Глава 10

И я не успела понять, относится ли это желание к зверьку или зеркалу — хотя и тот, и другой вариант мне определенно не нравились — потому что чемодан я тут же захлопнула, а Тушкан с недовольным писком запрыгнул на стол, с него на стену, а оттуда — на потолок. Резво прошлепал над нашими головами к выходу и в пару прыжков скрылся в своем любимом коридоре, заставив всех присутствующих головы вывернуть. Ну вот! Спугнули мне мою меховую прелесть.

— Эм, что это было? — поинтересовалась сестра ошарашенно.

Я пожала плечами и встала, наконец-то, с пола.

— Всего-навсего местный зверь-хранитель. Очень любопытное и непоседливое создание. К себе никого не подпускает.

— Никого, кроме тебя, судя по всему, — улыбнулась Солейн, а мне по-прежнему чудилось в ее выражении лица что-то хищное.

— Попробуй как-нибудь, может и у тебя получится, — равнодушно бросила я и невозмутимо уселась обратно на свою кровать, принялась массировать икры, которые затекли от сидения на полу. Вежливость не позволяла мне в открытую попросить новую знакомую уйти и дать отдохнуть. Быть может, поймет намек?

Намек Солейн не поняла. Ну, или сделала вид, что не поняла.

И еще битый час мне пришлось выслушивать, как они с Джен щебечут, сидя на ее кровати, обмениваясь впечатлениями о первом дне. Я в разговоре участия почти не принимала, только усиленно давила поднимающееся раздражение. И вовсе мне не кажется, что меня оставили одну! И что Джен променяла меня на новую подружку. Просто я слишком привыкла к тому, что сестра принадлежит мне одной, вот и выискиваю в Солейн недостатки. Принимаю дружелюбие за бесцеремонность, а открытость и непосредственность — за бестактность. Она же не виновата, что у меня не хватает духу сказать, что я устала и хочу тишины — просто из боязни показаться невоспитанной букой.

Ну а взгляд Солейн… сказать по правде, мало нашлось бы девчонок, которым не хотелось бы обладать таким необычным зеркалом или таким чудесным питомцем. Да к тому же там, откуда она приехала на учебу, могут быть другие правила этикета, которые не предполагают, что хозяева комнаты могут уже захотеть и на боковую… в десятом-то часу вечера. Хм.

— Откуда ты, кстати, а — Солейн? — не удержалась я, наконец, от вопроса.

Девушка перекинула на одно плечо облако черных кудрей и небрежно бросила:

— Один очень отдаленный угол Арвенора. Тебе это название ни о чем не скажет.

И продолжила обсуждать с Джен преимущества мужских брюк перед женским платьем еще с полчаса — пока головная боль медленно, но верно ввинчивалась мне в виски.

Наконец, совесть проснулась у моей сестры. Она вспомнила все-таки, что завтра утром начнутся испытания магических способностей и тестирование перед распределением на факультеты.

— Как же здорово учиться! — сонно проговорила она, растягиваясь на постели, пока я гасила свет. — Дня не прошло, а у нас уже появилась подруга.

— Джен… я бы на твоем месте не спешила ей доверять, — осторожно начала я.

Сестра приподнялась на локте в полутьме.

— Не будь такой подозрительной, Эм! Тебе нужно научиться открываться людям. Может, тогда и панцирь будет проще снять.

Я насупилась и ничего не ответила. В такие моменты я забывала, что мы с сестрой близнецы — мы как будто говорили на разных языках и я знала, что продолжать бесполезно. Она меня не услышит.

— Вот увидишь, завтра будет чудесный день! У нас появится много новых друзей, — пробормотала она, снова откидываясь на постели и зарываясь поглубже в одеяло.

— Можешь себя не уговаривать. Я знаю, ты дико волнуешься, что у тебя ничего не получится и тебя не возьмут ни на какой факультет. Ты и Солейн оставила в комнате, чтобы она своей болтовней не давала тебе думать и изводиться волнением. Так вот перестань! Все будет хорошо.

Сестра помолчала немного.

— Мне бы твою уверенность, Эм…

Сестра засыпала, я тоже постепенно погружалась в беспокойный сон, чувствуя, как круговерть мыслей и впечатлений постепенно успокаивается и потревоженным илом опускается на дно моего усталого сознания…

И только одна мысль осталась на поверхности, кристально ясная и невыносимо приставучая.

Если бы никто не помешал, я бы не удержалась и снова посмотрела в зеркало. Но мне ни в коем случае нельзя этого делать.

В этой части Академии пурпурной розы все настраивало на рабочий лад и сияло деловитой свежестью — светло-лиловые стены, бликующий камень полированных полов, витражи, сквозь которые проникали лучи утреннего солнца.

В просторный коридор с рядами стульев и декоративными деревьями в кадках выходило несколько одинаковых дверей. На каждой из них была круглая эмблема. Нитка с иголкой, капля воды, пустой круг, стилизованная буква «М», звериная лапа.

Утром на небольшом собрании Леди Ректор поведала, что всего факультетов пока создано пять. Возможно, когда-нибудь число увеличится. Но обучение магии — эксперимент, аналогов которому еще не бывало в истории Королевства Ледяных Островов, поэтому ни учебников, ни учебных программ, ни профессоров с многолетней практикой, разумеется, пока нет. Поэтому основатели и патроны Академии пурпурной розы пригласили в качестве преподавателей самых опытных, умелых и знающих эллери, каких только смогли найти по обеим сторонам океана. Они и будут передавать свои знания и опыт новому поколению волшебников, попутно совершенствуя методику обучения.

По сути, нам предлагалось выступить в качестве подопытных кроликов, прочитала я между строк — но остальные, кажется, лучились энтузиазмом, и я промолчала.

Итак, пять факультетов. Деканы этих самых факультетов сидят сейчас за вон теми высокими дверями и ждут первых добровольцев. Помимо магических занятий, нас ждут и самые обычные занятия по немагическим предметам, ибо руководство непреклонно в том, что настоящий волшебник должен быть образованным и разносторонним… но истинное призвание мы обретем именно на своем факультете. Поэтому распределение — дело волнительное. Не все из нас хорошо понимают, какими силами владеют. А некоторые не владеют еще никакими, но очень надеются развить хоть самую малость.

— Я первая! — решилась, наконец, блондинка с льняными косами. Та самая, что умела перемещать предметы… ну и отдельно взятых парней в пространстве. — Понять бы еще, куда идти. Нам же ничего не сказали. Вот это вот «М», например — может, там туалет мужской? А капля воды… ванная комната?

Пожалуй, мне импонировала ее прямота. Хотя сама бы я вряд ли так решилась себя вести. Зато рыженькая в зеленом платье явно была возмущена. Проронив надменно что-то вроде — «эти деревенщины никогда не научатся себя вести. И нам с ними прикажете рядом учиться? Вдруг дурные манеры заразительны?» — она прошествовала вперед и толкнула дверь с буквой «М» прямо перед носом колебавшейся блондинки. Та фыркнула и двинулась к соседней, с каплей воды.

Все затаили дыхание. Через пять минут обе вылетели оттуда с разочарованием на лицах. Явно мимо — это не их факультеты.

— Меняемся? — буркнула та, что с косами.

— Меняемся! — нехотя ответила та, что с рыжими кудрями, скривив веснушчатый носик.

Судя по сияющим лицам обеих ровно через минуту, на этот раз обе попали точно в цель.

— Что там было? — подлетела Джен к блондинке и кивнула на дверь с буквой.

— Факультет Метаморфоз, — довольно пояснила та. — Препод очень доброжелательный, попробуй, не бойся! Меня, кстати, Мэри-Энн зовут.

Дженни знакомилась, расспрашивала каждого следующего храбреца, что там было да как, и все не решалась войти. Я тоже стояла в стороне, но по другой причине — хотела дождаться, пока схлынет толпа. Потому что народ, воодушевленный тем, что все не так страшно, валом повалил, чуть не снося двери.

Минута проходила за минутой, час утекал за часом, в коридоре оставалось все меньше народу — те, кто удачно распределился, уходили обмениваться впечатлениями в обеденный зал или во внутренний дворик с фонтаном и скамейками.

Некоторым не везло — ни за одной из дверей им не улыбалась удача, и они отправлялись понурые заедать горе. Таких не отчисляли, просто для них, как и было обещано, существовал отдельный Безмагический факультет. И хотя нам все уши прожужжали, что все студенты равны и попасть на этот факультет — вовсе не позорно, его студентов все равно негласно считали неудачниками. Дженни дергалась каждый раз, как кто-то отправлялся туда, и я видела по ее лицу, что она уже смирилась — дорога ей туда же. Впрочем, что станут делать со мной, я тоже еще даже не представляла, поэтому волновалась за компанию не на шутку.

И в конце концов так получилось, что мы с сестрой остались единственными непроверенными. Тянуть дальше было нельзя.

— Ну что, куда сначала? — кисло спросила Джен, когда стало очевидно, что дальнейшее промедление чревато риском того, что преподаватели просто-напросто уйдут, и тогда проблема выбора отпадет сама собой.

— Давай я на Бытовую магию попробую, а ты иди к Стихийщикам, — предложила я, кивнув на первые попавшиеся двери.

Я вошла за дверь с эмблемой нитки и иголки.

В небольшом кабинете одуряюще пахло духами и пудрой. При виде меня миниатюрная брюнетка с гладкими черными волосами до плеч и родинкой над верхней губой прекратила обмахиваться стопкой бумаг и лукаво-ободряюще мне улыбнулась.

— О, неужели пожаловала самая загадочная студентка этого курса? Проходите, юная леди. Вы заставили себя ждать!

Черная мантия была у нее какой-то странной — как будто меньше чем надо на пару размеров. Во всяком случае, я не уверена, что мантиям положено так облегать фигуру… и иметь вырез. Странная какая-то преподавательница. В жизни бы не подумала, что она декан факультета — скорее бы решила, что актриса, певица… на худой конец, модистка.

«Лизетт Монтерье» — гласила табличка, установленная на столе.

Я послушно уселась напротив на удобный стул.

Изящная рука с длинными ярко-красными ноготками подвинула мне два лоскута ткани — оранжевый и зеленый. Бр-р…

— Почему ты кривишься?

— Не нравится сочетание цветов.

— Так попробуй перекрасить! Подумай о цветах, которые тебе по вкусу.

Я задумалась. Хотела сделать белый и синий… но перед глазами мелькнули черный… и огненно-красный.

Нет, так дело не пойдет!

Я тряхнула головой и сосредоточилась. Ничего не изменилось.

Мы попробовали еще — но ни вдевать магическим образом иголку в нитку, ни соединять разбитую чашку, ни уничтожать мусор силой мысли у меня тоже не вышло. Пришлось констатировать, что бытовая магия — не про меня. Лизетт с сожалением попрощалась и заверила, что мы еще увидимся — ни одна школа магии не отделена от другой непроницаемой стеной, многие принципы обращения с невидимой силой общие, поэтому преподаватели будут вести практические занятия на разных факультетах и попытаются добиться от нас большей виртуозности во владении своими способностями.

За следующей дверью, той самой, где была буква «М», оказался, разумеется, вовсе не туалет. Высокий тощий рыжеволосый мужчина средних лет в этом кабинете превращался в кота и всячески пытался меня убедить, что Факультет Метаморфоз — самый лучший факультет во всей Академии, и мне нужно непременно поступать на него. Я видела, как именно из-за этой двери выходил счастливым тот парень-медведь, но сама не горела желанием научиться превращаться в какую-нибудь неведомую зверушку. Мне бы в себе как человеке разобраться для начала. Так что перед мистером Тонком пришлось извиниться и отправиться пытать счастья дальше — тем более, что у меня и правда ничего не получилось с метаморфозами.

Судя по тому, что Джен в коридоре не было, мы с ней все время умудрялись выбирать разные двери, не пересекаясь.

За пустым кругом в качестве эмблемы обнаружился Факультет Менталистики. Но ни с чтением мыслей, ни с улавливанием чужих эмоций у меня тоже ничего не вышло — ни малейших зачатков. Еще бы, с таким-то панцирем!

Четвертая дверь, с каплей воды, оказалась тоже никакой не ванной, а кабинетом декана Факультета Стихийной магии. Туда я входила с особым трепетом — нервозность усиливалась по мере того, как непроверенных дверей оставалось все меньше.

Полненькая пожилая дама в толстых очках встретила меня усталым вздохом и движением руки создала ветер, который захлопнул дверь за моей спиной. Мадам Петтифи, как гласила табличка, подвинула ко мне поближе тем же самым фокусом стакан воды.

— Попробуйте воздействовать. Вскипятить, испарить, заморозить — что угодно.

Я пыхтела, старалась, вовсю представляла, как вода превращается в кубики льда — ничего не выходило. Упрямая жидкость просто-напросто не реагировала на мое присутствие. То же самое было и с огоньком свечи, и с камушком, и с ветром.

— Достаточно, — проворчала Петтифи после не помню уже какой по счету попытки сделать хоть что-то, и участливо посмотрела на меня. Скорее всего, вид у меня был совсем убитый, потому что она решила подбодрить. — Не переживайте, милочка! Не у всех получается с первого раза. Побудете немного на Безмагическом факультете, а потом, может, переведетесь. Иногда требуется время, чтобы подружиться с ветром или льдом…

— Боюсь, я никогда не смогу подружиться со льдом, — удрученно ответила я, поднимаясь с места. — Эта гадость портит мне жизнь, сколько себя помню.

В маленьких глазках Петтифи за толстыми стеклами очков зажегся огонек любопытства.

— Ах да, я помню, леди Темплтон упоминала на собрании о каком-то барьере вокруг вас… Значит, лед, говорите? А ну-ка, продемонстрируйте!

И она встала из-за стола, а потом, не слушая моих испуганных предупреждений, начала приближаться. Лучащийся энтузиазмом мячик на ножках докатился до меня, Петтифи протянула руку, и барьер немедленно вспыхнул синими ледяными бликами, окутал непроницаемым барьером, через который очертания окружающего пространства казались смазанными, нечеткими.

— Ау! И правда, жжется… — женщина отдернула руку и посмотрела на меня с восторгом, который совершенно не вязался с ситуацией. — А знаете, что? Пожалуй, я могу засчитать это за… хм… зачатки владения стихийной магией.

— Что?!

— Это ведь лед! И определенно магия. Правда, вы совершенно не можете его контролировать — но все мы с чего-то начинали! Так что поздравляю вас — с этого момента вы зачислены на Факультет Стихийщиков!

Счастливая и окрыленная, я выпорхнула в коридор — и увидела там бледную, расстроенную Джен.

— Что такое? — немедленно сникла я.

— Пока пусто, как я и думала. Осталась последняя дверь, а я до жути боюсь туда идти, — проговорила сестра убитым тоном, подпирая стеночку.

— Так, Джен! А ну-ка выше нос! Там что осталось — Анимагия? Чудесный факультет должен быть! Наверняка ничего страшного! К тому же девочки говорили, там самый молодой и симпатичный преподаватель во всей Академии. Неужели тебя это не взбодрит? Так что хватит мне куксится — впере-е-е-ед и… с песней!

Я практически втолкнула Джен за дверь с эмблемой звериной лапы, а сама присела на стул в коридоре, прикидывая, на что бы убить время… как вдруг дверь распахнулась снова, и оттуда вылетела моя сестра, вся красная, как вареный рак.

— Дженни, ты чего?!

— Я… не буду даже пробоваться на Анимагию… — пробормотала она, пряча взгляд. — И так ясно, что мне к неудачникам. Я лучше… пойду.

И она промчалась мимо меня быстрее, чем я успела ее остановить и расспросить.

Да что не так-то с этим факультетом?!

Я осторожно толкнула дверь…

И уставилась в голубые глаза Олава Шеппарда, который стоял у окна в черной профессорской мантии и растерянно смотрел на дверь.

— Проходи, Эмма, — устало сказал он и указал на стул, который был едва заметен и почти терялся в зарослях комнатных цветов. Они взбирались по прибитым к стене книжным полкам до самого потолка. Тут и там в них сновали маленькие разноцветные птички. На подоконнике сидела белка, и Олав рассеянно кормил ее орехами и семечками. Когда он забывал дать ей очередное лакомство из бумажного кулька, белка рассерженно стрекотала и покусывала его за палец.

— Как ты умудряешься… ни разу с самого детства нас не перепутал.

Он бросил на меня укоризненный взгляд — мол «как же вас можно перепутать, если вы такие разные». Я вздохнула и пожала плечами. Мы провели минуту в неловком молчании. Кабинет разглядывать было, конечно интересно… тем более, что с каждым мгновением в нем обнаруживалось все больше притаившейся живности, вроде вон той пары кроликов под столом или больших бабочек с коричневыми пестрыми крыльями на потолке… но все же дальше молчать было странно. Мы все-таки уже не дома, а вроде как в Академии, и он вроде как… наш преподаватель.

— Почему ты не сказал? То есть… вы.

Олав отмахнулся.

— Оставь, Эмма! По крайней мере, когда рядом нет других студентов, можно без церемоний. Не сказал — что?

— Про свою новую работу.

Он нахмурился.

— Я собирался… в тот вечер. Но не успел. Как ты помнишь, я рано уехал.

Ну ладно. Раз уж мне на правах старой знакомой позволено больше, чем обычной студентке… Я поерзала на стуле.

— Ты из-за Джен сюда?..

Олав сыпанул белке чуть не полкулька разом.

— Я согласился на эту должность только, когда убедился, что ни ты, ни Джен здесь учиться точно не будете! У меня, видишь ли, все-таки есть гордость. Даже если не похоже.

Мне стало неловко. Ну да — вопрос о нашей учебе здесь решился в самый последний момент. Даже сестра узнала об этом лишь вечером накануне открытия Академии — когда Олав уже уехал. Так что он тем более не мог знать.

Я принялась судорожно искать другие темы для разговора.

— Не подозревала, что ты анимаг. Ты никогда не рассказывал.

Он пожал плечами.

— Терпеть не могу хвастаться.

Ну да. А мы никогда особо не интересовались нашим старым добрым другом, знакомым вдоль и поперек. Хотя следовало догадаться о чем-то подобном, ведь его мама тоже эллери, и у нее — растительная магия.

— Прости, если я тебя рассердила своими бестактными вопросами. Пожалуй, пойду… — и я смущенно поднялась с места. Кажется, в последнее время бью рекорды по бестактным вопросам.

Олав посмотрел на меня искоса и вздохнул.

— Все в порядке. Не бери в голову, Эмма. Да, я с детства увлекаюсь природной магией. Ты помнишь, оно у меня прошло… в глуши, где было мало животных и еще меньше людей. И одно из самых ярких впечатлений было — когда новые друзья подарили мне каменную статуэтку снежного оленя. Я пообещал себе, что однажды непременно увижу настоящих — и ради этого чуда выдержу любые трудности. Ну а потом…

Он улыбнулся такой доброй улыбкой, которая совершенно изменила его простое, ничем не примечательное лицо. Пожалуй, в этот момент я могла понять, почему девчонки с курса назвали его самым симпатичным преподавателем Академии. Интересно, и где глаза Дженни?

— …твои родители подарили мне живого олененка. И в какой-то момент я осознал, что не просто понимаю его, но и могу читать все мысли и эмоции — а он слушается меня не как питомец своего хозяина. А потому что понимает абсолютно точно, что мне от него нужно.

Олав положил на подоконник пустой бумажный кулек и цокнул языком. Белка смотрела на него пару мгновений, сверкая бусинами глаз, а потом запихнула последний орех за щеку, схватила кулек, спрыгнула на пол, махнув пушистым хвостом, и аккуратно выбросила бумажку в мусорную корзину.

Да, действительно, теперь я припоминала — у оленей моих родителей, Снежного и Вьюги, было целых два олененка. Одного подарили леди Темплтон, другого — семье Шеппардов.

— Надо же… какой ты молодец. Рада за тебя, правда! Но почему я ни разу не видела, как ты разговариваешь… ну хотя бы со Светлячком?

— Ваш Светлячок ведь не совсем пес. Он — магический зверь из другого мира. Сам решает, с кем и когда ему разговаривать. Для этого не нужны особые способности.

Я улыбнулась, вспоминая своего лохматого друга. Уже по нему скучаю.

— А кстати, ты случайно не в курсе, почему так странно выглядит олениха Леди Ректор?

— Случайно в курсе. Как, ты думаешь, наша дорогая Старая Леди дожила до ста четырех лет в таком отменном здравии? Ее Метель черпает силы прямо из Замка пурпурной розы и передает их своей хозяйке. Замок не против — он молод, и у него много нерастраченной магии, которую хозяева отказываются принимать. Так же, как отказались от него самого. Так что ему не жалко подарить немного тому, кому нужнее.

— Вот откуда пурпур в окрасе…

— Да. Магическая связь с Замком пурпурной розы перекрасила рога Метели и пятна на шкуре в цвет его собственных потоков энергии. Будем надеяться, что этого хватит надолго — а зная жизнелюбие и стойкость нашей Леди Ректор, можно не сомневаться. Кстати, это она уговорила меня возглавить Факультет Анимагии. Я долго упирался. Ты знаешь, не люблю шумных сборищ.

Ну да. Как я его понимаю! Теперь ясно, почему его не было видно в зале на торжественном собрании в честь открытия Академии пурпурной розы.

— Но ты же не бросишь преподавать теперь, когда оказалось, что мы тоже учимся здесь? — забеспокоилась я от внезапно пришедшей мысли.

— Нет, конечно. На мне теперь обязательства, — ответил Олав каким-то сухим, отстраненным тоном. — Не в моих правилах подводить людей. Надеюсь, твоей сестре не доставит много неудобств мое присутствие.

— Олав! Не сердись, прошу тебя! В тот вечер Дженни просто…

— Ты хотела пробоваться на Анимагию? Давай приступим, — перебил меня он, не дал даже договорить.

— Нет. Спасибо, я уже зачислена. Факультет Стихийной магии. Так что, пожалуй, и правда пойду. И… не суди слишком строго Джен. Она еще совсем ребенок и не всегда думает о том, что говорит.

— Эмма, ты себя вообще слышишь? Можно подумать, вы разного возраста.

Я помедлила секунду на пороге, прежде чем выйти.

— Иногда мне кажется, что я родилась уже старой. С очень много видевшим и очень уставшим сердцем. Но это, наверное, и хорошо… в моем случае. Меньше тревог, меньше ненужных эмоций… меньше разочарований.

— Скажи это Леди Ректор. Насчет старого усталого сердца, — бросил мне в спину Олав покровительственно. — Кстати, она заявила сегодня во всеуслышание — кто прогуляет Приветственный бал, будет отчислен. Мне-то отчисление в любом случае не грозит, так что я с чистой совестью прогуляю. А вот ты, надеюсь, не станешь рисковать.

Я плотно закрыла дверь и поспешила по коридору, кипя гневом.

Ну, Леди Сводник! И как же ей не стыдно-то! Отсекла мне все пути к отступлению.

— Я не хочу об этом говорить! — предупредила меня Джен, все еще пунцовея, как только я перешагнула порог нашей комнаты. — Даже не думай! Ни полслова!

— Но…

— Цыц! И без тебя тошно. Лучше давай решать, в какое из двух моих выходных платьев мы тебя сегодня вечером нарядим.

— О не-е-ет… Джен, скажи, что это страшный сон! — простонала я, бросаясь на постель и зарываясь в подушку. — У меня есть хоть один шанс не пойти? Придумала, давай ты вместо меня! Надо же хоть иногда пользоваться тем, что мы близнецы.

— И не надейся, — мстительно заверила меня сестра, заглядывая под кровать и вытаскивая чемодан на середину комнаты.

Щелкнули замки. Я тут же приняла вертикальное положение. Села на кровати, обхватив колени, и принялась наблюдать из-под растрепавшихся локонов, как моя сестра откидывает крышку. С огромным трудом подавила порыв броситься вперед и схватить зеркало прежде, чем она до него дотронется.

— Кстати… Джен. Ты вроде на женихов гадать собиралась? Пробуй снова. Может, теперь получится.

Ну да! Я же хорошая сестра. Образцово-показательная просто. На свою голову. Что я там говорила про усталое сердце? Вот прямо сейчас оно из груди выпрыгивает и настойчиво твердит мне, что я — круглая дура и непроходимая тупица, и вообще законченная идиотка.

— Не хочу. Нет настроения, — Джен отвернулась, пряча лицо, и небрежным жестом переложила зеркало на стол, а потом принялась рыться в тряпках. — Что ты думаешь насчет темно-синего, с кружевом на плечах?.. Эм! Ты заснула там, что ли?

— А? Что? Нет, я слушаю.

Я с трудом оторвалась от призрачного стекла, которое маняще мерцало на столе и притягивало мой взгляд, словно опутывая шелковыми путами и подтягивая к себе, как ленивый хищник добычу. Интересно, надолго ли у меня хватит силы воли сопротивляться искушению?

Может, будет от этого дурацкого Приветственного бала хоть какой-то толк. По крайней мере, отвлечет меня от зеркала и разгорающейся внутри, как пожар, голодной потребности снова, хоть одним глазком увидеть темного воина в зале, освещенного пламенем.