Глава 15

Мы с Леннардом почти одновременно отскочили в стороны.

— Что-то мне это не нравится, — пробормотал Леннард.

— Тебя учили видеть магические плетения?

— Ну, как бы…

— Не позволяй этой гнусности к себе прикоснуться. Ни в коем случае не позволяй! — я сделала шаг к стене, а облако хищно потянулось за мной. Впрочем, похоже, в действительности оно не двигалось, просто разбухало, увеличивалось в размере в определённом направлении. Не быстро, не медленно — но вполне заметно.

Полчаса, говорите? Или чуть дольше? Да оно за полторы минуты разрослось на полруки. Арифметическая прогрессия… нет, геометрическая… Демоны, зачем было до кровавого пота зубрить эти дурацкие математические формулы в школе, чтобы теперь, в ситуации почти реальной угрозы жизни не суметь применить их на практике!

— Что это за пакость такая? — Леннард тоже отодвинулся подальше, почти с ужасом рассматривая подпотолочное новообразование.

— Ещё одна подстава от ректора или проректора, или их дружного дуэта, — у меня даже глаза заслезились. — Видел мой рисунок? Про некростазис? Мы… то есть, первокурсники однозначно ничего такого не проходили, но то, что над нами — это комок некротических магплетений. Они каким-то образом увеличиваются, подпитывая сами себя, это такая самозамкнутая магическая реакция…

— А можно покороче и ближе к делу? — нервно произнёс Лен. — Что мы должны вот с этим делать?!

— Кто бы мне самой сказал… Я лишь могу предполагать, что как только вот это нечто соприкоснётся с живой материей, замкнутое разомкнётся, а реакция перекинется на плоть, погружая в некростазис, попросту говоря, активно переводя живое в мёртвое, точнее, сначала балансирующее на грани живого и мёртвого, а вот уже потом, спустя какое-то время, если не запустить обратный процесс — уже в мёртвое окончательно, но с такой-то скоростью и активностью…

— Ты уверена, что тебе надо именно на первый курс? Походу, ты и на второй могла бы… Я правильно понял, что если мы с этой злобной тучкой соприкоснёмся, то сначала сдохнем как бы понарошку, а потом по-настоящему?

— Что-то вроде того. А мы с ней непременно соприкоснёмся, с её темпами. И да, мне не надо на второй курс, потому что я и понятия не имею, как с этим некростазисом бороться.

— А я тем более!

"Злобная тучка" пока что облюбовала потолок, но буквально минут через десять начнёт опускаться нам на головы. Не желаю знать, что чувствует человек, чьё тело, клетка за клеткой, орган за органом, ткань за тканью начинает стремительно отмирать.

Мохнатые, толстые магические нити на вид оказались куда неприятнее, чем в моём воображении, и, соответственно, на бумажном рисунке. Гармоничная симфония, говорите? Да ну, сейчас. Скорее… этакие тонкие пеньковые канаты на затонувшем корабле. Отвратительно склизкие, полусгнившие, пахнущие разложением, кисло и пряно, местами надувшиеся, словно насосавшиеся крови морские черви… Демоны, меня стошнит сейчас!

— Можно попробовать расплести нити, — неуверенно говорю я. — Если очень быстро и с силой, то…

— Я не буду трогать это руками!

— Да не руками, дурья башка, это же магические плетения, что вы там в своей Академии стихий делали всё это время?

— Стихии изучали! А не вот эту мерзость!

— Стихии, в отличие от этого, тебя не сожрут. Боги, ладно, давай я сама попробую…

Конечно, руки-то у меня остались чистыми, но это теоретически. А на самом деле ощущение, будто по уши вымазался в грязи. Нити-таки поддавались магическому воздействию, но медленно, неохотно, сопротивляясь, а те, что оказались уже распутанными, тянулись друг к другу обратно.

— Ну, что? — почти на грани истерики спросил Леннард. А я всегда знала, что все мальчишки — ну, почти все, кроме, как минимум, двоих — слабаки похлеще девчонок. Сам ничегошеньки не сделал, а туда же. "Что!"

Что, что… некростазис в манто. Стоять в полный рост мы уже не могли. А может, спалить дверь или разбить окна и выпустить эту красоту на просторы Академии? Там она расползётся, ловить — не переловить. И кого-нибудь да заденет, к прорицателям не ходи, и пусть только попробуют свалить всё на двух ни в чём не повинных новичков!

— Какая у тебя-то ведущая стихия?

— Воздух… Хотя мы проходим… проходили все.

— Ладно, попробуем ударить стихийно, — решила я. — Смотри. Ты будешь воздушным потоком отрывать по маленькому кусочку этой некромассы, и гнать её по направлению ко мне, а я буду её сжигать, давай попробуем.

— Но…

— Некогда уже думать.

— Они же не дадут нас убить?!

— Убить, может, и не убьют, а в стазис погрузят, пару месяцев в нём продержат, а потом отправят на первый курс заново, — сквозь зубы говорю я. — Что ты разболтался, действуй, демоны тебя поимей!

— Эй, не выражайся!

Кусок серо-зелёно-коричневой слизи, переплетение нитей, летит мне в лицо, как игровой кожаный мяч. Он что, не понимает слова "маленький"?!

Моё пламя сжигает облако с таким надрывом, словно его сейчас стошнит им обратно. Не хватило времени на концентрацию, да и вообще я как-то потеряла форму, или…

— Да стой же ты! — взвыла я, сжигая новый кусок некрочервей, ещё больше предыдущего. — Слишком большие и слишком часто!

— А если делать их меньше, мы не успеем!

Нравится мне это "мы", однако.

— Ну, так помоги, — огрызаюсь я. — У меня огонь бунтует. Не хочет жрать эту неаппетитную кашу из магических плетений, похожих на дохлых гусениц. Не знаю, кто это делал, но некростазис можно сплести куда красивее.

— Красивее? Ты серьёзно?!

Мы уже сидели на полу.

— Я могу тебя усилить, — неуверенно говорит Лен.

— Этого будет недостаточно, — возражаю я. — Усилить нужно будет уж очень глобально, потому что тогда придётся выжигать эту самовосстанавливающуюся тучу разом всю.

— Давай хотя бы попробуем, — повторяет он мои недавно сказанные слова, но злиться на него почему-то не хочется.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Очень может быть, что после этой пробы я уже вообще не на что не буду способна. Ну, пробовать — так пробовать.

Закрываю глаза, пытаясь максимально сконцентрироваться, так, как учил меня сэр Джордас — чуть-чуть втянуть, сжать рвущийся наружу огонь перед тем, как выпустить. Его много, безмерно много, я легко сожгла тогда лабораторию безумной леди Сейкен, но пока что моё пламя не столь послушно, а страх не дошёл до финальной точки. Нужен какой-то толчок. Вот если представить, что сейчас, например, обычное занятие с сэром Элфантом… Моё пламя по нему скучало. Но его нет. И нет ощущения настоящей опасности — хотя вот же она, опасность, всё ниже, и ниже, и ниже. Я уже ложусь на спину, чувствуя себя, как заживо похороненная в гробу. И…

И вдруг что-то изменилось. Я невольно представила себе крохотный костерок посреди неживой, равнодушной и неизменной тьмы, на который дохнуло чистым, полным озона воздухом. Пламя колыхнулось, словно в него плеснули горючим маслом или смолой, торжествующе взвилось вверх, раскидываясь, точно крона огромного дуба, во все стороны сразу, искрами и всполохами.

Леннард даже меня не касался, но я ощущала его присутствие — той самой послегрозовой свежестью, полной необычайной, восхитительной, какой-то безграничной силы. И, практически нырнув в неё с головой, я наслаждалась этим непривычным ощущением лёгкости, неудержимым полётом собственной стихии…

Всё кончилось очень резко и неприятно, меня чуть наружу не вывернуло, я сжалась, подтягивая ко лбу колени, как бобовое зёрнышко — или эмбрион, затаилась, пытаясь привести в норму сбитое дыхание и пульс. Кто-то настойчиво похлопывал меня по плечу.

— Сгинь, — простонала я. — Кто бы ты ни был, дай полежать!

— Джейма! — я брежу, или голос, размытый, будто из-под подушки или погреба действительно принадлежал Габриэлю? Нехотя открыла глаза и обнаружила, что некропакости под потолком уже нет — зато её подкопчённые и одновременно влажные клочья свисают со стен, словно кто-то упоённо давил ползущих по ним жирненьких слизняков. Пахло на редкость неприятно, чем-то горелым.

А надо мной склонились донельзя встревоженные Ларс и Габ.

— Это вы её до…били? — спрашиваю я.

— Что? Кого? — Ларс протягивает ко мне руку и тут же неловко отдёргивает её. А вот Габриэль не отдёргивает, подтягивает меня к себе поближе, и я благодарно прижимаюсь щекой к его колену. — Мы ничего не добивали, нас Алахетин позвал, сказал, нужно помочь тебя привести… урод. Что он тут с вами делал, пытал, что ли?

— Почти. То есть, это всё я, то есть, мы с Леном? — почему-то в данный момент выяснить это казалось самым важным. — Никто нам не помогал.

— Ты, — Габриэль стряхивает подозрительно намокшие пряди волос со лба. — Лен — это наш новый однокурсник, который сейчас жмётся в коридоре, как мокрая мышь?.. Это всё ты, Джей.

— Превосходно, — я выдыхаю, глядя в подкопчённый потолок. — Видите, на какие жертвы приходится идти, чтобы только помучиться ещё годик вместе с вами, а не по отдельности. Цените, парни. Впрочем, Лен действительно помог.

— Жертвы как-то действительно слишком велики, — Габриэль поправляет очки. — Кто-то чересчур заигрался.

— Разговор не для здесь и не для сейчас, — я наконец-то встаю. — Но да, кто-то определённо хотел меня завалить.

— Подавится, — Габ заглядывает мне в лицо. — Идти можешь?

— Я всё могу, — улыбаюсь ему, и — с небольшим ощущением вины, боги, пройдёт же оно когда-нибудь? — поворачиваюсь к Ларсу. — Идём на церемонию ротозатыкания?

— А то ж, — Ларс смотрит в сторону. — Куда деваться. Нет, сюда однозначно принимают любителей самоистязания, раз первый курс почти полным составом переходит на второй, а не бежит сломя голову туда, кто попроще и понормальнее.

***

Леннард также выглядел довольно-таки уставшим и немного ошеломлённым, и я в первый момент садистски ухмыльнулась — завещание не завещание, а вот надо было заранее думать, куда шёл! Но потом устыдилась собственных мыслей — несмотря ни на что, усиливал он просто потрясающе, идеальный напарник, на передовую не лезет, а помогать помогает, если лишнего на него не взваливать. Так что, изо всех сил выдавив любезную улыбку, представила Леннарда парням, а потом мы дружно поползли в кабинет ректора, в компании сэра Алахетина, свеженького огурчика, по сравнению со мной и Леном, если не считать ещё более окислившейся физиономии. А на что он рассчитывал, что мы там вот так и некротизируемся, что ли?

Перед входом в собственно кабинет проректор поманил меня к себе, пропустив мальчишек вперёд, чем, очевидно, ещё больше упал в их глазах.

— Адептка Ласки…

— Вы не хотите меня принимать? — от усталости я всегда говорю то, что думаю, то есть, то, что говорить не надо.

— Нет, разумеется, нет, но… У меня к вам небольшое… пожелание.

Я сделала максимально внимательное лицо. Этак у меня тоже глаза станут разного цвета, как у Габриэля — один для сарказма, другой для вежливого взгляда.

— Каждый раз, когда вас о чём-нибудь спросят, предложат вам какой-нибудь… выбор, не соглашайтесь сразу. Подумайте. А если вам будут навязывать что-либо без выбора, просто помните — у вас он должен быть. Всегда должен быть.

— Спасибо, — чуть помедлив, сказала я. — Надеюсь, навязывать что-либо будут не слишком часто и не слишком грубо. Напомните-ка, есть ли у меня выбор, говорить или молчать?

— Разумеется.

— Но выбор не в пользу молчания повлечёт сугубо добровольное отчисление… Ладно, я обязательно обдумаю ваш крайне ценный совет. Благодарю.

Сэр Алахетин открыл было рот для следующей реплики, но передумал и посторонился.

… На Лена смотреть было грустно — кажется, ему было по-настоящему не по себе. Всё-таки неподготовленному человеку молчание тяжело даётся, словно тебе кляп в рот вставили, а вытащить нельзя. Да что там, после двухнедельного перерыва мне тоже было сильно не по себе.

Тренировка тела уже должна была вот-вот закончиться, нужно идти на завтрак.

Франц Лаэн почти одобряюще похлопал Лена по плечу, а меня удостоил кивка.

— Адепт Вейл, адептка Ласки, добро пожаловать в Академию Безмолвия. Поскольку, несмотря на то, что за окном май, вы всё-таки новички, можете рассчитывать на индивидуальную помощь по всем вопросам, обращайтесь к сэру Мэтью. Теперь по поводу факультетов. Обычно мы спрашиваем адептов и учитываем их пожелания, но в вашей ситуации… Адепт Вейл, вас с радостью примет факультет жизни. Адептка Ласки… думаю, вы и сами всё знаете. Глава факультета смерти, сэр Элфант Джордас, временно находится в служебной… командировке государственного значения, его обязанности до возвращения берёт на себя господин проректор. С главой факультета жизни я познакомлю всех чуть позже, она только что прибыла. Адепт Фокс, Андерсон, проводите коллег на завтрак. Рассчитываю на вашу помощь.

Мы выбрались из главного корпуса и дружно зажмурились на яркое, хоть и дополуденное ещё солнце. Академия потихоньку оживала, к столовой тянулись проголодавшиеся после утренней тренировки студенты. И я, кстати, тоже проголодалась.

Мы шли по знакомой от и до дорожке, как вдруг Габриэль потянул меня за руку в сторону. Ларс и по-прежнему потерянный Лен оглянулись, а Габ успокаивающе махнул им рукой. Я послушно пошла за ним, недоумевая, пока мы не оказались в укромном в этот час местечке, за стеной — галереей выпускников. Что ещё за тайны, о которых тем более и сказать-то не нельзя?

Но, посмотрев ему в глаза, я поняла, что тайн никаких нет, по крайне мере, в данный момент. Стянула с него очки, прицепила к себе на плащ, обхватила руками за плечи, поддразнивающе чмокнула в подбородок, в переносицу, чувствуя, как сладко сжимается что-то внутри.

…иногда слова бывают действительно не нужны.