на него ужасно похож. Вот только я еще ни разу не доприснила до момента, когда наши с принцем руки встречаются. Попробовать еще раз? Вдруг получится?

Я потянулась…

Касание.

И тут меня довольно ощутимо шлепнули по щекам, я возмутилась до глубины души и открыла глаза.

Глава 4

Слабость была неимоверная — пальцем не шевельнуть. Я лежала затылком и плечами на чем-то жестковатом и теплом, а спиной и прочим на чем-то приятном и более ровном. Падал снежок, Аркадий…

Тьфу-тьфу, слава Веру, не он!

Кейн сидел рядом, держал меня за руку, полыхал золотыми глазищами, но смотрел не на меня.

— Она совершенно не знает, как делиться силой. Отвратительное качество обучения, Виридан, — умилительно брюзжал и очаровательно шипел мой дракон.

— А я причем? — Жесткая подушка, на поверку оказавшаяся чужими коленями, шевельнулась. — То, чему ее учил я, она делает безупречно, сами на балу видели и проверяли. Прекратите кусаться, Стоун. Вам Сибэя мало было, чтобы нервы успокоить? Можете сбегать попинать его шустрого отпрыска, которого Силберн отходил до беспамятства. Всё ведь хорошо. Все успели куда нужно и когда нужно. Коварный враг повержен, прекрасная дева спасена и тоже немного повержена, но это поправимо. Чего вы беситесь?

— Прекратите ее лапать.

— О, Фаэвер… Да не трогаю я ее.

— Трогаете, она лежит у вас на коленях.

— А так бы лежала на снегу. Здесь вообще-то холодно.

— Плаща было бы вполне достаточно для жеста дружеской заботы, но и он был лишним. Здесь она не замерзнет, а вы бросились помогать и упустили переход, который должны были держать открытым.

— Ваше занудство неискоренимо, — со вздохом произнес Малахитовый Сэр. — Она же дрожит.

— Это просто перерасход энергии.

— По-моему, не только.

Две пары глаз, изумрудные и золотые, уставились на меня, трясущуюся уже не только от слабости, но и от смеха. Изумрудные глаза смотрели сверху, в них плясали бесенята, золотые тоже сверху, но чуть сбоку, и в них было столько всего…

“Рени… Сердце мое…”

— Аркейн Стоун, а вы такой… романтик, оказывается, — поддел Виридан.

— Не смей лезть ко мне в голову! — огрызнулся Кейн.

— Оно само, вы громко думаете, когда вместе. Минуточку… А кто такой Аркадий?

— Понятия не имею, но тожш-ше хотелось бы зс-с-снать.

— А… Э… Это просто сон. Такой. Да. — Язык ворочался медленно, но у меня получилось.

Рука Виридана ободряюще коснулась плеча, пальцы Кейна сжались, а мои в его ладони сделали неслышный, но вполне ощутимый хрусь.

— Дайте ее сюда! — рокотнул мой дракон, подгребая к себе поближе.

— Да забирайте. Мне есть кого на коленях держать.

Я даже встрепенулась от любопытства, а Виридан дернул бровью со шрамом и стал похож на отошедшего от дел флибустьера.

— Бесподобно, — сказал он.

— Что? — сказали мы.

— Вы оба сейчас совершенно идентично подумали «Да ладно!» Ни разу не доводилось слышать пару одновременно. Потрясающе. Это просто потря…

— Может закончите уже ворковать? — крикнул из-за камня невидимый мне Силберн. — Я замерз, а эти двое шевелятся и мычат что-то мало разборчивое, но явно нецензурное. Да и девушка… Обе девушки нуждаются в помощи и горячей ванне. Вы уже подумали, как будем выбираться и в какую сторону? Своим ходом до Драгсита с таким довеском… Я бы не рисковал.

Ректор-дракон явил себя общественности и стал, поглядывая то за камень, где, надо думать, лежали рядком поверженные враги, то на смирную и покорную Ташире в магических путах и с ледяной виверной в почетном карауле.

— Портал? — предложил Силберн.

— Маловероятно, — тут же отозвался Виридан. — Без подготовки могу только в Академию. Первый портал — единственный, который я нахожу отовсюду.

— А если я?.. — встряла я, вспомнив о своей универсальной мощи.

— Не надо, — тут же прибил мой энтузиазм Кейн. — Не надо в Драгсит. А тем более порталом отсюда. До Айскасл крылом подать.

— Подавайте, — согласился ректор, и мы подались.

Силберн мужественно принял на загривок молчаливую и смирившуюся с поражением Тасю, в лапы — обоих Сибэев, спеленутых магией и собственными плащами, как младенчики, а Кейн нес меня и Виридана и всю дорогу нервно озирался, когда Малахитовый Сэр прижимался ко мне слишком, по-драконьему разумению, близко, то есть оказывался на расстоянии менее полуметра.

Виридана это забавляло. Конечно, не ему же потом драконьи истерики в виде пренебрежительного игнора выносить. Пусть бы этому провокатору когда-нибудь так же аукнулось.

Толком не знаю, что там дальше было и как, и куда девали Сибэев и Тасю, за которую я, помявшись, попросила — у всех свои тараканы и фобии — но по прибытии меня так окружили заботой, что заботу легко было опустить и оставить только «окружили».

Столько родных лиц… Дядюшка, Ракшис, ребята с кухни, близнецы с одинаково круглыми в области живота женами, целитель и другие все, с кем я хоть как-то общалась. Было радостно, но очень утомительно.

Когда моя гудящая от впечатлений голова наконец коснулась подушки, под покровом ночи в подготовленную мне комнату по-хозяйски вошел дракон. Но у меня еще осталось немного сил, чтобы устроить ему акт возмездия.

— Рени, сердце мое, — котом урчало медноглазое чудовище, ужом распластываясь рядом и запуская загребущие ручонки под одеяло.

— Ты, — строго сказала я в сладко пахнущую зимником после «мужских разговоров» физиономию и уперлась ладонями в грудь, — обещал не играть.

Наступление прекратилось, драконья бровь приподнялась.

— Оденьтесь и ступайте прочь, драг Стоун, — процедила я, старательно изображая лицом мад Хольген. Главное картавить не начать, а то получится не месть, а хохма.

В глазах расположившегося рядом Кейна мерцало золотом, по груди, плечам и рукам пробегали переливчатые сполохи, обозначая рисунок чешуек.

— Порядочные драги не приходят в спальню к приличным мади, подчиняясь сиюминутной прихоти тела, не имея на то законных, подкрепленных договором оснований. Никогда, — сурово отчеканила я.

— Хорошая попытка. Но не выйдет.

— Почему?

— Я дракон, — заявил Кейн, прожигая меня взглядом с эффектом микроволновки, потому что от его глаз внутри меня становилось тепло.

На язык так и просились слова про самодовольного болвана, подслушанные за мад Хольген как раз в ответ на подобное заявление, но я слишком устала, чтобы спорить. Ладно. Пусть пока побудет драконом. Большим, уютным и теплым.

Победно ухмыльнувшись, Кейн прекратил нависать и лег рядом. Я свернулась кульком в его руках, слушала, как в груди стучит, и немного боялась закрыть глаза. А вдруг, действительно, сон? И его нет?

— Есть. Спи. Беспокойное сокр-р-ровище…

— Наглая скорлупка, — напомнила я.

— Именно.

— Кейн, а как так вышло, что все вдруг оказались в одном месте? Про портал вместо входа я догадалась, хотя странно, что не почувствовала. Эта магия мне… слегка неприятна, но притягивает. Как вы узнали? Ташире разболтала сама и представление разыграла с признаниями в злодейских планах, отвлекая меня, пока вы подкрадывались к Сибэям?

— Не совсем.

— Тогда кто виноват в крахе планов Ордена?

— Садовник.

Глава 5

Я смеялась, утирая проступившие слезы. Понял ли Кейн что-нибудь из моих сбивчивых, перемежающихся хихиканием, объяснений про садовников, дворецких, детективы, трубки и дедукцию, или нет, но уточняющих вопросов не задавал. Подождал, пока я отсмеюсь, и продолжил, рассказав о парне с изуродованным лицом, которым оказался напарник Сайфена Клифт, попавший под когти Ви еще в Айскасл.

За ним приглядывали с момента, как взяли на работу. После случая с Маликой, прижали, поняли, что он связан с Орденом и что в Академии есть еще один лояльный Ордену и близкий мне человек.

Больше вытянуть не смогли из-за ментального блока, ломать с риском для жизни посчитали поспешным. Виридан подменил ему воспоминания о допросе, и Клифт продолжил шпионить, сам не зная, что работает уже против своих магистров.

Подружек мгновенно взяли на карандаш. Эву перестали подозревать сразу, но вызвали на беседу, рассказали ужасов и велели не водится с Ташире под благовидным предлогом. И эта рыжая пройдоха устроила представление. Коварства от прямолинейной девушки не ожидал никто, и Ташире купилась. Я тоже.

В Академии за мной следили, домик и окрестности были нашпигованы охранками, как улей пчелами. И то, что меня постараются выманить наружу, было ясно как день.

Получить разрешение на выход в город после усиления мер безопасности было не так просто, но Тасе как бы сделали одолжение за то, что она помогает в администрации, позволили прогулку «для примирения с подругой», а мад Эрхт, наша неугомонная зам по воспитательной работе, как раз и подала идею с павильоном Северного предела. куда я точно захочу пойти. Сказала совершенно наобум, так как сама недавно посещала оранжерею, но Кейн сходу одобрил идею, и все завертелось.

Пока я выбирала наряд и наводила красоту, у меня за спиной в авральном порядке сооружалась коварная ловушка. Король был в курсе. Ректор Силберн, естественно, тоже. Вообще много кто был в курсе, кроме меня. Р-р-р…

За нами с Ташире наблюдали всю прогулку, так как никто точно не знал время встречи, но, когда мы вошли в оранжерею, все было готово: заряженные ружья развешаны по стенам, рояли распиханы по кустам, группа захвата на низком старте караулила у входа с секретом.

Портал рассчитывали практически на коленке и настраивали наследник Самайн и его жена Эрмира, оба портальные маги. Но в операции не участвовали: Эрмира ждет малыша, поэтому муж, да и оба величества, были категорически против авантюр.

Виридан должен был обеспечить порталу стабильность на другой стороне после перехода, а на этой страховал мист Гай и мад Хольген с мад Эрхт, которая, оказывается, неподражаемый иллюзор — мастер по визуальным морокам. Именно она сделала так, что никто не заметил портал, а мад Хольген так, что никто не заметил, что там вообще что-то происходит. Навела порядок, как говорится.

Никого лишнего в планы не посвящали, обойдясь силами Академии. Впрочем, куда им еще кого-то. Не учебное заведение, а ларец с сокровищами. Страшно подумать, на что способна мад Орандж со своими косметическими кисточками, основами для макияжа, закрепителями и палитрами теней. А боевой веер бабушки-драконицы, который Силберн мад Хольген проиграл? Страшная женщина.

А потом как всегда все пошло не так. Сначала Ви увязалась за Кейном и рванула в портал первой, растолкав спасителей-захватчиков. Портал слопал тварь хаоса, устоял, но сбился и пропустил не всех, кого собирались брать.

Затем случилось то, что случилось уже при мне: все и правда передрались, а Виридан упустил переход, который хоть и не мог впускать, но выпустить вполне.

В Айскасл полно мест с толстыми стенами. Можно пол-Драгсита по кладовками и подвалам рассадить и каждому найдется отдельный номер. Ташире, конечно же никто в подвал сажать не стал. Надели блокираторы (это добро тоже тут имелось) и заперли, как принцессу, в одной из башен. Кейн не уточнил в какой. Думает, отправлюсь навещать? Хотя, кто меня знает.

Рассказ завершился, и дракон просто лежал рядом на спине, не делая никаких попыток продолжить то, с чего начал. А так красиво вошел, так очами сверкал и прижимался…

Я поерзала. Напрашиваться на поцелуи после своих же слов было как-то не очень. Или быстро сменить гнев на милость и прижать? По-драконьи?

Горячий полумрак тут же шевельнулся, повернулся на бок и включил подсветку. Страшно красиво.

— Так что там с гнусными намерениями? — как бы без интереса, как бы просто поддерживая беседу, спросила я.

— Отложим до завтрашнего утра.

— Почему до утра?

— Утром явится его величество Бельтайн Драгсит. Все мои законные, подкрепленные договором основания у него, как и сам договор.

— Я не подписывала!

— Зато король-дракон заверил.

— Тогда зачем вы явились, драг Стоун, если все ваши основания остались в Драгсите?

— Не все. Некоторые при мне неотлучно. А явился я, чтобы подарить вам, мади Вейтор, некоторое количество острых ощущений, только для этого придется выбраться из постели и прогуляться к ближайшей из башен замка. — Подумал и уточнил: — Башня замка это не спальня, формальностями можно пренебречь.

И не придерешься…

Неуемная фантазия уже делала свое черное дело, подсовывая скабрезные картинки, а Кейн смотрел так, что дыхание перехватывало и сердце начинало колотится от малейшего случайного (или нет?) касания.

— Я рассчитывала, как минимум, на купальню, драг Стоун, и… Ты меня смущаешь.

— Разве? Думал, выходцев из вашего мира смутить невозможно. Но ты так устала…

— Нет!

— Нет, так нет. Подожду приезда короля, — заключил дракон шлепнулся на подушки и глаза закрыл.

— Кейн!

— Какие же вы, женщины, непостоянные, — притворно вздохнул он, стремительно поднялся, а я в мгновение ока была завернута в покрывало.

Драконище выволок меня из спальни на плече и отпустил, только когда мы оказались на верхушке башни. Одной из угловых, совершенно нежилых и даже никак не используемых.

Верхняя площадка хоть и была закрытой, но проемы никто не стеклил, а ограждение местами обвалилось. Пол замело, снежинки мельтешили под высокой конусообразной крышей, бархатное небо искрилось бриллиантами звезд, луна заливала окрестности серебром. Ночь завораживала и обжигала холодом. Наверное. У меня было покрывало и горячий дракон.

— И что это будет? — шепотом спросила я, заглядывая в золотые, разбитые иглой зрачка глаза Кейна, на скулах мерцал паутинный рисунок чешуи, а в груди, к которой он меня прижимал, к которой я прижималась, яростно билось неистовое, пока еще сдерживаемое пламя.

— Это? Это похищение. По правилам трех П: похищение, полет, привыкнешь потом. — И шагнул в пролом.

Я испортила торжественный момент оглушительным визгом.

Сначала вопила от ужаса: сбрасываться с верхушки башни — ощущения, острее не придумаешь. А потом от восторга: вместо удерживающих меня рук были когтистые драконьи лапищи, а надо мной — огромные серые, подсвеченные лентами радужных брызг крылья.

Пики Рубежа стремительно приблизились. На миг воздух стал таким разреженным, что невозможно было вдохнуть. Звезды совершили головокружительный кульбит, поменявшись местами со скалами и провалами. В глазах на секунду сделалось темно, а когда прояснилось, мы уже были по ту сторону барьера.

Вокруг плясали вуали сияния, странный песок вел себя, как вода, но каким-то удивительным образом держал нас на поверхности. За моей спиной был массив границы мира — спрессованная, сгущенная до каменной твердости магия порядка и созидания, а передо мной — самый невероятный во всех мирах дракон.

Аркейн сложил крылья, склонил ко мне огромную рогатую голову с золотыми чашами глаз. Я прижалась к нему такому, обняла, насколько хватило рук.

— Спасибо, — сердцем сказала я. — Но зачем мы здесь?

— Это подарок.

— Полет сквозь барьер?

— Нет же, глупенькая. Ты до сих пор не поняла? Ты — хаос и здесь можешь все. Что угодно желать и быть кем угодно. Итак?

— Тогда я… хочу крылья! Хочу быть драконом, как ты! — воскликнула я, раскидывая руки.

Песок завертелся вокруг меня, полотнища радуг и мерцающих вуалей потянулись навстречу. Я рванулась вверх и…

Первый полет — словно первый вдох: страшно и упоительно прекрасно. Особенно, когда рядом танцуют в сиянии еще одни крылья.

По-красивому

— Я всех ненавижу, — размазывая слезы по лицу, рыдала я, развалившись в кресле в кабинете мужа и задрав припухшие щиколотки на пуфик.

Кейн сидел за столом в позе «рука-лицо», тихо ругался про себя, вернее, про меня, а смотрел ласково. Сквозь пальцы. Только щека дергалась и зрачки щелками собрались. И чешуей немножко пошел. Почти и не видно.

— Пусть они все уедут, — я заламывала брови, руки, вздыхала, как сонм древних призраков, слезы лились Ниагским водопадом. Но Кейн был неумолим. Его вообще сложно умолить. Упрется скалой и ни в какую. Чудовище.

— Я чудовище? Ты хотела праздник? Хотела. Я тебя отговаривал? Отговаривал. Пригласил всех, кого ты в том рулоне, обозваном небольшим списком знакомых, указала? Пригласил. Теперь у нас полный замок народа, которые жаждут развлечений, и я не могу отправить их по домам, потому что из-за позавчерашнего сдвига порталы опять работают, как Вер на душу положит, а среди приглашенных не все драконы, чтобы своим лётом возвращаться.

— Пусть стражи помогут. Полная казарма красивых, здоровенных, плечистых, рельефных…

— Присутствие мужа не мешает тебе предаваться фантазиям?

— Могу предаться фантазиям с мужем. Кейн…

— Стражи здесь затем, чтобы Рубеж охранять, а не заниматься извозом по прихоти хозяйки замка, которой гормоны в голову ударили, — принялся назидательно выговаривать супруг, но я уже не слушала.

Ниагара иссякла сама собой, а у меня в голове рисовался драконопорт имени инспектора Стоуна: идущие на взлет драконы с пассажирами, терминал вроде портального, толчея, прибывающие, отлетающие, опаздывающие, стойки регистрации, свары из-за пропавшего багажа…

— Ирена? — настороженно произнес Аркейн.

— М-м?

— Что ты задумала?

— Ничего.

— Гости остаются? — уточнил он.

— А можно их оставить, но самой не ходить? Их как-то очень много получилось и все хотят лично пообщаться.

— Не выйдет.

— Почему ты меня не убедил? Ты же умеешь. Привел бы еще одну тысячу аргументов против в дополнение к тем, что я слышала.

— Подумал, что тебе нужно как-то компенсировать сорвавшуюся свадьбу, так что не особенно старался отговорить от этого… гендер-пати? Я правильно произношу? Надеюсь, на сей раз тебя не понесет под вишни и тебя не покусают ледяные пчелы, как во время обручения.

— Одна пчела. Одна гадская, мерзкая, отвратная мелкая пчела, а меня раздуло как шар! Я месяц провела в постели!

— Это был чудесный месяц, — ухмыльнулся дракон.

Меня промурашило в ответ, а Кейн выбрался из-за стола, устроился на пуфике и переложил мои ноги к себе на колени.

— И в итоге я снова похожа на шар, — сказала я и надула щеки в дополнение к другим округлым формам.

— В этом платье почти не видно.

— Все равно все знают.

— Ты сама написала в приглашении, по какому поводу праздник.

Пальцы мужа массировали щиколотки, кожу приятно покалывало от магии, добавленной к массажу, ставшему традиционным за последние несколько месяцев.

Малыш внутри меня завозился, всегда возился, стоило Кейну распустить мурашек и силу. Именно из-за появления этого невероятного чуда, меня обуревали жуткие перепады настроения, странные пищевые пристрастия и качели от желания делать все до полного нежелания чем либо заниматься.

— Ракшис обидится. Он в этот торт душу вложил, — продолжил Аркейн. — Отказался мне показывать. Главное, чтобы фиолетовым не сделал. Все будут долго и изобретательно придумывать, кого ты собралась мне родить. И от кого.

— Ты был категорически против голубого, — напомнила я. — Поэтому гости будут выбирать фигурки. С крылышками — мальчик, без крылышек — девочка.

— Силберн и твой паршивец-приятель Алданэль с тобой бы поспорили на счет девочек без крыльев. До сих пор забыть не могу, как это ушастое ворвалось к нам в дом в Драгсите с воплями: «Оно еще и летает!» Зачем его было приглашать? Он бы и без приглашения явился со всем своим семейством и снова беременной женой.

— У нас мальчик. Так целитель Шорус сказал. Потому что крылышки и хвостик. Девочки сразу девочки, а не дракончики. Кейн… Мне страшно. А если малыш не обернется перед тем, как ему придет время появиться на свет?

— Не бойся, — дракон пересел на подлокотник кресла, поцеловал меня в макушку и погладил по чуть вздрагивающему животу, который тут же затих под его рукой. — Ты мое Истинное сердце. Значит с тобой ничего не случится.

В дверь постучали. Унылый слуга Аркейна сообщил, что все готово, мы встали и пошли к гостям.

Все прибывшие быстро уловили суть мероприятия, разобрали из корзинок у входа в бальный зал фигурки дракончиков с крылышками и без из магически закрепленного и не холодного льда и выстроились по обеим сторонам, согласно предпочтений. Кто угадает — тому приз от будущих родителей.

Торжественный вынос торта, вывоз на закрытом ширмой столике, состоялся. Принаряженный Ракшис, довольно улыбаясь, отщелкнул держатель, ширма упала… На верхнем ярусе торта сидел дракончик с крыльями. Зеленый.

— Я всех ненави-и-и… — с полоборота завелась я.

— Ракшис? — сдвинул брови дракон.

— Хозяйка сказала, нужен зеленый, драг Стоун.

— Я сказала красивый!

— Это одно и тоже, — надулся гений кулинарии.

Замершие в недоумении гости напряженно прислушивались к переругиванию у торта.

— Кейн, пусть все у-у…

— Ура, товарищи! — воскликнул мелодичный эльфийский тенор, вверх взвился сноп серебристо-голубых искорок, гости разом отмерли, присоединились к ликованию и бросились поздравлять.

Виридан подошел попозже, когда толпа схлынула, разбредясь по залу и интересам. Пошутил про цвет, напомнил про ментальный блок.

— Хотя тут Алданэль, ни один блок стопроцентной гарантии не даст… Впрочем, у него есть занятие, кроме как по чужим головам шнырять.

— О чем вы, Эмерайд? — спросил Кейн.

— О крылатых детишках, Аркейн. Дракониц со способностью к полному и частичному обороту уже двое родилось. Не думаю, что совпадение. И вполне уверен, что это только начало.

— Считаете, этот мир действительно ожил и наконец принял нас?

— Именно. Мои искренние поздравления, Аркейн. Ирена, вы сияете. А я, пожалуй, пойду потанцую. Чудесная музыка, много прекрасных мади…

Малахитовый Сэр обернулся, явно выискивая глазами кого-то конкретного. Кого точно, навскидку не скажешь, тут был почти полный преподавательский состав Академии, королева со свитой и вообще очень много всех. А я взяла за руку единственного. Подумала, и прижалась теснее, обняв и прислушиваясь к биению сердца.

— Можешь упираться хоть всеми лапами, Аркейн Стоун, но это я тебя выбрала.

— Сдаюсь, сердце мое. Всеми лапами.

— И хвостом.

— И хвостом.

«Мой дракон. Ар-р-р!» — подумала я, приподняла голову, напрашиваясь на поцелуй, и с восторгом наблюдала, как глаза цвета темного меда заливает золотом.

Принято считать, что все мечтают увидеть чудо. Я — не мечтала. Но это еще ничего не значит. Мечты сами находят тех, для кого они предназначены. Сбываются сами по себе. И не отвертишься, будь ты хоть трижды королевский инспектор, маг порядка и дракон с каменным сердцем.