Глава 49

Ночь давно опустилась на академию. Потухли фонари вдоль дорожек и переходов, очертания парка растворились в густой темноте. Лампа в моей комнате горела приглушенно — ее света едва хватало, чтобы различать контуры мебели. Но меня это устраивало.

Я стояла у окна, кутаясь в одеяло, и смотрела в ночное небо, усыпанное горящими точками звезд. Магистр Роун сравнил их с халцедонами, на фоне которых тьма становится завораживающей. Но сейчас я не видела в ней красоты — лишь неизвестность и затаившуюся опасность.

Левая щека до сих пор пылала, и я вновь приложила к ней холодную ладонь в попытках унять невидимое пламя. Больно.

Прикрыв глаза, я тяжело вздохнула.

Мойра пришла переходом сразу после отбоя. Я успела заметить лишь зло стиснутые губы и прищуренные глаза, а в следующую секунду вскрикнула — лицо обожгла пощечина. Прежде сестра не поднимала на меня руку. Оскорбляла, насмехалась, напоминала о моей никчемности, но никогда не била. И то, что она перешагнула эту черту, причинило мне куда больше боли, чем сама пощечина.

— Что ты себе позволяешь, Недоделок? — в голосе Мойры звенела ярость. — Ты нарочно? Решила пойти наперекор мне, поэтому легла под Морроубрана?

— Вовсе нет…

— Или ты настолько глупа, что не понимаешь всей опасности? Уже забыла про убитую халцедоновую ведьму? Или так жаждешь стать следующей?

— То могло быть недоразумение! Почему ты так против Хэйдена? Ему безразличен цвет моего камня! Если Луна свяжет нас до моего выпуска, я могу перейти сразу в его род, и тогда никто — никто! — не узнает, что род МакМора был запятнан почти бессильной темной. Разве не этого вы с матушкой всегда хотели — чтобы Недоделок исчезла? И я исчезну!

Ложь, мечты, догадки — слова смешивались, точно ингредиенты в зелье, кипели во мне и срывались с языка обжигающими каплями.

— Ты правда настолько наивна? Хватит предаваться грезам, Илэйн! Не веришь мне, спроси у своего… нареченного, — с презрением выплюнула сестра, — действительно ли он случайно оказался возле тела той халцедоны.

Взгляд зеленых глаз метал молнии, но в самой его глубине, за тяжелыми грозовыми тучами и вспышками ярости, я видела тень беспокойства.

— Почему ты не говоришь мне всего? — спросила, пытаясь мысленно дотянуться до той тени, поймать ее, понять. — Почему не объяснишь истинных причин?

— Потому что ты слаба, Илэйн! — отрезала Мойра.

Ее грудь часто вздымалась, крылья носа гневно трепетали. Но с каждым вздохом ярость все больше отступала, и на ее место приходила усталость. Казалось, такие разговоры нравились сестре даже меньше, чем мне. Но тогда ради чего она возвращается к ним снова и снова?

— А еще ты до опасного самоуверенна и, как все темные, не умеешь вовремя останавливаться, — продолжила она спокойнее. — Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься… точнее, уже ввязалась. И чем это для тебя может обернуться, — закончила она совсем тихо.

Осознание пришло в секунду. Словно последний кусочек цветного стекла занял свое место в витраже и закончил узор.

Крупицы силы — те самые, что отличают ведьм от колдунов, — в Лангарии были особенно развиты. Они даровали ей возможность говорить со звездами. Но не так, как это делает ЛейТора. В отличие от магистра, которая звезды «читает», Лангария их «слышит». Причем порой настолько отчетливо, что может заглядывать в будущее.

— Матушка снова их услышала? — спросила я осторожно.

Мойра отвернулась, недовольно дернув плечом.

Я знаю, почему она злится. Звезды обычно безмолвствуют, и заговаривают лишь тогда, когда должно случиться что-то по-настоящему важное. Матушка рассказывала, что слышала их лишь дважды за всю жизнь. Именно прислушавшись к ним, она решила связать нить своей судьбы с изумрудом, а не сапфиром, как собиралась изначально.

С рождением Мойры, а потом и меня, звезды замолчали. Но сестра всегда втайне наделась, что однажды они вновь пробудятся и дадут знак. Ей, Мойре. А выходит, звезды выбрали Недоделка. Думаю, именно поэтому сестра не хотела объяснять мне всех причин — завидовала.

— Что они сказали? — я подалась вперед и, не дождавшись ответа, тихо позвала: — Мойри?

Сестра вздрогнула, услышав ласковое обращение. Повернулась и смерила меня долгим взглядом.

— Ты действительно не умеешь отступать, — произнесла она устало. — И ты умрешь, Илэйн. От рук наследника севера — Хэйдена Морроубрана.