Глава 20

Внутри было темно. Я остановилась на пороге, заметалась глазами по комнате. Искала белое пятно, но вместо этого вдруг заметила на диване человека.

Темноволосый парень, мой недобрый знакомец, медленно сел, не спуская с меня взгляда. Плед, которым он укрывался, сполз, обнажая наполовину расстёгнутую рубаху и чёрный кожаный шнурок на крепкой шее.

Я поспешно отвела взгляд. В лицо дохнуло непрошеным жаром. А когда я услышала тихий, но очень явственно различимый смешок, то вообще стало невмоготу. Разозлившись, я спросила с нарочитой грубостью:

 – Ласку не видел?

И почти сразу об этом пожалела: какой смысл расспрашивать его, видно же, спал человек.

 – Ласку? – диван скрипнул, когда он встал. Тяжело вздохнули доски пола, отвечая чужим шагам.

Я напряглась, но парень только остановился рядом. Правда, от его близости и жара разгорячённого со сна тела, а ещё какого-то удивительно родного и одновременно будоражащего запаха по телу побежали иголочки, кровь горячим вином заструилась по жилам.

Переборов себя, я уставилась на парня. Он меня смущаться не заставит.

Но, кажется, это было ошибкой, потому что под моим взглядом усмешка на его губах медленно исчезла, а привычный лёд в голубых глазах разломился, истаял, открывая что-то иное, бурлящее, затягивающее, словно бурный поток, несущий меня в пропасть.

Тьфу ты, наваждение!

Я рванулась внутрь, как будто пыталась убежать от самой себя. Нечего отвлекаться. Ласка наверняка где-то здесь, надо найти её.

Но сколько бы я ни шарила по помещению, не обнаружилось ни кончика хвоста, ни даже белых шерстинок. Я заглянула даже под диван, перебрала полки, проверила за шкафами. Ласка пропала, словно растворилась в воздухе. Как будто была не настоящим животным, а…

Я круто развернулась, меряя парня взглядом. Он по-прежнему стоял у двери, расслабленно сложив руки на груди, и безмолвно наблюдал за моими поисками. Так, будто его совсем не волновал внезапный визит. Он даже не поинтересовался, что за ласку я ищу и почему именно здесь. Какое подозрительное равнодушие…

Ведь он же не животновод?

 – Ты кто?

В ответ на вопрос парень только взглянул на меня насмешливо.

 – Покажи своё оружие!

Я думала, он воспротивится. Ведь если ласка и впрямь его фамильяр, то стоит ему достать сейчас магический шар, как это сразу его выдаст. И если он и в самом деле следил за мной с её помощью, то он знает обо мне куда больше, чем я думаю. Он знает даже про Хена, потому что я, идиотка, сама изливала ласке душу, хотя меня никто об этом не просил.

Но парень медленно, не сводя с меня глаз, вытянул руку. Вокруг широкого запястья затанцевали серебристые искры. Взлетели, словно подхваченные неощутимым порывом ветра, закружились в полумраке, создавая очертания… меча.

Даже не просто меча – а двуручника. Красивого, мощного, с двойной гардой, с магическими знаками вдоль отливающего ртутным серебром лезвия.

В душе проснулось невольное восхищение. Меч был чуть ли не с меня ростом, а парень играючи удерживал его в одной руке и в ус не дул. Хотя нет, не совсем играючи – вон как мышцы вздулись. Но, невзирая на это, кончик меча даже не вильнул, висел пряменько, как будто его не человек держал, а воткнули куда-то.

 – Достаточно? – раздалось в тишине. С насмешливой такой интонацией.

Я выдохнула. Не животновод. Хагос, да и что делать в нашей подсобке животноводу? И он не может быть связан с лаской. Полгода назад его тут и в помине не было.

Или был, просто я не знала?

А может, ласка следит и за ним?

То, что она исчезла из запертого помещения, может означать как то, что её хозяин был рядом, видел меня и отдал приказ раствориться, так и то, что хозяин находится, наоборот, слишком далеко, так что связь между ним и фамильяром естественным образом оборвалась. Иначе, если хозяин сам был слит с лаской в единое целое, он был бы сейчас тут. Нельзя оставить тело и передать фамильяру только сознание.

Но кто же этот хагосов хозяин? Я была готова поклясться, что в академии нет ни одного животновода, чей фамильяр – ласка. Впрочем, возможно, я просто не узнала её, увидев в боевой ипостаси. Иногда боевая и мирная ипостась отличаются сильнее, чем котёнок и саблезубый тигр.

Чужой двуручник опал чёрно-серебряными лоскутами. Я сморгнула, прогоняя лёгкую зависть. Подумаешь, двуручник. Мой меч не хуже, а то и лучше.

 – Ты тренироваться пришла?

Вопрос застал меня врасплох. Я уже и позабыла, зачем притащилась сегодня в зал. Кивнула, с запинкой ответила:

 – Да… тренироваться.

 – Позволишь взглянуть?

Ещё один неожиданный вопрос. И непривычная вежливость, словно зазнайка вдруг решил завести со мной дружбу.

Я дёрнула плечом вместо ответа. Первой направилась к двери. Парень выпустил меня, аккуратно закрыл подсобку за ключ и пошёл следом.

Тренировка началась в молчании. Было очень непривычно разминаться, ощущая, как за мной следит чужой взгляд. Поначалу я даже смущалась, потом привычка взяла своё. Но всё равно, повторяя монотонные движения, я невольно продолжала думать о подпиравшему стенку парне.

Интересно, почему он так злился в нашу первую встречу? Неужели и правда только потому, что мы с Ансом заняли зал?

Украдкой я кинула на него взгляд. Мой единственный зритель вёл себя так тихо, что я бы не удивилась, поняв, что он уже ушёл. Но он стоял и смотрел на меня. Смотрел так, что сердце пропустило удар – настолько жгучим и пристальным был этот взгляд. Тёмный, отчаянный, полный какой-то болезненной вины.

Это выбило меня из колеи настолько, что я просто замерла, опустив руки, забыв о разминке. Сидела на коврике, чувствуя, как пылают щёки, как внутри у меня что-то разворачивается, запуская в душу коготки, словно проверяющая силу кошка.

Не знаю, сколько времени мы так пялились друг на друга, может, прошло не меньше минуты, а может, это длилось лишь миг – но опомнились мы как-то вдруг, почти одновременно. Я смутилась – но и в его глазах промелькнуло что-то вроде паники. Он сразу отвернулся, вздохнул, будто пытался успокоиться. Потом отлепился от стены и уверенным шагом пошёл ко мне.

Я напряглась, не зная, чего ожидать. Но он остановился рядом и потребовал:

 – Покажи свой меч.

Ишь какой бесцеремонный. Впрочем, ладно.

Я встала, воззвала к Хранителю. Взмахнула рукой, с непрекращающимся восхищением чувствуя, как сплетается магия, формируя стальное лезвие, узкую, как раз под мою ладонь, удобную рукоять, как высекает защитные знаки.

Зал осветился алым, словно мы оказались в пасти дракона. Я вытянула руку, удерживая меч, пытаясь сделать так, чтобы лезвие не дрогнуло, как стоящий передо мной парень недавно делал со своим двуручником.

Он молча смотрел на него некоторое время, потом сказал:

 – Тебе нужно научиться прятать его.

 – В смысле?

 – Ты очень неосторожна. Ты обладаешь сокровищем, способным свести с ума любого. Знающий человек с первого взгляда поймёт, что это как минимум легендарный меч. И чтобы завладеть им, нужно всего лишь убить тебя. Перед таким соблазном устоит не каждый. Особенно когда противник – неопытная девушка.

В горле пересохло. Завладеть… моим Хранителем? Перед внутренним взглядом встали заполненные людьми трибуны. Сколько их там видело, что у меня за оружие? Сколько из них подумали так же, как говорит этот стоящий передо мной парень?

Я отступила на шаг, как будто он мог в любой момент на меня наброситься. Он, кажется, это понял: губы тронула усмешка.

 – Поздно. Я бы уже несколько раз успел убить тебя.

 – Хранитель не пойдёт к моему убийце!

 – Думаешь? – усмехнулся он снова. – Магия уважает только силу. Ей не доступны понятия морали или привязанности. Наоборот – она с охотой станет служить тому, кто докажет, что он сильнее. Например, убив предыдущего владельца. Ты ведь знаешь, как мы добываем магические мечи? Мы убиваем тварей. И я никогда не слышал о том, чтобы сотворившая их магия попыталась отомстить убийцам.

Он был прав. Нет, может, в отношении Хранителя и ошибался – я верила, что Хранитель никогда меня не предаст, даже после моей смерти. Но в отношении моей неосторожности – о, тут он был прав с лихвой.

Мне слишком вскружил голову тот факт, что Хранитель оказался у меня. Что Хен не унёс его с собой. Причём настолько, что я даже не дала ещё знать родным, не написала отцу, чтобы остановил расследование. Хена всё ещё разыскивают за то, что он не совершал.

Немедленно напишу им. Или нет, передам через Вейса, вот только дождусь, когда он вернётся. Только у него есть защищённый канал для сообщений.

Но одно меня обрадовало.

Та записка. Это не обязательно мог быть Хен. Это мог быть кто-то другой, кто тоже охотится за мечом.

Впрочем, я тут же назвала себя дурочкой. Чему я радуюсь, тому, что потенциальных врагов у меня может быть несколько?

 – Ты сказал «прятать»? – я с надеждой взглянула на темноволосого парня.

Он кивнул.

Потребовалось немало времени, чтобы освоить эту науку, но стоило справиться раз, как стало выходить лучше и лучше. Я вызывала меч раз за разом, с облегчением убеждаясь, что он выглядит теперь пусть явно сильный, но не слишком отличающийся от обычных меч. Немного похожий на двуручник моего непрошеного учителя, отливающий ртутным серебром, изящный, длинный, красивый, но без алого пламени и огненных искр.

Наконец, выложившись так, что больше не смогла призвать его, запыхавшаяся, довольная, вспотевшая, я остановилась. В душе, как в яблочном сидре, булькали пузырьки восторга и торжества. Уж теперь-то никто не опознает Хранителя!

Правда, в такой форме был один недостаток: на то, чтобы поддерживать её, уходило довольно много магии, так что на сам бой оставалось только где-то три четверти от реальной силы. Но я рассудила, что мне и этого вполне хватит. А если нет, то ненадолго можно и снимать маскировку, одновременно прикрывая алое сияние каким-нибудь боевым заклинанием, например.

- Ты молодец, – похвала застала меня врасплох.

А ещё его взгляд – наставник мой смотрел теперь так, словно на самом деле мной гордится. Он даже сделал было такое движение, как будто хотел обнять, но в последний миг остановился.

Потянулось тягостное молчание.

 – Ладно, мне пора, – я поспешно засобиралась. Покидала реквизит, хотела было достать швабру, чтобы пройтись по полу.

Парень остановил:

 – Оставь, я сделаю.

 – Правда? Спасибо, – я шмыгнула к выходу. Хагос, лучше бы злился, как раньше. Когда он такой добрый и всё показывает, мне прямо не по себе.

На пороге я остановилась.

Парень возил шваброй по полу. Я вспомнила Ферна, второкурсника, вечно попадавшего на отработки декана, и невольно фыркнула.

Естественно, парень обернулся:

 – Чего?

Я помотала головой и спросила:

 – Как тебя звать-то?

Он вдруг закаменел, как будто вопрос поставил его в тупик. Но ответил:

 – Ярен, – только сказал он это словно через силу, и голос внезапно охрип.

Ярен. Я покатала на языке, не произнося вслух. Непривычное имя, даже не понять, красивое или нет. Но ему оно странно шло, короткое, округлое, как обкатанная морем галька. Интересно, откуда он.

Спрашивать я не стала, кивнула и вышла. Но на обратном пути почему-то улыбка не сходила с губ.