Глава 34

Лэнс Я все никак не мог прийти в себя. Брел в столовую, а мыслями находился возле нее. Чувствовал себя потерянно и постоянно видел перед собой Ливи. И как ни старался, не мог это остановить. Что-то во мне сломалось с ее появлением в моей жизни, и чем дольше это длилось, тем меньше я себя узнавал. Что со мной происходит? Почему я не могу выкинуть эту девку из головы? Это уже смахивает на одержимость… Разве я не должен радоваться, что эта идиотка наконец получила по заслугам? Она унизила меня у всех на глазах. Она не захотела подчиниться, хотя прекрасно знала, кто я. Она продолжала отвергать меня раз за разом, хотя я ясно дал понять, что ей стоит всего лишь попросить прощения, и я ее приму. Потому что несмотря на всю ее упертость, я до сих пор… очень сильно… ее хочу. Проклятье… Догадывается ли она, почему я ей помог? Вряд ли, ведь я сам не мог себе объяснить причину. И зачем я за нее вступился? Если мне нужно было просто заполучить ее, я мог подождать, пока она сама придет ко мне в слезах. Сломленная. Покорная. Умоляющая… Она бы пришла. Она бы наконец осознала, в какое жестокое место попала, и с благодарностью приняла мою защиту. Нужно было просто остаться в стороне, но… Я усмехнулся, понимая, насколько сам себе противоречу. Смешно думать, что я бы смог не вмешаться. Тупо стоять и смотреть, как эти гребаные ублюдки касаются ее нежной кожи своими грязными руками? Как она не может даже пошевелиться, чтобы дать им отпор? Да стоило мне увидеть ее в окружении этих трусливых кусков дерьма, как все во мне вскипело. Двадцать крепких парней на одну, мать ее, девку! Нет, я бы не смог на это смотреть. Я до сих пор поражался, как мне удалось вовремя остановиться и не убить их всех к чертовой матери. Но я с ними еще не закончил. Я запомнил каждого гребаного ублюдка в лицо. Каждый из них еще ответит за то, что они с ней сделали. Спина холодела, когда я вспоминал ее полный боли взгляд. Это противоестественно, чтобы кто-то вроде нее испытывал такие муки. Она не рождена для такого. Ни одна девка не рождена для такого, но Ливи особенно. Только не она. Я знаю, что такое эти серебряные цепи. Они не зря запрещены. Это просто… Это просто неправильно, черт возьми! Этого не должно было произойти с ней! Как я мог допустить, чтобы ее подвергли такой пытке? И откуда у этих ублюдков вообще нашлись цепи? Их используют только в тюрьмах на самых отъявленных преступниках, сидящих на пожизненном заключении. Так как они раздобыли эти цепи? Цепи с маленькими шипами, которые вонзаются в кожу, моментально отравляя кровь серебром. При размерах этой девчонки, если бы они продержали ее связанной больше суток, она бы умерла. И от этого я злился так, что не мог думать ни о чем, кроме мести. Как? Как им пришло в голову применить цепи на девке, какой бы бесячей она ни была?! Каким надо быть отмороженным, чтобы так поступить?! Я застыл, вдруг вспомнив, что Маркус рассказывал о службе своего отца. Кажется, он работал надзирателем в одной из городских тюрем. Если так, то это объясняет, откуда у него цепи… Кулаки сами собой сжались, и я сделал мысленную пометку написать об этом своему отцу. Пусть проверит того надзирателя. Пофиг, что это откровенный донос. В любой другой ситуации мне было бы плевать, кто и какую запрещенку распространяет, и я бы и не подумал стучать. Но Ливи… Ее я им не прощу. Ее я даже себе простить не мог. Бесился, что не вмешался раньше. Что довел до такого. Как забыть тот ее взгляд? Видит Луна, я ненавижу ее. Ненавижу так, что скулы сводит. Но у нее такие глаза… Бездонные, затягивающие… Невыносимо вспоминать, как они наполнялись болью каждый раз, когда она упрямо пыталась пошевелиться. Ее глаза постоянно всплывали в воспоминаниях. Когда я, уже не представляя, что мне еще сделать, принес ее к себе… То, как на несколько секунд вспыхнул ее взгляд… Эти золотые искры… Клянусь, я в жизни ни у кого такого не видел. Настолько красиво. Настолько желанно. И настолько… запретно. Наверное, я все-таки больной ублюдок, раз хотел ее даже в таком состоянии. И не просто хотел… Меня разрывало от желания. Я был на грани того, чтобы отпустить себя. Особенно, когда она смотрела на меня этим взглядом. Может, я и свихнулся, но на мгновение, всего лишь на мгновение, мне показалось, что она бы мне позволила. И от этой мысли мне чуть не снесло башню. Я уже представил, как раздену ее, как… Сам не знаю, каким образом мне удалось взять себя в руки. Пришлось выйти из комнаты, чтобы хоть как-то успокоиться и осознать, насколько это все дико. Никогда не насиловал ни одну девку, тем более парализованную, и не собирался начинать. Если бы я хотел, то давно бы уже взял ее силой. Это не так уж сложно. Но это черта, которую я не могу и не хочу переходить. Я не стану этого делать. Мне нужно, чтобы она сама ко мне пришла. Чтобы сама попросила. Только так. Я ждал и надеялся, что теперь, когда я, несмотря ни на что, помог ей, до Ливи наконец дойдет, как обстоят дела. Ждал, что когда она снова сможет говорить, то сразу же извинится. Попросится под мое крыло. Все тело сводило от предвкушения, и я постоянно поглядывал на часы, чтобы не упустить момент, когда токсин перестанет действовать. Я набрал еды в столовой для нее и для себя, хотя мне бы кусок в горло не полез. Вновь взглянул на часы, почувствовав, как сжимается сердце, и быстрым шагом пошел обратно к себе. Скоро она уже сможет двигаться, и я, наконец, услышу от нее то, что так давно хотел. Еще чуть-чуть, и Ливи мне покорится.