ГЛАВА 28 В которой Василиса собирает союзников, Пряник вдохновляет студентов, а Алдрик доказывает свою верность

Три дня. Три дня до того, как Серафима нападёт на академию.

Василиса стояла у окна пекарни и смотрела на закат. Небо было огненно-красным, как предупреждение. Она чувствовала, как искра в её груди пульсирует в такт сердцу, но внутри неё была тяжесть. Она знала, что должна защитить свой дом. Но она не знала, как.

— Ты думаешь, — сказал Пряник, сидя у неё на плече. — Я вижу, как ты думаешь. Я не люблю, когда ты думаешь. Потому что когда ты думаешь, ты забываешь о пирожках.

— Я не могу думать о пирожках сейчас, — сказала Василиса, и голос её был тихим и напряжённым. — Я должна думать о том, как защитить академию.

— Ты думаешь о войне, — сказал Пряник. — Но ты не должна думать о войне. Ты должна думать о мире. Ты должна думать о том, как сохранить его.

Василиса повернулась к нему, и в её глазах мелькнула искра понимания.

— Ты прав, — сказала она. — Я должна думать о том, как сохранить мир. Как защитить то, что люблю.

Она встала и взяла книгу в руки. Она чувствовала, как та теплеет в ответ, как она пульсирует, как живое сердце. Она знала, что должна использовать её не как оружие, а как источник силы.

— Я пойду к старейшинам, — сказала она. — Я пойду к студентам. Я пойду к преподавателям. Мы должны быть вместе. Мы должны быть сильными.

— И мы будем сильными, — сказал Пряник. — Потому что у нас есть ты. И потому что у нас есть я.

---

Первым, к кому она пошла, был главный старейшина. Он сидел в своём кабинете, окружённый книгами и свитками, и выглядел старше, чем обычно. Тени лежали под его глазами, а руки покоились на столе, словно он готовился к чему-то тяжёлому.

— Я знаю, что она идёт, — сказал он, не дожидаясь её слов. — Я чувствую её магию. Она тёмная и тяжёлая, как дым.

— Я хочу защитить академию, — сказала Василиса. — Но я не могу сделать это одна. Мне нужна ваша помощь.

Старейшина посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах была усталость, но также и что-то тёплое — искра надежды, которую она не ожидала увидеть.

— Мы поможем тебе, — сказал он. — Но ты должна доказать, что готова. Ты должна показать нам свою силу.

Василиса положила руку на грудь, где пульсировала искра. Она чувствовала, как она теплеет, как она наполняет её светом.

— Я покажу, — сказала она. — Я покажу вам, что я Хранительница.

Она протянула руку, и на её ладони зажглась маленькая золотая искра. Она была тёплой, живой, и она светилась так ярко, что комната наполнилась светом. Старейшина смотрел на неё, и его глаза расширились.

— Ты — та, кого мы ждали, — сказал он. — Мы последуем за тобой.

Василиса сжала руку, и свет погас. В груди пульсировало тепло.

— Спасибо, — сказала она.

— Не благодари, — сказал он. — Просто сделай то, что должна.

---

Следующим шагом было собрать студентов. Василиса созвала их в большом зале, где она впервые услышала слова профессора Заргона о боевой магии. Теперь она стояла перед ними, и все смотрели на неё. Она чувствовала их взгляды, и они были другими — не осуждающими, а вопросительными. Они ждали её слов.

— Я знаю, что вы боитесь, — сказала она, и голос её звучал спокойно и уверенно. — Я тоже боюсь. Но я знаю, что мы можем защитить наш дом. Мы — академия. Мы — семья. И мы сильны, когда мы вместе.

Толпа зашепталась. Кто-то сжал кулаки, кто-то опустил глаза. Лира, та самая студентка, которую Василиса учила печь хлеб, вышла вперёд. Её руки всё ещё дрожали, но она смотрела на Василису с решимостью.

— Я верю тебе, — сказала она. — Ты научила меня верить в себя. Я пойду за тобой.

Василиса посмотрела на неё, и на её глазах выступили слёзы.

— Спасибо, — сказала она.

— А если мы проиграем? — спросил кто-то из первого ряда.

Василиса посмотрела на него и улыбнулась.

— Мы не проиграем, — сказала она. — Потому что мы не боимся. Потому что мы верим. Потому что мы держимся друг за друга.

Пряник запрыгнул на трибуну и встал рядом с Василисой.

— Я тоже хочу сказать, — сказал он, поправляя свой пучок. — Я — фамильяр. Я маленький и пушистый. Но я не боюсь. Потому что у меня есть моя семья. И у вас есть ваша. Мы защитим её. И если кто-то попытается её сжечь, я лично укушу его за нос. Я умею кусаться. Я почти профессиональный кусака.

Студенты засмеялись, и напряжение немного спало. Василиса чувствовала, как их страх начинает таять, как тени от света.

— Мы будем готовы, — сказала она. — Мы будем сильными. Мы выстоим.

---

После собрания к ней подошёл Алдрик. Он выглядел бледным, но его глаза горели решимостью. Его руки не дрожали — впервые за всё время.

— Я хочу помочь, — сказал он. — Я должен помочь. Я знаю, что я предал тебя. И я знаю, что это нельзя исправить. Но я хочу попытаться.

Василиса посмотрела на него, и в её глазах не было гнева. Она протянула ему руку.

— Ты можешь помочь, — сказала она. — Ты знаешь её планы. Ты можешь рассказать нам, где она нападёт. Ты можешь помочь нам подготовиться.

Алдрик посмотрел на её руку, и его глаза наполнились слезами. Он пожал её — крепко, как человек, который нашёл надежду.

— Я сделаю всё, что смогу, — сказал он. — Я не хочу, чтобы академия сгорела. Я хочу защитить её.

— Ты можешь сделать это, — сказал Пряник, подходя к нему. — Потому что ты не один. Потому что у тебя есть мы.

Алдрик улыбнулся сквозь слёзы.

— Спасибо, — сказал он.

— Не благодари, — сказал Пряник. — Просто делай то, что должен.

---

Ночь перед битвой прошла в тишине. Но это была не спокойная тишина — это была тишина ожидания. За окнами пекарни ветер шевелил ветви деревьев, где-то вдалеке кричала ночная птица, а город затихал, словно готовясь к чему-то неизбежному. Мир затаил дыхание.

Василиса сидела в пекарне, держа в руках книгу и чувствуя, как искра пульсирует внутри неё. Она знала, что должна быть сильной. Что должна защищать свой дом. Но внутри неё была тишина — не пустая, а наполненная светом.

— Ты не спишь? — спросил Пряник, забираясь к ней на колени и сворачиваясь клубком.

— Не могу, — сказала она, гладя его по голове. — Я думаю о завтрашнем дне.

— Я тоже думаю, — сказал он, и его голос стал тише, почти шёпотом. — Я думаю о том, что я буду есть завтра после битвы. Я думаю о пирожках. О больших пирожках. Очень больших.

— Ты всегда думаешь о пирожках.

— Это моя работа, — сказал он. — А твоя работа — защищать нас. И я знаю, что ты справишься.

Она почувствовала, как он прижимается к ней, и в его голосе послышалась дрожь.

— Я боюсь, Василиса, — сказал он. — Я не хочу показывать это, но я боюсь. Я не хочу терять тебя. Я не хочу терять наш дом. Я не хочу терять пирожки.

— Я тоже боюсь, — сказала она, прижимаясь к нему. — Но я знаю, что мы справимся. Потому что у нас есть друг друг.

— Ты права, — сказал он. — У нас есть друг друг. И у нас есть Химера. И Эдгар. И все эти студенты. И Алдрик. И старейшины. У нас есть целая армия.

— Я знаю, — сказала она. — И я благодарна.

— Не благодари, — сказал он, прижимаясь к ней. — Просто согревай нас.

Она улыбнулась сквозь слёзы и обняла его крепче.

— Я буду согревать вас, — сказала она. — Всегда.

За окном ветер стих, и наступила тишина. Василиса закрыла глаза, чувствуя, как искра внутри неё пульсирует в такт её сердцу, и знала: она готова.