Глава 22

— Что же произошло между вами и курсантом Майлз? — ректор открыл двери своего кабинета, пропуская меня внутрь. Жестом пригласил сесть.

— Как оказалось, она испытывает ко мне… неприязнь с первого дня, — ответила я.

— Неприязнь? — в голосе Мадейро проскочила ирония. — Из-за нее она вас едва не убила?

Я вздохнула.

— Она невзлюбила меня, потому что… ревновала ко мне Дейдарка. Оказывается, Элизабет была влюблена в него, — от волнения я не знала, чем занять руки, поэтому принялась теребить тесьму на мантии. — И сегодня я случайно узнала, что это она попросила тогда Гадриеля и его друзей украсть мою одежду… А вчера она каким-то образом смогла пробраться в мою комнату и испортить мой гардероб. Все обошлось! — поторопилась уточнить я, заметив, как при этих словах подобрался ректор, явно собираясь возмутиться. — Платья спасли.

— Почему вы не сообщили о вчерашнем происшествии мне? — все же спросил он.

— Не хотела вас отвлекать из-за таких мелочей…

«А еще пришлось бы выдавать Фреда и признаваться в соучастии».

— То есть для вас это мелочи? Допустим, — ректор выбил пальцами дробь по столешнице. — И как вы узнали, что это сделала курсант Майлз?

— Случайно услышала, как она обсуждала меня с Гадриелем. Лео отказывался ей помочь в осуществлении некой новой идеи для мщения, — я удрученно усмехнулась. — Потом они заметили меня. Элизабет эмоционально обвинила меня в увольнении Дейдарка и убежала. А Лео мне во всем признался. Элизабет на мою лекцию не пришла, поэтому после занятий я решила найти ее, поговорить… Думала, мне удастся объяснить ей, что она ошибается, как-то разрешить этот конфликт миром… Но не удалось. Она не захотела меня слушать. Ну а дальше вы видели все сами…

— Вот уж этот Ридд… Столько проблем из-за одного мужчины, — заметил ректор.

— Звучит, как обвинение в мой адрес, — я натянуто улыбнулась.

— В отличие от Элизабет я не жалею о его увольнении, — он тоже чуть улыбнулся. — И уж тем более не собирался винить вас. Но вы ведь тоже испытывали некогда чувства к Ридду? — он спросил это будто с небрежностью, невзначай.

— Очень давно, и они быстро испарились, стоило мне узнать Дейдарка получше, — ответила я с напускным равнодушием. — Элизабет же не успела этого понять, увы. Наверное, по своей наивности и полном отсутствии опыта в общении с мужчинами, романтического характера. Я слышала, что она сирота, ее воспитал дед генерал как мальчика… И в Академии ее все воспринимают как парня, «своего», не видят в ней девушку… Кроме, правда, одного, — тут я улыбнулась, вспоминая Дерека. — Но она не замечает его симпатий, а он очень искренен в своих чувствах к ней…

— Вижу, вы осведомлены о многом из личной жизни курсантов, — заметил ректор. — Как вам это удалось?

— Многое они мне рассказали сами, — призналась я.

— Так доверяют вам?

— Хотелось, чтобы это было так… Когда есть доверие между преподавателем и студентом, процесс обучения проходит более продуктивно.

— Не могу не согласиться…

— Где сейчас Элизабет? Что с ней будет? — поинтересовалась я.

— Она пока под арестом, — отозвался ректор. — После подобного поступка — покушение на жизнь студента или преподавателя — мне следует сообщить в столичный штаб, курирующий нашу Академию. Они направят к нам комиссию, проведут свое расследование, затем вынесут вердикт. Самый мягкий приговор — исключение из Академии с лишением права на восстановления и поступления в любое другое учебное заведение военного профиля. Худший вариант: дело передадут в суд, ну а дальше уже разбирательства иного уровня…

— Что же она наделала, глупая? — вздохнула я, отнюдь не желая никому такой участи. Но в следующую секунду меня пронзила иная мысль, касаемая лишь меня: комиссия из столицы!

— Почему вы так побледнели? — сразу «считал» меня ректор. — Переживаете за участь Элизабет? Не стоит, она совершила не мелкую провинность, а серьезное преступление, едва не ранила вас или, чего хуже, лишила жизни…

— Нет… Точнее, я сейчас не об этом, — выдавила я из себя, пытаясь справиться с подступающей паникой. — Вы сказали, что комиссия из столицы… И мне придется с ними встретится, общаться…

— Вы боитесь, что кто-то может вас узнать и передать ваше местонахождение отцу? — догадался Мадейро.

— Да, — я кивнула. — Мы хоть и не жили в столице, но многие знают моего отца, знали мать, а значит быстро поймут, кто я. Даже если они и не в курсе моего побега, то все равно случайно могут обмолвиться где-то в разговоре… Как и Дейдарк, кстати. О нем я тоже думала… Если он отправится в столицу…

— Тэра Гранд, — ректор поднял руку, останавливая меня, — успокойтесь. Ридд, как и другие, кто увольняется из Академии, подписывают документ о неразглашении всего, что здесь им было увидено и услышано. Бумага скрепляется магической печатью, потому даже при желании, он ничего не сможет сказать.

— Какое облегчение, — я сама не заметила, как прошептала это вслух, на что Мадейро чуть усмехнулся.

— А относительно комиссии… — продолжил он. — Я подумаю, что можно сделать… Пока же воздержусь от писем в штаб, но Элизабет все равно останется под замком.

— Спасибо, — произнесла я.

— Это лишнее, — сдержанно отозвался ректор.

— Господин ректор, а можно вас кое о чем спросить? — выпалила я после.

— Спрашивайте, — он словно растерялся.

— А что вы все-таки сделали с Элизабет, там в зале? — я сама не верила, что осмелилась поинтересоваться об этом. — Вы посмотрели на нее, без очков. Просто… Я думала… Да и все говорят, что ваш взгляд…

— Убивает? — спокойно закончил ректор. Я робко кивнула, а он продолжил: — Для этого мне нужен зрительный контакт не менее пяти секунд. Короткий же взгляд просто лишает воли, на непродолжительное время или же насовсем. Тут уж зависит от психики человека. Курсанты к третьему курсу уже достаточно натренированы на ментальное воздействие, поэтому смогут справиться с ним — кто-то быстрее, кто-то медленнее… Курсант Майлз успешно проходила подобные тренировки, поэтому через час-другой ее сознание к ней вернется. Крайний срок — к ночи.

— Ясно, — выдохнула я.

— Еще вопросы?

— Да. Почему вы стали носить перчатки? Раньше вы ходили без них… — гхаркх, кто меня за язык тянет? Это точно я говорю? Сумасшедшая… — Извините за бестактность, — быстро исправилась я, опустила глаза.

Но ректор не ответил ни на мой вопрос, ни на мое извинение, вместо этого я услышала:

— Как ваше самочувствие? Огонь беспокоит?

— Нет, в эти дни ничего такого не появлялось, — отозвалась я, тушуясь от столь резкого перехода к моей персоне.

Ректор кивнул:

— Я уже отправил сообщение своему другу с просьбой о встрече. Как только придет ответ, я вам скажу.

— Спасибо, — я улыбнулась. — Мне можно уже уходить?

На самом деле уходить почему-то не хотелось, но приличия того требовали. Тем более, разговор явно подошел к концу.

— Да, можете, — ответил ректор задумчиво. А когда я уже была в дверях, он вдруг спросил: — Тэра Гранд, вы меня не боитесь?

— Боюсь? — я уже который раз за нашу беседу растерялась, опешила.

— Вы же знаете, кто я.

Он же о своем проклятии?

— Да, знаю.

— И что вы по этому поводу думаете? Боитесь?

Что за странный вопрос? Но было в нем или же в интонации, с которой он был произнесен, нечто такое, что отчего в груди все сжалось, затрепетало.

— А как бы вы хотели? Чтобы я боялась вас или нет? — поинтересовалась тихо, но уверенно.

— Я первый спросил, — Мадейро даже не шелохнулся, я лишь ощущала на себе его взгляд.

— Наверное, не боюсь, — ответила тогда. — Уже не боюсь. Когда приехала на остров, вы меня очень пугали, не скрою… Но сейчас… Когда узнала вас лучше… После того, как вы мне помогли… Я не могу вас бояться. Во всяком случае, мне бы не хотелось делать этого больше.

— А это вы зря, — голос ректора поменялся вмиг, став сухим и бесцветным. — Чувство самосохранения не должно вас покидать ни при каких обстоятельствах, помните об этом, тэра Гранд. Теперь можете быть свободной.

Я кивнула и выскользнула за дверь. — Что за кислый вид, тэра Гранд? — перехватил меня на первом этаже Фред. — Вы были у дяди? Чем он вас расстроил?

— С чего ты решил, что это он меня расстроил? — ответила я раздраженно. Опять он за свое! — Да и вообще, я не расстроена.

— Но у вас такой вид… — Фред не отставал.

— Какой? — я остановилась, посмотрела на него в упор. — Разве что озадаченный. А ты чего без дела ходишь? Или опять с тренировки сбежал?

— Не сбежал, — Фред, поморщившись, потер свой бок. — Еще и нагрузку двойную получил. За вчерашнее.

Я хмыкнула:

— Немудрено, тэр Гварт такого не прощает.

— Но вы же не сказали дяде, где я вчера прятался?

— Нет. Мне тоже не нужны проблемы. И без тебя хватает.

— Вы об Элизабет? — Фред глянул на меня с любопытством, затем перевел взгляд на порванный рукав. — Не поделитесь, что она сделала такого, за что ее так наказали?

— Чтобы ты опять разнес это по всей Академии? — я прикрыла дыру ладонью. — Между прочим, из-за твоих россказней обо мне и тэре Ридде у нее съе… Изменилось эмоциональное состояние, — кашлянула я, спешно поправляя себя. Ругаться преподавателю при студентах не пристало.

— Съехала крыша, говорите, как уж есть, — усмехнулся Фред.

— Все. Больше не желаю с тобой ничего обсуждать, — я подняла руки. — Это чревато неприятными последствиями.

— И все же вы злитесь… — заметил он, все так же усмехаясь. — Но на меня ли?

— Фред! — возмутилась я. — Замолчи и иди уже…

— Уходи, мелкий, — вдруг раздался недовольный голос и из-за колонны вышел недовольный Анаэль Дисант. — Тэра уже который раз просит отстать, а до тебя никак не дойдет. Не дорос еще, чтобы оказывать ей знаки внимания.

— Чего? — опешил Фред, затем хохотнул.

— Кхари ваи рулл, волт, — прошипел эльф.

«Отстань от моей женщины, ничтожество», — перевела я и устало прикрыла лицо рукой. О боги, еще и этот опять объявился…

— Курсант Дисант, — произнесла я на выдохе. — Не кажется ли вам, что вы переходите все границы? Снова. Мне казалось, мы уже объяснились и избавились от недопонимания.

— Дейдарк Ридд покинул Академию, поступив с вами плохо, и теперь ваше сердце должно быть свободным, — заявил темный эльф как всегда без тени смущения и сомнения. — И на него наконец могу претендовать я.

Фред рядом хрюкнул, давясь от смеха, а я не выдержала и закатила глаза:

— Тэр Дисант, к вашему сведению, мое сердце не было занято тэром Риддом, соответственно и освободиться после его отъезда оно тоже не могло. И места в нем для вас как не было, так и нет. И никогда не будет. Простите, за прямоту. И молю, тэр Дисант, больше никогда не подходите ко мне с подобным предложением. Иначе мне придется принимать более жесткие меры, — я пригвоздила его взглядом, затем направилась прочь.

Эльф, к счастью, не последовал за мной, зато меня вновь нагнал Фред.

— Хорошо вы его поставили на место, — хмыкнул он. — Этот Дисант даже ошалел маленько. Забавная у него была рожа...

— Мы разве не закончили наш разговор? — уточнила я, не сбавляя шага.

— Да мне просто с вами по пути. Сейчас отстану от вас, не бойтесь.

— Твоя наглость поражает своей незамутненностью, — вздохнула я. — И откуда ты такой взялся на мою голову? Да и голову своего дяди тоже… Мне искренне жаль его.

— Удивительно, если бы было иначе, — хмыкнул Фред.

Я проигнорировала его очередной намек.

— Ну раз уж ты увязался за мной… Сможешь выполнить одну мою просьбу? — поинтересовалась я.

— Если это не утренние тренировки у орка, то пожалуйста, — парень весело пожал плечами.

— Разузнай для меня, где сейчас находится Элизабет. Куда ее посадили под арест.

— Да легко! Только зачем вам это?

— Лишние вопросы, Фред. Еще, конечно же, хотелось бы попросить о конфиденциальности, но в твоем случае это как требовать у кота не есть мышь.

— Ради вас я могу отказаться от мышей, — пафосно произнес Фред, вздернув подбородок.

— Иди уже, котяра, — усмехнулась я. — И без информации не возвращайся. У тебя есть время до утра.

С Фредом мы наконец расстались, и я вернулась в свою комнату. Голова привычно пухла от мыслей: проблемы никак не хотели выпускать мне из своей цепкой хватки. Но успокоившись, я все же попыталась рассортировать их по важности. Например, с неясной обидой и пустотой, которая осталась после общения с ректором и его странных вопросов, решила разобраться позже. Фред, темный эльф — и того требуют меньше внимания. Куда серьезней все обстояло с Элизабет и приездом комиссии из столицы. Ректор обещал что-то придумать, но тревога все равно не покидала сердце.

А еще внезапно исчезнувшая рана. Я подошла к зеркалу и попыталась тщательней рассмотреть свой локоть. Все чисто. Но мне ведь не показалось! Копье задело меня, и боль я ощущала! А кровь… Я торопливо сняла с себя платье и принялась разглядывать поврежденный рукав. А вот и капли запекшейся крови, совсем крошечные, точно палец уколола, а не оружием задело. Еще одна странность, но она все же однозначно указывала, что рана была. Взгляд метнулся к столу, где лежал тонкий ножик для писем. Доли секунды на сомнения — и я все же решилась его использовать. Проверить. Острое лезвие легко скользнуло по ладони, оставляя за собой алую полоску с набухающими каплями крови. Однако в следующий миг края раны начали тлеть, а кровь стала похожа на жидкий огонь. Еще мгновение — и порез стал затягиваться, пока от него не осталось и следа.