Глава 11

Сначала я не собиралась никому рассказывать о записке: слишком сильные эмоции она во мне вызывала. Я бы предпочла забыть о ней и жить как раньше.

Но потом, совершенно неожиданно для самой себя, поймала себя на том, что рассказываю всё Лидайе, и её бирюзово-голубые глаза всё расширяются – сперва от удивления, а потом от негодования.

 – Ты сошла с ума, – наконец сказала она. – Он тебя обманул, предал, украл Хранителя. Принёс тебе столько бед, а ты собираешься идти на встречу?

Я опустила взгляд. При желании можно было начать оправдываться: я ещё совсем не решила, что пойду; пропажа Хранителя хоть и поколебала немного положение клана, отец всё равно быстро восстановил его, прижал к ногтю всех, решивших, что сейчас самое время сместить клан Сантерн с его позиций.

Поймали на попытке проникновения ещё пару воришек, которые опрометчиво подумали, что раз в клан пробрался один, то удача улыбнётся и им – одного, оказавшегося известным грабителем, казнили, второго бросили в тюрьму. Кажется, Вейс лишился невесты – тот клан решил отменить все договорённости, но вроде как брат не сильно переживал по этому поводу. Всё равно брак был исключительно договорным.

В общем, немного побурлило-побурлило, да и затихло. Сейчас только надрывные материнские письма, с упрёками и просьбами вернуться, напоминали о случившемся. Сантерн по-прежнему оставались одним из самых влиятельных боевых кланов.

Может, Хен узнал об этом и решил, что теперь я его прощу?

 – И вообще, – продолжала Лидайя возмущённо, – с чего вдруг он явился сейчас? Что ещё ему от тебя надо? Может, ещё что-нибудь украсть собирается? А ты, Сатьяна, как маленькая вообще. Иди отнеси эту записку ректору, пусть возьмут его тёпленьким! Он вне закона теперь вообще-то!

Упрёки сыпались градом, не задевая меня. Лидайя словно и себя ругала: что не разглядела раньше, сама толкала меня навстречу «проходимцу». Я молчала, думая о своём.

Хен… его имя до сих пор отдавалось в груди саднящей и в то же время сладкой, томительной болью. Наш сумбурный разговор напоследок, мой ужас и шок, когда я поняла, что всё это время он охотился за талисманом нашего рода, его странные слова: «Пойдём со мной». И вот теперь он появился снова и вызывает меня на встречу.

Действительно, для чего? Может, хочет уговорить, чтобы я и правда отправилась с ним? Куда, в неизвестность?

Может, пойти к ректору и показать записку, как говорила Лидайя, и впрямь было бы самым верным решением. Может быть – но я не могла им воспользоваться.

Я хотела увидеть Хена.

Я одновременно ненавидела его и не могла о нём не думать. Он столько раз мне снился. В этих снах я проклинала его, осыпала оскорблениями, а он в ответ обнимал меня и просто молча целовал.

Хен… интересно, как он провёл эти полгода? Хотя бы вспоминал обо мне? И если да, то как? Как наивную девочку Сатьяну, влюблённую в него до умопомрачения, или как ту, к которой у него всё же были пусть тщательно скрываемые, но настоящие чувства?

 – Может, это и не он вообще? С чего ты решила, что это Хеннай? – продолжала Лидайя. – А вдруг это Хаунд? Он тоже мог подписаться как «Х». Хотя нет, он же под замком.

Я покачала головой. Хаунд и впрямь сидел взаперти, в ожидании разбирательств. И это точно не Висперина: сейчас она побоится лезть на рожон. А больше и бояться-то некого: турнир завершился, теперь я никому не интересна.

 – Вряд ли кто-нибудь здесь догадывается о наших с Хеном отношениях. Никому и в голову не придёт, что он мог бы вернуться и предложить мне встретиться. И что я могла бы согласиться. Только тому, кто всё знает… Так что это он, больше некому.

Лидайя укоризненно качнула головой. Шумно вздохнула, потом категорично сказала:

 – Ладно, но я пойду с тобой.