Глава 57

Первое, что бросилось мне в глаза при выходе — это встревоженное и бледное лицо Леди Ректор. А потом взгляд мой проскользил мимо, и я отметила почти с равнодушием, что и Ее величество здесь, и даже королевская стража, что ее сопровождала… Кажется, провожающие обошли лабиринт и ожидали появления победителей.

Но не так все должно было быть. Не так.

Спину обожгло раскаленным воздухом, и я резко обернулась. Да, все, как я и думала — кое-кто попытался незаметно отворить дверь и прошмыгнуть мимо.

— Ваше величество, прикажите страже схватить Эвана Рока! — вскричала я, совершенно невежливым образом указывая пальцем на парня, лицо которого аж перекосило. — Пожалуйста! Я потом все объясню!

Добрые голубые глаза Николь расширились от удивления, она колебалась недолго, а потом кивком дала приказ гвардейцам.

Эван как-то съежился, втянул голову в плечи и стал казаться еще меньше, когда двое рослых усачей в кирасах и с алебардами наперевес взяли его на караул с двух сторон.

— А теперь, дитя мое, объяснись! — встревоженно велела Ее величество.

Я принялась рассказывать — скупо, коротко, перепрыгивая с одного на другое, боясь не успеть дойти до главного, потому что чувствовала, как копится предгрозовое напряжение в помещении за дверью, как расходятся волнами беззвучного грома вибрации вскипающих энергий. Запахло жженой пылью.

Наконец, я дошла до самого главного — и королева пораженно уставилась на хрупкую Риту, которая как ни в чем не бывало гладила Тушкана по светящейся шерсти у высокого стрельчатого окна.

Я остановилась, переводя дух. Мне вдруг стало все равно на условности, на этикет, на воспитание… не до того, когда только что вырвался из душных объятий смерти. Да и посторонних здесь практически не было.

— Понимаете, Ваше величество? Видите теперь? Вы так долго страдали из-за того, что не можете иметь детей, что чуть было не потеряли собственный Замок. А он ведь ваше дитя! Самое настоящее! Вы его посадили, вырастили, согрели теплом ладоней… а потом отказались, потому что думали, что недостойны. Он без вас страдает! Ему без вас плохо! Не хватает магических сил — это ведь тоже ответственность хозяина, подпитывать Замок роз теплом своей души. Из-за этого Дух-хранитель Замка пурпурной розы бродил по чужим мирам как неприкаянный и бедокурил там напропалую. Из-за этого не смог противостоять врагам, которых так много, оказывается, скрывалось под его крышей. Вы. Ему. Нужны. А вы его бросили!

Мой звенящий возмущением, срывающийся голос затих и повисла тишина. А я вдруг поняла, что и кому сейчас сказала. При всех.

Ох… простите, папочка и мамочка! Ваша непутевая дочка только что вас опозорила. Кажется.

Даже Рита престала гладить Тушкана, и они оба замерли с одинаково-напуганным выражением.

А потом… Николь двинулась вперед — к Рите.

— Ваше величество, простите, но вы же слышали — девочка опасна… — решился возразить один из стражников, старший по виду, с проседью в длинных вислых усах.

Королева подняла в воздух ладонь предупреждающим жестом, призывая молчать. А потом… потянулась рукой к Рите с Тушканом. И я думала сперва, что она, наконец, заберет зверька, но Николь вдруг погладила по голове Риту.

— Бедная, бедная девочка. Недолюбленная, несчастная… пойдешь со мной? Я напою тебя чаем. С пирожными!

На пухлом лице Николь появилась нежная и капельку печальная улыбка с очаровательными ямочками. Рита посмотрела на нее, как завороженная, чуть не открыв рот.

— С пирожными?

— Да. Только при одном условии — ты не будешь колдовать без разрешения. Договорились?

Рита опустила взгляд и закусила губу.

— А… как же заяц?

Тушкан жалобно пискнул, подняв морду и вглядываясь в лицо хозяйки с таким выражением, будто хотел спросить: «да, а как же я?!»

Николь вздохнула. Ее мягкая ладонь, замерев на секунду в нерешительности, переместилась на пушистую шерсть магического зверя.

— Заяц пойдет с нами. Мы же не оставим такого храброго малыша одного? Больше не оставим.

Огромные черные бусины глаз Тушкана сверкнули ослепительным счастьем…. И его шерсть осветилась до самого кончика хвоста. Ответным блеском мигнули лилово-фиолетовые витражи окон.

Хлопок — и ни королевы, ни Риты больше не было рядом, только пустое место там, где они только что стояли. Стража ошарашенно крутила головами в поисках венценосной подопечной. Только Леди Ректор оставалась спокойна и смотрела на все с понимающей, довольной улыбкой.

— Он просто потащил их есть пирожные! — сказала я устало. — Не бой…

Содрогнулся пол, из-под двери побежала трещина.

На верхней части досок вспыхнуло и расползлось черное пятно, словно ее коснулись языки пламени, и она стремительно превращалась в головешку.

Я похолодела от ужаса. Как я могла! Я же забыла всех предупредить!

— Уходите все отсюда! Живо!

Стражники подхватили Эвана под руки и увели прочь. В королевские тюрьмы, должно быть. Ему уже восемнадцать, будет сидеть через стену от Авроры Оскотт. Метель потащила Леди Темплтон по коридору, но старушка с энтузиазмом отбрыкивалась.

— Эмма, что там происходит?

— Там происходит Морвин! — в отчаянии ответила я. — Пламя… он будет сжигать плесень! Надо всем подальше… Ох. Там же где-то еще Солейн с Гордоном бродят! Срочно предупредить…

— Я пошлю кого-нибудь с того края лабиринта, — кивнула Леди Ректор и деловито посеменила прочь. Теперь, когда она поняла фронт работы, ей не терпелось приложить силы поскорее. — Девочка моя, ты тоже скорее уходи!

— Конечно, конечно! — выкрикнула я ей вслед, перекрывая утробное рычание, что рождалось где-то в недрах камня стен и пола. А потом добавила себе под нос. — Размечталась.

Я резко развернулась и принялась сверлить глазами дверь.

Пару раз глубоко вдохнула и решительно направилась к ней.

Но уже на подходе жар был так нестерпим, что даже прикоснуться к ручке двери, металлической между прочим, я не решилась. Отступила.

И снова оставалось мне только ждать.

Прислушиваться, вздрагивая, к реву огненной стихии за тонкой преградой. Ощущать вибрацию камня под ногами. Слышать грохот каменных обломков. Он там лабиринт ломает, что ли?!

Было чувство, что Замок пурпурной розы ходит ходуном. Когда стало совсем жарко, я оделась в Сферу. За мутной пеленой синеватого льда видно было хуже, а бешеный стук сердца, казалось, заглушал любые звуки.

Верх двери прожгло насквозь, в прорехе показались багряные отсветы бушующего пламени. На всякий случай я приготовилась использовать ледяные чары — попробую создать стену изо льда на пути стихии, если она выйдет из-под контроля и станет угрозой другим обитателям Академии.

А потом отсветы погасли. И наступила тишина.

Я снова нерешительно двинулась вперед.

Прислушалась — ни звука… Как же страшно-то, а! Мертвенная тишина пугала больше всего остального. И в ней — бешеные толчки крови в ушах.

Обернула руку тканью платья и осторожно схватилась за ручку двери. Повернула, вздрагивая и ожидая ежесекундно, что трухлявая обгорелая древесина упадет сверху мне на голову…

Дверь, что открывалась вовнутрь, не поддалась. Но мы ведь ее абсолютно точно за собой не закрывали!

— Ледышка, не ломись… все хорошо…

Тихий голос, смертельно усталый. Такой родной. Такой… низкий?! Почему он звучит откуда-то снизу?

Потом до меня дошло, что это Морвин уселся на пол с той стороны двери и подпер ее своей крупногабаритной тушкой.

Он жив.

От облегчения у меня подкосились ноги. Я развернулась, тоже прислонилась к злосчастной двери спиной и сползла по ней прямо на пол, собирая по дороге сажу. Без сил прислонилась затылком.

— Я тебя убью сейчас. Так что выходи. Чуть с ума не сошла от твоих фокусов!

Тишина за дверью довольно фыркнула.

— Иди лучше куда-нибудь, Ледышка, поешь чего-нибудь, что ли, водички там попей… а я пока выйду.

— Чего?! Издеваешься, да? — от возмущения я даже кулаком дверь пристукнула.

Тишина за дверью вкрадчиво рассмеялась.

— Нет, не издеваюсь. Просто, моя маленькая Ледышка, так мило умеющая краснеть, пока я выжигал тут плесень, у меня как бы… э-э-э… одежда сгорела. Вся.

— Ой.

Я примолкла и действительно начала краснеть. А несносный огненный маг принялся развивать мысль, очевидно наслаждаясь эффектом:

— Ты не подумай, я не из стеснительных! Но что-то мне подсказывает, что мое появление в таком виде в вашем чопорном заведении любителей длинных юбок и пуговиц вызовет настоящий скандал. Так что иди-ка ты… и попроси кого-нибудь вменяемого принести мне одежду.

Помолчав еще немного и поймав разбегающиеся мысли, я все же спросила:

— Ты-то как?

Он ответил не сразу — хотя и раньше, чем услужливо дежурящая неподалеку паника снова захватила бы мою голову, вытеснив оттуда куда более легкомысленные вещи.

— Справился. Выжег эту дрянь до последней капли. Твоему миру больше ничего не угрожает, Маэлин.

— Нет, ты не понял… я спросила — как ты.

Он хмыкнул где-то совсем рядом, почти у меня над ухом.

— Надо же, какая мне Ледышка заботливая попалась! Я… выдохся очень сильно. Резерв расходуется почти неконтролируемо в таких выбросах, так что опустел… наполовину, скорее всего. Не знаю, как буду пополнять, и получится ли. Но для начала — планирую завалиться спать часиков на двенадцать. Глаза слипаются. Так что иди уже! А то мысли у меня путаются, и если просидишь тут еще немного — не удивляйся, если попытаюсь затащить тебя к себе.

Я вскочила, как ужаленная.

Но прежде, чем придумала достойный ответ, увидела, как по слегка задымленному коридору к нам снова идет, покашливая, Леди Ректор. Вот же неугомонная старушка!

Она убрала от лица белый кружевной платочек и спросила обеспокоенно:

— Как там мистер Эрвингейр?

— Он замечательно! — поспешно заверила я бабулю, чувствуя, что вовсю алею щеками.

— А что ж не выходит? — не унималась та.

— Он стесняется! — громко заявила я в ответ, и тишина за дверью взорвалась хохотом. — Вот видите? С ним абсолютно точно все хорошо! А как… Солейн и остальные?

В глазах Леди Темплтон загорелись лукавые огоньки.

— В полном порядке. Их пара не продвинулась дальше второй магической ловушки. Как я и думала, потенциал абсолютно никакой… для целей Турнира.

Я прикусила язык и промолчала. Выходит, мне послышалось? Там, в третьем коридоре. Лапки всякие…

— И поэтому! — гаркнула вдруг старушка так, что я вытянулась по стойке смирно, — Я объявляю Турнир семи замков завершенным прямо сейчас!

— К-как завершенным?! — переспросила я, слегка заикаясь. Нет, сегодня у меня определенно что-то со слухом.

— А так! Если из трех пар у нас осталось только две после выбытия Роков… а из тех одна — совершенно точно никуда не годится как пара… у нас остается не очень-то много вариантов, кому присудить первое место!

И Леди Ректор заговорщически мне подмигнула.

А потом подошла и ловко сдернула основательно потрепанную пурпурную ленту с моего запястья.

— Больше не понадобится. Я знала, что этот цвет принесет вам удачу! Специально приберегала для вас на донышке шкатулки.

— Но ведь это второе испытание только!! — продолжала паниковать я. По какой-то совершенно не понятной мне самой причине. Это… слишком быстро! Я не готова. Я еще не очень-то понимаю, чего ждать от будущего, и Морвин мне никогда ничего не обещал, а тут — Замок роз… родовое, между прочим, имущество! Фамильное. Наследуемое.

— Правильно, только второе. И вы только что с блеском его прошли, продемонстрировав феноменальное владение магией и взаимопонимание на самом высшем уровне. Так что зачем нам третье, если уже и так все понятно? — не унималась старушка. — В общем, готовьтесь, мои дорогие! Завтра утром все поедем на пепелище одного из Замков роз. И я абсолютно уверена, что вы найдете там самое красивое семечко!

Уже за полночь, а я все не могла уснуть. Сидела в кровати, обняв колени, обтянутые ночной рубашкой, и прислушивалась к сонному сопению Джен. Весь день и весь вечер она донимала меня, заставляя в сотый раз пересказывать все перипетии нашего с Морвином испытания. Пока сам он дрых у себя в комнате. Как и грозился — в полдень мы с ним расстались, с тех пор и дрыхнет. Ни слуху от него, ни духу. Хорошо бы хоть завтра проснулся.

За окном пошел дождь, уютно накрапывая по стеклам. Усиливался, превращаясь в самый настоящий ливень — который так хорошо пережидать в тепле, под крышей. Очередная резкая смена погоды. Впрочем, после дневной жары такой дождь — благо для растений. Правда, если не утихнет к утру, может осложнить путешествие к пепелищу — а оно расположено не в столице, туда еще добираться надо.

И мне все не спится. Мысли и воспоминания, мечты и планы, робкие надежды и неясные желания разрывают на части, бередят душу.

А еще я скучаю. Отчаянно скучаю по своему сонному воину.

Скорей бы утро!

…Пых.

На мои колени тяжело плюхнулся Тушкан, разгоняя полумрак сиреневым ореолом свечения. С до безобразия довольной мордой и крошками пирожных, тут и там застрявшими в шерсти.

— Ой, а ты зачем сюда…

— Пиу! — загадочно сообщила меховая зараза, и мир вокруг меня смазался, потерял очертания, завертелся…

Чтобы снова сфокусироваться и проявиться в совершенно другом месте. Впрочем, оно было мне тоже знакомо. Я уже бывала здесь однажды. При таких обстоятельствах, которые лучше бы не вспоминать.

Короче говоря, в прошлый раз я здесь проторчала битый час на стуле.

В этот раз судьба-насмешница в лице Тушкана — тут же исчезнувшего куда-то — решила предоставить мне более удобный предмет мебели, уронив меня с размаху на кровать.

Охох — а они и правда в мужской башне жестче, чем в женской! Надеюсь, у меня не будет синяка на…

Стоп.

Я сижу, босая и растрепанная, в одной ночной рубашке посреди постели — расстеленной и смятой, между прочим! — в комнате мужского общежития!! Ночью!! И где, позвольте спросить, хозяин этой самой постели?!

Шкаф справа от меня скрипнул распахнутой дверцей, и она захлопнулась.

— О! А я тут как раз учусь пользоваться этими вашими хранилищами для бесполезных тряпок. Мне, правда, особо нечего складывать…

Опершись одной рукой о шкаф, на меня смотрел очень заспанный лохматый Морвин. Совершенно не стесняясь, он от души зевнул, а потом посмотрел на меня с видом довольного выспавшегося льва. Который весь день дрых, а вот теперь, с наступлением темноты, можно и на охоту.

И на нем не было ничего, кроме белого полотенца, небрежно обернутого вокруг талии.

Ну, попадись мне, зараза Тушкан!! Вот это я влипла.