Глава 17

Проснувшись, ласку я не обнаружила, чему даже не удивилась. Потянулось привычное утро, разве что погода оказалась не совсем привычной: холодный туман, норовивший превратиться в дождь. В Академию Трёх Сил пришла осень.

В зале тоже царила холодрыга. Как обычно, по утрам он был пуст и неосвещён, но сейчас, после пробежки под лёгкой моросью, показался даже уютным. Передёрнувшись от холода по-собачьи, я несколько раз провела ладонями по рукам, успокаивая высыпавшие мурашки. Привычно вытащила из угла разминочный коврик, села и начала разминаться.

И тут от дверей послышался голос:

— Привет.

Я подняла голову и без особого удивления обнаружила у входа Карина. Он стряхнул капли с зонта, пристроил его в углу и, аккуратно сняв обувь, прошёл внутрь.

— Не возражаешь, если я тоже позанимаюсь?

Ответ предполагался, по всей видимости, только положительный, но я промолчала. Отвела взгляд и стала заниматься дальше, словно и не прерывалась.

Карин достал второй коврик, бросил рядом с моим. Но вместо того, чтобы начать разминку, помолчал немного, наблюдая за мной, а потом сказал:

— Это не я. Не я рассказал твоим про тебя.

Та-ак. Я постаралась не выдать своих чувств. Вытянулась, доставая руками носочки, некоторое время молчала. Наконец поинтересовалась:

— А кто?

— Я не знаю, — он сел рядом, тоже стал разминаться. Потом остановился и посмотрел на меня с вызовом: — Какая мне выгода?

Я пожала плечами. Тут он был прав, выгоды я не видела. Разве что поржать, глядя, как братья меня уволакивают.

— Может, думал, они заставят меня уйти с факультета? — буркнула чисто из чувства противоречия.

— Почему они должны были? Ты что, против их желания сюда пошла? Они не знали, что ты здесь учишься? — Карин нахмурил чёрные брови.

Отвечать на все эти вопросы мне не хотелось, и я вернулась к разминке. Карин не настаивал, и некоторое время мы с ним молча занимались. Потом, когда я, закончив с упражнениями, встала и убрала коврик на место, он сел и отрывисто спросил, глядя на меня снизу вверх:

— Ты здесь под прикрытием? У тебя какое-то задание?

От такого вопроса я обалдела. Какое ещё задание? И что за “прикрытие” он имеет в виду в данном случае?

— Что? — переспросила я, глупо уставившись на Карина. — Нет. Я просто… мама отдала меня учиться на стихийников… Ох, — я вздохнула, увидев непонимание на его лице. Похоже, придётся рассказывать с самого начала.

Рассказ занял не так много времени. Наверное, потому, что я сокращала его как могла. Упомянула материнский ультиматум, сказала, что с самого детства видела себя только боевиком и докончила расплывчатым:

— Вот я и перешла в другой род, чтобы располагать собой. Поэтому я и учусь как Тайсен. Потому что я и есть теперь Тайсен.

Карин, кажется, и думать забыл о тренировках. Притих на полу, только зелёные глаза поблескивали, выдавая любопытство. Но тут среагировал:

— Постой… перешла в другой род? Это как? Разве можно просто так взять и перейти?

— Можно, конечно, — я пожала плечами.

Карин смотрел на меня с непониманием, и тогда я встала, подошла к нему и опустилась на колени. Карин немного отстранился, словно ожидал, что я сейчас задвину ему в челюсть. Но я только отвела волосы, приоткрывая ухо. Сегодня утром я вернула на место серёжку, так что она красовалась там маленьким серебряным шариком.

— Обалдеть… — наконец отозвался Карин после долгого молчания. — Ты замужем?

Я кивнула. Потом добавила, вспомнив о вчерашней ссоре с братьями, о том, как Вейс назвал меня порченой:

— Но у нас чисто формальный брак. Мы даже живём в разных общежитиях.

Почему-то мысль о том, что теперь и сокурсники станут считать, что мы с Хеном спим вместе, вгоняла меня в мучительное неудобство. Наверное, если бы мы были мужем и женой на самом деле, не только на словах, я бы ничего не подумала: что может быть естественнее, если по-настоящему любишь человека, если называешь его своим супругом? Но так как между нами ничего не было, даже думать об этом казалось неловко.

Но Карин уцепился совсем за другое.

— Общежитиях?! — повторил он с потрясением. — Твой муж что, тоже здесь учится?!

Ох. Я замялась, отводя взгляд. Для меня самой это была уже привычная мысль, а вот для Карина, по всей видимости, оказалась шокирующей. Он не ожидал, что мой абстрактный муж вполне себе существует — и, главное, существует настолько близко.

— Кто это? Я его знаю? Тайсен… — взгляд его заплавал в пространстве, Карин явно пытался вспомнить.

— Думаю, что нет, — пресекла я это. — Только не…

— Не говорить никому, да-да, — договорил он за меня. Потом вскочил и, крадучись, бесшумным пружинистым шагом направился к двери. Остановился и раскрыл быстрым мощным толчком.

В зал хлынул уличный холод и шум дождя. Карин выглянул, посмотрел по сторонам, пожал плечами и вернулся.

— Ты чего? — спросила я.

— Да так… кто-то ведь подслушал нас с тобой вчера. Я просто подумал, что если это повторится, ты точно перестанешь мне верить.

Он кривовато усмехнулся, а я наклонила голову к плечу, всматриваясь в Карина так, словно впервые его видела.

— Чего? — нахмурился он.

— Так, ничего. Давай заниматься дальше, скоро лекции начнутся.

Больше мы особо ни о чём не говорили. Зато я очень много думала, и в том числе о Карине тоже. Забавно, за несколько дней мы с ним так сблизились, как не вышло за две недели с начала обучения. И почему-то меня радовала мысль, что он решил оправдаться. Я ведь ни словом его не упрекнула — но он сам пришёл сегодня пораньше, зная, что застанет меня, сам завёл разговор, сам обеспокоился тем, чтобы нас не подслушали снова.

И вообще, мне, кажется, хотелось ему верить. Вот только, если Карин не лжёт, тогда это значит, что среди сокурсников у меня есть по крайней мере ещё один недоброжелатель.