Глава 15

Темные аллеи…

Давно я так не разминала крылья. Да что говорить… Всего один раз и разминала, когда от охотников в лесу утекала. Тогда чуть со страха не рехнулась, набрав высоту. Теперь же страх остался позади, в прямом смысле слова. В академии, в палате лекарского крыла. И, скорее всего, изумленно смотрел на пустую койку студентки Зении. Ох, попадет же мне снова!

Но это будет завтра. Я придумаю, что сказать о своем отсутствии. Сейчас же… Я темно–синим призраком скользила по ночному небу. Хорошо мне было. Распахнутые крылья ловили потоки воздуха, трепетали от порывов, в морду бил ветер.

Это самая замечательная ночь. И отчего я боялась высоты? Она прекрасна.

Высота и свобода! Огромное драконье сердце стучало о ребра от радости. Из ноздрей бил холодный пар. Моя стихия вилась вокруг меня в веселом порыве, снежной вьюгой окутывая тело и взрываясь сотней ледяных искр, инеем оседающих на вершинах деревьев.

Папирус сидел у меня на голове, крепко ухватившись за мои уши.

– Е–хо–хоу! Никогда не летал! А уж на драконе!!!

Его голос, звенящий от восторга, заставил меня ликовать, взмыть еще выше и броситься камнем вниз, в крутое пике.

– Е–хо–хоу!

Как же хорошо было! Я заметила реку, раскроившую лес на две половины. Одну – яркую даже в ночи, с высокими елями и ветвистыми дубами, вторую – темную, мрачную, со странными, будто покореженными в глубокой муке деревьями, вывернутыми кронами и опущенными к земле верхушками.

«Здесь заночуем!» – уверенно решила, увидев поляну на живописном берегу.

Мы спикировали прямо к реке. Я с удовольствием залезла в сверкающие воды. Папирус остался на суше, сказав, что не положено домовым по собственному желанию в воду лезть. Он сидел, собирая из ночных цветов венок. Я ныряла, фыркала, от последнего вода вокруг меня покрывалась льдом и тут же разбивалась о мою твердую чешую, расплываясь миллионом крохотных льдинок.

Хорошо!

Я вышла, встряхнулась, оросив местную растительность инеем, и улеглась на траву. Пахло божественно.

– Разбудишь в двух случаях, – предупредила домового, прежде чем провалиться в дремоту. – Если кого услышишь, либо едва забрезжит рассвет.

Лапы вытянула, зевнула.

Запах. Тонкий и чарующий, будто яблоко с медом и корицей. Аромат далекого детства, когда бабушка запекала фрукт в духовке. Тот у нее всегда чуть пригорал, но было невыразимо вкусно.

Я поводила носом.

– Ты чуешь, Папирус? Яблоками печеными пахнет.

Он посмотрел на меня с тоской. Глазенки из ярко–желтых стали тусклыми, будто грязная осенняя трава.

– Это не яблоки, дракоша, – он подавил тяжкий вздох. – Это иссохшие источники магии. Когда–то их было три в этом лесу, все с того берега. Множество паломников шли в магический лес ДарРиса, чтобы набраться силы. Чудные вещи происходили в нем. Сказочные. Говорящие деревья. Живые растения, что перебирались корнями по земле. Все это погибло. Они были словно единое целое, воспитанное и живущее за счет истоков подземной магической реки. Теперь флора умирает. Ты видишь последнее дыхание магического леса.

Я поежилась от рассказа.

– Милли – цветочная фея, говорила, что колодцы опустели.

– Так оно и есть. – Папирус поднялся и короткими шажками подошел к берегу, всматриваясь в жуткий берег противоположной стороны. – Ты чувствуешь запах, потому что ты магическое существо, никто из простых его не чует. Запах былой магии.

Я подняла морду.

– Почему источники пропали? Куда делась магия?

Домовой почесал затылок.

– Природа обиделась, что ее дарами так бездарно пользуются, вот и извела источники.

Я нахмурилась.

– Что значит – извела? Просто так источники пропасть не могли.

Папирус хмуро оглянулся на меня.

– Да кто его знает! В то время всяких умных много было, и они не разгадали. Это сейчас каждый маг на вес золота, особенно с высоким уровнем магии. А тогда их было… – Он присвистнул. – И каждый из себя великого строил. А пропали источники, и сразу стало ясно – кто есть кто. Магов–то оказалось не так уж и много, да и магии в них не столько, сколько хотелось. Темные первыми сообразили, как этот уровень повысить. Ведь магический лес только в ДарРисе, и существа рождались в основном только у нас в государстве. Вот все мы, магические, под эту раздачу и попали.

– И сейчас принц ищет себе невесту… – тихо прошептала я.

– Магию, способную воспроизвести на свет сильного наследника в лучшем случае. В худшем – подпитку для себя. Я думаю, ничто не останется неиспользованным. Я бы этот отбор назвал охотой на сильнейшую магию.

Я прикусила губу. Драконье сердце сжалось, болезненно стукнув о ребра.

«Каждый охотник желает знать, где сидит фазан, – тоскливо подумала я. – Я тот фазан, несущий золотые яйца. Вот и крутятся принцы вокруг, пытаясь заполучить хоть перышко. А может, и целую тушку. И не зря ХилЛмар крался ко мне ночью!..»

Стало совсем грустно и обидно. Но разве я должна обижаться, ведь и сама ищу принца не из–за тяги сердечной, а с помыслами.

«Так мне и надо!» – подумала ожесточенно, но все равно едкое чувство разочарования колючей занозой засело внутри.

– И все–таки, почему исчезли источники? – Я прогнала мысли о среднем принце и о себе несчастной. – У вас был катаклизм? Землетрясение? Я хочу своими глазами увидеть опустевшие колодцы!

Папирус подавился воздухом.

– Ты чего, дракоша, совсем рехнулась? Тебя, видимо, лекари не долечили или настойку испорченную дали, вот сознание–то и помутилось. Лес этот – страшное место, он источник потерял и сам стал ловушкой для любого, обладающего магией. Деревья, травы, даже та земля – жили за счет источников, питающих их волшебной силой. Как думаешь, захотят ли они отпустить хоть толику теперь, когда они умирают? Войдешь в него драконом – умрешь, стихийницей – выйдешь пустой, как дитя, едва народившееся у обычного простолюдина.

Я продолжала смотреть в лес.

– А ты там был? Или рассказывал кто? Хотя кто из магических расскажет, если не возвращаются. А уж маги и подавно небось нос сюда не суют, – уже вслух продолжала размышлять.

– И нечего туда ходить! – буркнул домовой. – Себя не жалеешь – меня пожалей. У меня магии чуть, и ту высосет! А я же от ног до головы магический, значит, и пути назад мне нет!

Я легла, но продолжала смотреть на умирающие деревья леса. Казалось, что он стонет и зовет меня. Я и сама была готова стонать, вторя ему.

«Помоги!»

Запах все сильнее – мед, яблоко и корица. Сладкий аромат. Далекий и пугающий жуткой историей. Запах магической смерти.

Я так и уснула, размышляя о себе, о принцах, желающих заполучить избранницу с высшей магией, и о пропавших источниках.

– ХалЛей! – Голос Папируса пробился сквозь забытье. – Горизонт окрашивается в розовый. Солнце скоро поднимется. Пора назад в академию.

Я зевнула и потянулась, разминая драконье тело. Напоследок глянула на чернеющие остовы деревьев за рекой и, тяжело взмахнув крыльями, направилась обратно в академию. Приземлилась подальше, на полигоне. А едва среди ветвей появились первые лучи, обратилась.

Папирус сам построил портал в общежитие, и я бегом кинулась к своей комнате.

Постучала.

Открыла Богдана. Когда она увидела меня в чем мать родила, в темных глазах появилось изумление, тут же сменившееся яростным сверканием зрачков.

– Обалдели совсем!

Так глянула на Папируса, что домовой тут же ретировался.

– Я глаз сомкнуть не могу. За тебя переживаю! Отправила этого негодника, так и он пропал! А я что думать должна? – Сойку шипела тихо, но очень яростно. – А теперь ты еще и голая появляешься? А если тебя в таком виде кто–нибудь увидит?

– Так вышло! – буркнула я и бросилась в комнату. – Богдана Драгомировна, если бы я осталась в палате, то меня бы там принц увидел. Прямо в драконьем обличии.

– Он приходил к тебе ночью? – Сойку забыла о моем виде. На лице отразилось напряжение. – Ты успела сбежать?

– Он не просто пришел. Не постучал. Он крался, будто хотел застать меня врасплох!

Наспех натянула нижнее белье, ночную рубаху и нырнула под одеяло.

– Мне не нравится то, что ты рассказываешь. – Богдана села на край своей кровати. – Если принц участит свои ночные подкрадывания, то нам светит очень мрачное будущее.

Только сказала, как в дверь постучали.

– Кого еще неладная?.. – проворчала Богдана, открывая дверь. На пороге стоял ХилЛмар.

От фразы «вспомнишь нечистого, он и появится» едва удержалась.

– Где она? – рявкнул принц на всю комнату.

Сойку испуганно моргнула и ничего не успела ответить. Ее тут же отодвинули в сторону крепкой рукой.

– Вы где были ночью, студентка Зения? – спросил принц, пробуя просверлить во мне взглядом две дыры.

– Здесь! – совершенно не краснея, соврала я.

– Почему сбежали из лекарской? – ХилЛмар вцепился в спинку кровати.

– Мне там не понравилось. – Вот тут я была честной. Вообще, мало кому понравится, когда к нему кто–то крадется. Разве с хорошими помыслами крадутся к девушке ночью?

У принца сузились глаза.

– Вы врете!

– Зачем?

Он растерялся, но тут же взял себя в руки.

– Это вам лучше знать.

Я посмотрела ему в глаза. У меня дрожали ладони от всего, что бурлило в крови. Обида. Сожаление. Жалость к самой себе. Татуировка под плотной материей рубахи покрылась инеем. Магическим холодом потянуло по рукам. Воздух вокруг меня стал холодным.

– Нет, мой лейлиар, – срывающимся голосом проговорила я. – Это лучше знать вам! Для чего принцу и преподавателю академии красться ночью к своей студентке? Поверьте, я многое могла бы предположить, но решила не испытывать судьбу и просто сбежать!

ХилЛмар изменился в лице.

– У меня даже в мыслях не было! – Голос сорвался на хрип. В комнате заметно похолодало. Каждое мое слово сопровождалось морозным паром.

– А что было в ваших мыслях, когда вы без стука входили в мою палату? Ведь вы знали, что я в ней одна.

Глаза принца стали черными, взгляд помертвел. ХилЛмар глубоко вдохнул ледяной воздух. Лицо его потемнело, вытянулось, скулы напряглись, натягивая кожу.

А потом он выдохнул.

Мое лицо обдало волной жара, черные тени выскользнули из–под плаща принца. Они окружили меня, словно голодные псы.

– Как вы смеете, Зения? Я спас вас от этого урода Жайнара!

«Как я смею?» – Я бы сама сейчас задала себе этот вопрос. Но после ночного полета, после вида черного леса с умирающей магией глубокая тоска засела в груди. И отчего–то хотелось, чтобы принц не кричал на меня, а обнял и сказал, что все будет хорошо. Что на самом деле ему совершенно безразлично, какой там у меня уровень магии.

Он не говорил.

В его голосе звучали обвинения. А его желание попасть в мою палату… Так ли искренне оно было, как и моя вера в то, что он хотел меня именно спасти? Нет. Девочка–стихийница с силой дракона. Наверное, каждый из принцев хочет заполучить такую магию! Горько. И нахлынуло чувство, что внутри меня выгорает мой собственный магический лес.

Вот только я слишком многое ночью у реки поняла. Я не сломаюсь и не сгорю. У меня есть цель. Я буду к ней идти. Я должна стать женой принца, чтобы мы с Богданой могли вернуться домой. Я ею стану. И пусть род Таллриан подавится моей магией, мы вернемся домой, где нет магических академий, самой магии и принца… Стоящего сейчас напротив меня с полыхающими в черноте алыми глазами.

– Что здесь происходит? – Холодный тон стремительно вошедшего АлваАра заставил всех повернуться.

Нет, не всех. Преподаватель стихий продолжал смотреть на меня.

– ХилЛмар! – Рука АлваАра легла на плечо брата.

Дежавю! Кажется, я это уже видела.

– Отпусти спинку кровати! – повелительно приказал принц. – Посмотри на меня!

ХилЛмар, казалось, не слышит старшего, пальцы его с такой силой вцепились в спинку, что выступили и побелели костяшки.

Черные тени заметно занервничали, задвигались, сужая круг около меня. И вот уже почти облепили мое тело, не давая дышать и погружая во тьму.

Сойку взвизгнула, взмахнула рукой, с пальцев сорвались искристые радужные нити. Ворвались в тени и вспыхнули в них, образовывая дыры.

АлваАр удивленно посмотрел на ведьму.

И не только он. Тени взвыли. Но, продолжая смотреть на меня неосознанно жестким взглядом, ХилЛмар, помогая своим подопечным, повернул ладонь вверх. Это было жуткое зрелище. Принц выглядел, как та нежить, с которой я договаривалась. И даже глаза пугающе–стеклянные, с застывшей в них яростью, казались мертвыми. Живой в нем была только тьма, пульсирующая в самой глубине радужки.

Губы ХилЛмара беззвучно скривились в немом призыве стихии. И на вытянутой ладони заплясало пламя. Сорвалось на пол, потянулось по ковру. Тени, ощущая поддержку, бросились на Сойку. Та застыла, с ужасом глядя на скользящую к ней тьму.

– Богдана! – вскрикнул АлваАр, отражая бросок теней и выпуская собственную силу, сизую, извивающуюся змеей.

Мне ведь не показалось, он назвал Сойку по имени? Презренную служку? Думать об этом не было времени.

Тени сцепились, заполоняя собой комнату. И только пламенные всполохи начавшегося в комнате пожара разрезали их. От невообразимого жара стало нечем дышать.

Тени ХилЛмара искрились, врезаясь в тень АлваАра, осыпались искрами, тут же образующими новое пламя, бегущее по ковру.

Огонь выл, поднимаясь вверх по шторам. Трещал, сжирая шелковые обои и дорогую мебель.

– Мать моя дьяволица! – выскочил из стены Ипри и кинулся в купальню за водой.

– Губят, губят комнату любовно прихорошенную! – услышала я сокрушающийся голос невидимого домового.

Именно он привел меня в себя.

Губят! Мы все здесь погибнем!

Я растерянно вскочила. Оглянулась. Сквозь тени и пламя практически ничего не было видно, дым ел глаза, выдавливая из них крупные слезы.

Я с трудом разглядела, что АлваАр прикрывал Богдану от поступающего к ним пламени.

«Почему он ничего не делает? Почему просто стоит?» – испуганно подумала и тут же закашлялась от невозможности дышать.

Комната пылала.

Ипри ковшом таскал воду и пытался тушить пожар. Домовой сокрушенно выл.

Я стояла, ошарашенно глядя на происходящее.

«Стоп! Остановитесь! Это какое–то безумие! АлваАр, сделайте что–нибудь! Прекратите это! Хватит, ХилЛмар!»

Ужас, от которого задрожали руки, возник изнутри. А следом – пожирающая его сила.

«Спастись! Во что бы то ни стало!»

Снова возникло ощущение холода, выходящее из татуировки, и словно невидимые крылья распахнулись за спиной.

Действовала я, едва ли понимая, что делаю. Заклятия возникли сами по себе, будто нашептанные мне извне.

Взмах руки, концентрация собственной силы. Выброс вместе с твердо сказанными словами. Холод, болезненно колющий пальцы.

Лед пополз по полу, тут же от огня растекаясь лужами, но делая свое дело. Пламя шипело и гасло. Языки огня обращались в лед и рассыпались золотыми осколками.

Лед!

По стенам и шторам.

Лопнуло от давления стекло окна.

Лед!

Тени застыли, обращаясь в черные статуи, рванули, раздирая ледовую корку и, скуля, кинулись под плащи хозяевам.

Лед!

Превратить бы принцев в ледовые статуи, чтобы неповадно было… Нет. Вместо этого ударила магией в стену, обращая ту в холодное зеркало. И со злостью, не свойственной мне, залепила ХилЛмару пощечину.

– Хватит! Вы решили нас сжечь?

Он моргнул. Еще раз. Очнулся. Застывшая в его глазах ярость выплеснулась в раздражение.

– Вы посмели поднять на меня руку! Я вас из академии вышвырну. Я…

– Потише в своих угрозах, ХилЛмар. Девочка только что укротила твою магию, если не сказать – смяла.

ХилЛмар порывисто повернулся. АлваАр смотрел на него тяжелым взглядом.

– Тринадцатый, убери здесь все! – приказал стоящему посреди комнаты монстру с ковшом. – А ты, ХилЛмар, следуй за мной. И не смей перечить!

Средний принц разом сник. Больше не глядя на меня, отвернулся и вышел из комнаты. Следом направился АлваАр. У двери остановился, бросил взгляд на стоящую у стены Богдану. Слишком быстрый и серьезный. Такой, после которого хотелось зарыться и самолично себя умертвить.

– Через час в кабинете декана. Обе.

Развернулся и вышел.

Мы с Богданой, Ипри с ковшом в лапах и домовой, ошарашенно чесавший затылок, продолжали растерянно стоять в обгоревшей комнате.

– М–да… Вот это был всплеск магии! Думаю, ХалЛей, ты первая претендентка в избранницы принца.

– Уверена! – тихо сообщила я.