Глава 50

Едва мы покинули поляну и вернулись на аллею, как послышался шум.

И вот уже, ломая кустарник, на нее вывалились несколько человек. Двое ищеек тащили под руки того, чьи солнечно-яркие, желто-оранжевые одежды я никогда еще не видела такими испачканными — грязью, обрывками листвы и древесной трухой.

Мистер Пим. Наш «проректор по хозяйственной части», всегда такой дружелюбный и улыбчивый. Сегодня его взгляд казался диким и мрачным, а еще какое-то странно-брезгливое выражение делало его круглое лицо неприятным, почти отталкивающим. Как будто с клоуна облетел грим, и вместо добродушного веселого дядюшки с красным носом видишь испитого, битого жизнью и циничного дядьку средних лет.

— Что он сделал? — спросил Морвин, пока я молча таращилась на Пима.

— Тайна следствия, — пожал плечами один из людей в сером. — Поймали при попытке бегства.

Пим уперся ногами в землю, затормозил.

— Ничего. Я не сделал ни-че-го! В этом вся беда. И еще до конца года все мы, нормальные люди, пожнем плоды того, что ничего не делали! Пока вы! — порождения мерзостной магии! — рушите наш мир.

Он в каком-то яростном отчаянии толкнулся локтями, но вырваться не смог.

— Все это… все это только начало! Королевство за морем гибнет — оно подыхает, чтоб его! И скоро нас ждет та же участь. И все из-за вас! Вы, маги, вмешиваетесь в основы мироздания. Вы жадно отбираете у природы ее секреты. Вы как дети, которые ломают игрушку, чтобы посмотреть, как она устроена! И не понимаете последствий. А последствия обрушатся на головы невинным! Потому что мы не успели вовремя вырвать корни зла…

Он еще долго выплевывал какие-то обвинения, но ищейки поспешно увели его прочь, куда-то внутрь Замке, где Старая Леди выделила им помещения для допросов.

Еще один. Значит, их было трое. Мисс Роджерс, Аврора Оскотт — и вот теперь, оказывается, еще и мистер Пим.

Морвин стоял и смотрел вслед ушедшим, нахмурившись. Я покрепче вцепилась в его руку. Проговорила задумчиво:

— Знаешь… а ведь можно было догадаться, что он что-то скрывает. Ты помнишь, в день, когда объявили о Турнире и ты… вернулся из своего мира ко мне… Мы с тобой остались в лекционном зале, когда все ушли, и мистер Пим — он пришел нас выгонять и закрывать зал. И не мог скрыть свое раздражение. Это было так странно! Ведь он всегда носил такую подобострастную маску, так приторно-сладко себя вел со всеми… Видел бы так, как он встречал студентов у ворот Академи пурпурной розы в день открытия! И вот теперь оказывается… это двуличие было неспроста. Он ненавидит нас.

Мой голос дрогнул и осекся, но я продолжила. Должна была поделиться мыслями, которые теснились в голове и не давали покоя — то, о чем я думала с самого утра.

— Он… ненавидит магов. Как и мисс Роджерс. Как и Аврора Оскотт. И еще наверняка многие из простых людей, кто не показывает это. Они боятся, что мы займем их место — боятся угрозы, которую несем. Потому что один недоучка-менталист способен внушить что угодно и прочитать твои мысли. Потому что наш Король когда-то в минуту гнева, потеряв контроль над своей силой, стер дочиста разум профессора Оскотта, довел его до состояния агукающего младенца. Потому что один огненный маг, разъярившись, способен сжечь целый зал за пару минут. А я… даже не представляю, на что способна я.

— Ты способна на чудо, моя Маэлин. Потому что ты сама — чудо. — Морвин тепло посмотрел на меня и поцеловал в макушку. — И ты еще докажешь этим глупцам, что магия способна не только разрушать, но и исцелять тоже. Магия лишь инструмент — как нож, которым врач спасает жизнь, хозяйка режет хлеб, а убийца вспарывает живот. Цель зависит от направляющей его руки, от руководящей воли. Но ты ничего не можешь сделать — у обычного человека все, что непривычно, без разбору кладется разумом в коробочку «опасно». Наверное, какой-то древний защитный инстинкт, который пришел из глубины веков.

— Тебе надо идти к нам профессором истории. Откуда ты знаешь? — улыбнулась я. Мне так нравились редкие моменты, когда он бывал серьезен, как сейчас.

— Просто я тоже долго складывал в эту коробку многое, — пожал плечами Морвин.

Он потянул меня за руку, и мы потихоньку тоже направились в сторону Академии пурпурной розы.

Леди Ректор молча налила нам чаю. Ее губы были поджаты, движения маленьких сухоньких рук — аккуратны и отточены. Она дождалась, пока мы с Морвином заберем с ее массивного ректорского стола чашки и вернемся на диван, после чего откинулась на спинку высокого мягкого кресла и устало прикрыла глаза.

— Моя вина. Я не увидела. Не разглядела в Авроре растущего сгустка тьмы. А ведь эту девочку помню с того момента, как угловатый подросток с большими голубыми глазами подступил под мое крыло в Эбердин. Столько лет ее учила, видела ее острый ум, волновалась из-за некоторой надменности, из-за чего Аврора всегда была одинока… пока однажды, на выпускном курсе ее соседкой по комнате не стала некая мисс Кэти Лоуэлл.

Мама. На душе стало теплее от простого упоминания ее имени. Как же я скучаю по ней! Как многое надо будет рассказать при встрече. Почему-то я не сомневалась, что в отличие от папы, она поймет меня с полуслова. Так что, пожалуй, длинный разговор надо будет начать именно с нее. И желательно, наедине.

Леди Ректор, меж тем, продолжила рассказ — пожилые люди часто помнят то, что было много лет назад, намного острее и четче недавних дней. И сейчас я знала, что у нее перед глазами как живые встают образы моей веселой и непосредственной мамы и холодной, надменной Авроры Оскотт в ученических платьях — а мне было так странно представлять, что эта грымза тоже когда-то была молодой.

— С появлением вашей с Дженни мамы, дорогая Эмма, многое пошло по-другому. Магия стала возвращаться в наш мир. И не только добрая, чудесная, светлая… — Леди Ректор бросила взгляд на Метель, и та дернула ухом, общипывая настенную сенницу в дальнем углу. — Но и злая. Та, которая дремала уже много веков. Аврора стала свидетельницей… скажем так, некоторых проявлений такой магии, которые сильно ее напугали. Девушка оказалась в неподходящее время в неподходящем месте и чуть не умерла, говоря своими словами. Кэти Лоуэлл спасла ее — но видимо, с тех пор в сознании Авроры магия осталась чем-то злым, смертельно опасным, гадким… Все стало еще хуже потом.

— Я слышала об этом происшествии, — проговорила я, потупясь. — Мама рассказывала. Аврора была влюблена в своего профессора географии. Не очень… приятного человека, но любовь зла. И однажды он повел себя… дерзко по отношению к Его величеству. А наш король, который только-только стал еще королем, вышел из себя — и не совладал с собственной ментальной магией. Просто-напросто… стер его разум.

Леди Ректор невесело улыбнулась.

— Аврора тогда была единственной, кто его не бросил. У этого желчного человека совсем не было друзей и почти никакой родни. Она его выходила. Несколько лет кормила с ложки. Учила говорить. Одновременно работала учительницей — она, восемнадцатилетняя гордячка! Отказалась от собственной семьи, которая запретила ей такой мезальянс. А ведь Аврора де Меритон — из о-очень богатого и знатного семейства! Я гордилась этой храброй, самоотверженной девочкой.

— А она задумала месть… — задумчиво сказал Морвин, вгрызаясь в очередное печенье.

— А оказалось, что она задумала месть, — подтвердила Джиневра.

Спокойным ровным тоном, который выдавал ту горечь, что переполняла нашу дорогую Леди Ректор, она пересказала нам кратко результаты, к которым пришло следствие после допросов.

Когда стало очевидно, что один за другим возрождаются Замки роз, и магия снова выходит из подполья, Аврора решила, что хоть кто-то должен этому помешать — раз уж даже сам Король на стороне «мерзости». Уничтожить магию на корню, пока она не расползлась смертельно опасной опухолью по всему Королевству Ледяных Островов.

И как только миссис Оскотт узнала об открытии первой в истории Королевства Академии магии, поняла, что это шанс! Столько юных одаренных магов соберется со всего света… Шанс уничтожить врагов одним ударом. Весь цвет эллери, их будущее.

Правда, задумки руководства Академии по созданию кафедры менталистики грозили помешать ее планам. Сильный менталист мог случайно прочитать ее мысли, испортить все. И тогда у Авроры родилась гениальная идея — протащить на место декана факультета одного из своих дальних родственников, оторванный листок рода, до которого никому не было дела. Именно по ее протекции в Академию приняли «пустышку» Пензервилля, и теперь она могла чувствовать себя в безопасности. Оставалось продумать, как именно нанести удар.

Оскотт клялась и божилась, что ее муж не в курсе, и вполне возможно, это было действительно так. Но как часто бывает, очень быстро судьба столкнула ее с подлинными единомышленниками.

Особенно рьяным сторонником заговора против магии стал мистер Пим. У него были какие-то свои, личные мотивы не любить магов — то ли жена сбежала с волшебником, то ли невеста выбрала не его прямо накануне свадьбы… Как бы то ни было, он твердо, до мозга костей был убежден, что маги опасны, потому что они всегда будут иметь преимущество перед обычными людьми. И если не давать им отпора, они постепенно станут кастой избранных и будут делать все, что только захотят!

Его настольной книгой были «Легенды эпохи Завоевания» — мерзкая старая книжонка, в которой расписывалось, какими ужасными чудовищами были эллери и какими героями Завоеватели, в стародавние времена захватившие их и основавшие на месте покоренной страны Королевство Ледяных Островов. Пим боялся, что эллери жаждут реванша и удивлялся, как никто не замечает этой угрозы.

Надо искоренить недобитое в древности зло — считал он. А проблемы с погодой и катаклизмы в Арвеноре только убедили его в том, что магия несет угрозу миру.

Аврора познакомилась с Пимом тоже в Эбердин, Королевской школе для подростков из богатых дворянских семей, где она раньше работала. Он там был завхозом на протяжении лет десяти, а она преподавала математику. Леди Темплтон, на свою беду, сама предложила этому, весьма опытному человеку, перейти в Академию пурпурной розы, и таким образом создавался крайне удачный расклад для заговорщиков.

Ну а дальше было совсем просто — будучи завхозом, Пим нанял мисс Роджерс в качестве кастелянши, а этой женщине в их плане отводилась очень важная роль.

Та самая фраза, которая натолкнула меня на мысль подозревать Роджерс, и которая всплыла в памяти после того, как я напряженно прокручивала в уме воспоминания о прошедших днях, чтобы найти хоть какую-то зацепку — это была фраза нашей кастелянши.

Она сказала ее мне однажды, когда я зашла к ней за очищающим камнем для формы:

«С этими камнями скоро и прачки не нужны будут. Вот когда не останется ни одной, тогда хватитесь — а поздно будет! А пока ходите себе, улыбайтесь на здоровье как дурочки…»

У нее тоже был заточен очень большой зуб на магов. Когда-то мисс Роджерс была владелицей собственного модного ателье, вполне преуспевающего. Но потом рядом появилась модная лавка Лизетт, и ее собственное предприятие разорилась. Она осталась просто ни с чем, была вынуждена перебиваться грязной работой. Однажды поздним вечером мисс Роджерс подсмотрела, как работает Лизетт — и поняла, что та добивается идеального фасона и незаметной строчки с помощью магии. Ей и в голову не пришло, что без ловких рук, чувства вкуса и стиля, без острого глаза и природного таланта вся эта магия не стоила бы ни гроша. Проще было обвинить ненавистную соперницу в нечестности, чем искать недостатков в себе.

В Академии пурпурной розы мисс Роджерс опасалась попадаться на глаза Лизетт — и напрасно, ведь легкомысленная бытовичка давно ее уже забыла. И все же озлобленная и беспринципная женщина решила оставить месть Лизетт «на сладкое», отложила ее на потом.

Но когда заговорщики узнали о Турнире семи замков и осознали, что скоро маги вот-вот возродят оставшиеся Замки роз, а тогда их могущество неимоверно возрастет, — поняли, что медлить больше нельзя.

Они жестоко, бездушно и подло решили ударить в самое слабое место. В ничего не подозревающих студентов Академии.

Мисс Роджерс пришла в женскую башню далеко за полночь, открыв ее своими ключами. У нее хранилась большая связка ключей — от большинства комнат и залов Академии пурпурной розы, кроме спален учеников. И это был еще один факт, который навел меня на мысли о кастелянше — ведь мисс Роджерс уже пользовалась ключом от женской башни при мне, когда принесла в общую гостиную нашу самую первую форму, еще в начале обучения в Академии.

А этой ночью… она тоже приходила в башню, чтобы принести форму. Особую форму — из ткани, пропитанной постепенно действующим ядом. Его следов не должны были обнаружить — скорее всего, решили бы, что девушки просто заболели какой-то кожной болезнью. Эту дрянь достал откуда-то мистер Пим.

Мэри-Энн, должно быть, слишком волновалась перед завтрашним испытанием, поэтому плохо спала. Услышала шум в общей гостиной, накинула халат и отправилась проверить, что там такое.

Ее удивило, что кастелянша раскладывает форму, держа ее осторожно в плотных перчатках. Да еще и среди ночи. На вопрос девушки мисс Роджерс буркнула что-то про новый стиральный порошок, раздраживший кожу. Но это объяснение было шито белыми нитками. Кастелянша занервничала, не выдержала и совершила глупость.

Предложила девушке забрать свою форму сразу же, а когда та наклонилась к дивану, стукнула ее связкой ключей по голове. И только потом сообразила, что если оставить Мэри-Энн лежать в гостиной рядом с аккуратными стопочками новой одежды, кто-то умный наверняка свяжет это между собой. Поэтому мисс Роджерс струсила и решила принести форму в другой раз, забрала обратно. Но на всякий случай, прежде утащила бесчувственную девушку в спальню, подальше от места, где ее ударили.

Кастелянша была очень сильной от постоянного физического труда женщиной, да к тому же высокой, жилистой — она без труда унесла худенькую Мэри-Энн в ее спальню и уложила на кровать. По счастью, не догадалась проверить, точно ли девушка уже не дышит — слишком спешила и боялась, что кто-то еще может проснуться и заметить ее. Вообще даже не подумала посмотреть, что с ней — ведь для нее это был не человек, а мерзкий маг.

Также из-за спешки мисс Роджерс не стала тратить время на то, чтобы смыть пятно крови с пола — она просто подвинула тяжелый ковер, забрала форму с дивана и убралась восвояси.

Кстати, Леди Ректор тут же приказала вынести диван, на котором лежала эта форма, из общей гостиной женской башни. Обивка с дивана со следами яда, как и пропитанная им форма, найденная в кладовой мисс Роджерс, послужат доказательствами в суде.

После того, как подозреваемая прямо на месте преступления показала, что и как происходило в ту ночь, ее и остальных заговорщиков увезли в Королевскую тюрьму для особо опасных преступников. Суд состоится, как только Тайный сыск закончит следствие и прояснит все детали заговора.

Леди Темплтон на правах Ректора Академии пурпурной розы и старой подруги начальника Тайного сыска, Бульдога Шеппарда, имела доступ ко всем следственным материалам. Но сейчас, когда она рассказывала нам все это, я видела не облеченную властью представительницу Его величества в Академии, а усталую пожилую женщину, которая винила себя за то, что чуть было не потеряла Мэри-Энн Смит и навсегда потеряла Аврору де Меритон, умницу и гордячку, фанатичную до самопожертвования девочку, одну из лучших своих учениц.

В холл первого этажа мы с Морвином вышли молча, когда стало очевидно, что леди Темплтон хочет побыть одна.

У меня тоже просто немилосердно болела голова. Накатила жуткая усталость — такой длинный, такой тяжелый день! С самого утра, когда мы узнали новость о подруге, а потом ввязались во все это расследование. Да еще столько магических сил израсходовала в парке… А в голове безостановочно прокручивались детали того, что мы только что услышали. Что было бы, если б Мэри-Энн не проснулась этой ночью? Страшно было представить Мы получили бы новую форму…

А еще что-то беспокоило меня очень сильно, когда я думала об этом заговоре против магов. Но я никак не могла понять — что именно. Как будто мы упустили какую-то деталь. Что-то важное. Но мои уставшие мозги просто отказывались сообщать мне, что именно.

Поскольку весь день шли допросы, да и вообще обитатели Академии пурпурной розы были сильны выбиты из колеи, второе испытание Турнира семи замков снова отложили на следующий день.

Учитывая обстоятельства и заслуги парнишки-менталиста, а также то, что состязание покинули, таким образом, уже две пары по обстоятельствам, не связанным с Турниром, их с Сол пару возвратили на испытания. Мы с Морвином в красках расписали, как неоценима была помощь Гордона, и Леди Ректор согласилась, что такое рвение нужно поощрить.

Теперь только три пары претендовали на победу. Скоро все решится.

И волнение добавляло причин для головной боли.

Я подняла лицо, посмотрела на лестницы и застонала.

— Я этого не выдержу. До башни просто не дотащусь.

— Послушай, Ледышка — а у меня идея! — оживился Морвин. — Давай я тебя отнесу! Мне понравилось. И лучше в мою комнату — до нее не так высоко, как до твоей…

— Так, стоп! Знаю я твои идеи гениальные, — вспыхнула я. — Сама уж как-нибудь. А еще лучше…

Я хлопнула в ладоши и в который раз за день позвала пушистую заразу. Ну а что? Бросил меня когда-то в чужом мире, предатель хвостатый, пусть теперь отрабатывает.

Подпрыгивая в нетерпении, Тушкан выпал прямо из воздуха на каменный пол и задрал любопытную морду.

— Отнеси-ка меня… — начала я, но закончить не успела.

Пол плывет из-под ног, легкое головокружение…

И я оказываюсь в комнате.

Не своей. Чужой. И здесь всего одна кровать, небрежно застеленная коричневым покрывалом. Стол девственно-чистый, без единой книжки или бумажки. Пара стульев, расставленных кое-как прямо посреди комнаты. Красивые шторы на окнах небрежно связаны узлом и обернуты вокруг карниза — чтобы не закрывали обзор из окна. Совершенно пустые полки на стенах. Зато на подоконнике — гора яблок, пара кругов колбасы, буханка хлеба и здоровенное блюдо, на донышке которого среди крошек сиротливо завалялась одна-единственная печенька.

— О! — голос Морвина за спиной лучился энтузиазмом. — А этот коврик недоделанный тоже иногда полезным бывает! Догадался все-таки по правильному адресу тебя доставить.

Тушкан прострекотал что-то, довольный, что его похвалили, и тут же исчез на радостях, чтоб не припахали к чему-нибудь снова.

Я резко обернулась и ослепла от не менее довольной улыбки одного огненного мага.

— Проходи, располагайся, Ледышка, будь в моей комнате как дома!

Я приложила ладонь ко лбу.

— Нет, ну этот бесконечный день закончится когда-нибудь, или нет…

Впрочем, он уже заканчивался. Закатные краски ярко полыхали за окном, возвещая скорое наступление сумерек, которые уже подкрадывались по углам.

— Устала? — заботливо поинтересовался Морвин. Слишком заботливо. Подозрительно заботливо.

— Допустим?.. — осторожно ответила я, выглядывая из-под ладони.

— Тогда зачем тебе вообще куда-то уходить? Спи тут!

Я невольно бросила взгляд на единственную кровать и сглотнула.

— Нет уж, моим нервам на сегодня испытаний хватит!

Мой огненный маг был на расстоянии двух шагов. Не шевелился, стоял, заложив руки за спину — и только глаза… его пылающий взгляд прожигал насквозь, медленно бродил по мне с головы до ног и обратно, скользя по очертаниям фигуры, лаская через одежду.

— И куда тебя отпускать-то с такими взвинченными нервами, а, Ледышка? Я думаю, что тебя надо срочно отвлечь от всех этих интриг и заговоров! И кста-ати…

О нет.

Нет, нет, нет, нет.

— …я тут вспомнил — ты же должна мне желание!