Глава 9: Игры разума

– Заканчиваем. Идут последние пять минут, – подгоняла нас мейстериса Паньли. Женщина ходила между рядами и искоса поглядывала на наши творения. – Кто не успеет сдать готовое зелье по окончании отпущенного времени, зачет не получит. Студентка Ильост, что ваш нос делает в тетради у студентки Таль? У вас разные задания!

Зелья по заданию у нас действительно были разными. На зачетах мейстериса Паньли никогда не давала одинаковых заданий, чтобы никто ни у кого не мог подсмотреть и списать. Однако в мою тетрадь Айра все же смотрела не просто так.

Сварив свое зелье, я отдала флакон мейстерисе еще в первые пятнадцать минут и все остальное время скучала, подперев щеку ладошкой. Когда до конца занятия оставалось все тех же пятнадцать минут, я поняла, что Айрата не справляется. Серо-буро-малиновая жижа не походила ни на одно знакомое мне зелье, и, судя по всему, соседке светил низший балл.

Пришлось помогать.

Глянув в ее карточку, я сделала вид, что увлеченно решаю дополнительное задание, которое у меня тоже уже было готово. Когда знаешь рецептуру назубок, совсем нетрудно разложить зелье на ингредиенты.

Сделав пометки для Айры, я осторожно показала их девушке. Зелье от облысения само по себе было несложным в приготовлении, но имелось несколько нюансов, о которых нужно было помнить.

Помет летучей мыши сначала необходимо было развести в двух мензурках настоянной на цветах илиголии воды, а уже потом отмерять двенадцать капель.

Второй нюанс заключался в яйцах. Яйцо бралось не целиком, а только белок, который предварительно охлаждали.

Все эти замечания я и прописала, начертив таблицу ингредиентов и порядок их добавления в зелье. Сколько успела списать Айрата до оклика мейстерисы, для меня оставалось загадкой, но к концу занятия зелье у нее получилось. Не идеальное, но идеального от Айры никто и не ждал.

– За помощь, конечно, спасибо, но я все равно на тебя обижаюсь! – воскликнула подруга, едва мы покинули аудиторию.

Я в ответ лишь загадочно улыбнулась, не собираясь вестись на этот мелкий шантаж.

Капли, изготовленные мною, действовали превосходно, и мне больше не хотелось бросаться из крайности в крайность. День был чудесным, а я – спокойна и невозмутима. Не переживала ни по поводу первых экзаменов, ни по поводу предстоящего разговора с мейстером Карстаром, ни по поводу праздника.

Обратившись утром в целительский корпус, я получила рекомендации для дней, которые теперь станут моими ежемесячными спутниками на долгие годы. К сожалению, так бывало, что вместе с собой они приносили и боль, но правильные заклинания позволяли вести привычный образ жизни, не зацикливаясь на неприятных ощущениях.

Даже о предсказаниях, озвученных мне, я больше не беспокоилась. Что я могла с ними сделать? Ни предотвратить, ни повлиять на будущее я все равно не сумею, так зачем себя истязать?

Долго обижаться Айрата не могла. Уже через несколько десятков секунд она с увлечением рассказывала мне о празднике «Угасания и рождения солнца». Естественно, на своих землях ведьмы его не отмечали, а потому я почти ничего не знала о традициях этого дня.

В этот вечер лично мы с мамой всегда отмечали «Ночь великого шабаша». Отмечали скромно, балуя себя чем-нибудь вкусным – например, маминым фирменным пирогом с яблоками и черной карамелью.

Считалось, что в самую долгую ночь года ведьмы должны охранять свои земли от нечисти, что непременно выбиралась из своего логова, чтобы поживиться хоть кем-нибудь.

Безуспешно поживиться.

Надевая маски нечисти, чтобы сойти за своих, ведьмы веселились, горланили песни, жгли костры и истребляли нечистую силу. А когда приходило срединное время, пили забродивший компот из яблок, летали на метлах, вылавливали по деревням холостяков и увеличивали ведьмовскую популяцию.

Увы, на настоящем ведьмовском шабаше мне побывать в своей жизни пока так и не удалось, но зато я увижу праздник «Угасания и рождения солнца», а этим не каждая ведьма похвастаться может.

– Лисс, ну расскажи, а? Я же умру от любопытства! – снова перешла подруга к уже заезженной теме.

Со вчерашнего вечера, как только мы остались наедине, она приступила к допросу с пристрастием. В первую очередь ее интересовало, где и с кем я провела ночь, и случилось ли в эту ночь что-нибудь примечательное.

Тонкие и толстые намеки приходилось игнорировать. Я делала вид, что совершенно не понимаю, о чем она, а на прямые вопросы предпочитала и вовсе не отвечать. Не потому, что боялась, что Айра что-то разболтает или, не дай демоны, напридумывает от себя, а потому, что не хотела вновь переживать путающие мысли вечер и утро.

Мне вообще хотелось стереть их из своей памяти, и я надеялась, что после разговора с мейстером Карстаром именно так и будет.

– Ну хорошо, – сдалась Айрата, при этом надувшись как мышь на крупу. – А с Калестом вы так долго о чем говорили?

– Выясняли, кто прав, а кто виноват, – вздохнула я, стараясь забыть еще один странный вечер в моей жизни.

– И как? Кто выиграл на этот раз? – полюбопытствовала подруга.

– Ничья.

Я даже зажмурилась, чтобы прогнать тот образ, засевший в моей голове, но он будто становился лишь ярче с каждым воспоминанием. Словно вновь ощущала, как сижу на чужих коленях, чувствую, как под ладонями гулко бьется сердце, и вдыхаю сладковатый аромат.

Странно, но с каждым разом мне все больше казалось, будто я улавливаю нотки мяты и вокруг себя. В своих мыслях я была уверена, что если прикоснусь кончиком носа к шее Калеста, то точно подтвержу это предположение. Ну, или окончательно запутаю свое воображение.

Вот Демоняка! И как ему удается доставать меня даже на расстоянии?

Второй экзамен прошел так же хорошо, как и первый. В оранжерее было тихо и светло. Лишь изредка студенты шепотом ругались, когда все-таки кололи свои пальцы. Сегодня нам предстояло без перчаток правильно срезать зеленую шапку с жатейки – кактуса, что произрастал на холодном севере.

В реальной жизни у нас при себе могло и не быть защищающих руки перчаток, поэтому мейстериса учила нас справляться без них, а сегодня мы показывали, как успешно усвоили эти знания. Ведь мало просто срезать зеленую шапку с десятком иголок. Ее еще нужно очистить от плотной кожицы, чтобы приготовить согревающий отвар.

С ним никакие даже самые сильные морозы были не страшны.

– Представляешь, Тарка купила такое же платье к празднику! – жаловалась подруга, время от времени ругаясь и посасывая уколотый палец.

Противоядие от воздействия иголок стояло на столике мейстерисы Паньли, и женщина строго отмечала, кто и сколько раз его использовал. Воздействие масла, которое источали иглы, на самом деле было минимальным. Уколотому грозили тошнота, рвота и несварение желудка на пару часов. В общем, ничего приятного.

– Ничего удивительного. Лавок-то не так много. Не думаю, что кто-то специально поедет за платьем в столицу, – пожала я плечами, не видя особой проблемы.

– А мне-то теперь как? Я не хочу идти в таком же платье. Будем с ней как две дуры одинаковые!

Вспомнив Тарку, а точнее ее смуглую кожу, серые глаза и короткие черные волосы, я со скепсисом взглянула на Айрату. На мой взгляд, одинаково они все равно выглядеть не будут, даже если очень сильно постараются, но подруге этого не объяснишь. Для нее одинаковые платья – это целая трагедия. Даже странно, что насчет академической формы она ни разу своих стенаний не высказывала.

– Придется покупать новое, – трагично вздохнула Айра, так и не дождавшись от меня реакции. – Хорошо, что родители ко дню рождения деньги прислали... Ау!

– А когда у тебя день рождения? – встрепенулась я, едва не попав тонким лезвием по пальцу.

– Сегодня, – смущенно призналась подруга. – Я разве не говорила?

Оказалось, что Айрата умолчала не только об этом. Удивительное дело: когда не надо, Айрата трещала обо всем на свете направо и налево, а когда надо – вдруг становилась скромницей, каких повидать.

Мало того, что о ее дне рождения я узнала только сейчас, так сегодня в одной из общих гостиных праздник намечался, на который еще вчера Айрата умудрилась пригласить если не половину, то четверть студентов точно.

Иногда я даже немного завидовала тому, сколько у нее друзей, но потом вспомнила, что мне, как ведьме, в принципе друзья не положены.

Ну не заводят ведьмы друзей. У нас есть только понятие семья, а все остальное из расчета выгодно или не выгодно. Вот мы с мамой, например, никогда ни для кого особой выгоды не представляли, а потому и не помогал нам никто из ведьмовских родов.

А ведь просила. Я точно знаю, что мама просила, искала у других защиты.

Смахнув с себя грустные мысли, остальные занятия я провела в раздумьях о том, что подарить. Монетки у меня имелись в запасе, и это успокаивало. Мне хотелось подарить Айрате что-то нужное и важное, чтобы даже потом она вспоминала обо мне.

Бросив сумку в комнате, я отправилась в город. Мороз крепчал, колол нос и щеки. Не планировала надолго задерживаться в лавках, чтобы не опоздать на курсы по стихии земли. Преподаватель в последнее время и так был не в духе, поэтому его лучше было не злить.

Велезенталь Бифурт явно не любил ни снег, ни холод. Эльфы вообще плохо переносили время, когда растения засыпали. На их землях леса стояли вечнозелеными, не покрываясь белыми одеждами. Тепло сопровождало их круглый год, поэтому плохое настроение мейстера я отлично понимала.

Теплая шапка, широкий шарф и длинные перчатки – красивый комплект насыщенного изумрудного цвета удалось найти в витрине лавки готовой одежды. К рыжим волосам подруги этот цвет должен был подойти идеально, поэтому ничего другого я даже смотреть не стала. Попросила завернуть в красивую обертку и помчалась обратно в академию.

Гораздо сложнее было пронести презент мимо Айраты, но с этим делом я отлично справилась. Спрятав сверток в свой саквояж, наказала Коперу охранять его, что стоило мне румяного яблочка. Двух румяных яблочек, потому что дать что-то ящерке и ничего при этом не дать Хасе, было попросту невозможно.

На занятие я не опоздала. Сегодня мы оттачивали мастерство быстрого выведения растений из спячки и напитывали безжизненную землю энергией.

Все, что касалось магии, мне пока давалось с трудом. Использовать только магию земли не получалось – то и дело вырывалось ведьмовское нутро, а потому у меня либо ничего не выходило, либо результаты превосходили все ожидания, чем остроухий эльф, естественно, был недоволен.

– Контролируйте потоки! – возмущался он, стоя у меня над душой. – Ваша земля должна напитаться, а не дать ростки.

Я билась над банкой с мертвой землей до самого конца занятия, но того, что от меня требовали, так и не сделала. Земля либо оставалась серой и сухой, либо из банки начинала расти трава. Да таких размеров, что свисала по стенкам, касаясь снега.

– Студентка Таль, неуд, – резюмировал мейстер, хмурым взором оглядывая дело рук моих. – Остальные молодцы.

Забрав банку, я поставила ее обратно в тележку ко всем остальным. Айрата ждала меня у кромки леса, когда случилось непредвиденное:

– Студентка Таль, задержитесь, – окликнул меня преподаватель.

Обернулась я настолько резко, что у меня на мгновение даже голова закружилась. На эту фразу у моего организма уже давно выработалась аллергия, так что услышать ее от эльфа было как минимум неожиданно.

К преподавателю я подходила с опаской.

– Студентка, к моему глубочайшему сожалению, вы окончательно перестали контролировать свой дар.

– Я понимаю... – ответила я. – Я пытаюсь, но...

– Вы меня перебили, – заметил мужчина с неудовольствием, а я закрыла так не вовремя открывшийся рот. С мейстером Карстаром я совершенно позабыла о субординации. – Если в ближайшие недели вы не возьмете свой дар под контроль, я буду вынужден перевести вас в маги-универсалы.

Я расстроилась. Ни до слез, ни до истерики, ни до криков дело не дошло, но я и вправду расстроилась.

Маг-универсал – это только звучало красиво, но на самом деле такой статус означал, что у мага просто-напросто нет выдающегося личного дара. В академии такие студенты вместо того, чтобы посещать одни курсы пять раз в неделю, ходили сразу на пять курсов по одному дню и в большинстве своем были просто теоретиками.

Но что могут дать знания без практики? Знания могли забыться со временем, если не подкреплялись практикой и личным опытом. Да и не видела я себя ни в целительстве, ни в артефакторике, ни в боевке. Единственными курсами, которые могли меня заинтересовать, были дополнительные курсы по зельеварению.

Но что тогда делать с даром? Если личный дар не развивать, последствия могут быть самыми неприятными. Ведь любая стихия – это шторм, буря, смерч, которые маг контролирует ежесекундно. Если последствия выброса магии будут угрожать хоть кому-то или, не дай метла, приведут к чьей-нибудь смерти, личный дар могли заблокировать.

Навсегда.

– Ты чего, Лисс, такая расстроенная?

– А? – очнулась я от своих мыслей, с удивлением встречаясь взглядом с Джэйлибом.

– Почему расстроенная такая? – повторил парень, сверкнув зелеными глазами.

– Да к ней мейстер все занятие цеплялся, – ответила вместо меня Айрата. По тропинке мы шли втроем. – Не печалься, Лисска, я уверена, что у тебя все получится. Просто не сразу все достигают успехов. Вот я, например, в зельях полный профан...

С Айрой мы распрощались на перекрестке между общежитиями. Подруга побежала готовиться к празднованию дня рождения, а мы обещали помочь ей через полчаса.

Совсем не ощущала волнения, когда мы направились в учебный корпус. По моим представлениям, мейстер Карстар сейчас находился в кабинете директора – в своем кабинете, что, несомненно, являлось плюсом. Там обстановка к романтике не располагала.

– Я помогу тебе с даром, – внезапно утвердительно заявил Джэй, пропуская меня вперед на лестнице.

– Спасибо, но мне не хочется тебя отвлекать. Вы и так наверняка без дела не сидите, – намекнула я на расследование. – Сама как-нибудь выкручусь.

– Лисс, за меня не волнуйся. Сейчас мы не слишком заняты: слежка мало что дала. Или он хорошо скрывается, или предпочел затихнуть на время. На данный момент мы ждем отчеты из столицы по каждому.

Из-за угла вышла группа парней, и Джэйлибу пришлось замолчать. Дождавшись, пока мы отойдем от них на почтительное расстояние, парень продолжил:

– По каждому подозреваемому. Родственники, друзья, соседи, описания, характеристики, привычки и странности. Штат под управлением королевского дознавателя работает круглосуточно.

– А знаешь, я тут вот о чем подумала. Список подозреваемых нужно сократить. Следить за всеми сразу все равно не получится, и мы можем что-то упустить.

– Мы? – Джэй насмешливо изогнул бровь, глядя на меня.

– Мы, – кивнула я.

– И что ты предлагаешь?

– Именно сейчас? Закончить другое важное дело.

Сделав глубокий вдох, я постучала в приемную. Естественно, нам с Джэйлибом не было назначено, но секретарь согласилась спросить, примут ли нас.

Пожалуй, я немного боялась услышать отказ. Сама ситуация была не очень красивой: при личном разговоре я хотела, чтобы присутствовал посторонний человек. На понимание рассчитывать не приходилось.

Но по-другому я бы вновь увидеться с мужчиной не решилась. Не бегать же мне, в конце концов, от него до конца своих дней?

Дракон был рад меня видеть. Поднявшись из-за стола, он смотрел на меня с интригующей полуулыбкой. Ровно до того момента, пока вслед за мной в кабинет не вошел Джэй. Тут-то улыбка и исчезла с его лица.

– Присаживайся, Мелисса, – обошел мужчина свой стол и присел на его край. – Чем обязан такой необычной компании?

– Мне нужно с вами поговорить, мейстер Карстар, – осталась я стоять. – О личном.

– О личном? – Серебряная бровь изогнулась дугой в намеке на удивление.

– Да, – торопливо кивнула я, стараясь смотреть куда угодно, но только не на дракона. – И я хочу, чтобы при нашем разговоре присутствовали. Мне так будет... спокойнее.

– И о чем же ты хотела поговорить?

– Вы влияли на мои чувства к вам своим даром?

Выговорив вопрос на одном-единственном выдохе, я вскинула голову, чтобы видеть лицо мужчины, его желтые глаза. Однако смотрел он в этот момент совсем не на меня. Глянув на Джэя, что сложил руки на груди, так и оставшись стоять недалеко от двери, я поняла, что и парень сверлит мейстера не менее убийственным взглядом.

А я ждала ответа.

– Влиял, – прогремело в тишине кабинета, заставляя мое сердце забиться с утроенной силой.

Не от злости, нет. От непонимания.

На негнущихся ногах прошагав к креслу для посетителей, я неожиданно для себя самой только сейчас заметила, что бывший кабинет Эбигайл Фарсуа значительно преобразился. В отделке и мебели превалировали преимущественно темные тона, в то время как само помещение не было обременено ничем лишним.

Фактически рухнув в кресло, я задала один-единственный вопрос:

– Зачем?

Дракон молчал, а я не торопила с ответом. Смотрела на его словно бы выточенный из камня профиль, на острые скулы, на упрямые губы, на выдающийся нос и подбородок. Мужчина действительно был хорош и привлекателен даже с коротким хвостом, однако, как оказалось, не для меня.

Это обидно, когда ты понимаешь, что тобой, твоими чувствами все это время попросту управляли. Камнепад из разочарования свалился на мои плечи, вжимая в кресло.

– Ты уверена, что хочешь услышать мой ответ? Что-то мне подсказывает, что ты и без меня уже все придумала. А то, что не придумала, тебе додумать помогли, – речь дракона тянулась, словно сладкая патока.

Он говорил размеренно, не торопясь, словно взвешивал каждое свое слово. И это по-прежнему не глядя на меня. Не нужно быть суперумной, чтобы разгадать его тонкие намеки. Только мейстер Карстар был не прав. Мне никто не навязывал свое мнение. Именно я спросила у Джэйлиба о драконах, а парень просто ответил.

– Мейстер Карстар, зачем вы управляли моими чувствами?

Желтые глаза в мгновение ока нашли мои. Перестав убивать мою молчаливую поддержку взглядом, дракон размашистым шагом пересек кабинет. Его пальцы впились в подлокотники кресла, в котором я сидела, а сам мужчина навис надо мной словно ястреб.

– Ты задала очень правильный вопрос, душа моя, – зло, едко усмехнулся мейстер. – Только понимание происходящего у тебя неверное. Драконы не управляют чужими чувствами, не насылают при помощи магии любовь или ненависть. Наши чары работают не так. Ответь мне, Мелисса, что будет, если в костер подбросить дров?

– Он станет ярче, – проговорила я, нахмурившись.

– Верно, он станет ярче. Крылатые ящеры действительно имеют определенный врожденный дар. Обаяние, которое исходит от нас, усиливает чувства противоположного пола. Но только если они есть. Симпатия, нежность, влюбленность, страсть, желание, вожделение, любовь. Мы не взращиваем их на пустом поле. Они лишь становятся ярче, выразительнее. Если дракон свободен, дар рассеивается, позволяя нам увидеть, испытывает ли кто-либо к нам симпатию. Если сердце дракона занято, чары направлены на одну-единственную. Ту, что занимает мысли. Не бывает дыма без огня, душа моя. Просто не бывает.

Мне улыбались с нежностью, с едва заметной грустью. Мужчина смотрел на меня как на несмышленое дитя, и, пожалуй, именно так я себя и чувствовала. На мгновение мне стало стыдно за то, что поспешила с выводами, но, одернув себя, пришла к мысли, что в неправильных суждениях не виновата.

Было бы честно, если бы мужчина рассказал мне о драконьих особенностях раньше, раз уж я попала под их влияние. Тогда бы мне не пришлось пугаться, додумывать и придумывать. Впрочем, пугалась бы я, наверное, все равно, потому что чувства, о которых говорил мужчина, появились неожиданно для меня самой.

Мейстер Карстар никогда не нравился мне так, как другим. Я никогда не вздыхала в подушку, никогда не мечтала о нем ночами. Я не задавалась целью привлечь внимание мужчины, но все равно умудрилась это сделать. И я знала когда – в тот самый день, когда сняла с дракона проклятие.

А я? Когда? В какой миг? В какой день я впервые испытала симпатию к этому мужчине? И симпатию ли?

Да, дракон был прав. На этом свете существует слишком много чувств, чтобы разобраться в себе раз и навсегда. Я не понимала, что я ощущаю.

Симпатия? Влюбленность? Любовь?

Вожделение? Желание? Страсть? Увлечение?

Для меня это было слишком сложно, но я хотела понять. Хотела понять сама, не обманываясь влиянием чужих чар.

– Теперь ты знаешь, душа моя.

Ладонь мужчины скользнула по подлокотнику. Чужие пальцы нашли мои, погладив, слегка сжав, словно бы оказывая молчаливую поддержку. И все бы ничего, если бы...

– Студент, – произнес директор совершенно другим тоном. Холодным, ледяным, сковывающим. – Вы ведь понимаете, что не можете распространяться о том, что услышали в этом кабинете?

Джэйлиб молчал. Взглянув на него, я нашла на его лице несвойственное ему упрямство. Сложив руки на груди, прищурившись, он смотрел на дракона как на врага.

– Он никому не расскажет. Ему можно доверять, – поспешила я другу на выручку.

– Как знать, – ответил мейстер, хищно улыбнувшись.

– И все же, я не хотела бы, чтобы ваш врожденный дар на меня влиял, – вернулась я к тому, что было по-настоящему важно для меня в этот миг. – Я прошу у вас времени.

– Терхил, я не понимаю тебя.

Чьи-то зубы отчетливо скрипнули, но, вновь посмотрев на Джэйлиба, я никаких изменений в парне не нашла.

– Вот именно, – согласно качнула я головой. – Вы меня не понимаете, и я себя не понимаю. Но я хочу понять, должна, а потому прошу у вас времени, дистанции, если хотите. Я хочу разобраться в себе, и для этого мне просто жизненно необходимо отгородиться от вас, от вашего влияния хотя бы на время.

– Дело в студенте инд Дармисте? Ты чувствуешь к нему симпатию? – Выпрямившись, мейстер вернулся к своему рабочему столу.

По интонациям нельзя было расшифровать его эмоции, но я не желала обидеть мужчину. Я сказала правду, открыла то, что ощущаю сейчас, – потребность в дистанции. В дистанции не только от мейстера Карстара, но и от Калеста.

– Я не знаю, что я к нему чувствую, – нашла я в себе силы ответить честно и повторила: – Мне необходимо время. Дайте мне его. Пожалуйста.

– До дня «Угасания и рождения солнца». Дольше обещать не могу.

Не такого ответа я ожидала. Надеялась на понимание, ведь во всем остальном мужчина был чуток и терпелив ко мне, к моим проблемам и желаниям. Легкое разочарование неприятно кольнуло сердце.

– Спасибо и на этом, – кивнула я, прогоняя возникшее недовольство. – С вашего разрешения, мы пойдем.

Когда мы уходили, дракон так и не обернулся. Продолжал стоять лицом к своему рабочему столу, только пальцы на руках, скрещенных за спиной, сжимались в кулаки.

Что же. Этой беседой осталась недовольна не я одна.

Я была благодарна Джэйлибу за то, что он присутствовал при этом по-настоящему трудном разговоре. Но еще больше я была благодарна за его молчание. Он не вмешался в нашу беседу даже тогда, когда мейстер обвинил его фактически в подстрекательстве. Я бы такое навряд ли спустила.

Когда мы покинули учебный корпус, я сама взяла парня за руку.

– Спасибо, – поблагодарила я от души, не зная, чем еще выразить свою признательность.

В ответ Джэй крепче сжал мои пальцы, слабо улыбнувшись.

– Ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь и поддержку, Лисс. И я не шутил насчет занятий. Уверен, я смогу помочь тебе совладать с даром.

– Спасибо, – выдохнула я повторно, снимая с себя еще один груз.

Хотя нет, не снимая, но разделяя его на двоих, отчего он стал заметно легче.

В женское общежитие я вошла в приподнятом настроении. Даже умудрилась посмеяться, когда Джэйлиб рассказал историю о том, как Багира собиралась на свой первый бал во дворце. Подготовку она начала за трое суток до торжества и за это время перемерила сотни платьев, чтобы все их отвергнуть.

В ночь перед балом девушка настолько нервничала, что не смогла сомкнуть глаз и в итоге заснула лишь под утро, чтобы проспать целые сутки. Свой первый бал она пропустила.

– Представляю, как стервозина расстроилась. Мне ее даже жалко, – улыбнулась я, заворачивая в общую гостиную, где уже вовсю отмечали день рождения Айраты.

Но жалеть, как оказалось, нужно было меня.

Калест и Багира стояли у окна и без стеснения у всех на виду целовались.

О, я могла бы точно сказать, что чувствовала в этот момент!

Злость. Она окутала шею удушающей шалью, оцарапала колкой тканью. Ненависть. Она сжала все внутренности, стиснула кости до хруста, не давая сделать вдох. Ярость. Она опаляла кончики пальцев, горела, сжигая сердце дотла. И боль, что впивалась под кожей тысячами игл.

Замерев, застыв там, где споткнулась, я прекрасно слышала, как тихо выругался Джэйлиб. Я бы сказала и громче, и гораздо красочнее, но воспитание не позволяло. А быть может, не позволяло уязвленное самолюбие, которое не хотело себя обнаружить.

– Я сейчас вернусь, – смутилась я, отворачиваясь от неприятной картины. – Мне нужно забрать подарок для Айраты.

– Ты в порядке? – задержал меня Джэй, придержав за локоть.

– Да, все хорошо, – выдавила я из себя улыбку, сражаясь со штормом внутри себя.

– Я сейчас.

Я держала себя. Держала и мысли, и чувства, и магию, но стоило только попасть в нашу с Айратой комнату, как все оковы спали. Магия – и стихийная, и ведьмовская – вырвалась наружу, снося все на своем пути. Хищные лианы выстрелили во все стороны, с грохотом разбивая окно. Копер, никак не ожидающий подобного, юркнул под кровать.

Я и сама не ожидала таких масштабов, но радовало хотя бы то, что магический выброс произошел не в общей гостиной. Я бы не хотела никому навредить. Не хотела испортить праздник, а потому держала себя до последнего.

– Мели... – открылась дверь за моей спиной без какого-либо стука.

На пороге комнаты обнаружился Джэйлиб собственной персоной, и на его лице я могла запросто много чего прочесть. Парень явно находился в изумлении и даже был шокирован тем, во что превратилась комната.

Правда, лучше бы он не входил. Тогда бы я просто произнесла заклинание.

Шагнув ко мне, третьекурсник захлопнул створку и пристально оглядел дело рук моих.

– Ну. Стена на месте, а это уже огромный плюс, – усмехнулся он, но совсем невесело. – Так. Давай находи центральные потоки и тяни их на себя.

– Есть способ гораздо легче привести комнату в норму. Только тебе нужно выйти.

– Легче? И чему ты научишься с этим легче? Нет, Лисс, давай по старинке. Я тебя подстрахую.

Искать свои потоки гораздо проще, чем чужие. Через несколько минут я уже уверенно держала центральные нити, понемногу притягивая их к себе. Вместе с потоками двигались и лианы, постепенно возвращаясь в обратную форму. Магия, как и вода, имела память, так что вскоре последняя яркая вспышка погасла в моих руках.

Несмело выглянув из-под кровати, Копер осмотрелся и только потом выбрался целиком. То, как он цокал языком, прямо говорило о его недовольстве моей персоной. А все потому, что своего фамильяра я предпочитала оставлять в комнате, чтобы лишний раз не подвергать опасности.

Животные, насекомые, птицы и прочая живность имелись у каждого студента, и не все из них были безобидными. Например, у Калеста имелась хищная сова, уже несколько раз покушавшаяся на моего Копера в начале года.

– Отлично, – похвалил меня третьекурсник. – Далеко не все потеряно, но главное впереди. Есть мысль, как починить окно?

– Бытовым заклинанием?

У меня получилось не с первой попытки, но страшные трещины все равно затянулись, стоило вставить стекляшки обратно. Другие мелочи поправить оказалось легче.

– Молодец. Видишь, все не так страшно. Не нужно ждать, что все изменится в один миг, но, приложив усилия, постепенно можно достичь своих целей, – погладил он любопытного Копера, забравшегося на изножье кровати. – Так что дарить будешь?

Я не смотрела ни на Калеста, ни на Багиру, когда мы вернулись обратно в общую гостиную. Подарив Айрате презент, которому она несказанно обрадовалась, я предпочла весь вечер держаться рядом с подругой, Айзеком и Джэйлибом.

Даже удалось немного повеселиться – мы играли в «ответь или сделай», пили шоколадный ликер с банановым муссом и отваром из мяты и обсуждали предстоящий праздник. Ну, точнее, это девчонки безостановочно галдели, а я все больше слушала, черпая новые знания. Если верить их словам, вечер «Угасания и рождения солнца» должен быть просто волшебным.

– Айрата, а пойдешь со мной? – внезапно предложил Бальши, сидевший этим вечером на удивление тихо.

Обычно его колкие пошлые шуточки разлетались по всей округе.

– Кто? Я? – удивилась подруга, разглядывая третьекурсника.

– Ты, – кивнул он и внес еще одно неожиданное предложение: – Потанцуем?

Друзья Айры очень быстро разбились на парочки. Я себя даже как-то неуютно чувствовала, пока ребята танцевали под запись из кристалла. Оставшиеся в одиночестве девчонки плотоядно посматривали на Айзека и Джэйлиба, но они их немых намеков не понимали. Ну или просто отказывались понимать.

– Твой брат странно себя ведет, – заметила я, поглядывая на пару Айрата-Бальши.

– Мой брат? – удивленно переспросил Джэй. – Айра нравится ему, так что ничего удивительного.

– Не замечала за ним раньше такого внимания. Мне всегда казалось, что ему подошел бы кто-нибудь вроде Багиры. – Взгляд мой нашел и вторую пару. Калест и стервозина тоже танцевали, но хотя бы на этот раз вели себя прилично.

– Не факт. Знаешь, говорят, что плохим парням всегда нравятся хорошие девушки.

– А хорошим парням достаются плохие? – улыбнулась я этой странной логике.

– Ну кому-то же они должны доставаться.

Патиша все-таки утащила Айзека танцевать. Плотоядные взоры скрестились на Джэе, но парень не растерялся:

– Ты не против, если я тебя обниму? Что-то мне не нравятся их взгляды. – Закинув руку, парень позволил мне положить голову на свое плечо. Рядом с Джэйлибом было уютно, но на Калеста я все равно спокойно смотреть не могла. Словно прочитав мои мысли, третьекурсник спросил: – Ты и вправду собираешься держаться подальше от Леста и мейстера?

– План именно такой. В моей жизни и без них творится демон знает что, – вспомнила я про предсказания и окончательно расстроилась.

– Да ладно, не вешай нос, – щелкнули меня по кончику этого самого носа. – Что нас не убивает, делает нас сильнее.

Через час дежурная женского общежития все-таки разогнала наши посиделки, и мы с Айратой поплелись делать домашку на завтра. Следующие дни прошли на удивление спокойно, и, пожалуй, это были самые лучшие дни, потому что ни Калест, ни мейстер Карстар в моей жизни больше не участвовали.