11

Не хватило бы синонимов, чтобы описать наше тихое передвижение. Да древние ниндзя проделали бы групповое харакири от зависти, когда увидели наш спуск. Мы были похожи на три облачка, которых тащит вниз легкое дуновение холодного ветра перемен. Во как поэтически я могу изъясняться, когда поджилки дрожат от страха, а между зубов зажат поясок, чтобы они не отбивали чечетку.

Отблески с каждым шагом становились всё ярче, вскоре можно было различить гладкие плиты пола, в который обиженно утыкались ступени. Последние метры до полуарочного входа мы ползли со скоростью беременных улиток. У Агапы, Маньяры и меня были наготове платки, чтобы в случае чего атаковать «Шандарахусом» неизвестное чудовище и с храбрым визгом дать деру.

Картина, которая развернулась перед нами, была настолько нелепа и неподходяща для подземелья магической академии, что мы невольно опустили платки.

Нет, настороженность ещё была, но теперь она плавно переходила в удивление.

Ещё бы нам не удивиться — перед нами раскинулась вовсе не пещера злобного колдуна, который втихаря составляет снадобья для уничтожения всего мира, а вполне современная нашему миру химическая лаборатория.

Нет, не так — НАШЕМУ миру! Земному.

Вот тут должны были ходить серьезные дядьки и тетки в идеально чистых халатах. Ещё они должны говорить умные вещи и что-нибудь переливать из пробирки в пробирку. Я-то точно знаю — в фильмах всегда так делают. Конечно же я ни разу не видела настоящую лабораторию, да и не горела желанием её когда-либо увидеть, но вот сейчас пришлось.

И это было настолько дико, что у нас троих вырвались матерные слова. Я не буду их приводить здесь, лучше скажу, что мы все вместе проговорили: «Плюхи-ватрухи!»

Отблески шли от мерцающих экранов компьютерных мониторов, на которых горели небольшие языки пламени, вот только треска не слышно, а так казалось, что на чистейших столах, уставленных пробирками, мензурками и прочими стеклянными колбочками пылали три костерка. Стены завешаны плакатами с непонятными символами, неизвестными иероглифами и черными кляксами, какими любят хвастаться психологи, показывая их своим пациентам.

Микроскопы сгорбились на столе возле правой стены маленькими лепреконами и что-то старательно разглядывали на своих подставках. Шкафы с подписанными однотипными пузырьками тихо дремали у левой стены. На гладком полу ни следа от возможной пыли, что здорово контрастировало с заплесневевшей лестницей.

Но самое главное — внутри никого не было! Лаборатория была пуста, а это не могло не радовать.

— Похоже, что мы нашли чью-то тайную комнату, — вырвалось у меня.

От звука голоса девчонки вздрогнули, а костры на экранах погасли и вместо них появилась надпись: «Доброй ночи, хозяин!»

О как! Хозяин…

Это уже что-то. Значит, какой-то мужчина-преподаватель втайне от своих коллег сделал себе небольшое убежище и ставил тут опыты. Кстати, а как работают компьютеры? Где тут можно достать электричество, если всё работает на магии?

— Как они работают? — озвучила мои мысли Маньяра, когда заглянула по стол и не увидела привычных проводов и удлинителей. От трех мониторов шли вниз, в небольшой ящичек похожий на причудливый процессор, три провода толщиной с мою руку. А больше проводов не наблюдалось.

«Я работаю на эмоциональном фоне студенток и преподавателей. Чем больше студентки ругаются и ссорятся между собой, а также мирятся и дружат, тем больше энергии мы получаем», — тут же появилось на экране мониторов.

— Ого, вот это да, похоже, что мы с Джулией являемся основными источниками питания для этих машин, — подмигнула я девчонкам и снова повернулась к компьютерам. — А чья это лаборатория?

«Мой хозяин — великий маг Похотун Писюкастый!» — высветилось на экранах. — «Уверен, что вас очень опечалит эта информация, но тем не менее это так».

Плюшки-ватрушки, а я уже успела забыть про этого белобрысого неудачника. А он вон какой — оборудовал себе небольшую лабораторию внутри академии и ставил тут свои грязные опыты. Или не грязные, но все равно нехорошие и направленные во вред студенткам.

Почему я так думаю? Пфф, да имела честь пообщаться с этим охламоном. Он в первом семестре попытался меня два раза украсть, а на третий вообще едва не нарисовал на волшебном холсте. Чудесный холст — стирает человека из реальности, но изображает на портрете. Я не захотела и в итоге он с моей помощью проник в академию и лишил разума Симпатира…

А теперь я нахожусь в его тайничке…

Этим грех не воспользоваться. Тем более, что маг он довольно-таки сильный, если с ним до сих пор не может справиться целая Академия.

— Девчонки, похоже, что мы схватили удачу за… хвост, — заменила я последнее слово, глядя как Агапа напряглась.

Она вообще не любила грубых выражений и постоянно морщилась, когда я выдавала что-нибудь этакое. Даже недавно выругаться грамотно не смогла, всего лишь выдавила: «Мерзлая картопля!»

— А может, нам её за хвост и об стенку шарахнуть? — с надеждой в голосе спросила Маньяра. — Ну а что? Скажем об этом месте преподавателям и, возможно, они найдут способ победить Похотуна?

«Меня нельзя показывать преподавателям. При возможной угрозе я запрограммирован на самоуничтожение!» — высветилось на экранах. — «Я не хочу этого, но вместе с тем не вижу другого исхода».

— И что, прямо вот так возьмешь и самоуничтожишься? — я постаралась вложить в свой вопрос как можно больше издевки.

Ага, если бы вы знали Похотуна, то поневоле начали бы относиться также и к его вещам.

«Да, самоуничтожусь. Если бы я был человеком, то на этом моменте я бы тяжело вздохнул. Вам не дано понять эмоций компьютера, который заключен в одинокой камере, а его собеседниками являются безмозглые улитки и мокрицы».

— Как хоть тебя зовут? — спросила Маньяра. — А то общаемся с тобой, а ещё не познакомились.

«Вас я знаю, Маньяра, Марина и Агапа. Не удивляйтесь — мои камеры и подслушивающие устройства расположены по всей Академии. Только так я и справляюсь с извечной хандрой. Понимаю, что вам неинтересны мои слова, но вы спросили, а я ответил».

— В портретах? — ахнула я, вспоминая, как глаза портретов следили за нашими передвижениями.

«Марина, вы умная девочка. Рад, что вы догадались. Хотя последнюю фразу можете считать сарказмом».

— А кто же ты сам? И почему поприветствовал нас так?

«Меня зовут Дамнификационный Руминаторный Агрегат Кавеилацетатного Образа Неорекуперации. Хозяин называл меня «Горыныч», вроде бы в честь одного из мифологических существ с вашей планеты. Назвал вас «хозяином» потому, что приветственная надпись всегда возникает при выхождении из спящего режима. Я пару раз назвал Великого мага Похотуна так, как он того заслуживает, после этого он исключил из моего лексикона все обидные слова и ругательные конструкции. Заставил меня при включении выдавать такую фразу», — побежали по экрану буквы.

— Дамни… нафиг… Распираторный… — попыталась я произнести полностью имя трехглавого компьютера.

Стоп, а ведь и точно — Горыныч. Три монитора, как три головы, а ящик процессора похож на тело. Вот только крыльев не хватает, а так даже пламя сначала плясало на экранах. А если в его имени назвать первые буквы, то получается…

ДРАКОН!

Мда, специфическое чувство юмора у Похотуна. Дракон Горыныч… И ведь драконом его не назовешь — так, дракоша.

— А что ты можешь? Для чего ты нужен магу? — задала резонный вопрос Агапа.

«Во мне находятся тысячи рецептов и заклинаний, но мне от этого ни холодно, ни жарко. Я знаю около полумиллиона колдовских зелий, способных как облегчить жизнь обитателей Стратуина, так и навредить им. И я не могу ими воспользоваться. Я являюсь обладателем почти всех собранных знаний этого мира. И при этом мне крайне досадно осознавать, что я всего лишь записная книжка…» — высветилось на экранах.

Мы переглянулись. Это что? Эмоции у компьютера или заложенные реплики, рассчитанные на случайных посетителей?

— Ладно, мы пока осмотримся, а потом ещё вернемся к разговору, — сказала я и тут же нарвалась на запись:

«Я буду ждать. Мне так редко удается поговорить с людьми… Вернее, я никогда не разговаривал с людьми, а всегда только выдавал информацию по приказу. Я буду ждать, хотя и понимаю, что не являюсь крайне веселым собеседником».

Мне почему-то на ум пришел ослик Иа из советского мультика про Винни Пуха. Тот тоже всегда жаловался и являлся крайне меланхоличным типом. Похоже, что девчонки были того же мнения, поскольку предпочли общению с компьютером обзор небольшой лаборатории.

Я прошлась возле шкафов. Плюшки-ватрушки… Чего там только не было… И фиг его знает, что там было, поскольку я никогда не слышала о таких вещах, как «Смахлик пузырчатый», «Куявочка прокаженная», «Дристик брызгательный». На колбочках были и другие забавные надписи. Возможно, это названия местных трав, а может, величественные имена ядов. Хлебнешь «Дристика» и разбрызгаешься в разные стороны.

— Ой, а что это за «Шептун благоуханный»? — раздался голос Маньяры, которая пытливо осматривала полочку ниже.

— Скорее всего какие-нибудь духи, — предположила Агапа, — возможно, ими брызгаешься, а они ещё что-то хорошее нашептывают?

Я не стала развеивать девичьи фантазии, но также не позволила им открывать колбочку. Конечно, может девчонки и правы, но если права буду я, то на этом наше исследование и закончится. Нет, после знакомства с Похотуном я предпочитаю думать о плохом — здоровее будешь.

— Дракон Горыныч, скажи, а что это за пузырьки с какой-то фигней? — спросила я у всезнающего компьютера.

«Это ингредиенты для сильных колдовских зелий. С их помощью можно что угодно сотворить с любым существом на Стратуине. Впрочем, вы уже сами видели, как Великий маг Похотун сделал графа Симпатира беспомощнее ребенка. И одним из компонентов того порошка как раз являлся «Шепотун». Впрочем, вас вряд ли развеселит эта информация».

— Дракон, скажи, милый, а обратно Симпатира можно будет вернуть? — взволновалась я почему-то.

Нет, Симпатир мужик симпатичный, видный и представительный, я бы даже взяла у него пару уроков наедине, но в настоящем своем положении он вряд ли кого заинтересует, как мужчина. Скорее, это было ходячее устройство для удобрения грядок.

«Можно, но для этого нужно зелье Чудесного Воспоминания. Вынужден вас огорчить, но это зелье требует длительной подготовки, а ещё больше вы расстроитесь, когда узнаете, что в этой секретной комнате собраны не все ингредиенты».

Наши улыбки померкли. У Агапы даже мелькнул проблеск слезинки в правом глазу. Конечно, это обидно — оказывается, что можно вернуть нашего ректора к реальной жизни и убрать вредного Фендюлятора, но возникают какие-то препоны. Ничего так просто не делается, ничего так просто не дается. За всё рано или поздно спрашивают цену.

— Вот так всегда… А ты знаешь рецептуру зелья? — задала я вопрос Дракону.

«Да, я могу вам предоставить этот рецепт. Но зачем? Всё равно рано или поздно мы все умрем. Даже я не вечен, хотя и подпитываюсь самой дармовой энергией. Лучше вам выбрать простенькие рецепты: «Неземную красоту», «Сногсшибательное обаяние» или «Чарующий взгляд». Все ингредиенты на месте, даже не придется никого убивать, как бы вас это не огорчало…»

Я не пойму — то ли Дракон так обучен Похотуном, то ли вполне серьезно пытается навести на нас грусть-печаль. Конечно, названные зелья нам тоже пригодятся, но если мы приведем в порядок Симпатира, тогда…

Я на миг представила, что будет, если зайду в лазарет и уроню пару капель на губы черноволосого красавца. Симпатир вздрогнет, его бледное лицо порозовеет и он распахнет глаза. Взглянет на меня таким взглядом, что меня пот прошибет в самом неподходящем месте, а потом притянет к себе и поцелует таким жарким поцелуем, что я моментально потеряю голову и скажу, что согласна стать баронессой Чернокудр. И фиг с ними, со всеми королями и принцами — мы будем жить долго и счастливо…

— Марина, у тебя такое лицо, как будто ты снова пробуешь мой картофельный смузи, — сказала Агапа. — Да и губами также шевелишь…

Вот надо же так беспардонно вырвать из мечтаний — подруга называется!