Глава 44. Головоломка

Моих душевных сил хватило только на то, чтобы без истеричных рыданий покинуть айрохскую башню.

Коллеги пытались меня сдерживать – кто-то угрозами, кто-то – уговорами, кто-то – желанием помочь. Но я даже отвечать никому не стала, а лишь прибавила шагу, стремясь уйти подальше и желательно забиться куда-нибудь в темный уголочек.

Имею я право порыдать навзрыд в одиночестве, в конце концов?

А потом меня накрыло.

Слезы сами лились по щекам, и я никак не могла успокоиться. Просто шла вперед, уже не разбирая дороги, мне было так плохо, что хотелось просто исчезнуть по пути в спальню. Хотелось кричать, топать ногами, швыряться кинжалами и легко бьющимися предметами.

В душе разрасталась дыра межгалактических масштабов, и я понятия не имела, что с ней делать.

В таком разбитом состоянии меня и обнаружил Морис. Он шел навстречу мне, его, видимо, вызвали в числе группы инквизиторов по сигналу Персиваля.

Морис нахмурился, но не стал задавать мне вопросов. Он просто молча обхватил меня за плечи и повел на улицу, чтобы там создать телепортационную воронку. Он без слов понял, что мне нужна как минимум моральная помощь, поддержка понимающих людей и отсутствие ехидных коллег в радиусе несколько километров от меня.

Поэтому всего несколько минут спустя я уже сидела в гостиной особняка моих родителей и заливала слезами всё и всех вокруг.

Рядом сидели мой отец, Селестия, Габриэль, Люцифер. Мамы только не хватало, но ее не было дома, а оповещать о моей плачевном состоянии ее не спешили, опасаясь взрывной эмоциональной вспышки. И это разумно, когда твоя мама – высший демон, и при желании на эмоциональной волне может разнести всю Академию сумрачных странников по кирпичикам. Я бы тоже ей не хотела сейчас показываться в таком состоянии.

Горько было от понимания того, что совсем недавно почти в таком же составе мы тут с Рэйесом сидели вместе, и я заливала слезами его рубашку, совсем по другому, но тоже грустному поводу. А он обнимал меня и шептал всякие успокаивающие глупости на ушко. Какая-то дурацкая у меня пошла манера истерично рыдать в гостиной родительского дома… Вот что бывает, когда подолгу сдерживаешь эмоции: в какой-то момент они прорываются плотиной, и их становится просто невозможно сдержать.

Морис связался со своими коллегами, оставшимися в академии, для уточнения некоторых деталей, а я сквозь рыдания объяснила родственникам все произошедшее сегодня.

Меня ломало эмоциональными качелями. Разум прямо-таки разрывался от противоречивых эмоций. От любви к Рэйесу и полного непонимания, как мне теперь жить дальше. Мне надо было выговориться, прореветься, а еще – чтобы меня по головке погладили. Даже если я несу полную чушь и сама себе противоречу.

– Фэл, милая, тебе в любом случае следует встретиться потом с Рэйесом и поговорить с ним с глазу на глаз, – говорил Заэль, приобнимая меня и глядя на меня с теплой улыбкой.

Я громко высморкалась в бумажный платок и кинула его себе под ноги, где образовалась уже целая горка таких.

– Но он мудак, пап!!

– Мудак, конечно, – важно кивнул Заэль.

– Ты чего такое говоришь?! – тут же взвилась я. – Он не мудак!! И я… И я…

– И ты его любишь, конечно, – с еще одним важным кивком закончил мою мысль Заэль.

– Ды-ы-ыа-а-а! А еще он…

– …козёл он, конечно! – подхватил отец, будто читая мои истеричные мысли.

Заэль погладил меня по голове, как маленькую обиженную девочку, и вкрадчиво поинтересовался:

– Чай будешь?

Я шмыгнула носом, подумала секунду и кивнула.

Истерика истерикой, а от вкусного чая из папиных рук никогда не откажусь.

– И печеньку съешь.

– Я не ем печеньки, они невкусное.

– Знаю. Ешь давай, – Заэль чуть ли не силком сунул мне печеньку в зубы.

Пришлось жевать. Оказалось неожиданно вкусно, и я не заметила, как проглотила пятнадцать печенек подряд, которые мне своевременно подсовывал отец.

С кружкой чая стало чуточку спокойнее. Наверное, отец мне туда что-то подлил. То ли успокоительное, то ли огненный эль – в своем нынешнем состоянии я не была способна понять разницу между этими напитками.

Крепко сжала в руках большую кружку, обжигающую ладони. Смотрела в темно-коричневый напиток и мечтала в нем утопиться.

– Какой бестолковый протокол, – вздохнул тем временем Морис, сидевший напротив меня на подлокотнике дивана.

– В смысле?! – опять моментально взвилась я. – Там же всё очевидно, всё черным по белому написано, и я сама слышала, как…

– Да ничего тут не ясно, – цокнул языком Морис. – Фэл, я понимаю, что ты на эмоциях могла не обратить внимание на важные вещи. И что ты, поддавшись панике, не задала действительно важных и правильных вопросов. Допросы обычно – твое сильное место, но явно не в этом случае, так как тут замешаны твои чувства и страхи. Этот протокол – это всего лишь вопросы первого круга, слишком общие, без уточнений. Такое чувство, что вопросы специально так задавались, максимально туманно.

– Там всё очевидно с Рэйесом, – шмыгнула я носом. – Он дитя Темного Странника и…

– А что подразумевается под этим словом? – перебил Морис.

Я снова шмыгнула носом и отправила очередной использованный бумажный платок на пол себе под ноги.

– Сын, племянник, родственник какой-нибудь…

– Это твои додумки. Тут этого не сказано, – Морис выразительно постучал пальцем по протоколу. – Здесь озвучено только слово «дитя». А оно имеет весьма широкую трактовку.

Я хмуро уставилась на него.

– Например?

– Да все что угодно может быть, – пожал плечами Морис. – Возможно, он под этим подразумевал всего лишь причастность к какой-то единой магической школе, где там принято друг о друге так выражаться.

– Всё это не имеет значения, – упрямо пробормотала я. – Факт, что он хотел просто воспользоваться мной и выкинуть потом, как мусор. Я даже не понимаю теперь, был ли он вообще хоть раз искренен со мной…

– Это тоже твои додумки, – возразил Морис.

– Но Рэйес сказал, что ему было дано задание подобраться кто мне и…

– Вот именно, – весомо произнёс Морис. – Дано задание. И ни слова о том, что он это задание прилежно выполнял.

– Да ну как же? – горько усмехнулась я. – Тут и так всё понятно, он ухлёстывал за мной, следуя своему заданию…

– А мне вот ничего не понятно, – твердо повторил Морис. – Ясно только, что Рэй с Темным Странником хорошо знаком и продолжительное время плотно с ним контактировал, несколько недель, как минимум. И да, я так и не смог найти никакой информации по Рэйесу во всех близлежащих мирах, даже с учетом расширенной географии поисков. Либо он вообще из какой-то неведомой далекой дали, либо я что-то не понимаю… Хэй, Фэл, давай, закругляйся с истерикой и включай мозги, мне нужна твоя холодная голова.

– Этот Рэйес – какая-то сплошная головоломка, – задумчиво протянула Селестия, стоящая рядом с Морисом и заглядывающая через его плечо в протокол процедуры лайминель. – У меня тоже концы с концами не сходятся. Информация с этой процедуры идет вразрез со всеми моими ощущениями от этого загадочного человека.

– А где Лора? – встрепенулась я, вспомнив о младшей сестре и только сейчас сообразив, что она не спускалась к нам в гостиную, хотя должна быть дома.

Снова, как и в прошлый раз. А я снова думаю только о себе.. Непутевая я старшая сестра какая-то…

– Угадай с одного раза, где она застряла, – улыбнулся Заэль. – Даю подсказку: ко мне сегодня заглядывал по делу Ильфорте, и приходил он не один, а со своим сыном.

– Снова решают искандерские головоломки с Калипсо? – криво улыбнулась я.

О, смотрите-ка, я все-таки еще умею улыбаться. Пусть даже и криво.

– Ага, – кивнул Заэль. – Эта молодежь развлекается каким-то очень странным образом, ты не находишь? Впрочем, все мы немного странные, чего это я, действительно…

– А где? – резко встрепенулся Морис. – Лора и Калипсо? Где они сейчас сидят?

Заэль пожал плечами.

– На террасе, наверное, также торчат. Во всяком случае, два часа назад я их видел там же и вряд ли они оттуда убежали, с учетом того, какую пачку новых головоломок притащил им Ильфорте.

– Идем к ним, – скомандовал Морис, спрыгнув с подлокотника дивана и уверенно направившись в сторону заднего дворика. – Все вместе.

– Э… Зачем? – недоуменно спросил Заэль, переглядываясь со мной.

Но Морис не ответил, лишь поманил за собой. И выглядел так уверенно и решительно, что мы не стали возражать и тоже последовали на террасу.

Когда Морис «включал инквизитора», то его вообще хотелось во всем слушаться, такая уж у него особенная аура была.

Мы вышли на террасу, светлую и просторную. Она не была застеклена, зато обнесена контуром согревающих чар, так что тут было тепло и комфортно в любое время года.

Здесь стояло несколько кресел с мягкими разноцветными подушками, такими же яркими, как цветущие растения, расставленные в кадках вдоль стен. А еще посреди террасы находился овальный столик, столешница завалена цветными карточками и исписанными листами бумаги. Под столиком корзинка для мусора уже доверху наполнена скомканными бумажками.

За самим столиком сидели Лора и Калипсо. Лора – моя младшая сестренка, худенькая, с большими выразительными глазами, длинными черными волосами, которые волнами спадали ей на плечи. На Лоре сейчас была простая черная водолазка и брюки, черные сетчатые перчатки. Выглядела она нескладным подростком, собственно, какими выглядят почти все в двенадцатилетнем возрасте. И во всем черным была похожа на эдакого воронёнка, который всеми силами пытался быть незаметным. Лора вообще была очень тихой и скромной девчонкой. Правда, мое внутреннее чутье подсказывало, что это лишь до поры до времени.

Напротив нее сидел Калипсо, сын моего Наставника и хорошего друга нашей семьи Ильфорте Брандта. И вот он-то, наоборот, казался ярким самоуверенным пятном на фоне Лоры, в своей красной шелковой рубашке.

Пока я обнималась с сестренкой, Морис шагнул к ребятам, в первую очередь обращаясь как раз к Калипсо.

– Эй, молодежь, привет! Дело есть.

Калипсо на два года старше Лоры, и внешне он был юной копией своего отца: высокий, широкоплечий, такие же длинные белые волосы и серые глаза.

Вот только взгляд этих самых глаз сильно отличался.

У Ильфорте взгляд был мягкий, теплый, он как будто стремился всех обнять и защитить своим взглядом и улыбкой.

А взгляд Калипсо так и кричал «Не подходи – прибью!». Ну, утрирую, конечно, но именно такое первое впечатление он у всех вызывал. Взгляд у него был такой колючий, пронзительный, с ноткой высокомерия. Впрочем, я не знаю, возможно у его отца тоже был такой пафосный видок по молодости? Когда амбиции выплескивались через край, не в силах вместить весь внутренний гонор и желание быть сильнее, круче, лучше всех.

Его, в отличие от Лоры, совершенно не смущала толпа набежавших взрослых. Лора сразу вся как-то сжалась при нашем появлении, глянула на нас недоуменно и смущённо.

А вот Калипсо о смущении знал, наверное, только из учебников. И то, так, чисто в качестве справочного материала.

Вот и сейчас он глянул на Мориса с таким видом, будто это не он, а Калипсо был начальником в Инквизиции Генерального Штаба, который пришел отчитать своего подчиненного.

– Что за дело? – лениво растягивая слова, произнес он. – Это срочное, или может подождать? А то у нас тут свои нерешенные задачки, – кивнул он на карточки на столе.

«Ой, можно подумать, что они прям сверхважные!» – хотелось громко хмыкнуть мне, но я как-то сдержалась.

Искандерские задачки представляли собой очень сложные логические и математические задачки, которые далеко не каждому взрослому волшебнику были по зубам. Но Лоре с Калипсо почему-то очень нравилось проводить время за их решением. Впрочем…

Я покосилась на сестренку. Было у меня подозрение, что ей интересны не сколько задачки, а сам Калипсо, а задачки были лишь благовидным предлогом провести дополнительное время с объектом тихого воздыхания.

– Или присоединиться к нам удумали? – ехидно улыбнулся Калипсо.

– Не-е-е. Я вам свою задачку принес, – хмыкнул Морис. – Уникальную, нигде такой больше не найдёте.

Калипсо вопросительно вскинул брови, взгляд его стал более заинтересованным.

– Валяй, – произнес он, всё так же снисходительно поглядывая на Мориса.

– Дано: мужчина, на вид лет тридцать, точный возраст неизвестен…

Морис рассказал все детали про Рэйеса, постарался быть лаконичным и максимально информативным. Пока говорил, он выкладывал перед ребятами на стол изрядно помятый мною протокол проведения процедуры лайминель, досье Рэйеса, его энергетические диаграммы.

Закончив выкладывать всё это добро, Морис вызывающе глянул на Калипсо и Лору, которые с интересом склонились над документами и убрали пока в сторону свои цветные карточки.

– Ну что? – нетерпеливо спросил Морис, упершись ладонями в столешницу и переводя взгляд с Лоры на Калипсо. – Сможете решить эту задачку и рассказать нам об этом человеке по имени Рэйес? Как думаете, кто он на самом деле? Ваши предположения?

[Рэйес]

Я стоял на краю обрыва на пятом уровне сновидений, смотрел вниз на бушующее море и гадал: насколько сильно меня сейчас ненавидит Фэл? Наверное, примерно так же сильно, как я ненавидел Темного Странника. Эту бездушную тварь, которая наворотила такое, что от осознания масштаба его дряных делишек к горлу подкатывала тошнота.

В голове не укладывалось, как можно было быть такой скотиной.

Мне пришлось слишком быстро покинуть Академию сумрачных странников. Не дело, конечно, что не удалось объясниться с Фелицией… Но у меня было оправдание моему скорому побегу: информация, которую я о себе вспомнил, оглушила меня. Тот пазл, который сложился в одночасье, потряс до глубины души и на время выбил из колеи.

Сразу надо было проводить со мной этот гнарров ритуал. Фэл была не права, запрещая его. Впрочем, я понимал ее мотивы, и мне было ценно ее желание защитить меня.

Но она не знала, что ритуал лайминель не мог мне навредить в принципе. Скорее уж наоборот: пошел на пользу, наконец-то вспоров стену непонимания. Проявив ключевые воспоминания.

Я потому и не стал сопротивляться лорду Туареттонгу, когда он пришел за мной. Решил, что самое время вскрыть мои глубинные воспоминания, пусть даже болезненным способом, пока Фелиции нет в академии. Я тоже устал ничего не понимать, а лорд Туареттонг пришел мстить мне, понятное дело. У него были свои мотивы, у меня – свои. И Персик, конечно, пока не знал, что я сбежал победителем. Наверняка упивается там своим превосходством.

Что ж, позже он поймёт, как сильно ошибался.

Я тяжело вздохнул и устремил взор в лазурные дали.

Очень надеялся, что Фелицию успокоит кто-нибудь из ее родственников, потому что ей совершенно точно сейчас очень плохо.

Я коснулся небольшого шрама на лице – рассеченной в одном месте брови.

Что ж, настало время сполна отплатить тому, кто этот шрам мне оставил.

– Кобай, – негромко позвал я.

Серебристый Пегас появился рядом со мной незамедлительно. Но сейчас он не шутил и не ёрничал, прекрасно ощущая мое настроение, мою звенящую ярость, которая ядовитым сумрачным шлейфом распространялась вокруг меня. Ощущал и предпочитал помалкивать, сухо выполняя приказы. И правильно делал.

– Ты… Всё вспомнил, да?

Я медленно кивнул.

Ранее я отдавал приказ Кобаю не вмешиваться в процедуру лайминеля и не сообщать об этом Фелиции. И был благодарен фамильяру, что тот сдержал свое слово. Хотя и обругал меня при этом распоследними словами в духе «у тебя что, мозги размякли, совсем как у перемороженной картошки?!!»

Кобай неуверенно переступил с копыта на копыто и произнес:

– Я пока не нашел замок Темного Странника. Точнее, примерно понимаю, где искать, но он хорошо прячется, и…

– Это больше не имеет значения, – помотал я головой. – Я сам легко выйду на след Темного Странника. Прямо сейчас понимаю, где он находится, и как его найти. Мы с ним связаны, а Фелиция возвела в абсолют мое умение шагать по чужим сумрачным следам. Сейчас, после процедуры лайминель, мои ощущения временно обострены, так что я найду эту тварь легко. Но мне перед встречей с ним сначала нужно кое-что проверить, чтобы убедиться в своей правоте и понять, как именно действовать дальше. Поэтому мне нужна твоя помощь в качестве подстраховки. Прикроешь меня?

– О, это я радостью! – замахал крыльями Пегас. – Это я мигом! Домчу куда угодно, хозяин!

– Кто тебя послал ко мне, Кобай? – резко спросил я, повернувшись к прекрасному Пегасу. – Почему ты выбрал хозяином именно меня?

Кобай громко фыркнул и недовольно махнул хвостом, из которого посыпался сноп серебряных искр.

– Никто не послал. Я сам послался! У Поднебесных Тотемов нет никаких командиров, мы сами выбираем, к какому хозяину хотим пойти в партнёры. Ты крутой перец!

– Но почему я? Я же… Ты же знаешь, что именно я из себя представляю…

– Так, может, именно поэтому?

Кобай загадочно подмигнул и подставил одно крыло, чтобы мне удобнее было взбираться.

– Ну что, перец, мы идем, или дальше лясы точить будем?

– Идем, Идем… Идем… На встречу с «папенькой», – зло процедил я сквозь зубы, особо выделив последнее слово.

Запрыгнул на Пегаса, ласково провел по его мускулистой шее.

– Спасибо, что в этот промежуток времени был со мной, Кобай, – произнес негромко.

– Чой-то говоришь так, будто прощаешься?

– Ты сам знаешь, что моя вероятность выжить после прямого столкновения с Темным Странником равна нулю.

– Не вешай нос, бро-о-о! Ты самый крутой сумрачный странник, которого я когда-либо видел! Ты ж сильнее всех сильня́шек!..

– Да я не об этом, – мягко возразил я. – Сильнее-то сильнее, а толку, если мы связаны?

Пегас недовольно помахал крыльями и хвостом.

– Она может разрушить связь.

– Она не захочет. И ее можно понять: Фэл считает меня предателем и врагом.

– Но если ей всё объяснить…

– Мы болтать будем, или, может, все-таки делом займемся?

Кобай еще раз возмущенно фыркнул, взмахнул крыльями, и в следующий миг мы пулей полетели по сумрачным тропам.