Глава 30

В груди ухнуло. Я почувствовала, что задыхаюсь.

Она знает. Знает.

Кто еще мог догадаться? Или Эвис единственная? А если нет? Что случится с родом МакМора? Со мной? Обряд изгнания сути?

Паника захватила мысли, тело одеревенело, перед внутренним взором проносились картины одна страшнее другой.

Из плена собственных страхов меня вывело мягкое прикосновение прохладной лапы. Вздрогнув, я посмотрела вниз — это Эвис забралась ко мне на колени и теперь прижимала переднюю лапку к моим стиснутым в кулаки пальцам. Во взгляде внимательных глаз читалось беспокойство.

— Так заметно, что я светлая?

Топ. Топ.

Новые прикосновения вышли аккуратными, почти невесомыми. Они скорее походили на поглаживания, чем на притопывания.

Я выдохнула.

— Давно ты поняла?

Топ.

Может, все дело в приглушенном свете хранилища, но на секунду мне показалось, что Эвис насмешливо ухмыльнулась.

— Ты с самого начала знала?

Топ.

Я качнула головой, продолжая неотрывно смотреть на ящерицу. Удивительно умное создание. Пугающе умное. Не понимаю, как ДисРона ее проглядела?

Новая догадка вспыхнула в сознании ослепительно ярко. Я тихо рассмеялась.

— Тебя ведь никогда не было в корзине, верно?

Эвис склонила голову к плечу и, как мне показалось, лукаво улыбнулась.

Топ.

— Но как ДисРона не заметила еще одну олеандровую ящерицу? Как долго ты пряталась под шкафом? Знала ли, что я попытаюсь освободить тех бедолаг?

На этот раз Эвис не ответила. Продолжала смотреть на меня все так же лукаво и явно наслаждалась моими попытками разгадать ее тайны.

— Это нечестно, — вздохнула я, сдаваясь. — Мой секрет-то ты знаешь!

Она снова не ответила, сбежала с моих колен и вернулась к метле. Я тоже посмотрела на артефакт.

Поначалу это было незаметно, но теперь становится все ощутимее: рядом с метлой я почти не ощущаю давления темной силы. Но и от самой метлы идет очень необычный флер. Я чувствую свет — это бесспорно, но он будто… серый?

Странное чувство, непонятное.

Я снова коснулась древка. Провела по нему ладонью и, поддаваясь порыву, прижалась лбом. Рядом с метлой мне спокойно. По-настоящему спокойно; пожалуй, впервые за последние одиннадцать лет. Я словно бежала без остановки, а сейчас получила передышку. Пусть недолгую, но очень желанную.

Невольно я потянулась к собственной сути, а потом — к метле. Хотелось почувствовать ее, поприветствовать чужую силу, заключенную в светлом дереве, и ощутить тепло в ответ. Однако вместо него меня накрыла удушливая волна холода.

Резко отпрянув, я с неверием уставилась на метлу.

Она же светлая! Я чувствовала! Я знаю! Откуда тогда холод?

И внезапно меня вновь коснулось тепло.

— Ты тоже ощутила это? — спросила я у Эвис, глядя при этом на артефакт.

Топ.

— Метла светлая?

Топ.

— Уверена?

Ответа не последовало.

Я повернулась к Эвис и наткнулась на очень насмешливый взгляд. Маленькая своевольница будто потешалась над моими сомнениями.

— Но волна темной силы… она же шла от метлы!

И хоть это был не вопрос, утвердительный «топ» прозвучал почти сразу.

Я нахмурилась. Осторожно, опасаясь нового темного всплеска, коснулась древка. Провела ладонью до самого оголовка, задела подушечкой указательного пальца кончики связанных прутьев.

— Думаешь, в ней две души? Или она напиталась тьмой из-за соседства с поврежденными артефактами ночи?

Эвис не ответила — только смотрела на метлу почти так же задумчиво, как и я.

Набравшись смелости, я снова прижала ладонь к черенку и мысленно приготовилась к удару темной силы. Пусть так, пусть будет неприятно! Но я должна понять.

Сначала ничего не происходило. Я ощущала лишь тепло дерева, его гладкость и твердость. А потом почувствовала пульсацию: невозможную, немыслимую, но слишком ощутимую, чтобы усомниться.

Ритмично, словно биение сердца, один отклик сменял другой. Тепло уступало место холоду, а холод — теплу. Лето и зима, день и ночь… свет и тьма. В метле живут две противоборствующие силы. Но разве такое возможно?

Прикрыв глаза, я вслушалась в ток жизни артефакта, попыталась уловить его ритм, подстроиться под него. Кусала губы, чувствуя болезненные уколы на каждый прилив тьмы, но упрямо прижимала руку к древку. Мысленно я вязала простейшие из темных заклинаний. Самые слабые, которые большинство детей ночи создают сразу же после проявления, даже не отдавая себе в этом отчета, — маленькие всплески сути.

В груди закололо. Удерживать несколько незаконченных темных заклятий и взывать к собственному свету было больно. Но в душе зрела уверенность, что я поступаю правильно.

Поймав ритм, ощутив биение на кончиках пальцев, я спустила первое заклинание на темный всплеск метлы. И мой свет — на ее свет. Я подстраивалась под нее, напитывала ее как тьмой, так и светом, тянулась к ее сути. Снова и снова, пока наши силы не забились в такт. Синхронно, выверенно.

Голова закружилась. Свободной рукой я ухватилась за стену, чтобы только не упасть, но разрывать контакт с метлой не стала. Еще немного… Еще чуть-чуть…

Когда от слабости едва не тошнило, я почувствовала требовательное топанье — это Эвис, вновь забравшись мне на колени, заходилась в полном негодования танце.

Шумно выдохнув, я отпустила древко метлы.

— Она мне откликается, Эв. Не признает пока, но откликается. Понимаешь, что это значит? Когда все закончится, я смогу улететь на ней к светлым! Ты… ты полетишь со мной?

Эвис глядела хмуро, явно не одобряя моих попыток прочувствовать метлу. И все же спустя три долгих секунды шлепнула задней лапой «да».

Я улыбнулась.

— Пока метла меня не признает, летать на ней нельзя. Сначала нам нужно принять друг друга, а потом — научиться работать в паре. Но времени у нас предостаточно.

Я огляделась.

— Думаю, стоит перенести ее поближе к выходу. Только надо бы спрятать так, чтобы ни кэллер, ни рабочие мэлы ее не увидели. Нет идей, где это можно устроить? Эвис? — позвала я, не дождавшись ответа, и мягко, очень осторожно погладила ящерицу вдоль спинки. — Не дуйся, Эв. И прости, пожалуйста, если я заставила тебя понервничать.

Мне достался полный укоризны взгляд. Но потом Эвис все же спустилась, осмотрелась и уверенно побежала обратно к выходу. На развилке остановилась и притопнула лапой, будто подгоняя.

Я встала, придерживаясь за холодную стену, замерла на секунду, дожидаясь, когда цветные пятна перестанут плясать перед глазами, а после взяла метлу и зашагала к развилке. Запомнить дорогу даже не пыталась — главное, Эвис ориентируется в этом лабиринте. Как? Понятия не имею. Возможно, это очередной ее талант.

Подходящее место нашлось недалеко от выхода — всего в двух поворотах. Позади заваленного старьем стеллажа была ниша. Свет в нее не попадал, и в густых тенях метла стала почти незаметной. Если не знать, что она здесь, то и не заметишь.

— Не скучай, — я погладила древко. — Я обязательно вернусь.

Метла отозвалась теплой волной. А уже в следующий момент вновь ощетинилась холодом. Я качнула головой. Сладить с ней будет непросто, начать летать — опасно. Но и отказаться от щедрого подарка я уже не смогу.

Оказавшись у выхода, я устало опустилась на пол. Выйти мне не позволила Эвис. Не знаю, что задумала маленькая проныра на этот раз, но пока все ее решения были правильными, и потому я решила не спорить. Подтянула колени к груди, обняла их и опустила голову на сцепленные руки. Крыс я не боялась. Не рядом с Эвис. Усталость все сильнее давила на плечи, и, поддавшись ей, я сама не заметила, как задремала.

В себя пришла от скрипа открываемой двери.

— О, семечко, не сбежала, — усмехнулся кэллер в густые усы. — А ты крепче, чем кажешься. Видать, все-таки поцеловала тебя Полуночная Матерь при рождении — пусть ведьминой силы в тебе почти нет, зато силы духа хватает с излишком. Вставай, семечко. Вставай.

Ухватив за предплечье, кэллер помог мне подняться. Я глянула на пол, ожидая и боясь увидеть Эвис, но тут подкладка кармана мягко ткнулась мне в ногу. Маленькая проныра уже спряталась.

— Вы ведь знали, что так будет, — я с укоризной посмотрела на кэллера, вслед за ним выходя из хранилища.

— Я не стану спорить с решениями Алиры, — качнул он головой. — Не та она ведьма, с которой стоит спорить. И уж если ты прогневила ее, то помочь тебе, увы, я не в силах. Но и мешать тем, кто желает это сделать, не стану.

Я нахмурилась, не понимая. Старик же, заметив это, усмехнулся.

— Сейчас покинем подвалы, сама все поймешь.

Мы шли медленно. Кэллер так и не выпустил моего предплечья, поддерживая.

— И не бойся, семечко, я не выдам тебя и твоего помощника.

Сердце сбилось с ритма, а сама я споткнулась. Он узнал про Эвис? Узнал мой секрет?

Будто и не заметив моей реакции, кэллер продолжил:

— Чтобы халцедоны кидались с поцелуями на нефритов — это я слышал. Но вот чтобы нефриты с таким упорством пытались отыскать халцедона — это что-то новенькое, — сипло, но очень по-доброму рассмеялся он.

Я же с облегчением выдохнула, поняв, что мои тайны по-прежнему остаются тайнами. Потом нахмурилась. Хэйден меня искал? Зачем?

Мы миновали уже две лестницы и сейчас подходили к третьей. Я посмотрела вверх — и вновь сбилась с шага.

На последней ступене, прислонившись к перилам и засунув руки в карманы, стоял Арден. И даже на таком расстоянии я отчетливо разглядела пляшущее в глубине его глаз холодное синее пламя. Колдун был в бешенстве.