Глава 13

Стук приземистых каблуков расходился по коридорам гулким эхом. Я давно покинула Корпус Ораха и сейчас шагала к магистерскому крылу. Выйдя на улицу, миновала открытый проход, над которым толстыми ветками нависали аркбутаны, и нырнула сквозь огромные, украшенные растительным орнаментом двери.

Эта часть академии выглядела роскошнее: витражи казались больше, а украшения залов — искуснее. Ведомая Путеводным светом, я поднялась по широкой, уходящей по дуге вверх лестнице и миновала очередной коридор, мельком поглядывая на портреты ведьм и колдунов.

Наконец, я оказалась перед стрельчатой дверью. На табличке из черного серебра значилось:

«артиэлла Алира МакФордин

директор Академии Полуночи».

Две строчки изящных букв с завитушками, две вытянутые заглавные «А», одно имя, одна должность… и один и тот же страх, рождаемый ими в груди каждого лерната, оказавшегося у этой двери.

Вот только я не боялась. Волновалась — да, но не настолько, чтобы забыть, как следует держаться дочери рода МакМора. Трижды стукнув костяшками по темному дереву, я дождалась разрешения и вошла.

Алира МакФордин была красива. Именно эта мысль первой возникла в моей голове, стоило только переступить порог. Я не представляю истинный возраст артиэллы, но выглядит она едва ли старше тридцати пяти. Идеальная осанка, величественный разворот плеч, мягкий, но внимательный взгляд темно-фиолетовых глаз. В иссиня-черных волосах поблескивал аметистовый гребень. На тонкой шее, обтянутой кружевным воротом, висел кулон с заключенным в него лунным камнем. Но не тем, из которых делают Путеводный свет для лернатов, а особенным — едва заметно мерцающим белым.

— Яркой вам луны, директор МакФордин, — я склонила голову в приветствии, а когда снова посмотрела на артиэллу, поймала ее добрую улыбку.

— И вам яркой луны, лерната Дельвар. Прошу, располагайтесь, — мне жестом указали на стоящее перед столом кресло.

Я послушно села, и артиэлла продолжила:

— Магистр ДисРона поведала мне о происшествии на ее занятии. Кроме того, она любезно поделилась выводами относительно причин, толкнувших вас на столь опрометчивый поступок. Скажите, вас действительно вынудили это сделать?

Стоило МакФордин задать вопрос, как камень на ее груди засветился ярче. Наверное, при других обстоятельствах я бы не заметила этого. Но едва поняв, что разговор пойдет о моей неудавшейся попытке саботажа, я опустила взгляд, всем своим видом выражая раскаяние. Вот только, против обыкновения, смотреть стала не в пол, а на медальон, висящий поверх платья директора.

Остальная картинка достроилась быстро. У Лангарии был похожий медальон, но чуть более вытянутой формы, и я знала его название — Правдивая Луна. Он вылавливал малейшую фальшь в голосе собеседника и предупреждал хозяина.

— Я не могла поступить иначе, — ответила почтительно, не позволяя паузе затянуться.

— То есть вас вынудили? — повторила МакФордин.

— Скорее, не оставили выбора.

Это была чистая правда: светлый дар требовал хотя бы попытаться спасти обреченных существ. И медальон не уловил в моем голосе фальши.

— Что ж… — четко очерченные черные брови сошлись на переносице. — В таком случае я попрошу вас назвать имена виновных.

В груди похолодело. Назвать имена я не могу, ведь никаких виноватых, покарать которых так жаждала МакФордин, нет. А любую ложь медальон тут же выявит. Все, что мне оставалось — молчать, в волнении сжимая пальцы в кулаки.

— Лерната Дельвар, — мягко позвала директор, заставляя встретить ее взгляд. — Я на вашей стороне, так что ничего не бойтесь. Ситуация с этими… пари, — в темно-фиолетовых глазах мелькнуло неодобрение, — ухудшается от года к году. Вместе с другими магистрами мы пытаемся пресечь травлю халцедонов. Ведь, как нетрудно догадаться, именно вы и другие лернаты, носящие кольца из того же камня, больше остальных попадаете под удар. Но многие предпочитают отмалчиваться. Это глупо, Илэйн. Назовите имена обидчиков, и я лично прослежу, чтобы они не ушли от наказания.

Алира МакФордин говорила вкрадчиво, заботливо — когда-то давно, еще до проявления, так со мной разговаривала Лангария. В груди вспыхнуло старое, почти забытое желание спрятаться в ласковых объятиях, ощутить мягкие прикосновения к волосам, почувствовать себя защищенной и любимой. Но только я давно научилась не поддаваться таким порывам — знала: Лангария не станет обнимать Недоделка.

Вот и сейчас я легко заглушила желание довериться. Сохранила на лице сдержанную улыбку и качнула головой.

— Благодарю за заботу, директор МакФордин. Но всю вину за случившееся я готова принять на себя.

Медальон на груди артиэллы оставался спокойным, подтверждая искренность моих слов. И его хозяйке это явно не понравилось — красивые губы дрогнули, готовые стянуться в нитку, но тут же отработанным движением растянулись в печальную улыбку.

— Что ж, лерната, — вздохнула МакФордин в притворном сочувствии, — если вы уверены в своем решении, тогда мне ничего не остается, кроме как принять его. Четыре часа отработки на кухне. Надеюсь, они помогут вам понять, что ответственность за проступки должны нести виновные. Никто не оценит ваше заступничество. Но если передумаете, — мне достался выразительный взгляд, — возвращайтесь.

Попрощавшись, я покинула кабинет, закрыла за собой дверь и с облегчением выдохнула. Отработка на кухне меня не пугала, а осознание того, что мне удалось сохранить секрет и не попасться на вранье, грело душу.

Я уже собиралась отойти от двери, как по ту сторону раздался голос директора:

— Гордин, зайди ко мне. Немедленно. И принеси дела тех лернат-изумрудов. Да, кажется, я поняла, на какую отработку следует послать наших маленьких злобных гарпий.