Глава 8

Мысли суматошно носились в голове. Я жалела, что не способна, как горгонка ходить сквозь стены, и думала, как сбежать, но в зале началась какая-то суматоха. Толпа, до этого медленно тянущаяся к арке, вдруг шарахнулась назад, сметая задние ряды. Вокруг нарастала паника, которую не могли сдержать ни кураторы, которые носились среди адептов, ни деканы. А возле арки происходило что-то плохое.

— Неужели все же зараженный? —Аруна держалась за мою руку, чтобы не потеряться, нас понесло к стенам. Возле арки быстро пустело и стало видно, что возле нее на полу бьется словно в припадке парень в синей мантии, такие мантии носили рунописцы. – Не понимаю, как они могли пропустить зараженного?! – воскликнула Аруна.

— Все разошлись по факультетам, — рыкнул ректор, — деканы, выводите адептов, разрешаю экстренные проходы.

Парень возле арки выгнулся, встав на мостик, прошелся пару шагов сразу на четырех оконечностях, вызывая по ближним рядам писк девчонок. Несколько магистров поставили вокруг бесновавшегося адепта щит, а потом нас стали выводить через проходы, которые появились прямо в стенах зала. Магистры с даром земли открыли дорогу наружу, так как три двери просто не справились с таким наплывом адептов.

— Жесть какая-то творится, — возбуждённо кричала мне Аруна, — они пропустили зараженного, зуб даю, карантин объявят.

Наш куратор вывел первогодок в общий зал и велел разойтись по своим комнатам.

Мне не хотелось расставаться с Аруной, как и ей со мной, но мистрис Пейтон, которая встретила нас в коридоре общежития, быстро разогнала всех по комнатам.

Адиза уже была внутри и сидела на кровати с огромными глазами, полными слез.

— Закрывай быстрее дверь, — сказала она и еще глубже укуталась в одеяло.

Я не стала спорить и, закрыв дверь, решила сначала переодеться в домашнюю одежду. Навряд ли сегодня мы куда-то еще пойдем.

Вот тебе и первый день учебы.

Зараженные — это бич нашего мира. Одно дело, когда через бреши проникают чудища других миров, и совсем другое, когда один из жителей заражается энергией чужого мира и становится тем самым чудищем. Я мало что знаю о брешах, в наших местах мало магических источников, вернее их совсем нет, поэтому и бреши не появляются.

— Ты можешь закрыть окно? – попросила Адиза, девушка была сильно напугана, и я не стала ее игнорировать, просто подошла к окну и закрыла тяжелой портьерой. Скорей всего портьеру повестила Адиза, потому что ткань была тяжелой, парчовой, навряд ли в академии стали бы такую вешать.

— Спасибо, — слабо сказала девушка.

Я кивнула, было видно, что Адиза боится, уже не знаю почему ее так задела эта ситуация с зараженным, ну не зверь же я кошмарить ее еще и тут.

Чтобы быстрее пролетело время, я решила посмотреть в сети имура, иллюзии, листала старые темы. Потом как грибы после дождя стали появляться новые темы с трясущимся парнем в главной роли. Иллюзию снимали совсем близко, и я смогла хорошо рассмотреть и черные лишенные белков глаза заражённого, и темные вены, что выступили на белоснежной коже. Страшное зрелище.

С одной стороны парня жалко, а с другой — благодаря ему меня не нашли. Думаю, через арку, сущность наиры во мне разглядели бы и… а вот что со мной сделали, я не знала. И лучше я буду уже инициированной, когда узнают.

Пиликнул имур, и я мысленно нажала на картинку с мордашкой Аруны, она тут же появилась на всю ширь окошка и проникновенно сказала:

— Милия, мы идем на посвящение сегодня вечером, будь готова.

— Куда? – не поняла я сразу.

— Ну ты чего? —удивилась Аруна, — Посвящение в адепты.

— Это запрещено, — слабым голосом отозвалась со своей кровати Адиза.

— Это кто там вякает? – грозным голосом сказала Аруна. Я повернула к Адизе имур, чтобы показать кто, — Это самые интересные события в нашей академии, все проходят посвящение в студенты. Лабиринт Ома ждет нас!

— Это запрещено, — У Адизы даже голос прорезался, — Зачем ты толкаешь Милию на еще одно нарушение?

— Так, — Аруна недовольно хмыкнула, — отверни меня от этой папиной дочки, я поняла кто с тобой в одной комнате.

Адиза укуталась еще сильнее, а я посмотрела на Аруну.

— Я буду с тобой Милия, так что ничего не бойся.

Я с сомнением посмотрела на девушку:

— Ты же знаешь, мне нельзя подставляться, скорее всего, я останусь в комнате, а тебе хорошо повеселится.

— Так нельзя! – возмутилась Аруна, — А как же воспоминания о юности? Как же веселье?!

Я устало вздохнула и покачала головой:

— Не хочу лишних проблем, Аруна, прости.

Девушка тоже вздохнула, потом кивнула:

— Хорошо, я поняла, буду держать тебя в курсе.

Аруна отключилась связь, а я продолжила познавать возможности своего имура.

— Я не папина дочка, — Адиза опять подала голос.

— Мне плевать, — лаконично ответила я. Как бы мне ни было ее жалко сейчас, то, что она повела себя со мной подло, не отменяется. Я все также намерена держаться от нее подальше.

— Мой отец ректор, — выдала Адиза, а я удивлённо на нее посмотрела. Да, девушка не была похожа на наира драконьей крови, взяла силу ведьм, что тоже неплохо, но подозреваю не для отца. Я очень хотела сказать, что мне все равно, но, видимо, соседка сегодня решила излить мне душу.

— Моя мама была из наиров ведьмачьего рода, папа считал, что его кровь переборет, но родилась я. Мама умерла, он женился на другой женщине, у нее есть своя дочь и она наира драконьей крови. Отец… он словно не замечает меня, ему чужая дочь дороже меня. Как бы я ни старалась быть лучше других, сильнее, умнее он все равно меня не замечает! Да, я разозлилась, когда увидела, что даже такая, как ты… — девушка замялась, — Я хотела сказать, простой человек, поступила на боевой факультет, а я…

— Я не буду тебя жалеть, Адиза, — сказала я ей, — ты меня подставила, и очень сильно, — Я не хочу слушать о твоих проблемах с отцом, мачехой и сводной сестрой. Мне это не нужно знать.

Адиза кивнула и улеглась на кровать, закрутившись в одеяло колбаской. Я понимала, что она плачет, мне была ее жаль, но… я все еще была на нее зла.

Еду нам принесли сначала на обед, потом и на ужин.

Два старшекурсника катили тележку, заставленную тарелками, над которыми светились ценники рейтинга, и стучались в комнаты, чтобы предложить еду. Перед этим было объявлено по имуру, чтобы никто не выходил из комнат, это был не карантин, но меры предосторожности. Лишь когда, увидев, что над некоторыми тарелками цифры висят серыми иллюзиями, поняла, что мне включили рейтинг. Все, что я смогла взять со стола это тарелку каши, темно-серого цвета, стакан компота и кусок хлеба. Не густо, ну хоть что-то. Хлеб я сунула в карман мантии, в которую пришлось быстро одеваться, а тарелку поставить на свой столик.

Адиза от обеда вообще отказалась, так и лежала завернутая коконом на кровати.

Не знаю, как бы проходило время без имура, но я не заметила, как наступил вечер. Решила подкрепиться припасенным хлебом и запить водой. Хоть воды тут давали вволю, но в карманах мантии хлеба не оказалось. Я удивленно проверила еще раз, постаралась вспомнить, не переложила ли я его в другое место, и поняла, что хлеб пропал, так же как те булочки в первый день.

По возмущавшись про себя, я со вздохом решила идти спать и уже хотела снять мантию, как ощутила прохладу. Удивлённо повернулась в сторону окна, которое все еще было закрыто портьерой. Потом медленно перевела взгляд на стену возле окна.

Очень хотелось закрыть глаза и лечь спать, сделав вид, что я ничего не видела, но… небольшой округлый проход, который открылся стене, и имур который указывал стрелкой в его сторону, явно намекали, что мне нужно туда войти.

Я покосилась на спящую Адизу, неуверенно сделала пару шагов к порталу и замерла, разглядывая, что там внутри перехода. А оттуда пахло свежестью, прелой листвой, и чем-то сладким.

Все последние годы я всего боялась. Страх, буквально из-за любой мелочи, это сейчас я понимаю, что была на грани сумасшествия.

Кроме учебы, я практически не помнила детства, которое чудилось мне вкусной воздушной зефиркой, такой же нереальной и воздушной. Я честно пыталась вспомнить, как выглядит мама, как выглядит отец, была ли я похожа на Эми. Я помню все урывками, неясными образами, больше запахами и прикосновениями.

Я помню, что моя жизнь была прекрасной пока… пока Эми не убил жених. Это было как удар, сильный удар, который выбивает почву из-под ног. До этого у меня были дом, родители, сестра, я имела подружек, а потом известие о смерти сестры и темнота, которая пробивается редкими воспоминаниями, как меня поили зельями и как я, заново училась ходить.

Опекуны в редкие минуты «хорошего» настроения, рассказывали, что дом мой сгорел вместе с родителями, а я, надышавшись угара, чуть не умерла. Меня отправили в приют, потому что у нас не было родственников, но я помнила, что у отца были друзья, у нас всегда был полный дом людей, иногда их имена всплывают в памяти.

Как и имя ненавистного Мейкура Ланца жениха Эми. В то время меня не интересовали такие новости, как свадьба сестры, Эми была старше на десять лет, доверительных отношений у нас не было. Что мне, ребенку, можно рассказывать. Я ни разу не видела жениха, только помню, что Эми рассказывала о нем с улыбкой, сестра его любила. Они были одногодки и учились в одной академии, больше ничего о Ланце я не знала. Но мне это не мешало его ненавидеть, люто ненавидеть, иногда я мечтала, что вырасту стану сильной, найду этого Ланца и убью его…

К чему это я сейчас вспомнила? Последние годы вся моя жизнь — это борьба за выживание, борьба со страхом, который, казалось, въелся в душу и не дает нормально дышать. Только сейчас, вырвавшись из поселка, где я прожила почти десять лет, я недоумеваю, а почему я боюсь? Что могу потерять? Жизнь? Так, ее и так не было, жалкая пародия… Так чего бояться?

Я сглотнула ком в горле и закусив губу, сделала шаг в неизвестность.

Сначала была секундная тишина, потом в уши ворвалась музыка, голоса, а в нос ударили запахи жареного мяса и сладкого ягодного взвара. Глаза кое-как привыкли к сумраку и неожиданным вспышкам света, и я поняла, где я очутилась. Из горла вырвался нервный смешок. Это скорей всего посвящение в адепты. Я отказалась, но кому-то очень нужно, чтобы я сюда пришла.

Я стояла, прижавшись спиной к стене, а на огромной поляне, освященной магическими светляками, которыми были увешаны почти все деревья, веселились адепты.

Кто-то танцевал на небольшом пятачке, выделывая ногами замысловатые кренделя, или дёргался, словно в него молния попала, музыка и правда была очень современной. Чуть дальше длинный стол, заставленный едой, я даже сглотнула, слюну, так есть захотелось.

А еще чуть дальше толпа адептов в черных мантиях, над которой парил черноволосый парень с цифрой пять на черной рубашке, пятикурсник значит. Он о чем-то громко рассказывал толпящимся внизу адептам.

— Чтобы стать одними из нас, вам нужно пройти лабиринт Ома! —вещал парень, — Заходите с одной стороны, выходите с другой. Этот лабиринт был придуман еще нашим основателем, драконом Рассором, но жалкие старшие запретили нам испытывать свои силы и становится сильными. Кто, если не мы, будем первыми, и покажем другим факультетам, как нужно преодолевать все трудности. Все, что вам нужно знать, это что у вас есть сила, так покажите ее!

—Дааа! — взорвалась толпа громкими криками.

— Через пять минут лабиринт откроет свои двери всем желающим его пройти, так не посрамим честь боевого факультета!—продолжал парень,— Все должны выйти с именными знаками,— с этими словами парень дернул на груди черную рубашку и показал, что на его груди блестела магическая татуировка. Жутко и красиво, татуировка была выпуклой, золотистой и казалось живой, потому что шевелилась. – Не верьте старшим, что запрещают нам получить толику силы дракона, этот знак дает мне право быть здесь! А вы, пройдя его, станете мне братьями и сестрами.

— Ну его, — услышала я рядом разговоры парней первогодок, — в том году двое первошей погибло.

— Ну ты и трусло Гибик, — фыркнул второй.

— Если ты такой смелый, вперед! - не согласился Гибик и пригубил напиток.

Я выдохнула и постаралась унять бьющееся в сумасшедшем темпе сердце.

— Все равно никому не достигнуть главного приза, — сказал Гибик, — еще никому не дался дух академии.

— Ты как Духиня, — рассмеялся второй, — тоже веришь, что в академии есть дух?

— Да иди ты, — скривился Гибик, — я тебе говорю то, о чем мне рассказывал дед.

— Вранье все это, нет у академии духа, да и лабиринт этот не сложный, у меня в том году брат его проходил. Просто шел по дороге и все, перед выходом кольнуло на коже и вышел уже с рисунком на груди.

— А что означают эти рисунки? – спросил еще один парень.

— Да кто его знает, я стародраконий не учил, кому это сейчас надо.

Я с удивлением присмотрелась к груди летающего над толпой парня и у меня как-то получилось разглядеть татуировку. Если бы я не услышала, что это стародраконий даже не поняла, что эта татуировка — слепленные вместе несколько букв, а перевод означает «среднеодаренный». Х-м-м, интересно посмотреть татуировки на других адептах и зачем Рассор их так метил?

Имур пиликнул, и на нем появилось лицо Аруны:

— Вот зря ты сюда не пришла, тут так весело Милия, есть еще пять минут, может, ты придешь? — фиолетовые глаза девушки просительно распахнулись, она взмахнула ресницами, — нужно просто попросить «Хочу силу» приложить печать к стене, и академия тебя сюда перенесет, а? Ну пожалуйста! Вместе пойдем лабиринт проходить, тут так можно. Я прыснула от ее милого вида, а потом успокоила:

— Я тут.

— Тут это где? — Аруна стала оглядываться. Судя по всему, она была в толпе и слушала пятикурсника.

— Я возле столов с едой, — тут же сказала я. Есть хотелось очень сильно, каша и взвар не еда для истощенного организма. А в рейтинге у меня красивая цифра минус двадцать, так что ничего вкусного мне в ближайшее время не светит, а тут еда без ценников, как не поесть.

Не обращая внимание на взгляды парней, которые после громкого крика Аруны стали на меня таращится, я понеслась к столам, чтобы успеть хоть что-то съесть, пока неугомонная наира дроу меня не нашла.

Сначала сочный кусочек отбивной из курочки в яичном кляре, потом салатик, парочку пирожков, которые тут же завернула в бумажный пакет и положила в безразмерный карман мантии. Подумала, что опять ведь пропадут, потом махнула рукой. Я уже почти дожевала одну отбивную, когда меня кто-то толкнул в плечо.

— Это ты, что ли, с моим женихом по туалетам ошиваешься?