ГЛАВА 30 В которой Василиса возвращается к жизни, Пряник получает свой пирожок, а Эдгар напоминает ей, что она — дом

Прошло десять дней.

Василиса считала их. Не потому что ждала чего-то, а потому что каждый день приносил новую радость. Она видела, как заживают раны на стенах академии, как возвращаются улыбки на лица студентов, как мир потихоньку становится прежним.

Академия восстанавливалась. Студенты убирали завалы, чинили стены, перекрашивали коридоры. Старейшины распределяли ресурсы. Преподаватели возвращались к занятиям, хотя в их голосах всё ещё звучала усталость. Жизнь потихоньку возвращалась в норму.

Но Василиса не торопилась.

Она сидела на краю пекарни, глядя, как солнечный свет заливает комнату через высокое окно. Пряник лежал рядом на столе, свернувшись калачиком, и тихо посапывал. Химера растянулся на подоконнике, подставив мордочку солнцу. Студенты ещё не пришли — у них были занятия, — и в пекарне царила тишина. Настоящая, та, которую Василиса так ждала.

Она смотрела на муку, рассыпанную по столу. Она смотрела на миски, на лопатки, на печь. Всё было на своих местах. И она была на своём месте.

— Ты чего не работаешь? — раздался сонный голос Пряника. Он приоткрыл один глаз и уставился на неё. — Ты сидишь и смотришь. А я хочу есть.

— Я отдыхаю, — сказала она, улыбнувшись. — Я имею право отдыхать.

— Я тоже имею право отдыхать, — сказал он. — Но я не могу отдыхать, потому что я хочу есть. Это мешает мне отдыхать.

— Ты всегда хочешь есть.

— Это моя работа, — сказал он, садясь и поправляя свой пучок. — Я — фамильяр. Я должен eat. Это моя обязанность.

— Я сейчас что-нибудь испеку, — сказала Василиса, вставая и потягиваясь. — Хочешь пирожки?

— Я хочу всё, — сказал он. — Но пирожки — в первую очередь.

Она замесила тесто. Руки двигались сами, без усилий, и она чувствовала, как искра внутри неё согревает муку, как она наполняет её светом. Это было лучшее чувство — просто делать то, что она любит.

В дверь постучали. Василиса не обернулась — она знала, кто это.

— Входи, — сказала она.

Эдгар вошёл, и пекарня стала казаться больше. Он всегда так действовал — заполнял собой пространство, но не давил, а согревал. Он подошёл к ней, обнял за плечи и поцеловал в макушку.

— Ты пахнешь мукой, — сказал он, уткнувшись носом в её волосы.

— Я всегда пахну мукой, — сказала она. — Это мои духи.

— Твои духи пахнут домом, — сказал он.

Она повернулась к нему и улыбнулась. В его глазах не было усталости — только тепло.

— Как прошёл день? — спросила она.

— Долго, — сказал он. — Но я хотел видеть тебя. Я всегда хочу видеть тебя.

— Я тоже хочу видеть тебя.

— Я тоже хочу видеть вас, — раздался голос Пряника из миски. — Но я хочу есть. Так что, может быть, вы обниметесь и испечёте пирожки одновременно?

Эдгар рассмеялся.

— Ты когда-нибудь думаешь о чём-то другом?

— Я думаю о вас, — сказал Пряник. — И о пирожках. Это мои две главные мысли.

— Они у тебя всегда одни и те же, — сказала Василиса.

— Они лучшие, — сказал он. — Зачем менять лучшее?

Вечером они сидели втроём в пекарне. Химера дремал на подоконнике, Пряник доедал свой пирожок, а Василиса и Эдгар говорили о будущем.

— Я хочу построить тебе новую пекарню, — сказал Эдгар, глядя на неё. — Большую. С новыми печами, с большим окном, с местом для студентов, чтобы они могли приходить и учиться.

Василиса посмотрела на него, и её сердце наполнилось теплом.

— Я не хочу новую пекарню, — сказала она. — Я хочу эту. Она моя. Она дышит, она помнит всё, что было. Я хочу остаться здесь.

Эдгар улыбнулся.

— Тогда оставайся здесь. Я сделаю её лучше. Но она останется твоей.

— Ты — мой дом, — сказала Василиса. — И эта пекарня — наш дом.

— И я, — сказал Пряник, подбегая к ним. — Я тоже твой дом. Я — любовь и уют. И аппетит. Это три столпа семьи.

— Основа семьи? — переспросил Эдгар.

— Ага, — сказал Пряник. — Я — любовь и уют. И аппетит. Это три столпа семьи.

Василиса засмеялась и обняла его.

— Ты — наш любимый фамильяр, — сказала она.

— Я знаю, — ответил он. — Но приятно, что ты это говоришь.

Ночью Василиса лежала в постели, глядя в потолок. Эдгар спал рядом, и его дыхание было ровным и спокойным. Пряник свернулся на подушке у неё в ногах. Химера растянулся на полу у кровати.

Она чувствовала, как искра внутри неё пульсирует в такт её сердцу. Она чувствовала, как книга лежит на столе, тёплая и живая. Она чувствовала, как мир за окном дышит, и в этом дыхании была гармония.

Василиса закрыла глаза и улыбнулась.

— Я дома, — прошептала она. — Я наконец дома.

— Ты всегда была дома, — прошептал Пряник, не открывая глаз. — Ты просто не знала этого.

Она улыбнулась и заснула с мыслью, что всё будет хорошо. Что она найдёт свой путь. Что она будет согревать мир своими пирожками.

КОНЕЦ КНИГИ ПЕРВОЙ