Глава 77

Тьма качала меня, словно волны затерявшуюся в море лодку. Я плыла, не зная, куда и откуда. Доверившись стихии, послушно следовала за ней. И продолжала покачиваться.

Вокруг было тепло. Что-то мягкое крепко спеленало налитое тяжестью тело. Я не могла пошевелиться. Хотя, наверное, в забвении нет ни тела, ни возможности двигаться. Есть лишь убаюкивающая, ласковая качка и тихий, едва различимый шелест. Что это? Волны? Не знаю. Не могу понять. Но звук мне нравится.

Дрейфуя в море темноты, я ни о чем не думала. Ни о ритуале, ни о собственной смерти, ни о Хэйдене. Хотя… вру. Не думать о Хэйдене я не могла. Даже после всего случившегося. Его образ, яркие изумруды его глаз вели меня сквозь тьму, словно светлячки в ночи. Волшебные, манящие посланники Полуночной Матери. Я тянулась за ними, пыталась совладать с непослушным телом и выпутаться из мягкого кокона. А еще я звала его. Онемевшими губами шептала заветное имя снова и снова и с затаенной надеждой мечтала услышать его голос.

Глупо. Хэйдена нет в этой дрейфующей тьме. Здесь никого нет кроме меня. Я знала это. Знала, но продолжала звать.

— Хэйден… Хэйд… — мой голос звучал тише шелеста гонимой ветром листвы. Я сама едва слышала его. — Хэйден…

— Тш-ш-ш, — осторожное прикосновение сухой ладони ко лбу показалось обжигающим.

Море тьмы, до этого спокойное, всколыхнулось. Волны поднялись, закрутились пенными барашками и с грохотом разбились о прибрежные скалы, холодные и острые. Шум стал громче. Спеленавший тело кокон тяжелее.

— Хэйден…

— Все хорошо, Илэйн.

Незнакомый голос звучал успокаивающе, заботливо. Но я испугалась. Кто это? Почему он здесь, во тьме?

Меня качнуло особенно сильно, словно потерянную лодку прибивало к берегу. Ее то выносило вперед, то затягивало уходящей волной обратно.

— Хэйден…

Где я? Есть ли отсюда выход? Ждут ли меня за ним?

Шумный вздох отозвался в груди колющей болью. Ухо защекотало скатившейся по щеке слезой. Хотелось дернуться, стереть ее, но голова казалась неподъемно тяжелой.

— Хэйден…

Губы пересохли, теперь я чувствовала это. Их стянуло, изрезало неровностями, словно горные хребты ущельями. Язык едва шевелился.

Тьма редела, как ночь в предрассветных сумерках. Звуки слышались все отчетливее. Щеку холодило зимним воздухом. Я выдохнула и вместе с дыханием с моих губ вновь сорвалось имя Хэйдена.

— Ты в безопасности, — снова произнес незнакомец. — И Хэйден скоро будет рядом. Нужно только подождать. Самое страшное позади.

Меня снова тряхнуло. Море тьмы будто выплюнуло крохотную лодку на берег, и мокрый песок радостно шаркнул по дну. Веки дрогнули. Такие тяжелые, они никак не хотели подниматься, но я слишком упряма, чтобы сдаваться.

Наконец, глаза открылись.

Надо мной нависал обитый бархатом потолок. Ромбы-складки с удерживающими их круглыми пуговицами покачивались в такт движению. Плотно задернутые на окнах шторки не пропускали свет, но два кристалла, расположенных друг напротив друга, разгоняли тьму.

Я полулежала на сиденье, закутанная в одеяло. Под спиной чувствовались маленькие подушки. Колдовской аркан мягко фиксировал мое тело, не давая свалиться от покачиваний кареты.

На другом сиденье разместился мужчина в плаще с меховым воротом. Сквозь раскинутые полы виднелся дорогой костюм-тройка. Черные волосы незнакомца едва заметно серебрились первой сединой. Темно-серые глаза смотрели внимательно, но не холодно, а напротив — с непонятной мне нежностью. В уголках рта замерла улыбка.

— Здравствуй, Илэйн, — произнес он. — Я рад, что ты очнулась. Воды?

Я растерянно кивнула. Попыталась совладать со слабыми руками и выпутаться из одеяла, но незнакомец опустил ладонь, затянутую в кожаную перчатку, поверх моего кокона.

— Не шевелись. Я помогу.

Наклонившись, он достал из дорожного саквояжа глиняную бутылку, заткнутую пробкой. Откупорил ее и, придерживая меня за голову, поднес вытянутое горлышко к моему рту.

— Не смотри на нее так, — улыбнулся он. — Там просто вода.

Я моргнула, принимая ответ, и сделала осторожный глоток.

— Много пока нельзя. Если захочешь, попозже попьешь еще.

Меня заботливо погладили по голове. Бутылку вновь заткнули пробкой и убрали обратно. Я же, совладав с голосом, наконец спросила:

— Кто вы?

Незнакомец улыбнулся.

— Вилард.

Имя прозвучало знакомо. Я напрягла память, пытаясь припомнить, когда слышала его в последний раз. А вспомнив, нахмурилась.

— Вы… Вилард Морроубран?

В уголках серых глаз собрались добрые морщинки.

— Приятно познакомиться, Илэйн. Рад, наконец, встретиться лично, хотя и сожалею, что встреча случилась при таких обстоятельствах. Я бы предпочел менее болезненный исход.

Тело, будто соглашаясь, отозвалось колющей болью в груди. Я с трудом сохранила невозмутимый вид, не желая выдавать слабость. Но судя по всему, Вилард умел видеть сквозь маски ничуть не хуже сына.

— Хочу, чтобы ты знала: он до последнего искал другой способ. Был готов пойти на многое. И пошел. Но из некоторых ловушек безопасных выходов попросту нет.

— Как? Как ему это удалось?

— Что именно? Обвести вокруг пальца академию, а вместе с ней и всю темную империю? Или убить тебя, не убивая?

— Все.

Вилард усмехнулся. Достал из кармана плаща трубку и, забив ее, закурил. Дым уходил в маленький колдовской капкан, зависший над правым плечом северянина. И все же я ощутила едва уловимый сладковатый запах. Южный табак гиола. Кажется, отец тоже курил такой.

Воспоминания из детства и чувство защищенности, которые они приносили с собой, заставили задышать ровнее. Уголки губ против воли едва заметно приподнялись.

— Хэйден рассказал тебе один из секретов, которые хранят северяне, — произнес Вилард, не сводя с меня взгляда. — Но всех тайн он раскрыть не мог. Или вернее, не успел. То, что он сделал на обряде не под силу ни одному, даже самому сильному нефриту. Ваши магистры не заметили его вмешательства, потому что не представляют, что такое возможно.

— Но… — я нахмурилась. — Как же тогда получилось у Хэйдена? Ведь он же нефрит.

— Ошибаешься, Илэйн, — мягко возразил Вилард. — Мой сын не нефрит. Он шерл — черный турмалин. Пятый, самый редкий и самый сильный камень темных.