2.2

Подняла голову, обвела взглядом присутствующих и сжалась.

Что бы ответила настоящая принцесса, о чем вообще мыслила? Откуда мне знать.

Хорошо, на помощь подоспела графиня:

— Лия! Опять за свое. Чтоб больше ни единого слова или останешься без десерта.

— Простите, матушка.

В трапезную вошли слуги и окружили наш стол. Принялись выставлять фрукты и сладости, полусухие красные и белые вина в пузатых бутылях, заменять одни столовые приборы другими, а я, наконец, выдохнула застрявший в горле воздух и «выпустила» стиснутые пальцами вилку и нож.

На этот раз моего конфуза никто не заметил, в самозванстве не уличил. А дальше? Сколько на пути еще попадется таких как Лия? Скольким придется отвечать на неудобные вопросы? Перед сколькими оправдываться за невольный просчет?

Уставившись в тарелку с куском шоколадного торта, задумалась и услышала шепот Камиллы. До этого старшая дочь графа с графиней не проронила ни слова:

— Я тоже кое-что слышала о князе.

Судя по тому, как тяжело ей давались слова, волновалась она побольше моего.

— Он произошел из княжеского Дома Темных Энгеди. Отец был архимагом, мать сильной ведуньей и потому в их сыне проявился особенный дар — дар повелевать самой магией. — Камилла отложила вилку с наколотым на нее тортом. — Это не первый отбор, который он проводит. Третий или четвертый. В прошлые разы Вилард не гнушался использовать чары, чтобы затащить понравившихся претенденток в постель, развлекался с ними какое-то время, а потом повторял то же самое уже с новыми невинными участницами. Чего ему боятся. Он князь — таким все позволено.

— Не взял их в жены? — Ужаснулась Лия.

— Ни одну.

— Зачем тогда проводит отборы?

— Говорят, ищет истинную пару.

Услышав про «истинную» Лия громко хихикнула, графиня нервно кашлянула и над столом воцарилась тишина. Я поймала себя на мысли, что больше не хочу слушать глупые местные суеверия. Не хочу улыбаться и делать вид, что все в порядке.

Не хочу выдавать себя за ту, которой вообще не являюсь!

Отложив салфетку, медленно встала и сообщила, что возвращаюсь к себе.

Графиня удивилась, но возражать не стала, просто кивнула:

— Мирра проводит в покои. Доброй ночи, дорогая.

Обвела стол с желанием проговорить «доброй», но покосившись в сторону Агарвэна, смешалась и замолчала. Оказалось, все то время, что я пыталась собраться с силами после неудобного вопроса, эльф буровил меня изучающим взглядом.

Я дернулась, случайно задела стул, и тот рухнул на пол с оглушительным эхо. Попятилась и чуть не наступила себе на подол.

— Все в порядке. Слуги уберут. — Вырвала из оцепенения графиня. Сразу за ней позвала служанка:

— Идемте, миледи.

Уцепившись за возможность поскорее покинуть трапезную, я подобрала юбки и поспешила к двери. А, выйдя в коридор, старательно глотнула воздуха, успокаиваясь.

— Вам следует быть осторожней, — проговорила, завернувшая к лестнице Мирра.

Не сразу ее поняла.

— В смысле?

— Вы так смотрите на лорда командира.

— Как?

— С интересом. Впрочем, — девица сделала паузу, — это нормально. Очарованию эльфов сложно сопротивляться. На некоторых человеческих женщин оно действует так сильно, что порой превращается в одержимость. В присутствие представителей лесного народа лучше прикрываться Щитом.

— Чем? — Нахмурилась я, ощущая, побежавшую по коже дрожь. Только навеянной влюблённости в командира мне не хватало.

— Охранным щитом. Плетёте и ставите. А… вы же не владеете магией. Тогда используйте амулет-охранитель. Действенная вещь.

— Обойдусь.

— Дело ваше, — хмыкнула пухляшка, сворачивая в коридор. — Просто хочу предупредить. Эльфы равнодушны к женщинам из народа людей. Мы их не привлекаем, не возбуждаем. Если все же повезет приглянуться остроухому, поверьте, на большее чем любовница, даже не рассчитывайте.

— Спасибо за честность, — ответила я и скрылась в покоях.

* * *

Проснулась в полной темноте.

Откинула одеяло и, потерев глаза, приподнялась на локтях. За окнами выли волки, и гудела вошедшая в силу метель. В комнате, напротив, было тихо и очень темно; умиравшее в очаге пламя отбрасывало на стены и потолок горсти бледных красноватых всполохов и потому действовать пришлось почти что на ощупь.

Выбралась из нагретой постели, пошарила по полу рукой и, нащупав слева высокие меховые сапожки, быстро обулась. Перебросила волосы на одно плечо и, по-прежнему находясь в каком-то полудреме — полусне, начала плести косу.

Оправила платье, в котором легла и, подкравшись к двери, тихонько приоткрыла, выскальзывая во мрак.

Снова странно. Чего я выперлась? На дворе ночь, все мирно спят в своих кроватях, а я стою посреди пустынного коридора и ежусь от прокатывающегося по ногам холода да щурюсь от тусклого света редких фонарей.

Дело было в странном шепоте, что меня разбудил. Словно кто-то наклонился к уху, ласково позвал по имени, а потом растаял в ночной тишине.

Казалось, я все еще слышу этот зов. Ощущаю кожей, кутаюсь в него как в теплый пуховый платок; это он поманил меня за собой, повлек выйти, остановиться и чуть-чуть подождать. Но чего?

М-да. После перемещения в Эостер, вообще перестала себя узнавать. Чувствую иначе, думаю обо всяких глупостях. Про поступки вовсе смолчу. Чего стоит обещанный поцелуй незнакомому эльфийскому магу?

Дома подобного себе не позволяла. Мы и с Игорем стали встречаться только после того как он сам предложил, хотя я сохла по нему уже очень давно. А тут одна встреча, один разговор и, вуаля, я связана магическим уговором…

Убедившись, что вокруг никого, решила вернуться, и именно в этот момент над головой раздался знакомый, обволакивающий теплом и бесконечной уверенностью голос:

— Следуй за мной.

Я резко обернулась.

Агарвэн стоял строго позади. Появился бесшумно, совершенно неслышно, подобно теням скользившим сейчас по тишине продуваемых сквозняком коридоров. Опалил кипящим в его венах Огнем и намертво поймал цепким тяжелым взглядом. В синих глазах полыхали огненные искорки, обрамляя радужки золотистой каймой, отчего они загадочно светились.

Сам облачен по-походному, из-за плеч поблескивали рукояти клинков, за широкий пояс были заткнуты кинжалы и какое-то метальное оружие.

— Что случилось? — Шепнула я.

А у самой в душе паника и мысли, перепутавшиеся от одного единственного вопроса: Почему когда Он рядом, я становлюсь сама не своя? Теряюсь, смущаюсь, краснею, не могу вымолвить не единого слова.

Неужели дело в природном эльфийском очаровании, о каком предупреждала Мирра? Или есть что-то еще?

— Мы уезжаем, — припечатал командир. И направился к дальней, бьющей светом двери, вынуждая бежать следом.

— Посреди ночи? — Воскликнула я.

— Вынудили обстоятельства. Быстрее, принцесса.

Где-то между кухней и складом с провиантом я вспомнила, что оставила в покоях плащ и, передернув плечами покрытыми хоть и богато отделанной, все же тонкой тканью платья, подумала за ним вернуться, но командир запретил. Ну как запретил — вцепился в запястье мертвой хваткой и не отпускал до тех пор, пока не привел в залитую светом одинокого фонаря конюшню, где нас уже дожидались.

У дальних загонов беседовали миловидный Лафаэль и его ослепительно красивый брат Даэрон. Первый сжимал за повод гарцующего командирского скакуна; у второго через руку был переброшен тяжелый плащ с опушкой из пушистого, блескучего меха.

Едва мы вошли, Элеанди бесшумно двинулись навстречу.

— Джифаред близко, — проговорил Даэрон, передавая командиру плащ. — Еще немного и учует девчонку.

Нахмурила лоб.

Анимаг о котором предупреждал граф Морэ?

В подтверждении догадки неподалеку взвыл волк, и кровь в жилах заледенела. Сразу за первым заголосил другой хищник — вой оказался глуше, протяжнее, видно, ветер принес его издалека — со стороны обледенелых горных вершин или бескрайней равнины.

Я непонимающе уставилась на командира.

Беловолосый и бровью не дернул, лишь качнул головой и неожиданно набросил на мои плечи тяжелый, отороченный густым богатым мехом плащ.

Шею и щеки тут же защекотало шелковистым теплом, а голову вскружили нотки терпких полевых трав, не успевшие выветриться с ткани в морозных узорах.

Агарвэн прищурил синие глаза, будто оценивая, идет мне его одеяние, и чуть заметно улыбнулся. Не нежно, как другу или любимой, а будничного, спокойно. Без всплеска эмоции.

— Теперь не учует.

— Торопитесь, — подвел Лафаэль коня.

Я и рта раскрыть не успела, крепкие широкие ладони грубо стиснули за талию и подбросили вверх. Взвизгнула. Потому что пол остался где-то внизу, а низкий потолок настолько приблизился, что я едва не соприкоснулась с ним макушкой.

И вот я в седле. С непривычки потеряла равновесие, стала заваливаться. Агарвэн лихо пристроился позади. Поддержал горячей рукой за спину; второй обхватил талию, отклоняя назад и вынуждая вжаться спиной в рельефы твердой, мускулистой груди.

В висках тут же зашумела кровь, а от заколотившегося в груди сердца, потемнело в глазах.

Мне и без того рядом с ним невыносимо душно, а он еще специально к себе прижимает, пьянит дурацким ароматом, щекочет свободно распущенными снежными волосами, прожигает тонкое платье горячими, как угли пальцами.

Вцепилась в обвившую мою талию руку и, приложив все силы, попыталась сдернуть. Отнюдь. Она была мощная, с твердыми точно сталь мышцами; настолько сильная, что такую не то что мне, пятерке крепких парней не одолеть.

— Уймись, Изабелла, — эльф играючи стряхнул мои дрожащие, слабые пальцы.

Разозленная собственной неудачей, я заглянула в невозмутимое эльфийское лицо.

— Отпусти.

Меня смерили коротким, безразличным взглядом и намеренно прижали покрепче.

«Хам!», буркнула про себя. И пока Лафаэль кивал на обращенную к нему речь, а Даэрон подправлял подпругу под конским животом, размахнулась и саданула Агарвэна локтем. Куда попала, не знаю, может в бок, может в грудь, но потому как маг не издал ни единого звука, с досадой поняла — саданула не очень.

Неожиданно мужчина выбросил руку, ловко перехватил мою голову, заставляя отклониться ему на плечо, второй с силой стиснул за плечи и вжал в себя с такой силой, что я теперь не то, что пошевелиться — вздохнуть не могла.

Дернулась — бесполезно. Еще раз и снова без толку. Его сильные горячие руки сковали крепче оков. Одна жгла мне лоб, другая, пробежавшись по горлу и легонько его сдавив, пресекла попытку закричать.

Каким-то чудом набрав в легкие воздух, зашипела:

— Что ты себе позволяешь?

И тут мою скулу обожгло горячее дыхание. Голос ласковый, даже нежный, а в словах прямая угроза:

— Будешь и дальше брыкаться — свяжу.

От испуга пискнула и присмирела.

То, что Агарвэн не шутит, поняла еще когда он исцелял мою переломанную ногу. Не успокоюсь, и впрямь окажусь в его полной власти связанная по рукам и ногам. В таком положении унять колотившееся в груди сердце будет, ой, как не просто.

Понимала, что должна уступить, но разум туманила обида. Прежде считала себя разумным человеком, но сейчас меня будто подменили. Сам, значит, затребовал поцелуй, а на деле абсолютно равнодушен к людским женщинам.

Поступил так, чтобы унизить? Уязвил намеренно, дабы ранить в самое сердце, так как видит во мне дочь заклятого врага?

Ему удалось.

— Лафаэль передай из сумки веревку, — тем временем проговорил Агарвэн.

Еще и насмехается, гад.

Я дернулась, выгибаясь; в ответ он усилил нажим на горло и лоб.

— Вам придется уехать, миледи, — лучник протянул командиру верёвку и, поймав мой взгляд, тяжело вздохнул. — Иначе все погибнут.

От сего грустного, упавшего голоса стало не по себе. Эгоистичный порыв, нахлынувший от обиды и боли прошел, и я поняла, что веду себя глупо. Прикусила губу и, наступив собственным чувствам на горло, наконец, сдалась державшему меня мужчине на милость.

— Ладно. Твоя взяла.

Агарвэн хмыкнул. Руки, фиксировавшие мои плечи и голову, еще секунду не шевелились, будто он размышлял можно ли верить на слово принцессе Изабелле, а после ослабили хватку. Я, наконец, свободно вздохнула.

Прижала ладони к пылавшим малиновым цветом щекам, стерла проступившие слезы и вцепилась в конскую гриву, пытаясь отдышаться. Командир уже переключил внимание на подчиненных.

— Выждите два дня и только после отбывайте в Затмар. Отвечаете за Камиллу Морэ головами.

— Tancave cano, — отозвались братья с почтением.

Кивнув тем, кому (как подумалось) он доверял больше прочих своих воинов, командир натянул поводья и в уши ворвался свист свирепого ветра — в полуночный мрак, вошедшую в силу метель и трескучий мороз мы вылетели на полном скаку.

Конь взял левее, нырнул в темный переулок, пронесся мимо харчевен и общественной бани, перемахнул через овражек и выскочил в чистое заснеженное поле. Перешел на галоп и бросился в сторону мелькнувшей в свете полумесяца поляне.