Глава 8

…Кажется, теперь я знаю, как чувствуют себя изменяющие законным половинам падшие супруги. Паршиво они себя чувствуют, тьфу, никогда никому изменять не буду. И провалиться под землю хочется, и в воздухе раствориться, и самовозгореться. И рука сама собой слишком резко отдёргивается от Джеймса, и румянец предательски заливает щёки — а в прошлом, не столь белокожем облике я так легко не краснела. Демонов братец, ставить меня в такое неловкое положение… Хотя я вообще ни в чём не виновата!

— Привет, Габриэль.

Мне слишком тяжело что-то придумывать, а молчание невыносимо, поэтому я поступаю, как всегда в сложных ситуациях — нелогично. Подхожу к Габриэлю и крепко, порывисто обнимаю его, прижимаясь щекой к светлой рубашке, так, что блестящая медная пуговица на нагрудном кармане вдавливается в кожу, всё ещё слишком переполненная самыми противоречивыми чувствами. Всё ещё не до конца уверенная в том, что имею на это право — так вот его касаться.

На мгновение мне кажется, что Габ вот-вот меня оттолкнёт, потребует объяснений… видел ли он, как Джеймс лежал на моих коленях? Но Габриэль молчит, несколько секунд он стоит неподвижно, а потом тоже меня обнимает.

Не хочу врать. И сложностей больше никаких не хочу. И думать о будущем. Вот так бы стоять, близко-близко, слушая его дыхание. Можно даже молча — к молчанию мы привыкли. Никаких загадок и тайн, сознаний, меняющих тела, как костюмы, загадочных самоубийц и призраков под потолком, оживающих мертвецов, загадочных чисел.

Но Джеймс смущённо топчется где-то на периферии моего зрения, и я со вздохом отстраняюсь от Габа.

— Зачем ты вышел за пределы дома? — строго спрашивает тот, глядя на брата. — Мы же договорились, тебе ещё рано!

— Я как раз пыталась проводить, эм, Сэмюэля… По-моему, он неважно себя чувствует. Не стоит ему пока совершать… прогулки.

"Сэмюэль" закатывает глаза.

— Можете обращаться ко мне просто Сэм и "на ты", леди, — преувеличенно галантно говорит это голубоглазое чудо. — В конце концов, судя по вашим нежным объятиям, мы уже без пяти минут почти родственники.

— Судя по сине-зелёному цвету оттенку прекрасного лица, вы уже почти снова труп, — отвечаю я почти с той же интонацией. — Нагулялись, обратно в склеп захотелось?

— Там очень тихо и спокойно, рекомендую. Но давайте всё же "на ты", мы, как-никак, ровесники.

— Тишины мне и в Академии хватило, спасибо. И ты, как-никак, меня младше. Так что я "на ты" перейду, а вот ты продолжай, как раньше.

— Зато я выше. И умнее.

— Велика фигура — да дура. Что? Так у нас на хуторе говорят, без пяти минут родственник.

— Эй, — прервал нас Габриэль, переводя взгляд с брата на меня и обратно. — Я вам тут не мешаю? Сэм, немедленно возвращайся домой. Джейма..?

Я широко улыбнулась, надеясь, что не выгляжу настолько идиоткой, насколько себя чувствую.

— Если не возражаешь, я приехала к тебе в гости. Пригласишь на чай?

***

Элы в особняке Фоксов уже не оказалось — она вернулась в свою прекрасную и спокойную Академию стихий, заканчивать последний год своего обучения. На вопрос, что она планирует делать дальше, Габ только пожал плечами — впрочем, уж Эла-то своё будущее, безусловно, устроит наилучшим образом. Скорее, можно было бы спросить будущее — а что оно планирует делать с освободившейся от учёбы специалисткой по воздушной стихии Гриэлой Фокс. К моему глубочайшему сожалению, родители Габриэля, как минимум, сэр Энтони оказался дома. Увидев меня, он подавился собственным воздухом, и так и не мог оторвать от меня зачарованного взгляда, пока я поднималась на второй этаж — не в личную комнату Габриэля, к сожалению, настолько свободными нравы в семействе Фоксов всё же не были, а в небольшую "неофициальную гостиную". Что ж, главное, что там мы наконец-то остались одни.

Слуг после того, как они принесли всё необходимое для чаепития, Габ отпустил, чай заварил сам, что напомнило мне наши хуторские посиделки на четверых, включая Элу, ещё до поступления в Академию, и, так же, как минутами двадцатью ранее, на улице, меня буквально полоснуло желанием замкнуть время в кольцо и просто смотреть на его отточенные выверенные движения, гармонию аристократически узких тонких пальцев и красивой дорогой посуды.

"Тоже мне, эстетка нашлась, — сказал бы Джеймс. — О деле надо думать". Куда менее приятное дело номер два, после встречи с братцем, заключалось в разговоре с леди Маргаритой — слова Анны покоя не давали, и несмотря ни на что, я решила попробовать установить с матерью Габриэля контакт. Как там сказал Джеймс? "Без пяти минут родственники"?

— Зачем ты на самом деле приехала, Джейма?

Я вздрогнула — он как будто прочёл мои мысли. Но ответ на этот вопрос у меня есть, неполный, но честный, так что технически я и не вру.

— Соскучилась. И… Нам через пару дней возвращаться обратно. В молчание. В Академию. Мне страшно, Габ.

Его непроницаемые глаза самую капельку теплеют.

— Отец уже обо всём договорился. Джеймс Ласки из Академии исключён по собственному желанию, Джейма принята. Если не хочешь объясняться с каждым встречным и поперечным, скажи, что ты его двоюродная сестра или что-нибудь в этом роде.

— Интересно, а как же пошатнувшийся баланс анимуса и анимы?

— Как ты могла убедиться, баланс был важен только на словах.

Так, да не так. Ранее моя "мужская энергетика" объяснялась присутствием Джеймса. Теперь же… Ладно, в действительности, это не мои проблемы. Тоже мне, магическая Академия, а снять иллюзию никто с меня там не смог — или не захотел.

— И кстати, — Габриэль поставил чашку на блюдце, погладил меня по плечу, притягивая к себе. — В общежитии тебе грозит переезд.

— К тебе?! — у меня неожиданно спутались мысли.

— Ну, я-то был бы только счастлив, но, боюсь, что нет — в женское общежитие. Впрочем, что до меня, то я и этому рад.

Точно. Об переезде я тоже как-то не подумала. А сколько ещё таких маленьких моментов, о которых я не вспомнила, которые не продумала?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Почему рад?

— Да так, просто. Не обращай внимания.

В дверь постучали, и мы едва успели отстраниться друг от друга. В дверях показался отец Габриэля, и он посмотрел на нас так, словно подозревал как минимум в заговоре по поджогу дома или свержении короля.

— Джейма, как хорошо, что ты смогла приехать. С документами я всё уладил.

— Да, спасибо большое, — нейтрально-светским — как я надеялась — голосом произнесла я. — Габриэль мне уже рассказал.

Сэр Энтони как-то неприязненно взглянул на сына, а потом снова уставился на меня.

— Может быть, тебе нужно что-то ещё?

"Информация, — мысленно ответила я. — Мне от вас нужна информация. Но мы с вами практически незнакомы, мы меня в два с лишним раза старше, речь идёт об отношениях, которые вы никогда не афишировали и вряд ли захотите обсуждать в присутствие вашего сына, да и мне тоже крайне, крайне неловко".

— Нет, спасибо, мистер Фокс. Всё хорошо, ничего не нужно.

Он ещё раз посмотрел на нас с каким-то странным выражением и вышел.

Мы с Габриэлем посмотрели друг на друга, потом — на закрывшуюся дверь.

— Как… Сэмюэль? — осторожно спросила я. — Как всё прошло?

— Феерично, — Габриэль снова притянул меня к себе, легко поцеловал в затылок. — Родители были в шоке. Эла что-то им наплела, они, конечно, не поверили, но…

— Но тщательно разбираться ни в чём не стали, — кивнула я.

— По сути, да. Сказать по правде, я ожидал от них… большего. Может, не безумного счастья, восторга и благодарности, но…

— Но они были просто в шоке, — снова закончила за него я. — А сам Сэмюэль?

— Разве ты сама не увидела? — чуточку насмешливо спросил Габ. — Уже успели познакомиться… Наглый и настырный, вполне себе потерянный временами, но удивительным образом в здравом уме. Такое чувство, что ему совсем даже не девять, а в два раза больше.

— Чувствую, что несу за него ответственность, я же его вернула, — я демонстративно вздохнула. — Он очень… изменился?

— Пока толком не понял, — его губы прочертили мягкую дорожку от затылка вниз, коснулись уха, отчего по рукам и спине пробежали щекотные мурашки. — Но зараза та ещё, как и был…

Очередной стук в дверь — и отец Габриэля снова показался на пороге. И снова сумрачно посмотрел на нас, а потом сосредоточился на мне:

— Джейма, простите, а вы получили письмо из Академии?

— То, в котором написано, что нас ждут к началу следующей недели? Да, мистер Фокс.

— И… — кажется, он не знал, что ещё сказать. — Может быть, вам нужно заказать экипаж?

— Благодарю, мистер Фокс, у моего отца есть знакомый возница.

— У отца? А, да, конечно… Что ж… хорошо, Джейма.

Мы снова уставились на закрытую дверь, а потом друг на друга.

— Такое чувство… — начал было Габриэль, а я закончила:

— Что нас в чём-то заранее подозревают.

— А мы не оправдываем подозрений, — Габ фыркнул. — Похоже, он будет заходить, пока не застукает нас на чём-нибудь…

— Так не будем его разочаровывать. Человек уже не молодой, ждёт от нас какого-то форменного разврата, нервничает, а мы так скучно и чинно сидим на диванчике, чай пьём.

— Что, прямо здесь и сейчас? — Габриэль приподнимает бровь, а его разноцветные глаза смеются через стёкла очков, и, когда я уже настраиваюсь на продолжение церемонного чаепития, он вдруг резко сжимает меня за плечи и действительно целует — не так деликатно и бережно, как прикасался до этого. А по-настоящему.

…Наверное, сэр Энтони был бы в восторге — и вышвырнул бы сына в окно или спустил с лестницы, а меня запер бы в кладовой.

— Давай сбежим, — я почти задыхаюсь, — Не хочу ожидать очередного пришествия.

Габриэль хватает меня за руку и тянет к окну — высота приличная для прыжка, но стена не гладкая, выступы и по традиции — обвивающий камень то ли плющ, то ли какое другое растение. Мы обмениваемся взглядами в очередной раз — и понимаем друг друга без лишних слов, всё-таки не прошли даром месяцы молчания. Молча, без единого лишнего звука вылезаем в окно — Габриэль первый, а я за ним. Где-то в полутора метрах до земли ветка плюща лопается под моим сапогом, и я чуть было не падаю вниз — но Габриэль подхватывает меня.

"Удержал!"

В этой короткой мысли слишком много эмоций, означающих, что, к сожалению, слова Ларса до сих пор меня не отпустили — и это осознание так злит, но я стараюсь не обращать внимания. Не сейчас.

Окно мини-гостиной выходит на какой-то задний двор, там никого нет и можно целоваться, а в промежутках — сдавленно хихикать, представляя лицо в очередной раз ворвавшегося к нам сэра Энтони при виде пустой гостиной.