Глава 12

В этот раз я никуда не лечу. Окно распахивается прямо передо мной в воздухе — овальное, в половину человеческого роста, словно большая проекция зеркала. За ним — знакомая тьма, едва освещенная пляшущими языками пламени где-то за пределами видимости, я вижу трепещущие тени на стенах. И кажется, сегодня мне показывают не зал, а какую-то небольшую комнату.

Осторожно отпускаю зеркало, кладу его на простынь — окно никуда не девается. Протягиваю руку… она проваливается в пустоту, и я отдергиваю ее в страхе, что этот портал — настоящий, и я могу и правда угодить в таинственное Зазеркалье. Трезво мыслящий внутренний голос твердит, чтобы я прямо сейчас бросила свое безумное занятие и прекратила подглядывать, пока не доигралась… но я не могу. Я же еще ничего не увидела толком! Поэтому тихонько всхлипываю, прогоняя последние слезы, и малодушно уговариваю свой внутренний голос дать мне еще секундочку… а потом еще секундочку…

В этой живой, дышащей, наполненной ожиданием ночной тишине я слышу странный звук. Мерный шелест.

Вш-ш-шик… вш-ш-шик… вш-ш-шик… В нем чудится что-то металлическое.

Надеюсь, это снова мой Незнакомец упражняется, и зеркало покажет мне хотя бы спину…

Но у зеркала странное чувство юмора. Оно сегодня решило столкнуть меня нос к носу с тем, о ком я думала все это время чуть ли не каждую минуту, хотя и старалась не признаваться в этом даже себе.

Когда туман в глубине портала рассеивается, я вижу, что воин из моих снов сидит прямо передо мной в этой комнате на узкой постели, покрытой черным покрывалом, скрестив ноги. На коленях — меч, который он бережно чистит, проводя маленькой тряпочкой от основания рукояти до самого кончика. Странный меч, не похожий на все, что я видела до сих пор — у него нет гарды, рукоять просто переплетена черными ремнями, а лезвие равномерной ширины, заточено только с одной стороны, и на поблескивающем лезвии гравировка — какие-то узоры и письмена.

И он чистит его снова с голым торсом. Там что, в Зазеркалье в принципе не принято носить рубашки?!

Движения аккуратны, отточены, и завораживают меня так, что я вдруг совершенно успокаиваюсь и забываю бояться и тревожиться.

Тихий шелест, с которым мягкая ткань движется по убийственно-твердой стали. Уютно потрескивающее пламя. Запах горячего воска и масла, налитого в плоскую чашу, что стоит рядом с постелью на низком столике. Ткань периодически ныряет в масло, и снова начинается осторожный путь по самой кромке смертоносного лезвия.

Я, наконец, решаюсь и веду взгляд вверх — по сильным рукам в перевивах мышц, по широкой груди, очертаниям черного рисунка, тянущегося через всю правую половину тела, росчеркам ключиц, к лицу…

Темные тени от ресниц на высоких скулах, взгляд опущен к мечу. Плотно сжатая линия губ, красиво вылепленный нос. Волосы, как я и помнила, отросшие чуть ниже мочки ушей, слегка вьются, и одна прядь не заправлена за ухо, а падает на лицо.

Кажется, замираю как статуя, и сижу так тихо, что даже боюсь дышать. Сжавшись в комок, прижав колени, обтянутые подолом ночной рубашки, к груди. Хорошо, что в этот раз никакого ветра и никаких лепестков роз — он не должен заметить моего присутствия! Мне так хорошо и уютно просто сидеть рядом и ни о чем не думать.

И тут я вдруг понимаю, что движения руки вдоль лезвия меча давно уже стали совсем медленными, а звук скользящей ткани… подозрительно тихим, едва слышным. Словно воин уже сто раз должен был завершить свой ритуал, но длит его и длит, только чтобы… не спугнуть.

Вздрагиваю, и как будто в ответ на этот едва слышный шорох, воин поднимает глаза. Я вижу в них пляшущие языки пламени. Оно танцует в глубине темного взгляда, и это — не отражение. Судя по всему, я напоролась на обладателя самой редкой и трудной в освоении разновидности стихийной магии. Настоящего огненного мага.

Подаюсь назад, нащупываю зеркало рядом с намерением прервать контакт, пока мое безрассудство не завело меня слишком далеко… но кажется, Незнакомец замечает этот порыв.

— Теннера сольмия! Аэтус морвин.

Какой у него красивый голос. Глубокий, бархатный… и такой, каким разговаривают с пугливыми зверьками, чтобы не боялись и подпустили к себе поближе. Понимание этого проносится молнией у меня в голове, пока я пытаюсь собрать в кучку хаотично мечущиеся мысли, но все же послушно замираю. Незнакомец одобряюще кивает, а потом, не опуская меня из капкана своего взгляда, осторожно откладывает в сторону меч, водружая его кончиками вытянутых пальцев на специальную подставку сбоку на стене.

Как же хорошо, что в моей комнате уже самая настоящая вечерняя тьма, не нарушаемая малейшей искрой предательского света. Ему меня должно быть совершенно не видно, ну разве что неясные очертания фигуры. Хоть какое-то успокоение…

Так себе успокоение, понимаю отчетливо, когда взгляд воина метко перемещается и следует в точности за движением моей руки, которым я поправляю проклятое кружево, снова упавшее с плеча.

Это что же… он отлично меня видит?! Вот только этого и не хватало мне для окончательного сползания в панику. Представляю, как выгляжу сейчас со стороны — полураздетая, зареванная, со спутанной массой непослушных кудрей, в беспорядке рассыпавшихся по плечам из растерзанной прически…

— Торестад! Этенна, — выставляет безоружную ладонь вперед, и я снова замираю, опершись о край кровати — посреди движения, словно кролик перед удавом, так и не выполнив первоначального намерения дать стрекача.

А потом Незнакомец улыбается. Неожиданно мягкой улыбкой, от которой огни в глазах пляшут еще задорнее. И медленно, осторожно перемещает гибкое тренированное тело вперед — тянет руку к окну портала, которое, очевидно, точно так же зависло сейчас в воздухе перед ним.

Кролик, кролик, что же ты делаешь… тебе же положено сейчас бежать со всех ног, а ты ждешь с замиранием сердца, чтобы хищнику удался его охотничий бросок.

Но напряженно ищущие пальцы воина натыкаются на твердую преграду. Портал будто затянут плотным стеклом. Оно пропускало мою руку… но очевидно не принимает его.

Незнакомец хмурит темные брови, будто столкнулся с головоломкой, которую непременно нужно разгадать… а потом огни неожиданно вспыхивают ярче в его прищуренном остром взгляде, который он переводит на что-то рядом со мной.

Это любопытный Тушкан, о котором я совершенно уже забыла, прыгнул прямо предо мной и принюхивается подвижной мордочкой, нацеленной на портал.

— Р-рагмес тшан…

Вот это прозвучало почему-то очень похоже на ругательство. И мне совершенно не нравится, каким взглядом смотрит мой воин на безобидного зверька. Словно на мерзкое, да к тому же опасное насекомое. А потом вообще молниеносным движением тянется к мечу, и оружие снова оказывается в его руках, готовое к применению.

Я хватаю пискнувшего Тушкана, который даже в эту минуту не забывает брыкаться, и прижимаю к груди.

— Не надо! Он хороший!!

Незнакомец переводит подозрительный взгляд на меня. В нем больше нет той теплоты и затаенного смеха, и мне это определенно, абсолютно точно не нравится. Но меч все же откладывает — в этот раз совсем недалеко, рядом, на постель.

А потом рисунки на груди воина начинают светиться. Узор наполняется огнем — от завитка в центре до языков пламени, взбирающихся на плечо, которые неведомый художник так красиво и точно изобразил на его коже. Воин поднимает руку, и я вижу, как на кончиках его пальцев один за другим тоже вспыхивают маленькие ярко-рыжие костры.

Ох, мамочки… во что я и в самом деле влипла? Он же не собирается испытать на прочность стекло своим магическим огнем?!

Или собирается.

И тут в коридоре раздаются торопливые шаги, я узнаю походку сестры. Мы с Незнакомцем одновременно поворачиваем головы на этот шум, а потом снова встречаемся взглядами.

Тушкан возмущенно вопит, вырывается у меня из рук и запрыгивает на потолок.

Я закусываю губу и нащупываю все-таки зеркало рядом с собой на постели.

— Прости… я… нам нельзя. Я не должна была.

И решительным движением, пока у меня еще есть силы отступить, переворачиваю зеркало стеклом вниз.

Портал в воздухе схлопывается, будто и не было — отсекая Незнакомца, который поспешно вскочил в тщетной попытке удержать видение.

Когда дверь открывается и на пороге показывается встревоженная Дженни, мое сердце бьется так, что слышно, мне кажется, на весь Замок.

— Солнышко, ты как? — участливо спрашивает сестра, подходя к моей постели и усаживаясь на дальний край.

Что делаю я? Осторожно накрываю зеркало краешком одеяла.

Кажется, я окончательно и бесповоротно схожу с ума. Хотя, если учесть, что прямо сейчас на потолке над моей головой висит здоровенный сиреневый тушканчик… все предпосылки налицо.

— Великолепно, лучше не придумаешь! Спать вот собираюсь, — отвечаю Дженни с преувеличенным энтузиазмом. Сама в это время соображаю, как бы так незаметно зарыться под одеяло и отвернуться к стеночке. Если сестренка надумает поярче зажечь свет, в роли которого в Замке пурпурной розы была стайка непоседливых сиреневых светляков… непременно заметит мою покрасневшую физиономию. И подозрительно разгоряченный и вспотевший вид.

Вот вроде бы и не очень светло — всего-навсего луна за окном, да Тушкан с потолка отсвечивает… но сестра все равно смотрит как-то странно.

— Эм. Ты точно в порядке?

— В полном! Наиполнейшем! Просто замечательное настроение! А что?

— Ну… я думала, после того, что устроили эти идиоты на балу… тебе моя поддержка понадобится.

Ох. А вот это было уже неудобно. Про бал-то я и забыла!! Полностью забыла, напрочь! Немного… не до него было. А теперь… и не страдается уже снова как следует. Даже обидно слегка.

А все этот Незнакомец, чтоб ему пусто было! Разве можно так приличных девушек смущать.

— Ой, да… так глупо получилось. На балу. Но ничего! Я уже в форме. Подумаешь, делов-то… Я… спать пойду. Да. И ты ложись.

Взгляд Дженни снова выражает что-то вроде «моя сестра от стресса тронулась рассудком», и она даже спрашивает, не сходить ли за градусником, а то больно я странная. А вот это лишнее! И без нее знаю, что температура тела у меня сейчас аномально высокая, пульс учащенный, дыхание сбитое, ноги ватные, а в голове туман. И это и правда последствия стресса. Потому что моя нежная и тонкая нервная система к таким нагрузкам, как были две минуты назад, определенно не приучена.

Быстренько отбрыкиваюсь от сестринской заботы и ныряю под одеяло. Зеркало умудряюсь как-то утащить за собой в это постыдное бегство. Потом спохватываюсь, и на всякий случай задвигаю его под подушку — мало ли… портал случайно откроется и напоказывает Незнакомцу всякого… для чужих глаз не предназначенного.

— Знаешь, а я на них пожаловалась преподавателям! — доверительно сообщает Джен.

Не спрашиваю, на кого — даже в моем лихорадочно-невменяемом состоянии кое-какие детали минувшего вечера все же просачиваются на поверхность памяти.

— И что?

— Им сказали, еще одна подобная выходка — отчислят! — мстительно поведала Джен. — Ну а с бала этим кавалерам недоделанным пришлось тоже уйти пораньше.

— Это почему это?

— На них в толпе пролили вишневый сок. Никто не успел засечь злоумышленника.

— Видимо, он был слишком осторожен?

— Видимо!

Мы с сестрой переглянулись и начали хихикать. Настроение у меня улучшилось еще больше.

— Ну что, Улитка Старшая, поползли спать? — прошептала Джен.

— Так точно, Улитка Младшая! — подтвердила я, копируя папины интонации.

Сестра встала, выпроводила Тушкана в коридор, а потом сняла с шеи и положила на стол с глухим стуком хрустальный медальон связи. Принялась устало стаскивать бальное платье.

Я приподнялась на локте.

— Джен… ты же ничего не сказала тете? Если дойдет до отца…

— Ты что! Я не хочу стать виновницей гибели двоих недоумков с мозгами головастиков. Хватит с них и вишневого сока… на первый раз. Но мы с Сол будем следить за ними в четыре глаза, будь уверена!

— Кошмар… количество лиц, у которых нужно получать подписи на официальном разрешении приближаться к Эмме, только что увеличилось аж до трех человек… — проворчала я.

Даже раздражение по отношению к Солейн чудесным образом начало утихать. Вот какое умиротворяющее воздействие оказывает ритуал очистки меча, оказывается!

Наконец, сестра тоже улеглась, и мы замолчали.

Зеркало грело подушку снизу, и тепло касалось моей макушки. Круговорот мыслей не желал успокаиваться.

Итак, что я вынесла из сегодняшнего безумия?

Первое. Будущий жених Джен — ужасно симпатичный. И это будет последний раз, когда я думаю о нем в таком направлении!

Второе. Он почему-то не любит тушканчиков. Почему? В принципе не выносит милашного зверья, боится, что на фоне его растеряет свою мужественность? Ну так ему это не грозит, потому что… стоп. Смотри пункт первый.

В общем, есть наверняка более серьезные причины. И пока моя неуемная фантазия не начала придумывать самые дикие объяснения, перейдем к следующему пункту.

Третье. Язык, на котором он говорил, мне совершенно точно не известен. Это не старо-эллерийский, на котором написаны древние книги, дошедшие от моих предков-эллери. И не ново-эллерийский, на котором теперь говорят в Арвеноре. И не общий язык Королевства Ледяных Островов и Восточного Материка. Даже если брать во внимание десятки диалектов всех бесконечно крохотных княжеств этого самого Материка. Родители позаботились о нашем с Джен образовании, а при папочке-эрудите и полиглоте не иметь хотя бы начальных представлений о лингвистике не было абсолютно никаких шансов.

Итак… о чем это нам говорит? Правильно. Остается один-единственный объясняющий вариант. И при мысли о нем у меня все тело покрывается мурашками.

Этот темный воин — не из нашего мира. Зеркало создает не обычный портал в пространстве… а портал в другое измерение. Понятия не имею, как тетя и родители умудрились проглядеть такие странные способности обычной на вид безделушки.

Должна я сообщить кому-то о своем открытии? Вроде бы надо. У иномирян вон, и оружие имеется, и магические способности, и еще глаза странные с огоньками, а еще руки красивые очень, и пальцы и … стоп. Опять не туда. Да что ж ты будешь делать!!

Возвращаемся снова в мирное русло. Судя по всему, проникать за портал в наш мир эти самые иномиряне пока не умеют. А значит, у меня еще есть время подумать.

И я снова беспокойно перевернулась на другой бок.

А на противоположном конце комнаты точно так же, синхронно со мной перевернулась на другой бок Джен. Тоже не спит? О чем-то думает? Это она-то — которая берет разгон от состояния вертикального стояния до глубокого сна младенца за считанные секунды? Я вечно завидовала этой ее способности, когда по полночи лежала без сна, глядя в потолок.

Наверное, хорошая сестра спросила бы, что с ней, и что беспокоит ее в такой поздний ночной час. Но сегодня я определенно не была хорошей сестрой… Совесть жалила надоедливой осой и не давала задать вопрос.

Кажется, у нас обеих впервые в жизни появились друг от друга секреты.