Глава 51

Записку Джеймсу передала Мэй через какую-то шапочно знакомую девочку с первого курса. Про себя я хмыкнула — будет забавно, если она и окажется той самой, заинтересовавшей братишку таинственной особой: легенда о наших потенциальных отношениях начнет обрастать предысторией. При встрече около столовой на завтраке — Джеймс выходил, а мы только заходили — братец бросил на меня кисло-обреченный взгляд, но, видимо, отнекиваться или как-то ещё проявлять себя не посмел. Днём удача благоволила, сэр Джордас отправил меня с посольской миссией в библиотеку — после того случая с несчастной сожженной зомби-библиотекаршей он с каким-то садистским удовольствием регулярно меня туда посылал. Для очистки совести я сунула молоденькой кудрявой библиотекарше, для разнообразия живой, тот самый формуляр от мисс Алмы и получила вполне ожидаемое отрицательное покачивание головой. Возвращаться на практику я уже не стала — мало ли что могло меня задержать! Мы собрались с Джеймсом — Сэм, Сэм, надо называть его Сэмом! — и Мэй на первом этаже административного комплекса и друг за дружкой двинулись проторенной дорожкой в сторону кабинета проректора Алахетина. Того самого, где чуть больше года назад сэр Джордас Элфант принимал меня на факультет смерти.

"Какой конкретно у тебя план?" — нацарапал на листике бумаги Джеймс, а я поморщилась, потому что безо всякого удовольствия ждала именно этого вопроса. План, как обычно, имелся такой, что лучше бы его и не было вовсе.

Джеймс и Мэй остались за пределами кабинета, а я постучалась. Было по-прежнему дико стучать и не слышать стука.

Интересно, если сэр Джордас мог как-то снимать печати, может, и я смогу? Конечно, у меня нет его опыта и знаний, зато я сильная и очень многое чувствую. С недавних пор действительно начала ощущать вокруг себя плетения печатей безмолвия и тишины, сложные, многогранные. Может быть, однажды…

Но явно не сегодня. Я глянула на Джеймса, который, в отличие от нас с Мэй хотя бы слышал, предводитель нашего маленького отряда добровольных уродцев, и тот кивнул.

А с чего я вообще решила, что проректор будет на месте? Мог же он уехать или…

Дверь открылась. Сама. Видимо, телекинезом — Второй голос Академии добропорядочно сидел за своим столом. Интересно, какая у него стихия? Ни разу не видела проректора в действии.

В жесте традиционного приветствия я наклонила голову, стараясь выглядеть смиренной отличницей. Безумно хотелось жадно оглядеться — но в этом более чем строгом и скудном кабинете с единственным пустым стеллажом не могло быть никаких папок с личными делами студентов. А если они всё в той же библиотеке, где я в прошлом году обнаружила планы Джордаса по занятиям с курсом моей матери..? Но если Мэй говорила, что дела именно у Алахетина, то… Помнится, в кабинете ректора была дверца в небольшое помещение, приспособленное сугубо для личных целей. Не исключено, что здесь есть то же самое.

Подойдя к столу, я замешкалась — картонный формуляр никак не желал вытаскиваться из кармана, несколько подпортив эффект. Подняла глаза — и увидела, как сэр Алахетин наблюдает за мной, с любопытством и каким-то еще странным чувством то ли досады, то ли…

В конце концов, они с ректором явно хотели меня завалить при поступлении уже под именем Джеймы — и тому должна была быть причина.

Сэр Мэтью принял прямоугольник формуляра из моих рук с таким видом, словно на нём был написан грязный лживый донос на Академию в целом и него самого в частности. Прочитал — раза на два. Вопросительно поднял брови — но ответить я не могла и просто уставилась на него с максимально честным видом. Пауза неприлично затягивалась.

Неужели откажет или выставит вон? Но почему? За что?

Досада на лице сэра Мэтью побеждала любопытство, а еще он явно колебался, хотя я и не видела явных на то причин. Разве у нас зазорно интересоваться современной историей? Видимо, всё-таки да, раз обычная книжка о королевской династии, а не о жутких магических приёмах, требует специального разрешения.

Словно решившись на что-то, проректор протянул ко мне руку — и я невольно вжала голову в плечи. Глупо, не ударит же он меня? Не ударил, даже не прикоснулся, и всё же я ощутила давление, гораздо более выверенное и тонкое, я бы сказала, деликатное, чем у сэра Джордаса, но одной с ним природы.

Снятие печати.

…если всем так нужно со мной разговаривать, могли бы уже её и не накладывать!

— Джейма, вы, на самом деле, очень кстати, — скороговоркой проговорил Алахетин.

— Подпишите, пожалуйста, — хлопнула ресницами. Говорят, мужчины больше доверяют глупым женщинам. Проректор посмотрел на формуляр так, словно вообще забыл, что это такое, так же недоумённо ухватил перо со стола и поставил размашистый росчерк.

Значит, дело не в книжке…

— Джейма, — он вздохнул, словно не решаясь продолжить, а во мне нарастало тревожное нетерпение. — Джейма, мы не всесильны. И как бы нам не хотелось, есть вещи, которым мы противостоять не можем.

Сердце противно заныло, хотя я еще и понятия не имела, к чему он клонит.

— Говорите прямо, — посоветовала я.

— Если бы я мог… Ваши поездки в столицу… придётся их возобновить. Господину Лаэну уже прислали соответствующее письмо. С печатями и подписями.

— Я не хочу, — выпалила я прежде, чем успела обдумать сказанное им. — То есть… на самом деле, не было ничего такого, но… Вы же говорили, что у меня всегда есть выбор!

— У вас — да, но не у нас.

— Но ведь я могу сказать, что я против?

— Можете. Но не мне.

— Адьюту? Я не знаю его имени…

Сэр Алахетин поморщился, как от зубной боли.

— На следующей неделе, в пятницу, в семь утра за вами приедет экипаж. Дальше вы сможете побеседовать по вашему усмотрению, но… будьте осторожны. Особенно в выражениях. Не язвите.

— По моему усмотрению?! Какое у меня может быть «усмотрение», если все говорят разное, и я не знаю, кому и чему верить?

— Кто — "все"? Джордас?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Допустим.

— Джордас не объективен, — неохотно сказал Алахетин. — Он, как бы это сказать… вы же знаете, что ваша мать у него училась? В Академии категорически против любых личных отношений между студентами и преподавателями, но иногда такое… случается, к сожалению. Мы же люди.

— У них были личные отношения?

— Отнюдь. Просто симпатия, вероятно, односторонняя. Речь не об этом! Джейма…

— Мать ездила в столицу — и была вынуждена бежать ото всех, а потом погибла, — упрямо сказала я. — Лен ездил со мной в столицу, и…

— Не валите всё в одну кучу.

— Но…

— Джейма, молодость Корнелии пришлась на совсем иные времена. К тому же у нее были различные причины… личного характера.

О чем он хотел сказать? О якобы прервавшейся беременности, которая на самом деле не прерывалась? Я не знала, можно ли ему доверять. Можно ли кому бы то ни было доверять.

— Несмотря ни на что, на эти ваши прошлогодние выверты… не зыркайте на меня глазами! Вы производите впечатление здравомыслящей девушки. Вы не ваша мать и не адепт Вейл. Поговорите, объясните, что не планируйте делать карьеру в столице, в конце концов. Только у меня есть одна… просьба.

Теперь уже я вопросительно подняла брови, хотя в глубине души хотелось-таки съездить ему по физиономии. Не планируете делать карьеру! А если планирую? Но не такую и не так?

— Не говорите об этой поездке никому. Ни вашим однокурсникам, ни тем более — Джордасу. Особенно ему. Он может воспринять информацию слишком… субъективно и отреагировать… неоднозначно.

— С чего бы мне с ним откровенничать, — пробурчала я, пытаясь хоть как-то сформулировать кипящее внутри негодование. — А с другой стороны, если вы бросаете студентов один на один разбираться…

— Я действительно не могу ничего сделать.

— Очень жаль!

Сэр Мэтью открыл было рот, но тут же закрыл его и уставился куда-то вниз, мне под ноги. Я невольно проследила его взгляд — и тоже сначала открыла рот, а потом закрыла. Из-под закрытой двери через узкую щель в кабинет просачивался дым. Густой и почему-то ядовито зелёного цвета.

***

— Эт-то… — подавился словами сэр Алахетин, на пути к дверям бросив на меня негодующий взгляд, на что я только качнула головой — в нашем с Джеймсом и Мэй плане ничего подобного и близко не было. Да и, собственно, весь план с дикой скоростью летел к демонам. Сэр Мэтью распахнул дверь и дал мне возможность полюбоваться на кусок пустого коридора, уже по пояс этим самым дымом заполненного. Запаха я не чувствовала, но постепенно дым начинал разъедать слизистые глаз, носа… я закашлялась, горло отчаянно запершило. Изумрудная гадость, будто обрадовавшись приглашению, стала неторопливо, по-хозяйски, заползать в кабинет.

— Это еще что? — спросила я через кашель, но не получила ответа. Магическая природа дымовой завесы не вызывала сомнений, вот только плетения, наложенные неведомым шутником или злопыхателем, были довольно странные.

— Кто-то сегодня ой как огребёт, — сэр Алахетин вышел в коридор, дым почтительно расступался перед ним, создавая подобие внутреннего коридора. Сердито оглянулся на меня и рявкнул. — Идите сюда!

— Я-то тут при чём?! — искренне возмутилась я, но тихо и, конечно, пошла, стараясь ступать точно за ним. Спустя метров десять увидела жавшуюся к стене растерянную Мэй. Вокруг неё дыма в радиусе метра тоже не было.

— Уберите это всё здесь вместе с мисс Хамминбёрд! — кажется, проректор уже был не то что бы раздражен и удивлён, он был в ярости. — Я вернусь через десять минут…

— Каким образом?

— Вы студенты второго курса, считайте это своим… контрольным дополнительным заданием! — он кивнул Мэй, обводя рукой коридор, и почти что перешёл на бег.

Студенты, а не уборщики!

Зато у нас будет время на небольшую экскурсию в каби…

— Эй! — на ходу обернулся сэр Мэтью, словно подслушав мои коварные мысли. — С этажа не уходить, в кабинет не входить, остаётесь тут за старших!

…Вот ведь демон. Ну и ладно.

Если бы не Мэй, я бы замерзла, как кусок мрамора на зимнем морозе, даже собственный огонь не спасал. Зеленый дым оказался стылым, и казалось, что мы попали в склеп. Но маленькая персональная способность моей тихой соседки по гашению чужой магии оказалась в данном случае как нельзя кстати: пока я распутывала плетения, словно попавшие в лапы шаловливой кошке клубки шерсти, она попросту их убирала, заставляла сжиматься и втягиваться друг в друга. Один раз Мэй неуверенно покосилась на заманчиво незапертый кабинет, но я, чуть подумав, с искренним сожалением покачала головой. Слова сэра Алахетина не были случайными, что-то такое он явно заподозрил, пожри его демоны. Его и Джеймса — свалил куда-то, зараза. Пусть идёт на свой бал вместе с Ларсеном — девушка будет в еще большем ажиотаже, а у Габриэля не будет повода думать о нас… всякое.

Через час, когда у меня уже зуб на зуб не попадал, вернулся сэр Мэтью. Коротко бросил: "спасибо, идите", напоследок грозно захлопнув за собой дверь кабинета. Мэй только вздохнула, а я сжала в кармане листик картона. Ну… хотя бы почитаю о Тарольских на досуге. Если он у меня будет, этот досуг.

Мы с Мэй, ёжась и растирая руки, вышли из административного корпуса, следов дыма нигде более не наблюдалось — и разошлись у входа. Я задержалась куда дольше, чем планировала, и теперь не знала, куда мне идти. Занятия, вроде, закончились, ужин ещё не начался… Подумав, я направилась в сторону мужского общежития. Если встречу Джеймса — сразу его обрадую, что после его постыдного дезертирства ему ничего не светит. Лет десять как.

Но Джеймса нигде не было видно. В их общей комнате находился только Габриэль — и он был один. Заложив руки за голову, лежал на кровати с закрытыми глазами и, видимо, спал — даже во сне бесконечно прекрасный, какой-то… эстетичный, словно позирующий для картины "тяжелые трудовые будни аристократа". Аккуратно сложенные очки на прикроватной тумбочке, пухлая книжка свидетельствовали о том, что в отличие от меня Габ более чем спокойно провел сегодняшний ранний вечер.

Красивый. Никакого храпа, слюней, приоткрытого рта и прочей не самой приглядной физиологии, напротив — разметавшиеся платиновые волосы, сомкнутые губы, всегда будоражившее меня сочетание силы и изящества. Неожиданно мне даже стало жаль — было бы как-то проще, будь Габ немного… да, будь он проще, мне было бы проще с ним.

— Габриэль, — окликнула я, но вдруг вспомнила, что его-то печати на месте и слышать меня он никак не может. Это и огорчило, и в то же время…

— Так стыдно, что я делаю что-то за твоей спиной, — начала я, подходя ближе. — Иногда мне реально кажется, что я ненормальная. Дело не в тебе и не в моём к тебе отношении. Я люблю тебя. Я всегда тебя люблю, даже когда ухожу… Ухожу не от тебя. Ухожу в поисках себя, наверное. Надеюсь, у тебя хватит терпения.

Он не мог меня слышать, но, к счастью, слух был не единственным органом чувств. Я помедлила, а потом опустилась сверху, глядя в его моментально распахнувшиеся разноцветные глаза, лёгким поцелуем гася любые вопросы. Я лежала на нём, касаясь губами его лица, но Габ подхватил поцелуй, обнял меня, пробежался пальцами по позвоночнику. Мы никогда еще не были так непозволительно близко друг к другу. И, пожалуй, в первый раз на самом деле стала мешать разделяющая нас одежда. Мы целовались, и я, чуть приподнявшись, запустила руки под его рубашку, стараясь прижаться еще сильнее, погладить горячую гладкую кожу. Габриэль резко перевернулся вместе со мной, оказавшись сверху, зеленый и голубой глаза казались одинаково тёмными. Его пальцы погладили мою шею, ключицы, мягко скользнули под мою свободную блузку, и я, не выдержав, охнула, потянулась к нему, прикусывая то щеку, то губы, то подбородок, пытаясь одновременно расстегнуть тугие пуговки блузки, проклиная и их, и себя заодно. Проклиная — и заклиная.

Только бы никто не вошел, только бы…

Габриэль не услышал хлопка двери, а я услышала и дёрнулась. Не оборачиваясь, рявкнула:

— Сгинь, чудовище!

И сразу поняла, что не сгинет. Мы сели на кровати, помятые и слегка полураздетые, глядя на беззастенчиво ухмыляющегося Джеймса, подозрительно довольного для того, кто фактически бросил нас с Мэй на произвол судьбы, то есть сэра Мэтью и дымящейся гадости. То ли его девчонка проявила благосклонность, то ли… я действительно его недооценила.

Габриэль попросту швырнул в него своей увесистой книгой, пока я пыталась застегнуть демоновы пуговицы обратно. Из комнаты братец моментально смылся, но всё же мы действительно несколько увлеклись. Надо было вспомнить о приличиях, о делах и планах, об ужине… Габриэль развернул меня к себе и стал сам застегивать мою блузку. Медленно, аккуратно, интимно… так, что если бы не скребущийся где-то за дверью Джей, я бы точно плюнула на здравый смысл, заперла бы дверь на замок и осталась как минимум до утра.

Если бы не Джей… яркая демонстрация того, что может получиться, если молодым влюблённым людям плевать на здравый смысл.

Эта мысль отрезвила, как легендарное магическое чудо-снадобье от похмелья, и из комнаты Габриэля я всё же вышла.

Братец сидел на корточках в коридоре и выглядел воплощенным ехидством.

— Попрошу без комментариев! — прошипела я и вдруг предположила. — Зеленое безобразие — твоих рук дело? Но как?! Что-то добыл?

Джей потянул пару секунд, но потом кивнул с отвратительно самодовольным видом.

— Отдай немедленно!

Братец увернулся и ужом проскользнул в комнату, а я постояла пару минут и побрела вниз по ступенькам.

Добыл-таки… Отдаст, куда денется.

Плохо только то, что, похоже, идти с ним на бал действительно придется.