10.3

— Конечная, леди!

Дверца распахнулась, и до самого горизонта раскинулось снежное поле, залитое алыми закатными лучами.

Я огляделась и неохотно выползла на мороз, подтягивая сумку, но и шага ступить не успела — провалилась в сугроб. Попыталась выбраться, но вместо этого снова увязла по колено. Плюнув сопротивляться, села на снег и потерла глаза рукавицами.

Слева чернела зубчатая стена пограничной крепости, усыпанная горящими через один факелами. Оттуда доносились приглушенные мужские голоса и звон оружия. Справа — уже упомянутое поле, за которое опускался солнечный диск.

А где люди, куда податься?

— Деревня в той стороне, — махнул кучер на белеющий вдалеке сосновый лес.

Присмотрелась и обмерла: до него же больше часа идти! Да и деревни там, что-то не видно.

Извозчика мои страхи не волновали. Стегнув лошадей плеткой, он сорвался в обратный путь. К слову, только сейчас разобралась, как все это время мы ехали по нерасчищенным трактам. Оказалось, дело в заклинании левитации. Колеса (и лошадиные копыта) мчали не по самой земле, а словно бы легонько над ней парили, прочно касаясь дороги лишь во время остановок и высадки пассажиров.

Проводив грустными глазами улетающий транспорт, подышала на руки и поплелась в указанном мужчиной направлении. Сначала пёрла по полю, едва ворочая ногами, уходившими в снег по щиколотку, волоча за собой вещи и шипя сквозь зубы из-за того что поклажа слишком тяжела. Потом добрела до опушки и отсюда увидела домики на дальней поляне.

Около сорока дворов. Может, где еще за деревьями притаились, я не заметила.

Смахнула пот, глотнула морозного воздуха и двинулась через лес. Вот только с каждым новым шагом по бурелому, силы начали оставлять.

Я едва ли справлялась с нахлынувшими от переутомления и не понимая: «что вообще тут делаю?» эмоциями. Пыталась обуздать сжимавшие горло спазмы; в пустую. Сердце в груди ныло от боли. Холод, царивший в душе, не уступал стуже, окутавшей землю и небо.

Словом, в деревню я вползла на дрожащих от усталости ногах. Пошла по более-менее расчищенной дороге, вдоль которой тянулись утопавшие в сугробах бревенчатые избы, и где-то на середине споткнулась и рухнула в снег.

Всё, больше не могу.

Со всех сторон гудели сосновые макушки. Воздух серебрился кристалликами льда. Быстро смеркалось.

Если и дальше буду так лежать, окончательно замёрзну.

Хорошо — не замёрзну. В последнее время я все сильнее ощущала под кожей «бег» эльфийского Огня. Временами сильный, до жжения и острого покалывания. Временами слабый, словно нежное прикосновение теплого бархата. С утра магия не подавала признаков жизни; зато стоило покинуть карету и очутиться на холоде, вдруг «зашевелилась», растеклась по венам и принялась меня обогревать.

Безумно приятно.

Нащупав последние силы, села и тут же вздрогнула от истошного лая из ближайшего двора. Следом залаяли соседние псы. Через минуту деревню охватил заливистый гомон. Чудесно, Диана, переполошила всех собак.

Неожиданно сбоку скрипнула калитка. Раздался вопрос:

— Кто там? Отзовись.

Недолго думая, сделала:

— Я.

Спросивший явно не ожидал услышать пискливый девичий голосок и ненадолго затих.

— Зачем пожаловала?

И правда, зачем? Сбегая из Мистириана, толком не соображала, что делаю. Просто чувствовала — надо уехать, желательно в глушь. И вот я здесь. Сижу на дороге, хлопаю глазами и не знаю, что ответить. Хотя, стойте! Конечно, знаю.

— Травницу ищу.

— А… — с настороженного голос потеплел до понимающего. — Ты, верно, к госпоже Нордике? Ее дом на северной окраине. Большой, с зелеными ставнями и без забора. Заметишь.

Где у них север, не имела ни малейшего представления, просто поблагодарила и мелкими шажками побрела, подтягивая сумку.

Схожая с описаниями изба разыскалась минут через десять. Она действительно была последней по счёту. Фасад смотрел на широкую деревенскую улицу ухоженным двориком с расчищенной дорожкой и заметенными клумбами. Задняя часть, напротив, была будто впечатана в непролазную чащу, росшую за домом, отчего на крышу нависали разлапистые ветви, издали походившие на костлявые пальцы злобного великана.

Собаки не было, (как и ограды) и обрадованная удачей, я поспешила к двери, но тут же натолкнулась на незримый магический заслон. Заколыхавшись зеленовато-серебристым, он мягко меня оттолкнул и исчез.

Ого, не ожидала.

Обошла дом кругом, надеясь отыскать лазейку, но везде натыкалась на защиту, усиливающуюся с каждой новой попыткой прорваться. Было очень ветрено, и докричаться до хозяйки я бы, по любому, не смогла. Потому, сделав очередной бесполезный круг, присела на торчащий из-под снега пенёк и, подперев подбородок, принялась разглядывать вьющиеся по заиндевевшим брёвнам морозные узоры…

— Ты к кому?

От прозвучавшего сверху голоса я изумленно вскочила. Вот только перед взором почему-то было темно, плавали снежные хлопья, в окнах горел свет. Вскоре проявились очертания женщины, хмурого неба в вышине, а еще почувствовался сильный мороз.

Я что, задремала?

— Да, — подтвердила хозяйка дома. — Ты не ответила.

Худенькая. Лицо в глубоких морщинах. Внимательные черные глаза глядели в упор и в них будто бы закручивались снежные вихри. Одета просто: в тулуп, валенки и пуховый платок. Слева, на уровне бедра, висело ведро с водой; у правого плеча, слегка подрагивая, как если б хотела улизнуть, сама по себе витала вязанка хвороста.

Пожив в Академии магии, всякого повидала, но одушевленные предметы быта произвели на меня сильное впечатление.

— К вам, — пролепетала.

— Пойдем, коли так, — позвала женщина.

Просторные сени привели в не менее просторную кухню, больше походившую на лавку с овощами и травами. Тут и там корзины с грибами и ягодами, вязанки сушеных плодов и растений. Куда ни глянь — колдовские книги да артефакты, назначения которых я даже смутно не представляла. Еще большие и маленькие котлы для варки разнообразных зелий и снадобий.

— Садись, — указала хозяйка на лавку.

Сама же махнула летевшим за ней ведру и хворосту. Те описали круг и послушно опустились у печки. Вязанка закрутилась, освобождаясь несколькими прутьями, что подлетели к открывшейся печной заслонке и плавно опустились в полыхающее пламя. Поскольку ветви были еловыми, по кухне растекся приятный аромат зимнего леса.

Я втянула пряность от какой потеплело в легких, откинула капюшон и почувствовала, как ступни ожег хихикающий вихрь. Именно, хихикающий. Бесцеремонно рванул за юбку, хлопнул плащом и, «вскарабкавшись по спине», с силой раздул мне волосы. Голой шеи коснулось что-то влажное и горячее.

— Ай! — Отскочила я, сбрасывая невидимого шутника.

— Не пугайся, — улыбнулась госпожа Нордика. — Дух дома не жалует чужих. — Она подняла взгляд на нечто висящее над моей головой. — Скройся.

— Дух дома? — Принялась разыскивать его глазами.

Типа домовой? В Академии о них не упоминали.

«Дух» нарисовался аккурат над печью. Маленький черный комочек шерсти с горящим взором. Недовольно мигнул очами-бусинками, закрутился в спираль и с гулким «шшухх» пронесся по гардинам, испаряясь в полете.

Я шумно фыркнула и устроилась на лавке, раздумывая с чего начать.

Не вывалить же с порога: «возьмите в ученицы, я хорошая, всё могу». Или рискнуть? Не зря говорят, прямота — черта искренних людей. Авось, проканает?

Женщина «помахала» чайнику и другой посуде, дав наказ готовить ужин, и села напротив:

— Итак.

От ее проницательного взгляда пробрало до костей. Поежившись и собравшись с духом, решила не затягивать:

— Вы, правда, травница?

— Маг земли. Травница. По-разному можно сказать. А что? Нужно хворь какую отпоить? Или раненное сердце подлатать? Твоё, чую, не первый день кровоточит. Не каждый опытный целитель исцелит.

От сего замечания даже подпрыгнула: откуда она знает? Но сразу взяла себя в руки:

— Я… не по этой причине. Можно к вам в подмастерья?

Седые брови ведуньи поползли вверх. Судя по тому, как легко она пригласила в дом — девы с разбитыми сердцами наведывались сюда очень часто. Просили настой или зелье какое, дабы унять душевные муки, терзавшие из-за того, что бросил любимый. Но видимо, ни одна из них еще ни разу не напрашивалась в ученицы.

— Бабушка меня многому обучила, — залепетала я, прерывая молчание. — Я и сама читала, запоминала, — наклонившись, выудила из сумки книгу. — Вот. Еще немного владею магией Огня.

Для демонстрации быстро сбросила рукавицы, подтянула с середины стола свечу и сжала фитиль большим и указательным пальцами. Жар пробежался до кончиков пальцев, раскалил мне ладонь докрасна и «пухх» на фитильке затлелся огонёк.

— Видите?

Думала она удивиться, похвалит, хотя бы кивнёт. Ничего. Вместо свечи все ее внимание приковали переливающиеся по моей коже знаки принадлежности. Отчего-то стало неловко.

Кашлянув, я подтянула руки к груди и спрятала на коленях. Нордика тяжело вздохнула и, наконец, удостоила гостью взглядом:

— Уже лет пять не учу. Старая стала. Слух подводит. Часто устаю.

— Если речь о деньгах… — Поняла, что вот-вот расплачусь и прижалась лицом к плечу.

Некрасиво выставлять чувства первому встречному, но мне было некуда податься. К тому же напряжение, в каком я держала тело и разум всю поездку от Затмара схлынуло, сменившись неодолимой усталостью.

— Тут немного, — стянув с пальца кольцо-кошелек, я положила перед женщиной. — Забирайте.

Маг земли толкнула артефакт в мою сторону.

— Спрячь.

И направилась к печи.

Я грустно вздохнула. Что ж, на успех не рассчитывала. Чудо, что вообще пригласили и выслушали. Сдвинулась по лавке, подхватывая вещи (к этому часу за окном окончательно стемнело, начал заметать снег; куда, блин, пойду?), но была остановлена внезапным и резким:

— Почему ты бежишь от истинного?

Сумка выскользнула из рук:

— М?

Женщина кивком указала на эльфийские метки.

— Он отказался от тебя?

Отрицательно мотнула головой.

— Ты отказалась?

По правде, я просто избавила его от необходимости принимать решение, но уточняться не стала. По щеке покатилась предательская слеза. Стерла ее, негромко выдавила:

— Вовсе нет.

— Обманываешь. Ну, да дело твоё. Я это к чему.

Цепкий взгляд Нордики мазнул по ветвистым узорам, покрывающим мои ладони. Как специально, они сияли столь ярко, что на них невозможно было смотреть, не прищурившись.

— Связь истинных одновременно великий дар и горькое проклятье, — вновь услышала спустя паузу. — Это как заноза, — она прислонила руку к области сердца, — вот здесь. Несмотря на разлуку, вы будете чувствовать друг друга. Тянуться ко второй половинке. Маяться до тех пор, пока не воссоединитесь.

Буркнула, не подумав:

— В чем проблема? Забудусь с другим.

— Не выйдет, деточка. Целуя его, будешь видеть лицо истинного. Ляжешь с ним — ничего не почувствуешь. Поверь.

Верила. Но сделанного не воротишь и потому процедила:

— Как-нибудь справлюсь.

— Упрямая, посмотрю, — вздохнула маг земли.

С секунду о чем-то раздумывала, потом отошла к полкам и, выбрав из корзин нужные по ее мнению травы, бросила в закипающую воду. Склонилась к вареву и, тихо пошептав в пар, оглянулась:

— Как тебя звать?

Не совсем понимая, к чему имя, все же ответила:

— Диана.

Та вновь вернулась к бурлящему котелку и закончила читать заклинание. Сняв с очага, налила в большую кружку и зашагала ко мне.

— Ты про подмастерья серьёзно говорила?

Я подняла раскрасневшееся в тепле лицо.

— Да.

— Не отступишь на полпути?

Куда отступать? К кому? Давно сирота.

— Наука сложная, спуску давать не буду.

Уже догадалась.

— И оплату возьму. Позже.

Куда ж без неё?

Передо мной поставили кружку горячего отвара.

— Давай так, Диана. Сегодня переночуешь у меня. Выпьешь унимающего любовную тоску зелья и ляжешь спать. А завтра с утра, если не передумаешь, мы сядем и толково обсудим условия твоего обучения.

Я обхватила посудину, сдула пар и сделала жадный глоток. Не потому что проголодалась или мучилась жаждой, а из-за того что, страстно хотела унять ноющую в груди боль и прекратить думать об Агарвэне.

Перестать мечтать о его сильных руках под напором коих мое тело становится мягким, податливым, изгибается навстречу мужскому и обвивает в ответ. Стереть из памяти требовательные, дарующие чувственное блаженство поцелуи. Смыть с зудящей кожи жар прикосновений, навеки забыть сладкие, искушающие губы…

Ощущая, как с каждым следующим глотком разум проясняется, а раненное сердце успокаивается, я выдохнула и неторопливо расправила плечи.

— Не передумаю.