14. Полина

—Пожалуйста! Два капучино и один лимонный тарт, — передаю яркую полосатую коробочку через витрину в нетерпеливые руки студентов. —Следующий!

—Один чизкейк и большой чёрный кофе, тоже с собой, — девушка протягивает мне деньги.

Ставлю кружку в кофе-машину, аккуратно достаю с витрины пухлый треугольник сырного десерта и выкладываю его в бумажную упаковку.

Мне нравится работать в кондитерской.

Здесь очень красиво, а еще пахнет подрумяненными ванильными булками и молотыми кофейными зернами. Светлый дизайн, который мне хочется назвать конфетным из-за его пудровых и лимонных оттенков, поднимает настроение даже в пасмурный день.

Сюда приходят согреться и посплетничать, почитать книги в наушниках и просто пообедать.

За пару недель работы я отлично освоилась, выучила названия всех десертов и научилась вытирать столы начисто в одно движение.

Постепенно я знакомлюсь со все большим количеством студентов Альдемара, а заодно и с преподавателями, которые часто захаживают за сладеньким, ведь кто устоит перед черничными макаронсами или развратно-шоколадным брауни?

Даже я не могу.

Иногда после смены Тёма, наш шеф, разрешает мне забрать оставшуюся выпечку со словами, что через два-три дня у нее уже нетоварный вид.

Студенты такими подарками не раскидываются, так что у нас с Ренаткой новая традиция чаепитий на нашем секретном балконе, пока нет дождей.

Погода этой осенью поистине балует, вот и сейчас солнце пробивается сквозь прозрачную витрину, ложась ласковыми лучами на беленькие столики.

Мои смены — выходные и вечерние, работаю после пар, так что иногда приходится зубрить до ночи, засыпая лицом в тетради. Зато у меня есть гарантированная зарплата и неплохие чаевые.

—Полина, круассаны поднялись, включи духовой шкаф, и столы нужно освободить, — Тёма перенимает мое место у кассы, а я и рада.

Хозяйничать мне нравится больше, чем и считать сдачу.

Напевая, отправляюсь в наш небольшой цех, запускаю печь и раскладываю уже готовые горячие изделия по подносам.

Выношу выпечку и распределяю по хлебным корзинкам на длинных полках вдоль стен, поправляю ценники и чувствую уже знакомое жжение между лопаток.

Дамиан.

Он, как призрак, почти каждый день приходит посидеть в углу, чтобы молча на меня попялиться. Иногда они заваливаются вдвоем с Илаем или Филом, обсуждая какие-то университетские дела.

Сидит, сверлит меня из-под темных бровей, заказы делает исключительно у Тёмы, но чаевые на столике оставляет мне.

Со мной Бушар не разговаривает с той ночи и его пьяных признаний в любви.

Всю душу тогда изранил, добавив утренним звонком, что все сказанное ночью отменяется.

Че только приперся? — ворчу под нос, отправляя последнюю булку на законное место.

—Гостям меню обеденное отнеси, — Тёма толкает мне тетрадь на кольцах.

—Так уже поздно для обеда.

—Для этих никогда не поздно, — отвечает паренёк полушепотом, —эти волки голодные здесь столько спускают, что дневной бюджет отбивается, в столовке им не вкусно. Смекаешь? — он хитро улыбается и постукивает себя указательным пальчиком по виску.

—Ясно, — закатываю глаза и, стараясь не слишком нервничать, направляюсь к столику Бушара и его компании.

С одной стороны я рада, что Дамиан от меня отстал, он даже накупленное добро передал через своих мальчиков на побегушках, а с другой — меня гложет странное ощущение затишья перед бурей.

Замечаю, что парней сегодня четверо. Приехавший Ян уже пару дней обитает в Академии, привлекая внимание девушек.

Он отличается от своих дружков, как минимум, прической. Она очень короткая, видимо, армейская стрижка отрастает.

Держится он тоже более дисциплинированно и собранно, например, не разваливается на стуле, как это сейчас делает Дамиан, расставив ноги и небрежно облокотившись о спинку.

Парни оживленно беседуют о чем-то, то и дело взрываясь смехом на все пространство.

—Ваше меню, — кладу на стол меню и хочу было сбежать, но голос Филиппа меня останавливает.

—Стоять, — он наклоняется вперед, с кислым выражением лица рассматривая меню. —А есть что-то покрепче кофе?

—Это кондитерская, так что — нет, — безразлично пожимаю плечами.

—А если хорошо поискать?

—Можете хорошо поискать бар неподалеку, — отвечаю тем же тоном и сцепляюсь с Абрамовым взглядом.

Дамиан при этом еле заметно приподнимает уголок рта, забавляясь моей отбитой решительности.

Илай как всегда делает вид, что меня не существует, он принципиально игнорирует людей не своего круга.

А вот новенький Ян переводит серьезный взгляд с одного приятеля на другого, как и я, поражаясь такому идиотскому заказу.

—Угомонись, Абрамыч. Отметили мой приезд уже. Не берите в голову, девушка, идите, — он доброжелательно кивает. —Мы позоввем.

Непроизвольно улыбаюсь ему в ответ.

—Я не отпускал ее, — впервые за прекрасные полмесяца слышу голос Бушара.

Тот выжигает на Яне им одним известные символы, а затем переводит потемневший взгляд на меня.

—Чего изволите, мсье? — устало выдыхаю, всем своим видом показывая недовольство.

Дамиан ехидно прищуривается, сообщая мне, чтобы не выделывалась, но когда меня это останавливало.

Любые его угрозы по сей день ограничивались лишь пьяным дебошем, а на такое у меня иммунитет.

—Тёма знает, чего я хочу, да, Тём? — Дамиан откидывается так, чтобы видеть витрину.

—Полина, иди-ка сюда, — наш управляющий подзывает меня и добавляет уже шепотом, —я сделаю четыре стаканчика с собой, подашь им.

—И что в них будет? — складываю руки на груди.

—Виски, само собой, — цокает.

—Тогда сам неси, пойду проведаю круассаны, — обхожу прилавок.

Однако, через минуту Тёма возвращается:

—Бушар хочет, чтобы ты обслужила их столик.

—Скажи ему, пусть утрется! — фырчу, обжигая палец о горячую дверцу.

—Слушай сюда, Баженова! Своими капризами эти детки папиных кошельков очень хорошо подняли мое дело, и я не планирую терять клиентов, потому что у тебя какие-то загоны с алкоголем.

—На территории Академии запрещено выпивать!

—Однако, все пьют, и еще никто не умер. Я этих жирненьких снегирей прикармливал не для того, чтобы ты все испортила.

—Дамиан меня сам сюда устроил, — вскидываю подбородок, вот уж не думала, что придется прикрываться его авторитетом.

—А теперь он хочет, чтобы именно ты отнесла им выпивку, так что вперед и с песней! — он подталкивает меня в спину и всучивает разнос с четырьмя зловонными стаканами.

Даже через пластиковую кофейную крышечку я улавливаю тонкий алкогольный флёр, от которого моментально портится настроение.

Дамиан притворно-сладко улыбается, склонив голову набок, мол, не надо было выделываться.

Сжав края подноса, смотрю на четверку.

—Без чаевых останешься! Неделю! — шепчет сзади Тёма.

Грудная клетка вздымается, и я делаю шаг.

Идиоту Дамиану это все кажется забавной игрой, своим затормозившим в развитии мозгом он даже не представляет, через что заставляет меня проходить.

«Сюда неси, корова! — выкрикивает Лариса, стряхивая пепел прямо на мамин любимый диван. —Вить, а, Вить, явно не в тебя такая тормозная уродилась! — она забирает у меня бутылку и начинает хрипловато смеяться.»

А отец молчит.

Молчит, и не защищает меня… На тот момент он крепко пьёт уже год, отрешен от реальности и не хочет понимать, что происходит.

Глаза заволакивает слезами, и картинка кондитерской разом мутнеет. Набираю побольше воздуха, чтобы затолкать назад то, что вылезать не должно, руки слабеют и кажется, то заказ вот-вот упадет.

—Ах! — прихожу в себя.

—Все в порядке? — голос Яна звучит слишком близко. Он забрал из моих рук поднос со стаканчиками и стоит рядом, всматриваясь в мои глаза.

—Да, — поджимаю губы и тянусь к подносу .

—Я сам донесу. Просто подай мне пироженку, ладно?

—Какую? — благодарно запрыгиваю за прилавок, не поднимая взгляда на Дамиана. Уверена, он взбешен.

Надо же, все-таки выдрессировал меня, раз каждый шаг сверяю с его реакцией.

—На твой вкус.

—Сегодня чудесные лимонные тарты. Подойдет?

—В последнее время я не ел ничего слаще морковки, мне пойдет все, — он улыбается и забирает у меня тарелку.

—Долго еще? — раздается неприкрыто-ревнивое от Дамиана.

—Иду, принцесса моя нетерпеливая! — жестко поддевает его Ян, заставляя меня прыснуть от смеха. —Прости придурков, — тихонько проговаривает он мне, а затем возвращается к парням.

Вытирая руки полотенцем, Тёма оценивает ситуацию:

—Шла-ка бы ты уроки учить, Баженова, — говорит он недовольно. —Смену запорола.

—Окей, заберу чаевые и уйду, — развязываю черный фартук с ярким логотипом.

—Сегодня без них, для профилактики строптивости, — отрезает он, забирая банку с купюрами и монетами.

С психом швыряю фартук на крутящийся стул у кассы, накидываю джинсовку и рюкзак, и под взглядами четверки покидаю заведение.

Кажется, я только что придумала разгромную тему для своей семестровой работы!