9

Ква-хихик?

Этот звук раздался явно неспроста. И к тому же я узнала зеленую лапку! Странно это всё, загадочно.

— Марина, что-то случилось? У тебя такой же вид, как у Борзяна при виде голой девицы, — окликнула меня графиня.

— А вы разве ничего не слышали? — я посмотрела на своих подруг, но те в ответ только пожали плечами.

— Нет, я слышу только как готовятся блюда Настроений, и как вопит твоя совесть, взывая к тому, чтобы сходить в туалет и намочить тряпку, — графиня сдвинула брови в одну ломаную фигуру, напоминающую мохнатую сойку.

— Но я… — ещё раз помяла в руке сухую тряпку, но она даже и не вздумала становиться сырой. Вот же вредина, прямо как Джулия.

А Джулия скалилась во все тридцать два зуба, даже не скрывая своей радости. Мой план меня же и подвел. Печалька.

Я заметила, как графиня вытащила платок. Мда, у меня ещё свежо воспоминание о том, как одна из наших студенток Фелиция Тромп однажды возмутилась и напрочь отказалась исполнять наказание. Тогда маркиза Ежина без лишних размышлений взмахнула платком и Фелиция, ставшая послушной куклой, тут же вышла из аудитории и вскоре вернулась с мокрой тряпкой. На утро от Фелиции не осталось и следа.

Мне вовсе не хотелось повторять участь сокурсницы, и я тут же выскочила из кухни. Ладно, во всём есть свои плюсы — мне не придется пробовать отраву Джулии. Я шла по красной дорожке в сторону туалета и привычно показывала настенным портретам языки. Они привычно следили за мной, но не шевелились, предпочитая стоять на месте.

— А Мариночка — дурочка! — вдруг пропел крайний портрет, где моложавый мужчина в серебристой мантии и с остроконечной короной на голове поддерживал за руку симпатичную азиатку в роскошном халате.

Я остановилась как вкопанная. Вот не хватало, чтобы ещё портреты высказывали своё мнение касательно моих умственных способностей. Да, не Эйнштейн, но к умственно отсталым себя никогда не причисляла.

Под моим пристальным взглядом пара ничуть не смутилась, а всё также продолжала бесстыдно пялиться на меня. Я сделала три шага вперед — глаза передвинулись следом за мной. Назад — тоже самое.

— Вы чего обзываетесь? — я вспомнила, как графиня недавно делала бровями мохнатую сойку и попыталась сделать тоже самое.

Почувствовала, что выгляжу крайне глупо и грозно опустила уголки губ. Вот теперь портрет должен был испугаться.

— Мариночка ещё глупее чем дурочка! Она просто сумасшедшинка! — снова пропел тот же голос и я заметила небольшое движение на руке азиатки.

Такое движение можно увидеть в текучей воде, когда струя проходит над мокрым камнем. А ещё подобное бывает у хамелеонов, которые принимают вид и окрас окружающей обстановки. Что же, у меня есть подозрение в том, кто прилепился к портрету и оскорбляет меня.

— Я сейчас Шандарахусом вдарю и потом отужинаю лягушачьими ножками. Попробую французский деликатес, — грозно проговорила я и направила платок на портрет.

— Не смей пуляться по портретам! — взвизгнул голос. — Не ты рисовала, не тебе и портить.

— Покажись немедленно, пока я окончательно не разозлилась! — притопнула я для пущей убедительности.

Снова возникло колебание воздуха, а после из пустоты начала материализоваться мой фамильяр. На мохнатой мордочке задорно поблескивали глазки, а безволосые лапки так крепко вцепились в раму картины, что того и гляди дерево треснет под напором.

— Увидела? Молодец! Значит, не все ещё глазки выплакала по Симпатиру! — осклабился суслягух. — Ой, тряпочку пошла мочить, надо же…

Я перевела взгляд на тряпку в своей руке. Моё маленькое превосходство над остальными студентками улетучилось в тот момент, когда я взяла тряпку в руки, а потом я увидела зеленую лапку… Сложить один и один я могла ещё в первом классе, поэтому я снова подняла платок и нахмурилась.

— Так это ты лишил меня подарка Глазуна? Почему?

Редко можно увидеть улыбку суслика, обычно они очень серьезны и озабочены спасением своей шкурки, сейчас же я насладилась этим зрелищем сполна. Мелкие зубки обнажились настолько, что стали напоминать футуристический капкан — сунь туда палец, по локоть откусит.

— Как почему? Студентки должны все быть наравне, вряд ли кто будет рад, если другая вдруг найдет способ выбиться вперед и за счет этой хитрости сможет стать самой умной, хитрой и привлекательной. Скажи, ты будешь рада, если отстоишь двухчасовую очередь, а впереди тебя вдруг полезет какая-то неизвестная фифа с оправданием «Я опаздываю-ю!»? — суслягуху удалось спародировать тот самый «моднявый» акцент, который так бесит обычного обывателя, если произносится какой-нибудь напомаженной фифой.

— Но ты же мой фамильяр и должен мне помогать?

— Да с чего ты это взяла? Я отдыхал на Киркоровском море, загорал и пил коктейль «Мечты на пляже», никого, кроме медуз не трогал, и вдруг появляюсь в пещере с офигевшей студенткой, не менее офигевшим преподавателем и в конец офигевшей утопленницей. Какая будет моя первая реакция?

В принципе он был прав, в его состоянии я бы тоже не обрадовалась переносу, однако…

— Но ты же должен помогать мне, а не строить козни!!!

Суслягух с еле слышимым чпоком отклеился от портрета, сделал в его сторону чинный поклон и махнул мне лапой, приглашая следовать за собой. И его направление показывало как раз в женский туалет!

— Пойдем-пойдем. Чем быстрее тебя отправят на отчисление, тем быстрее я вернусь на своё море. Чего ты встала?

Я не удержалась и метнула в его сторону заклинанием «Шандарахус»…

Ничего не могла с собой поделать — до такой степени выбесила эта наглая самоуверенность и злобная ухмылочка. Такое последний раз у меня было при выборах мэра, когда нас, продавцов из сети ларьков, собрали вместе и повезли на участок. В автобусе наш начальник, Сергей Николаевич Тихонов, выпятил пухлый живот и с нажимом сказал: «Если кто не хочет потерять работу в один день, тот должен зайти, проголосовать за нашего мэра, Михаила Евгеньевича, сфотографировать в кабинке бюллетень и на выходе показать мне. Если такого не будет, то мы расстанемся далеко не друзьями и найти новую работу будет невозможно!» Потом посмотрел на меня и оскалился улыбкой суслягуха. У меня тогда потемнело в глазах от ярости, но зато я нашла выход! Я пошла первой и сфотографировала свой бюллетень. Потом поставила ещё пару галочек и сделала его недействительным. Девчонкам же разослала по «WhatsApp» фотку, и они начали показывать её на выходе начальнику, а сами голосовали за кого хотели. В итоге наш мэр проиграл, а после и вовсе оказался в тюрьме за прошлые темные делишки. И мне по сей день приятно, что я тоже приложила к наказанию вора свою руку.

Увы, сейчас мне не удалось наказать суслягуха. Этот вредный фамильяр замерцал и стал прозрачным, зеленый шар пролетел сквозь него и врезался в стену. Раздался грохот такой силы, что у меня заложило уши, а лицо тут же покрылось штукатурочной пыльцой. В стене возникло отверстие величиной с обруч для хула-хупа, а за ним…

— Вот ты сумасшедшая, Маринка! — хихикнул суслягух. — Ладненько, увидимся позже!

Вредный фамильяр с легким хлопком исчез, а я осталась одна в коридоре, рядом с большой дырой. И эту дыру сделала я…

Я услышала голоса преподавателей. Счет шел на секунды!

Если я попадусь, то…

Решение пришло мгновенно, как на выборах мэра. Я взмахнула платком и произнесла заклинание перемещения:

— Швырдикус!

Тут же портрет моложавого мужчины с азиаткой спрыгнул со стены и закрыл собой проделанную дыру. Мда, фиговая маскировка, но вдруг получится? Хотя, белая пыльца от взорванной стены всё ещё витала в воздухе, но самой дыры уже не было видно.

— Что тут случилось? Марина? — первым возле меня очутился преподаватель Болтуняго Скороговор.

Его большие уши потешно подергивались, как будто он слушал песню далеких звезд, и прямо сейчас готовился им подпевать: «Мы медузы, мы медузы, мы похожи на арбузы, зы-зы-зы-зы!»

В другой бы ситуации я расхохоталась, но сейчас мне было не до смеха.

— Я разговаривала со своим фамильяром, а потом он вдруг надулся и с грохотом лопнул…

Я сболтнула то, что первое пришло мне в голову. Хоббит задумчиво почесал нос, недоверчиво посмотрел на меня, а после перевел взгляд на возникшего герцога. Крисыус кивнул:

— Да уж, её фамильяр и не на такое способен. Ей достался суслягух…

Сказано это было таким тоном, словно я шла на эшафот, а герцог зачитывал приговор. Ну никакой радости в голосе. Болтуняго испуганно взглянул на него, а после похлопал меня по руке:

— Держись, девочка, такое не каждому дано испытать.

Я вздохнула и со скорбным видом постаралась улизнуть. К сожалению, из аудитории кухни показалась голова графини:

— Марина? Почему тряпка ещё сухая?