Глава 11

Хрусты, похожие на гигантских стрекоз, вооруженных острыми жвалами, спикировали на меня с высоты. В первую секунду я растерялась. Закричала, инстинктивно закрывшись руками. Повезло, что одна из тварей укусила меня за локоть, защищенный тканью куртки, – прокусила до крови, зато привела в чувство. Хуже было бы, если бы она целилась в шею.

Боли я почти не ощущала, зато мир приобрел резкость. Я вспомнила про меч и про то, что я не просто девушка, а маг воды. Сталь со скрежетом врезалась в хитиновые панцири, ломала крылья, но бестий оказалось неожиданно много. Они кружили вокруг с громким гулом, так что я отмахивалась мечом, как от стаи комаров – бесцельно тратя силы. Я чувствовала, как твари задевают мои волосы своими тонкими лапами, и передергивалась от отвращения. Все закончилось тем, что я замахнулась, воткнула меч между пластин на спине бестии, а та дернулась в агонии и вырвала меч у меня из рук.

Я прижалась спиной к стволу. Экран! Надо поставить защиту! Так я и сделала. Я тяжело дышала, оглядывая поле боя: несколько бестий корчилось на земле, но огромное количество кружило вокруг.

– Помогите! – закричала я.

Меня ведь должны услышать! Люди где-то совсем рядом!

– Пожалуйста, помогите!

Я с трудом сдерживала рыдания. И вдруг вспомнила про водяные стрелы. Я так хорошо научилась их делать.

Сложила пальцы и увидела, как мельчайшие капельки влаги – росинки, сохранившиеся на листьях и травинках, – поднимаются в воздух, формируя стрелу.

Я знала, что это заклинание забирает много сил. Однако не ожидала, что настолько много. Все это время мы тренировались с Аларисом на берегу озера, которое мгновенно восстанавливало резерв.

Но на секунду я испытала триумф, увидев, как сотворенное мной заклинание прошило хруста, и он с громким стрекотом рухнул на землю.

Вот только недолго мне праздновать победу. Силы истощались. Скоро их не останется даже на то, чтобы удерживать защиту…

– Элиза!

Аларис? Интересно, выделяют ли хрусты яд, способный вызывать галлюцинации?

– Элиза!

Он затормошил меня, приводя в чувство, увидел, что рука испачкалась в крови, и побледнел, хотя казалось, что побледнеть еще сильнее невозможно.

– Не двигайтесь! – бросил коротко.

Он даже не использовал магию, один только меч. Он словно совершал прекрасный и опасный танец, пригибаясь, отклоняясь и разя направо и налево. Хрусты падали, точно диковинные перезрелые плоды, пока тварей не осталось вовсе.

Мастер Вайс опустился рядом со мной на колени.

– Глупая, глупая девочка. Вы сильно ранены? Я понесу вас…

– Нет, не стоит!

Я медленно встала, опираясь на ствол. Не знаю, что я сейчас чувствовала. Растерянность? Благодарность? Гнев?

– Как вы нашли меня? – первое, что спросила я, а потом догадалась и удивилась, что сразу не поняла. – Вы бы не смогли так быстро без печати! Ведь я права? На мне ваша печать?

Вот как, оказывается. Он прогоняет меня, не хочет слушать объяснений, едва замечает, а на самом деле все это время следит за мной?

– И как это понимать? Когда вы наложили ее?

Аларис уткнул острие меча в землю и оперся на него. Он выглядел таким усталым сейчас.

– Через поцелуй, – ответил он. – Я… оставил за собой право прийти на помощь, если она понадобится…

– Потому что Элиза – глупая дурочка и не в состоянии постоять за себя? Потому что Элиза все время влипает в неприятности? – процедила я сквозь зубы. – Избавьте меня от вашей ненужной заботы!

И добавила с горечью, которой сама от себя не ожидала:

– Вы так легко, так быстро отказались от меня, так что же теперь…

Неожиданно я почувствовала злость – на себя за то, что распустила сопли, на него, с его неуместным благородством, на весь этот жестокий мир.

– У меня есть тот, кто будет меня защищать! – крикнула я, стараясь ранить Алариса.

Если он любит меня или любил хотя бы один день – тот незабываемый, прекрасный, снежный день, – ему будет больно. И я хотела, чтобы он испытал часть той боли, что мучила меня каждый час.

– Вы не нужны мне! Вы холодны, как ледышка! У вас нет сердца и нет чувств! И вы были правы – да, я жалею о том поцелуе!

Аларис навис надо мной всем своим немаленьким ростом. Я видела его широко распахнутые глаза и замечала в них отнюдь не холодность и безразличие. Что же, я могла собой гордиться: стрела попала в цель, я заставила его страдать.

– Элиза! – крикнул он, как кричат, падая в пропасть, последнее, что могут произнести…

Он схватил меня за плечи и рванул к себе. Его губы замерли в волоске от моего лица. Я чувствовала его горячее, быстрое дыхание – даже после битвы с бестиями он не дышал так тяжело. Я вцепилась в его предплечья, не зная, чего хочу больше – оттолкнуть или притянуть. Но знаю, если бы он меня поцеловал, я не стала бы сопротивляться…

Аларис вдруг втянул воздух сквозь сжатые зубы. Ему больно? Я почувствовала под своей ладонью сквозь ткань накидки плотную повязку на его руке.

– Ваша рана? – воскликнула я, догадавшись. – Она еще не затянулась? Это может быть опасно! Вы показывали ее медикам?

Беспокойство за мастера Вайса вытеснило злость… Но и момент был потерян. Аларис отпустил меня и шагнул назад.

– Ерунда, Элиза. Не о чем говорить. Немного разбередил… Покажите мне лучше укус хруста. Они могут быть очень глубокими.

Только сейчас я вспомнила, что и сама пострадала в битве. Родители берегли меня – единственную дочь. Я еще ни разу не принимала участия в настоящем сражении. На озере полиписы тоже не сумели до меня добраться. Сегодня я впервые получила настоящее ранение. Посмотрела на пропитанный кровью рукав, всхлипнула, почувствовала, как слабеют ноги.

Аларис подхватил меня, когда я начала оседать на землю.

– Тихо, тихо, девочка. Ничего страшного.

Вот снова он разговаривал со мной, как с маленькой. Но это лучше, чем ненависть. Лучше, чем безразличие… Хоть я теперь и не «его девочка». Я готова была вечно просидеть под этим деревом, истекая кровью, вздрагивая от прикосновений – Аларис очень осторожно бинтовал рану лоскутом ткани, который оторвал от подкладки накидки, – но укус дергало, точно больной зуб. Однако я готова была терпеть боль, лишь бы мастер Вайс оставался рядом.

Потому что завтра при встрече в коридоре он сухо скажет: «Хорошего дня, Элиза». А это, о темные боги, куда больнее пустякового ранения…

– Я отнесу вас.

– Нет, не нужно. Я дойду. Ваша рука… Прошу, покажитесь лекарям!

Я так хотела сказать ему, что знаю: он почти не спит по ночам. Хотела сказать, что он уже на привидение стал похож. Что так нельзя – он себя просто уморит раньше времени. Но, увидев, как закаменело лицо Алариса после моей просьбы, поняла: бесполезно. Он будет делать только то, что сочтет нужным. Упрямый, ужасно упрямый! И такой… любимый…

* * *

Дни летели. И вот уже снег укрыл территорию белым покрывалом, девственно-чистым. В прошлом году в это время студенты устраивали снежные баталии, протаптывали тропинки через парк, строили крепости. В этом году снег лежал почти нетронутым – раньше оставалась надежда, что после того, как начнется настоящая зима, бестии перестанут выходить из тумана, но ничего не изменилось. Несмотря на все усилия магистров, бестии продолжали появляться, а защитный купол все так же не выпускал нас.

Однажды утром мастер Вайс раздал всем листки с расписанием экзаменов. Сессия подошла вплотную, а я и не заметила. Прочитала расписание и мысленно застонала: я не очень была уверена в своих силах, хотя в последнее время взялась за ум. Не волновалась только за мечевой бой – магистр Сверр обещал всем студентам поставить «приемлемо» без экзамена, объяснив это тем, что раз мы до сих пор живы, то неплохо владеем мечом.

Насчет боевых заклятий после наших с Аларисом тренировок я тоже не переживала. Невольно вспомнила тот день на озере и его руки, которые гладили мои пальцы. Подняла взгляд, будто надеялась, что он тоже вспомнит об этом.

– Все будет хорошо, мисс Илмари. Вы сдадите, я в вас уверен.

Голос, в котором слышится участие наставника, но нет и капли настоящего чувства.

Я ненавидела себя в такие моменты. Пора уже успокоиться, забыть, вычеркнуть из своей души воспоминание о его объятиях и звездном вечере. Аларис ведь сумел вычеркнуть…

Больше всего я тревожилась за введение в бестиарий. Хоть я и посещала спецкурс магистра Корра, но он даже своим поблажек не делал, тем более что в научной работе я далеко не продвинулась.

Введение в бестиарий было одним из самых сложных предметов. Правда, в последнее время бестий можно было изучать прямо в живой природе, так сказать. О хрустах, например, я могла бы рассказать многое, особенно об их челюстях.

Не одна я корпела над учебниками с клыкастой мордой на обложке. Вик обычно составлял мне компанию. Он садился на кровать, откинувшись на стену, я ложилась головой ему на колени. Вечера можно было бы назвать романтичными, если бы не книги с жуткими физиономиями, которые мы держали в руках. На обложке учебника второго курса красовался злозуб. Веселенькие такие книжечки.

Часто случалось так, что Викар с шумом захлопывал учебник и, после короткого сражения завладев моим, бросал обе книги на пол, а меня стаскивал с колен, шутя кидал на постель и принимался обнимать и целовать.

Он никогда не пытался перейти черту, это мы решили раз и навсегда. Но поцелуи… Я разрешала, да. Я чувствовала себя потерянной, несчастной, разбитой на тысячи кусков. От его прикосновений становилось теплее. Я никак не оправдываю себя. Иногда, лежа в кольце его рук, я начинала плакать, стыдясь самой себя. Плакала молча и горько, слезы просто текли по щекам, а Вик снимал их поцелуями. Он думал, что я боюсь того, что творится в Академии, а я не избавляла его от заблуждения.

– Это когда-нибудь закончится, Лиззи, – шептал он, касаясь губами моих влажных щек и припухших губ.

А я кивала, соглашаясь. Все когда-нибудь закончится… И я забуду свою любовь и стану говорить: «Ах, когда-то я была так несчастна» – и улыбаться при этом.

Но пока Аларис нужен мне, как глоток воды в пустыне. Потому что мое сердце стало пустыней – безжизненной и пустой.

Я почти не знала, чем он занят все дни. Знала только, что книги из закрытой комнаты библиотеки вынесены в отдельное здание – маленький павильон, где раньше проводили занятия по препарированию бестий. Теперь же павильон был закрыт, а то, что там происходит, скрывали от студентов. Мы видели, что время от времени к павильону подвозят закрытые ящики из теплиц. Что иногда магистры остаются там до утра, а на занятия потом приходят изможденные после бессонных ночей. Мы догадывались, конечно, что они пытаются спасти нас всех. Академия была совершенно отрезана от внешнего мира. Не работали даже кристаллы-вестники. Оставалось только гадать, что чувствуют наши бедные родители…

Скоро до нас, первокурсников, дошли слухи о Варисе. Он наконец вышел на учебу, хотя до сих пор был немного заторможен. Варис не помнил ничего о событиях той ночи, но кое-что сумел объяснить. Он видел воронку, похожую немного на те воронки, что создают сами воздушники, только эта была абсолютно черного цвета. Она втянула его в себя. Дальше пустота. Но не совсем пустота… Варис сказал, что там был холод и серый цвет… Его слова будили во мне какие-то воспоминания, но я никак не могла понять какие.

* * *

– Давайте, Элиза. Смелее! – устало произнес магистр Корр, потеряв терпение.

Вот уже минуту он наблюдал, как моя рука, зависнув было над одним из одинаковых белых бумажных прямоугольников, снова продолжала свой путь.

– Они не кусаются, – со смешком сказал магистр Толли, преподаватель боевых заклятий у огневиков, который тоже сидел в комиссии. – А вот я, мисс Илмари, иногда бываю страшнее бестий!

– Кстати, когда вы собираетесь показать мне вторую главу вашей работы? – намекнул магистр Корр, и я совсем сникла.

«Наверное, никогда!» – подумала я с отчаянием, потому как вторая глава до сих пор не была написана.

Я закусила губу, зажмурилась и схватила билет. «Палочник. В чем его основная опасность и способы борьбы с ним, учитывая все четыре стихии».

Палочник! Я никогда серьезно не относилась к этой мелкой твари, хотя эти бестии, пусть и выглядели неопасными, на самом деле были очень живучими и практически неистребляемыми.

– Они выглядят как маленькие тонкие веточки. Проникают под кожу и прошивают человека насквозь…

На этом мои знания заканчивались. Оба магистра некоторое время разглядывали меня, видно, еще на что-то надеясь.

– Не помню, – призналась я. – Огневики их, наверное, жгут…

– «Наверное»? – иронически фыркнул магистр Толли, маг огня. – То есть вы не уверены?

– Да, Элиза… Память-то у вас девичья. Ей даже заклятие темной воды не поможет… – сказал пожилой преподаватель и сам осекся, встретившись со взглядом магистра Толли, который мгновенно сделался – суров.

– Уважаемый магистр Корр. Я понимаю – тяжелые времена, мы все на взводе. Только этим могу объяснить ваш черный юмор… Идите, Элиза. Так и быть, ставим вам «посредственно».

В любое другое время я бы обрадовалась даже этой средненькой оценке, ведь на самом деле ответила из рук вон плохо, но слова магистра Корра о памяти, которой может помочь заклятие темной воды, сейчас были важнее любых отметок.

– Что это за заклятие? – прямо спросила я.

– Вам не хочется этого знать, Элиза, поверьте мне, – ответил магистр огненного факультета.

Сейчас он не улыбался, и я заметила, какое у него уставшее, серое лицо. Они все вымотаны до предела, но продолжают учить нас и делать вид, что все идет по плану.

– Но… Ладно, не говорите мне! Скажите Аларису… Мастеру Вайсу! Ему это очень нужно!

– Он знает, мисс Илмари. Только знание это ему ничем не поможет.

Я ушла с экзамена совершенно обескураженная. Если Аларис знает средство восстановить память, то почему не использует? И отчего магистр Толли так изменился в лице, едва услышав название? Сплошные вопросы и ни одного ответа…

* * *

– Эх, я так ждала бала первокурсников, – тихо сказала Ароника.

Мы небольшой компанией сидели в столовой, пили кипяток из чашек и мечтали. Травы, из которых делали взвар, закончились на прошлой неделе. Если бы на улице не было так холодно, земляные попробовали бы вырастить новые, но теперь, чтобы пустить в рост даже самые неприхотливые растения, требовалось объединить силы и земляных, и огневиков. Слишком большая трата магической энергии. От кипятка мы морщились только первый день, потом привыкли. Гораздо труднее было привыкнуть к отсутствию хлеба. А я как сладкоежка нет-нет да мечтала о заварных колечках с кремом. Разве могли мы, дети из обеспеченных семей, представить себе, что однажды даже кусочек хлеба станет роскошью? Правда, оставалось еще много корнеплодов, круп, замороженного мяса и рыбы. Пока голод нам не грозил.

– Нам бы сшили красивые платья. Синий мне очень идет… – продолжала моя подруга, грея руки о теплые бока чашки.

– Он всем водникам идет, Ароника. Но… Ты ведь понимаешь, платьев в этом году не будет: портнихи к нам не пробьются. Да и вообще не до веселья, – сказала я.

Мне и не нужен был этот бал. Зачем? Танцевать сначала со своим однокурсником, потом с Виком, а тот, кого я больше всего хочу видеть рядом с собой, даже не подойдет… А ведь я так хорошо научила его танцевать.

– Один плюс во всем этом все же есть! – жизнерадостно встрял Бадлер – единственный из нас, кто никогда не поддавался унынию. – Большой Турнир в этом году отменили!

– Не вижу здесь никаких плюсов! – мрачно отозвался Тим.

Мы знали, что наш друг неплохо владел мечом, отдавал тренировкам много сил и надеялся стать одним из финалистов. Теперь его надеждам не суждено было сбыться. Тим отыгрывался на бестиях, иногда специально задерживаясь по дороге в спальный корпус, ожидая, не появятся ли твари. Когда-нибудь он доиграется и его покусают!

Я показала Тиму свежий шрам на локте – два полумесяца, оставшиеся после укуса хруста, но все равно не убедила его, что рисковать глупо.

– Мое платье было бы в пол, с декольте, украшенным горным хрусталем, – прошептала Ароника.

– А мое было бы чуть ниже колена, с пышной юбкой, – поддержала я подругу: если мечтать изо всех сил, можно представить, что это происходит на самом деле. – А волосы оставила бы распущенными, только завила немного.

– А я бы попросила собрать их в высокую прическу, – подхватила Ароника, и ее глаза заблестели.

– А меня жутко раздражает синий цвет костюмов у парней, – передернулся Тим, и мы все расхохотались. – Ладно, красный у огневиков как-то еще ничего… Да, Вик?

Мы все посмотрели на Вика, который был странно молчалив сегодня. Сидел, обняв меня за талию, не пытался шутить, как обычно.

– Вик? – спросила я. – Тебе понравился бал?..

И осеклась, потому что вспомнила, чем закончился в прошлом году бал для Коры и Вика. Он запер ее на балконе, признался в любви, но взаимности не получил. А потом едва не произошло то, чего бы Вик, уверена, и сам бы себе не простил… Хорошо, что Ран успел вовремя. После этого случая Вика выгнали из Академии.

Он понял по моему взгляду, что я обо всем догадалась, и еще крепче прижал меня к себе.

– Кстати, вчера на занятии по теории ведения боя магистр Ортис оговорилась, что вместо бала первокурсников будет кое-что поинтереснее! – сказал Бадлер. – Помните, девочки? И еще так выразительно на девочек посмотрела, мол, вам точно понравится!

– Пф, я так думаю, очередным экзаменом нас порадуют, – Ароника отнеслась к новости скептически. – Или пойдем все дружно сажать на грядках зелень, например.

– Не представляю даже. – Бадлер пожал плечами.

У нас оставался только один экзамен – практическое применение боевой магии. Сдавать будем завтра на озере. Ничего сложного – пройти по воде, сотворить водяное лассо и еще одно любое заклятие на выбор студента. Я уже знала, какое выберу…

* * *

На следующий день, позевывая и пытаясь стряхнуть остатки сна, мы вывалились из спального корпуса в морозное и туманное утро. Нас сопровождали сразу несколько старшекурсников и магистров: бестии могли появиться в любой момент. К сожалению, перенести экзамен по водной магии куда-то в другое место было невозможно, но когда мы пришли на берег, вокруг нас выстроилась цепь из магов всех стихий; они будут охранять нас на протяжении всего экзамена.

Ближе всего к берегу, в том месте, куда мы все станем выходить один за другим, чтобы продемонстрировать свои умения, стояла стройная высокая фигура. Мастер Вайс. Он был здесь для того, чтобы защитить своих подопечных.

Магистр Тарквин оглядел местность и решил, что пока все безопасно. Кивнул: можно начинать, подозвал к себе первого из студентов.

Лори Тилимар, а именно она оказалась первой, так разволновалась, что при первой попытке пройти по озеру ушла по колено в воду. Хорошо, что мы не можем промокнуть. Лассо у нее порвалось. А к заклятию, которое она должна была подготовить, Лори так и не приступила – расплакалась и убежала на место.

Я почти безразлично наблюдала за тем, как сдают мои однокашники. Кто-то был великолепен, как Тим – прошедший по озеру, не погрузившись даже по щиколотку, и порадовавший нас фигурой из воды в полный человеческий рост. А кто-то сдавал слабенько. Парни и девушки горячо подбадривали каждого, кричали, шумели, скандировали имена. И я вдруг подумала, что наш оптимист Бадлер забыл упомянуть еще об одном плюсе нашего незавидного положения: беда сплотила нас. Мы раньше были каждый сам по себе, но теперь, отрезанные от мира, перед лицом опасности, мы стали одной семьей.

– Мисс Элиза Илмари! – назвал мое имя преподаватель, и я подошла к кромке воды, чувствуя, как заколотилось сердце.

Вовсе не экзамен заставлял сердце биться чаще. Аларис оказался совсем рядом. Я мимолетно взглянула на него и заметила, что он на меня тоже смотрит.

Закусила губу и отвернулась. Шагнула к воде и пошла по поверхности озера, чувствуя, как мягко и упруго вода толкается в ступни, как передает мне свою силу. Эту часть экзамена я сдала на высший балл. Лассо тоже удалось.

– Чем же вы нас удивите, Элиза? – улыбнулся магистр Тарквин: он впервые остался доволен своей ученицей.

Проглотила комок в горле и улыбнулась в ответ.

– Водяными стрелами, магистр.

Брови преподавателя изумленно скользнули вверх.

– О! Сложное заклятие, требующее массы сил. Но мы на берегу озера, так что магическое истощение вам не грозит. Показывайте.

«Элиза, расслабьте руку…» Я слышала голос Алариса словно наяву, я почти чувствовала его прикосновения к моему запястью. «Вот так… А теперь повторяйте за мной…»

Я вспомнила, как он стоял за моей спиной, удерживая мою руку за локоть, направляя ее. Ощущала его дыхание на моих волосах. На глаза едва не навернулись слезы.

Я подняла ладонь, сложила пальцы и снова нашла его взглядом. Он был словно натянутая струна. Он тоже все помнил.

Водяная стрела получилась идеальной. Я услышала крики одобрения и аплодисменты за своей спиной: однокурсники радовались за меня.

– Великолепно, Элиза. Кто же вас научил?

– Мой… – голос вдруг стал хриплым, точно по горлу прошлись напильником. – Мой знакомый.

– Учится здесь, в Академии? – заинтересовался магистр. – Вы ведь меня позже познакомите…

– Бестии! – крик оборвал речь преподавателя. – Бестии! Быстро все в круг!

Я вдруг поняла, как устала! Ужасно, нечеловечески устала. Ежедневный страх, неопределенность, что с нами будет дальше… А больше всего я устала от молчания Алариса. Лучше бы он накричал на меня хоть раз, высказал все, что думает о бестолковой девчонке.

Я медленно побрела в круг. Я видела, что бестии выходят из тумана. Тварей было не одна-две, как обычно, а больше десятка.

Старшекурсники и магистры окружили первокурсников. Только вот я была еще не в круге. Когда все началось, я стояла на берегу озера, и нужно было бежать со всех ног, а не брести еле-еле.

– Элиза! – кричали ребята. – Быстрее!!

Я отстраненно думала о том, что, наверное, не успею. И даже с каким-то нездоровым любопытством разглядывала бестий, гадая, какая из них доберется до меня первой. Наверное, топпер с длинными, как лезвия, когтями, который всего в двух шагах… Раздерет меня на части… Я просто не могу бежать или сражаться. Мне страшно, так страшно…

Земля ушла из-под ног, и я сначала не поняла, что случилось. В рот набился мелкий речной песок, перемешанный со льдом. Я лежала на земле, а что-то тяжелое придавило меня сверху. Мои руки накрывали чужие руки. Одна из них с черными шрамами. Аларис положил их поверх моих ладоней и всю меня закрыл, заслонил собой.

– Элиза! Что ты творишь, глупая девочка! – прошептал в самое ухо, и от его дыхания сделалось щекотно и спокойно. – Сейчас поднимемся вместе на счет «три». Как в танце, да?

– Раз… – всхлипнула я.

– Два!

«Три», – почти успела сказать я, когда Аларис прижал меня к земле всем телом. Ухватился за мои руки. Я только потом поняла: чтобы не заорать от боли.

Потому что топпер до него добрался…