Глава 3

/примечание: подробнее сцена в склепе описана в эпилоге предыдущей части/

Наша очередная плановая вылазка на кладбище, на этот раз вчетвером, с дерзкой и весьма самонадеянной целью проведения душевозвратительного ритуала, закончилась… ошеломительно. Для каждого из нас по-своему. Одно было общим: отчего-то никто из нас не подумал, а что же мы будем делать после ритуала возвращения души в тело младшего брата Габа и Элы — в случае удачного исхода, разумеется. Вот до этого момента всё было обмозговано от и до — как мы соберёмся в стоящем на отшибе нашего хутора белокаменном особняке, принадлежащем Фоксам ("этот богатый мальчик!" — ехидно передразнил Джеймс, отчего-то особенно разговорчивый в тот вечер, видимо, за успех нашего предприятия он переживал куда больше, чем хотел показать). Как отправимся в путь, как перелезем через ограду…

Всё это слишком напоминало нашу первую, детско-бравадную вылазку на то же самое кладбище почти двухлетней давности — и всё же отличия были весьма существенны. С Элой я всегда чувствовала себя невероятно защищённой, настолько меня успокаивала её взрослая по отношению к нам — и по сравнению с нами — позиция. Но главное было не в этом. В прошлый раз Габ обращался ко мне преимущественно "мелкий", ёршился и ехидничал, а прикасался разве что случайно. Теперь же он крепко держал меня за руку, и это тоже было какой-то нереальной медово-ванильной сказкой, вот так идти с ним за руку, открыто, не опасаясь никакого подвоха, ловить на себе тёплый взгляд его разноцветных глаз — насмешливого зелёного и нежного голубого. Мне так нравилось это новое, незнакомое чувство, щекочущее, волшебное, заглушающее то и дело возникающую по самым разным поводам ядовитую тревогу. Взгляд же Ларса противно колол в спину и затылок, острый, как можжевеловая иголка, и это злило невероятно. Я ничего ему не обещала — это раз. Он знал про Габриэля и мои к нему чувства с самого начала — это два. Как самый близкий друг, мог бы и порадоваться за меня, а не строить из себя обиженного и самого несчастного — это три. Так что нечего проявлять вот это вот… беспочвенное собственничество. Не хочет разговаривать, предпочитает шарахаться и отводить глаза — да на здоровье. Первой идти на контакт я не буду.

"Милая моя, то, как он реагирует — это его дело. А вот то, как ты реагируешь на то, как он реагирует на то, что…"

"Заткнись"

… однажды эти внутренние диалоги всё-таки сведут меня с ума. И тогда, когда держать меня за руку будет в лучшем случае только сиделка, считая пульс, а слюни на губах и подбородке будут исключительно моими же собственными, вот тогда Ларс, верю, станет абсолютно счастлив.

"Милая моя…"

"Заткнись!"

В этот раз удача благоволила нам по полной — никаких подозрительных ночных похорон, никаких чрезмерно бдительных кладбищенских служителей. Мы пересекли незримую границу между хуторским и городским кладбищами и как ни в чём не бывало подошли к фамильному склепу Фоксов, где покоился ни живой ни мёртвый, а погружённый в стазис младший брат Габриэля и Гриэлы Фокс.

"Папаша окончательно съехал мозгами. Если сын не умер, то сын жив, а если сын жив, его надо держать дома, а не в склепе" — на это мне возразить было нечего. Лично мне гораздо более правдоподобной виделась картинка безутешных рыдающих родителей, проводящих дни и ночи у изголовья несчастного ребёнка — а не проживающих себе спокойненько в богатом особняке — картина, которую я наблюдала два проведённых там дня.

Но, с другой стороны, какая мне разница! Я делаю это всё ради Габриэля — и только. Чтобы он не чувствовал себя виноватым, не тащил в одиночку этот груз, который его родители, кажется, нести не хотели вовсе.

***

Кажется, мы все остались живы — и я, и он, незнакомый мне юноша Сэмюэль Фокс.

…Незнакомый ли?

Всё-таки не зря я надеялась на Элу больше, чем на весь остальной мир в совокупности: Эла, само собой, не подвела. Пока я валялась на стылых каменных ступеньках склепа практически без чувств и в подпаленном платье, бездумно глядя на потолок, девушка развила бурную деятельность. Экипаж она, видимо, заказала заранее, поэтому оставалось только сорганизовать мальчишек перетащить потерявшего сознание Сэмюэля туда. Пока они пыхтели где-то за пределами моей видимости, миловидная и элегантная сестра Габриэля подошла ко мне, присела рядом и заглянула в лицо.

— Ты как?

— Порядок, — я постаралась сесть. Рядом с ней я всегда чувствовала себя мелкой, безвкусной и какой-то… второсортной. А теперь ещё и потрёпанной и грязной. Светлые волосы девушки едва закрывали уши, но эта экстравагантная в наших краях прическа ничуть не делала её менее женственной. Голубые глаза смотрели с сочувствием и… пониманием. Вот только, к сожалению, понять меня на самом деле она не могла. Никто не мог.

— Ты хочешь, чтобы родители знали о твоём участии… в этом всём? — неожиданно спросила Эла, а я покачала головой:

— Лучше без меня.

— Спасибо, — неожиданно заключила она. — Ты необыкновенный человек, Джейма Ласки.

Я снова отрицательно помотала головой — в данном случае своих заслуг я не чувствовала. Скорее, была просто проводником — неведомые знания о ритуале возвращения были попросту вложены мне в голову, как в шкатулку.

— Но я хотела поговорить не об этом, — негромко продолжила моя собеседница. — Может быть, моя просьба покажется тебе оскорбительной или глупой… Пожалуйста, ты уж не обижай моего братца. На самом деле, он… довольно ранимый, — она хмыкнула, то ли скрывая смущение, то ли иронизируя над собственными словами.

Я не нашлась, что ответить — настолько дико это всё звучало.

Джеймс, тот бы, конечно, вдоль и поперёк бы уже высказался. Может быть, мне показалось, и… Но тишина внутри становилась всё более давящей, всеобъемлющей, всепоглощающей.

"Джеймс? Джейси? Отзовись, пожалуйста…"

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Нет ответа. И я знаю, что больше его не будет, по крайне мере, так, как я к тому привыкла — изнутри. Оказывается, к этому я оказалась не готова. И тут же приходит всполошенное, дурманящее беспокойство, досада — поймут ли остальные, скажет ли им Джеймс, и как он будет теперь без меня, и понравится ли ему новая жизнь, не отвергнет ли тело со временем чужое сознание, что теперь будет с настоящим Сэмом, нужно ли сказать Габриэлю сейчас… И сквозь это всё — а как же я-то без него? Как?!

— Ну что, можешь идти? — Эла заботливо помогает мне подняться, а я торопливо пытаюсь отстраниться от её руки — если уж о ком и нужно тревожиться, то о них о всех, а вовсе не о себе самой.

***

Габриэль довёл бы меня до дверей моей собственной комнаты, ещё и одеяло бы подоткнул, думаю, но Эла решительно ухватила младшего буквально за шкирку и втащила в экипаж силой, подозреваю, не без применения подвластной ей воздушной магии. Повод поторопиться был более чем серьезным — Сэм так и не пришёл в сознание, нанятый возница нервничал, поглядывая на странных пассажиров. Наконец мы с Ларсом остались одни — на краю тёмного спящего хутора, глядя вслед отъезжающему экипажу. Как я нервничала во время своих отлучек два года назад, боялась, что отец может обнаружить моё отсутствие! Сейчас мне это было почти безразлично, столько спутанных мыслей теснилось в голове. К тому же меньше, чем через месяц мне исполнится восемнадцать.

Дочка одной из наших постоянных покупательниц отца в восемнадцать вышла замуж. Да что там, половина хутора в мои годы заводила собственные семьи! А я до сих пор чувствую себя едва ли не ребёнком.

— Провожу, — хмуро сказал Ларс, первым нарушая тягостное молчание, и первым же двинулся в сторону моего дома.

Мы шли, Ларс впереди, я чуть позади, вдыхая свежий остывающий апрельский воздух. Несмотря на то, что на хуторе в отличие от города, не было никакого ночного освещения, только тусклый лимонный свет из немногочисленных "неспящих" окон, абсолютной темноты не было — то ли наш развивающийся дар давал возможности видеть лучше, то ли это свет бессовестно высыпавших, будто следящих за нами звёзд. Может быть, из-за отсутствия Джеймса, мне чудилось что вокруг нет ни души, и отстранённый, никак не комментирующий произошедшее Ларс только добавлял масла в огонь. Да какого демона я плетусь за ним следом?! Пошёл он… да хоть к тем же демонам бы и пошёл. Жаль, что они всего лишь присказка.

Я резко ускорилась, едва ли не переходя на бег, обогнала парня и уже вознамерилась свернуть во дворы — не самая утоптанная и удобная для ночной пешей ходьбы дорога, зато есть шанс сэкономить пару минут, но споткнулась о чей-то выкинутый ботинок, сдавленно пискнула и чуть не рухнула на землю, но — не рухнула. Ларс поймал и удержал, буквально в последний момент.

"Какая банальность! Ночь, юная нежная дева в крепких дружеских объятиях!" — непременно высказался бы Джеймс, а потом бы добавил что-нибудь про то, что объятия не совсем дружеские, да и дева тот ещё сухарик.

— Отпусти, — нервно потребовала я, когда положенные две секунды истекли, а Ларс так и не убрал рук с моей талии.

— Ты… — его голос согрел затылок и запутался где-то в волосах.

— Что — я? — резервуар терпения разом переполнился, и злость неожиданно выплеснулась наружу. — Что — я?! Я изменилась внешне, да, а что ты хотел? Теперь ты вдруг увидел во мне девушку, и тебе стало неприятно? Неловко и неуютно? Свой в доску парень, конечно, куда удобнее. А я, я всегда хотела быть красивой, хотя тебе это, может быть, и не понятно. Хотела быть желанной. И Габ понравился мне с первого взгляда, и теперь, теперь я могу быть с ним, на равных, а ты! Ты!

Ларс сжал руки, пальцы до синяков вжались в бока, и я охнула, а парень вдруг резко толкнул меня к стене ближайшего дома — закрытой уже, разумеется, овощной лавки, так, что я стукнулась спиной о неровную кирпичную кладку. Друг моего детства был куда сильнее меня, выше на голову и гораздо шире в плечах, а глаза в полумраке казались чёрными провалами, и мне вдруг стало страшно.

— Я. Всегда. Всегда, — отчеканил Ларс. — Всегда видел в тебе девушку. Красивую. Смешную. Сумасбродную. Прекрасную. Всегда. Я…

Его рука почти благоговейно пробежалась по волосам, раковинке уха, шее, скользнула на плечо, ниже. Замерла у одной из подпалин платья почти на груди. Пальцы коснулись незащищённой нежной кожи, я вздрогнула. Джеймса и его поддержки так не хватало…

— Мне нравится Габ, честно, он хороший парень, — невесело хмыкнул Ларс, продолжая поглаживать меня на самой грани приличия. — Но я столько лет знаю тебя, Джейми. Он не справится. Он… тебя не удержит.

Да что такое, сговорились они все, что ли!

Я потянулась к Ларсу, ухватила его руками за шею, зарылась в короткие — впрочем, за последнее время слегка отросшие — волосы — и он тут же ослабил свою хватку, попятился. Синяки на боках и спине явно останутся, не иначе.

— Знаешь, — шепнула я, а он наклонился ко мне, прислушиваясь, сокращая расстояние между нами, чтобы услышать голос, кончик носа почти коснулся моей щеки. Его губы были так близко, на мгновение у меня закружилась голова, но только на мгновение. — Знаешь… Ты… это ты никогда со мной не справишься.

Я со всей силы пнула его по колену, отскочила вбок, Не ожидавший подобной подлости Ларс рванулся было следом, но стена пламени между нами остановила его. Он ещё не знал, как я это умею, профессор Элфант, конечно, просил не демонстрировать свои способности налево и направо, но это же всё-таки Ларс, что бы там между нами ни случалось… Впрочем, не стоило пугать жителей хутора вероятным пожаром — пламя схлынуло через несколько секунд, за которые я успела увеличить расстояние между нами до безопасного.

…Демоны, почему обязательно, вот обязательно кому-нибудь нужно так не вовремя начать всё усложнять!