Глава 19. Ведьмина темнота

Леон

Силли я поймал после пары с Розэ. Ведьмочка выглядела озадаченной и забавно хмурилась. Я пометил себе в голове разговорить её, в чём дело. Ну, а Силли хмурилась, провожая её взглядом. Розэ вышла, оставляя нас в кабинете одних. Старая ведьма повернула голову в мою сторону.

— Вылезай с изнанки и закрой дверь на ключ, — приказала коротко и уселась за стол.

— Иногда мне кажется, что я не Повелитель, а простой чёрт, — заворчал я, выполняя указания.

— Ты просто слишком молод, чтобы тягаться со мной, Лёва, — с ноткой самодовольства сказала ведьма, — а теперь перейдём к традиционному и главному: чего припёрся?

— Расскажите, что не так с Розэ Фардеклёр, — я подошёл к столу.

— А сам как думаешь? — откинулась на спинку стула Силли.

— У меня нехорошее предчувствие, что меня втянули в какую-то опасную игру, — ответил я, — Розэ оказалась не такой простой, как кажется. Ваши намёки, древние руны и то, что я увидел сегодня, наводят меня на определённые мысли. И мне это не нравится.

— Что ты видел? — насторожилась она.

— Её аура. Я видела, как она натягивается, словно обёртка, а внутри неё что-то яркое пытается вырваться наружу, — описал этот прорыв Чужих я, — вы ведь и сами видели, какая у неё потрёпанная аура. Она не успела восстановиться. Поэтому повторяю ещё раз — во что меня втянули?

— А я повторю ещё раз — а сам как думаешь? — она ухмыльнулась, — ну давай, включай мозги, Повелитель Багровых Туманов. Я же знаю, что ты не дурак.

— Что-то мне не очень нравится то, о чём я думаю, — сказал с сомнением, — она — Фардеклёр. Но вы всё равно решили взять её в свои ученицы. Личные. А вы обучаете только потомков Лаудесейлов. Райтер был вашим последним учеником. Из этого я делаю вывод, что Розэ имеет какое-то отношение к Лаудесейлам.

— Верно, — медленно кивнула Силли, — она — такая же Лаудесейл, как и Фардеклёр.

— Но это невозможно, эти семьи ненавидят друг друга, — я нахмурился, — получается, её мать, неизвестная смертная, — на самом деле ведьма из рода Лаудесейл?

— Верно, — снова повторила старая ведьма, — что с рунами?

— Я уничтожил все записи Розэ о Круге Роз и переводы рун, — сказал я, — кто её мать? И чем всё это грозит Розэ? Я должен знать, от чего её защищать.

— Кто её мать — значения не имеет, — махнула сухой ладонью моя собеседница, — знаешь, что означает рунический ряд, о котором ты мне сказал?

— Жду, когда вы просветите, — недовольно отозвался я.

— Он говорит о Розэ, — просто ответила Силли, — та часть, где написано, что никогда не должны появиться совместные дети Лоу де Сейл и Фер де Клёр. Знаешь, почему эти две семьи за всю историю ведьм почти ни разу не роднились, в отличие от других? Потому что эти браки обречены. Розэ — первая за века, кто пережил младенчество и смог вырасти.

Захотелось материться и в голос.

— Чем это всё грозит Розэ? — тем не менее мой голос даже не дрогнул.

— Много чем, — пожала плечами Силли, — никто точно не знает. Остаётся только ждать и наблюдать.

— Чего ждать? — спины будто холодный сквознячок коснулся.

— Чего-то, — ответила ведьма, — скажу одно: смерть будет не самым худшим вариантом развития событий.

— Что? — я навалился на стол, — что это значит? Хватит юлить, скажите прямо, что тут происходит.

— Скажем так, появление на свет Розэ — очень плохой знак. И я не уверена, что она сможет пережить ведьмино совершеннолетие, — она посмотрела мне прямо в глаза, — я очень хочу, чтобы девочка выжила. Но уже вижу, что она не сможет. В ней нет баланса двух сил. Никогда не было. В детстве это позволило ей выжить, но теперь это её и убьёт.

— Вы с ума сошли? — я отшатнулся от её стола, — что вы такое говорите?

— Правду, Повелитель Багровых Туманов, — вздохнула она, — но, может быть, твоё появление тут неспроста?

— И что я могу? — я сжал кулаки, сквознячок уже касался не спины, а затрагивал сердце, — в моих силах почти всё, но не ведьмовская сущность.

— Может быть твоё присутствие разбудит в ней темноту в достаточной мере, чтобы достичь равновесия двух сил? — с намёком сказала она, — у нас ещё есть время до ведьминого совершеннолетия. Кому, как не Повелителю Багровых Туманов вытащить наружу темноту и смешать её с огнём? Если ты не сможешь, никто не сможет, Лёва. В конце концов, темнота питается чувствами. А огонь управляется холодным разумом.

— Мне не нравятся ваши намёки, — туман яростно взвился внутри, — предлагаете мне сыграть на чувствах Розэ, чтобы вытащить наружу её темноту?

— Именно это я и предлагаю, — хмыкнул ведьма, — ты должен направить её, заставить выйти из кокона, в котором она сейчас сидит. Без разницы, как ты это сделаешь. Это тот случай, когда результат оправдывает средства. Вижу, что тебе это неприятно. Но разве лучше просто дать девочке умереть? Принципы или её жизнь, Повелитель?

— Её жизнь, — выдохнул я, — я сделаю всё, что смогу и не смогу. Но скажите-ка, почему никому нельзя о ней знать? Моя семья могла бы помочь. И Райтер обрадуется новой родственнице.

— Ты такой молодой и глупый, — она закатила глаза, — потому что тогда она точно не доживёт до ведьминого совершеннолетия.

Твою мать.

Розэ

Во время занятия в кабинете стояла мёртвая тишина. Никто не хотел повторить судьбу бедняги Мелоуна, а ведьма Силли была хмурой как грозовая туча. Вот-вот кого-нибудь молнией ударит. Сигнал на перерыв все приняли как дар Матери-Ведьмы.

Особенно я, ведь это был сигнал на большой перерыв. А это значит — обед! Всё, чем накормил меня Леон на крыше, переварилось, как не бывало, и мне снова жутко хотелось есть. В теле чувствовалась лёгкая слабость, и я всё никак не могла понять, из-за чего. Из-за того странного прилива сил на подоконнике?

— Фардеклёр, задержись, — уже в дверях настиг скрипучий голос преподавательницы.

На меня посмотрели сочувствующе все, кто находился рядом. Разве что Антея Волморт позволила себе тень злорадства в глазах, но тут же шмыгнула дальше по коридору. Не дай Матерь-Ведьма, если Силли это увидит. Я с тоской проводила спины одногруппников и прикрыла дверь.

— Да, ведьма Силли? — с покорностью овечки сложила руки перед собой и приблизилась к её столу, опустив взгляд.

— Как Мелоун? — спросила она.

— Вы сами знаете, что никак, — вздохнула я, — я всё ещё не могу понять, чему вы хотите меня научить.

— Фардеклёр, ты даже не стараешься, — сказала преподавательница, — привыкла плыть по течению. Только ты теперь родовая ведьма. Ты — будущая глава рода. Возьми себя в руки.

— Я никогда не стану главой рода, — возразила тихо, не поднимая глаз, — мне никто не позволит.

— Тебе и не нужно ничьё позволение. Просто возьми то, что хочешь, никого не спрашивая. Так поступают ведьмы, — жёстко сказала Силли, — подними голову и смотри мне в глаза!

Я резко вскинула голову и вытаращилась на преподавательницу. Но смотреть ей в глаза не смогла, позволила себе поблажку — смотрела в точку между её бровей. Кажется, Сесилия Силли это поняла и хмыкнула.

— Если ты не поймёшь мой урок в ближайшее время, Мелоун рискует либо навсегда остаться хорьком, либо лишиться человеческого рассудка. И это будет на твоей совести, — сказала она, — подумай о моих словах. Иди!

Я нахмурилась и развернулась. Я почувствовала что-то смутное, шевельнувшееся в самом уголке души, но мотнула головой и пошла прочь. Обед прошёл мимо меня, кажется, я схомячила большую порцию, а Кики что-то трещала на фоне.

И оставшиеся занятия тоже прошли как-то мимо. Я пыталась понять, на что намекала Силли. Что я должна понять? Что? В груди холодело от мысли, что Мелоун пострадает из-за меня. Может, стоит пожаловаться кому-то из преподавателей или директрисе Франсуа? Она должна быть сильнее Силли и снять проклятье с Мелоуна.

Но что-то мне подсказывало, что так я сделаю только хуже. И себе, и Мелоуну. Сесилия Силли — одна из самых старых ведьм, как сказал Леон — она одна из немногих, кто покорил изнанку. Опасная и могущественная женщина. Ведьмы не пойдут против такой, даже ради одного из них. А от закона она может уйти на материк демонов. Там её никто не застанет.

А если попросить помощи у Леона? Пойдёт ли он против неё? Я покачала головой, глядя перед собой. Ради едва знакомой ведьмочки портить отношения с уважаемой на его землях ведьмой? О нет, он не такой глупый, чтобы наживать себе такого неприятеля, как Сесилия Силли.

Значит, единственный выход, чтобы спасти Мелоуна — понять урок Силли. Ещё было бы это так просто, как кажется. Может, всё дело в том, что я как-то умудрилась снять проклятия Марии-Фелиссы? Она ведь совершенно точно сильнее меня, но её проклятия выветрились слишком быстро. Просто бесследно испарились, не оставив и следа на ауре.

Стоит подумать над этим. Почему так произошло? Леон говорил, что у рода Фардеклёр есть особый дар — уничтожать всё тёмное. Проклятья в том числе. Может, это мой дар как-то уничтожил проклятья Марии-Фелиссы? Может, он может снять проклятье более сильной ведьмы? Стоит попробовать!

Силли же намекала, чтобы я углубилась в историю ведьм. Вот оно. Дело в особом даре Фардеклёр! Окрылённая своей догадкой, в свою комнату я летела как на крыльях. Хорёк беззаботно свернулся калачиком на моей подушке и сладко сопел.

Я решила не будить его. Проклятье можно попробовать снять и так. Осталось только понять, как это работает. Я коснулась пушистого бока кончиками пальцев и зажмурилась. А теперь надо очень сильно захотеть, чтобы его проклятье рассеялось?

Я собрала всё своё желание помочь и сконцентрировалась на том, чтобы Мелоун снова стал человеком. Через пять минут напряжённого сопения я разочарованно распахнула глаза. Ожидаемо, у меня ничего не вышло. Я огорчилась, но не пала духом.

Вариант, в котором я должна быть рядом с хорьком, чтобы мой дар сам снял с него проклятье, можно было сразу отметать. Я ведь раньше всё время таскала его с собой. Что же ещё попробовать? Я неосознанно начала гладить пушистую шёрстку спящего хорька.

Опустила глаза на руку и чуть не вскрикнула от посетившей меня идеи. Моя учительница в поместье Фардеклёров учила меня, что существует область магии ведьм, в которой важно воображение. Если мне представить, что я глажу Мелоуна и смахиваю с него проклятие?

Я снова зажмурилась и представила перед глазами тело хорька, как оно объято полупрозрачными тёмными покровами, которые держат его в тисках. Я провела рукой по его шёрстке, представила, как беру край верхнего покрова и тяну на себя.

В реальности мои пальцы зарывались в шерсть хорька, а вот перед внутренним взором они тянули на себя странную тёмную ткань. Она не поддавалась. Я нахмурилась и подключила вторую руку. Нужно найти узелок. Эта мысль появилась сама собой.

Пальцы пробежались по покрову в поиске узелка. Он нашёлся на шее, под подбородком. Мелкий, крепко повязанный. Я попробовала его развязать, но пальцы соскальзывали. Жаль, что его нельзя просто разорвать! Или срезать… Постойте-ка!

Я представила чёрные ножницы, с всполохами пламени. Я подцепила узелок и оглушительно щёлкнула ножницами по покрову. Он с шумом распахнулся и развеялся дымком. Мой висок прострелило острой болью, словно кто-то забил туда гвоздь. Висок запульсировал и словно начал неметь. Холод мелкими лапками пополз к волосам и на лицо.

Я испуганно замерла. Нужно немедленно прекратить и позвать Леона! Пальцы знакомо закололо, вызывая в груди тёплый ком. Холодное онемение ненадолго остановилось, но я чувствовала, как оно неприятно стягивает мышцы.

Нужно продолжить! Если я остановлюсь сейчас, то Мелоун навсегда останется хорьком. Нужно снять проклятье полностью, иначе оно впитается в суть парня, захватит его, как это делает холодок у моего виска. Такое простое и естественное понимание самой сути проклятия прошло само собой, будто я всегда это знала. Как инстинкт, что горячий котёл трогать нельзя, как понимание, если не дышать, то ты умрёшь.

И я продолжила лихорадочно искать узелок нового покрова. Он нашёлся на кончике хвоста. Ножницы оглушительно щёлкнули, и в затылок врезался второй ледяной гвоздь, распространяя волны немеющего холода. Я сжала зубы, жжение в руках усилилось, подбираясь к локтям.

Осталось совсем немного! Нужно найти ещё один узел. Сердце бешено забилось от страха и предвкушения. Слабость прокатилась по внутренностям, как если бы я оказалась в невесомости. Лапки онемения захватили кожу головы под волосами и половину лица. Я поджала губы и нервно выдохнула.

Давай, Розэ! Силли же сказала, что ты должна просто взять то, что хочешь! А я хочу победить это проклятие. Проклятие, наложенное могущественной ведьмой! Которое я почти сняла. Сердце лихорадочно и рвано билось, гоняя по телу горячую как огонь кровь.

Кажется, меня даже затрясло, но где-то там, в реальности, на кровати. Подумай, Розэ, где он может быть? У головы первый, на кончике хвоста второй. А третий должен быть в центре. У сердца и в солнечном сплетении. Я пошарила на брюшке и уцепилась за него. Он был под левой подмышкой.

Ножницы тяжело рассекли ткань, щелчок грохотом пронёсся по воображаемой комнате в моей голове. Вибрируя и сотрясая меня. Третий ледяной гвоздь стрелой вонзился в сердце, мгновенно останавливая его, сковывая холодом.

Я беззвучно раскрыла рот от немеющей боли в груди. Огонь на руках метнулся по плечам, прямо в грудь, взрывая сердце изнутри. Мир взорвался, разлетаясь ошмётками вместе с сердцем и болью. Моя рука неосознанно вцепилась во что-то реальное и гладкое, вспарывая кожу ногтями, выпуская горячую кровь и дикий крик чужой боли.

Он кричал за меня. Потому что я уже не могла. Без сердца не кричат. Без сердца не живут. Без оледеневшего и взорванного сердца. Зато Мелоун спасён. Не худшее окончание жизни. Я могу собой гордиться.

— Розэ!.. — крик из пустоты.

Леон. Он рядом. Как приятно.

Леон…