Глава 24

Трудно было понять, что меня делало счастливой в этот момент больше: долгожданная поездка к магу-целителю уже в наступающий выходной или же то, что Итан Мадейро сам пришел ко мне сообщить о ней. Я прижала ладони к щекам, пытаясь их охладить. Несмотря на то, что ректор разбудил меня, сна сейчас как ни бывало. Не уверена даже, смогу ли вовсе заснуть этой ночью. Но в дрему я все же провалилась, под самое утро, тем не менее днем чувствовала себя как никогда бодро: предстоящая встреча с другом ректора давала мне энергию и эмоциональный подъем.

— Отплываем после завтрака, — предупредил меня Мадейро накануне. — Можете сразу подходить к пирсу.

Утро выходного дня погодой не радовало: по небу плыли тяжелые тучи, подгоняемые порывистым ветром. Пришлось надевать совсем не тот наряд, который я планировала раньше, еще и плащ не мешало бы прихватить с собой, а лучше сразу и зонтик.

Ректор ждал меня на берегу в темно-сером дорожном костюме и поглядывал на карманные часы, которые, при моем появлении, сразу спрятал.

— Я опоздала? — спросила я, запыхавшись от быстрого шага.

— Нет, как раз вовремя, — ответил он, показывая на приближающуюся лодку.

Эта лодка значительно отличалась от той, которая привезла нас с тэром Ивом сюда: была куда крупнее и комфортабельнее, с мягкими, обтянутыми кожей сидениями, у которых, ко всему прочему, имелись еще и удобные спинки. Лодочник тоже выглядел опрятнее и солиднее, чем наш прошлый перевозчик. Он достал складную лесенку и приставил ее к краю пирса. Ректор первый сошел по ней, затем подал мне руку, помогая спуститься следом.

«А ведь мы сегодня весь день проведем вместе. Одни», — от этой внезапной мысли стало еще волнительней, даже под ложечкой засосало. Я украдкой посмотрела на ректора: спина ровная, голова прямая, на лице — ни эмоции. Или у него такая выдержка, или же у него действительно моя компания не вызывает никаких эмоций.

— Как бы дождя не было, — произнесла я, поднимая глаза к небу. Повисшая в лодке тишина немного нервировала, и я решила заполнить ее хотя бы праздными разговорами. Например, о погоде.

— Ветер сегодня обманчив, — отозвался лодочник. — Трудно предсказать, разгонит ли он тучи или же, наоборот, нагонит дождь.

— Хотелось бы верить, что если это и случится, то ближе к ночи, — вздохнула я.

— Как поведение Гадриеля и Боуи? — заговорил наконец ректор, обращаясь ко мне. — Не срывают занятия?

— Отношения между ними все так же напряжены, — ответила я. — Но на занятиях ведут себя сдержанно.

Мадейро кивнул и будто задумался:

— После праздника Солнца надо будет взять их под свой контроль… Иначе…

— Вы о казни отца Лео? — тихо уточнила я. — В его деле так ничего не поменялось?

— Нет, — ректор покачал головой. — Кажется, никто и не пытался проводить дополнительное расследование.

— Вы тоже считаете, что приговор нечестный?

— Я не изучал то дело в деталях, чтобы делать какие-то выводы, — ответил Мадейро. — Но я знаю Боуи как честного судью и порядочного человека… Однако и о тэре Гадриеле я слышал только положительные характеристики, поэтому вся эта ситуация вводит меня в замешательство. К тому же при своем нынешнем положении я все равно не могу повлиять на нее.

— А раньше смогли бы?

— Возможно.

Вновь возникла пауза, которую и на этот раз нарушила я. Правда, сменив тему на менее щепетильную.

— На день Солнца ведь будет праздник в Академии? — поинтересовалась я. — Просто он уже через несколько дней, а разговоров о нем никаких не ходит.

— У нас он празднуется скромно. День, конечно, тоже будет выходным. Балы устраивать не имеет смысла. Сомневаюсь, что курсанты будут рады танцевать друг с другом. Днем устраиваем соревнования, одиночные и командные. Приз — дополнительный отгул. Вечером собираемся в большом зале. У нас есть студенты, которые умеют играть на музыкальных инструментах, то есть свой небольшой оркестр. Возможно, кто-то захочет еще похвастаться своими талантами перед однокурсниками… Праздничный ужин, слабоалкогольный пунш… Пожалуй, на этом все.

— По-моему, вполне неплохо, — улыбнулась я.

— Желаете поучаствовать в конкурсе талантов? Преподаватели туда тоже допускаются, — на его губах появилась легкая усмешка.

— Мой главный талант — попадать в неприятности, — я тоже усмехнулась. — Не думаю, что он будет востребован на конкурсе.

А вот на балу потанцевать я бы не отказалась…

В порту ректор нашел для нас коляску, и мы отправились на другой конец города, где жил тот самый Вильям Блэкитт. Его особняк выделялся среди прочих домов улицы: двухэтажный, из красного кирпича, с покатой крыши вишневого оттенка. Лаконичная архитектура, простые формы и полное отсутствие каких-либо украшений, как то лепнина или роспись. Двор тоже был скромен: никаких клумб и цветущих кустов, лишь один сплошной газон, разрезаемый несколькими дорожками из гравия.

Хозяина дома мы встретили у ворот: он подъехал к ним почти одновременно с нами. Меня удивило, что тэр Блэкитт оказался молодым мужчиной и даже вполне приятной наружности: не очень высокий, но хорошо сложенный, рыжеватые удлиненные волосы аккуратно собраны в хвост, умные голубые глаза и доброжелательная улыбка. Портил все лишь непропорционально длинный, чуть крючковатый нос и заметные веснушки, которые были рассыпаны по всему лицу и даже шее. Впрочем, последнее — дело вкуса. Некоторые женщины находят веснушки очень даже привлекательными, мой же тип мужчин совсем иной. — Кажется, не опоздал! — воскликнул Блэкитт при виде нас и спрыгнул с подножки экипажа. — Простите, меня срочно вызвали к одному пациенту. Боялся, что не успею, и вы подумаете, что я не сдержал слова.

— Ничего, мы бы подождали. Рад тебя видеть, Вилли, — ответил Мадейро.

— Взаимно, друг, — они коротко по-мужски обнялись, похлопав друг друга по спине. — Давно не виделись.

— Позволь представить тебе тэру Паолу Гранд, — ректор показал на меня. — Она преподает в нашей Академии языковедение.

— Приятно познакомиться, тэра, — Блэкитт с улыбкой поклонился.

— Взаимно, тэр, — я склонила голову в ответ.

— Пройдемте же поскорее в дом, там и вы расскажете все, что вас беспокоит, — он открыл ворота. — Улица, знаете ли, не лучшее место для серьезных бесед… У входной двери нас поджидала пожилая служанка в синем закрытом платье и в накрахмаленном чепце. Она молча забрала у Блэкитта его чемоданчик, затем пристроила на подставку мой зонт, а на вешалку — плащ.

— Сделай нам всем чаю, Пэм. Мы будем в гостиной, — попросил ее Блэкитт, и она, кивнув, так же молча удалилась. И уже нам, указывая на дверь с разноцветным витражом: — Прошу, сюда.

Гостиная оказалась просторной, но обставлена без лишних изысков и украшений.

— Думаю, нам здесь будет удобнее, чем в моем кабинете, где все пространство занято книгами, — усмехнулся Блэкитт, предлагая нам присесть на бледно-голубой диван. — Я порой сам там теряюсь.

Вернулась служанка с подносом, расставила на столике чашки, разлила чай. К напитку прилагался бисквит с сахарной глазурью.

— Итак, я вас слушаю. Чем я могу вам помочь? — спросил Блэкитт, когда Пэм удалилась.

— С тэрой Гранд происходят непонятные и порой неприятные вещи, — начал ректор. — Я бы сказал, что это пробуждение стихийной магии, однако в ее возрасте, да еще и без предпосылок… К тому же и это все не столь однозначно… Я подумал, возможно, ты бы смог разобраться в этом.

— Что именно с вами происходит, тэра? — поинтересовался Блэкитт уже у меня. — Расскажите подробно, пожалуйста.

— Подробно… — я переплела пальцы. — Попробую.

Мой рассказ не занял много времени, но я старалась не упустить ничего. Правда, не успела поделиться событиями последних дней, поскольку Блэкитт задал вопрос:

— То есть никогда ничего, даже отдаленно подобного, с вами не происходило? В детстве, в девичестве…

— Нет, я никогда особо не отличалась способностями в магии, — ответила я, несколько тушуясь.

Раньше я спокойно относилась к своим несовершенствам в искусства магии, сейчас же, при этих двух мужчинах, обладающих огромном магическим потенциалом, вдруг устыдилась их.

— А ваши родители обладали стихийной магией? — Блэкитт был серьезен и внимателен.

— Я не знала своих настоящих родителей, — еще одно признание, которое далось мне с трудом. Пришлось еще рассказывать и об истории моего удочерения. Но ректор говорил, что этому человеку можно доверять, поэтому я решила не скрывать ничего.

— Значит, все началось на острове Черного Ската? — уточнил целитель.

— Да, и сильнее это проявляется рядом со старой аркой в саду.

— Та, которая, как вы уверяете, загорелась однажды при вашем касании? — он задумался.

— Загорелись символы на ней, — поправила я, — а после этого вспыхнула я сама. Да, еще я слышала голоса…

— Хм… Любопытно, очень любопытно… — Блэкитт принялся медленно помешивать ложкой чай. — А вы способны вызвать огонь самостоятельно, тэра? Или вы никак не контролируете его?

— Нет, он появляется сам словно из ниоткуда. Вначале будто в груди горит, а потом могут запылать пальцы или… Впрочем, я уже рассказывала об этом.

— Вытяните руку, — попросил Блэкитт.

Я, хоть и недоумевая, но все же выполнила его просьбу.

— А теперь попробуйте сконцентрироваться и заставить пламя появиться. Вы же помните, как это выглядело раньше?

— Помню, конечно, — неуверенно ответила я.

Я очень пыталась сделать то, что от меня хотели. У меня даже в ушах зазвенело от напряжения, а перед глазами поплыли красные круги, но огонь так и не появился.

— И даже в груди, как бывало, нет жжения? Даже намека на пламя? — Блэкитт сузил глаза.

— Нет, вообще ничего, — вздохнула я.

— Позвольте вашу руку… — он подвинулся ко мне ближе и накрыл мою ладонь своей, сомкнул веки. Так просидел с минуту, затем переместил руку мне на живот, под ребра. — Простите, не подумайте ничего дурного, мне нужно посмотреть ваш магический сосуд…

Его лицо было сосредоточенным, а на лбу появилась складка.

— Странно… — проговорил он наконец, открывая глаза. — Я чувствую огонь в вашей крови и теле, но сосуд им не заполнен, как это бывает у стихийников.

— Что это значит? — заговорил, молчащий до этого Мадейро.

— Я… Не очень понимаю… — Блэкитт потер лоб. — Удивительно… Так не бывает…

— Есть еще кое-что, о чем я вам не рассказала, — вспомнила я. — Возможно, это вам что-то объяснит.

Блэкитт посмотрел на меня вопросительно.

— Я вам лучше покажу, — решила я. — У вас не найдется чего-нибудь острого? Ножа, кинжала, ножниц, наконец?

— Острого? — Блэкитт озадаченно принялся оглядываться, затем похлопал себя по груди и извлек из внутреннего кармана блестящий инструмент. — Скальпель подойдет?

— Ты носишь скальпель в кармане? — ректор недоверчиво хмыкнул.

— Ты же знаешь, что я бываю рассеян, — Блэкитт смущенно улыбнулся.

— Подойдет, — ответила уже я, забирая у него инструмент.

Я выдохнула и понесла скальпель к ладони. — Что вы собираетесь делать? — в голосе Мадейро проскочило беспокойство. Он наклонился ко мне, почти касаясь моего плеча, и это немного нервировало, вызывая ненужные в эту минуту мысли.

— Сейчас увидите, — я попыталась сосредоточиться, затем уверенно провела лезвием по коже.

А дальше все случилось, как и в прошлый раз: жидкое пламя, сменившее кровь, тлеющий порез и его полное исчезновение.

— Невероятно… — протянул Блэкитт ошеломленно.

— Быстрая регистрация бывает у драконов и некоторых видов оборотней, — сказал Итан Мадейро, но без особой уверенности. — Возможно…

— Нет… Здесь другое… — покачал головой его друг. И усмехнулся каким-то своим мыслям. — Нет, этого не может быть… Слишком невероятно.

— Ты что-то понял? Говори, Вилли, — потребовал ректор уже жестче.

— Я… Я не могу так сразу сказать, — Блэкитт подхватился с места и прошелся по комнате. — Мне нужно еще проверить мою гипотезу… Уточнить в одном источнике. Если она подтвердится, я сразу примчусь к вам и все объясню. Дайте мне несколько дней, — он повернулся к нам, глаза его горели необъяснимым восторгом.

— Хорошо, разрешение на посещение острова у тебя ведь есть, — Мадейро выглядел озадаченным, я же и вовсе ничего не понимала, находилась в полнейшей растерянности. — Только скажи, исходя из твоей гипотезы, тэре Гранд грозит какая-то опасность?

— Нет, — Блэкитт на мгновение вынырнул из своих мыслей. — Не думаю… Я даже сегодня же займусь вашим вопросом! — и вновь окунулся в свои раздумья.

— Спасибо, — я неуверенно улыбнулась ему.

— Тогда мы, наверное, откланяемся… — Мадейро поднялся, и я подскочила следом.

— Да, спасибо, что выслушали меня, — добавила я.

— Дайте мне несколько дней, — пробормотал снова Блэкитт, словно уже не слыша нас.

Мы направились было к двери, но ректор вдруг остановился, будто вспомнив о чем-то.

— Вилли, я тоже хотел у тебя кое-что спросить, — и он быстро подошел к другу, сказал ему что-то тихо, я не расслышала даже слова.

Зато Блэкитт ответил обычным тоном:

— Что ж… При таком раскладе это тоже объяснимо. Но потом, Итан, все потом…

Интересно, о чем он спрашивал? Проблемы со здоровьем? Или что-то иное?

— Хорошо, Вилли, мы больше не будем тебя отвлекать. Спасибо, — Мадейро откланялся, и мы вместе вышли из гостиной.

Чай во всех трех чашках так и остался нетронутым.