Глава 14. Еще одна тайна

Несколько недель ничего не происходило. Дунька наотрез отказывалась посещать некромантию, а я особо и не настаивала. Домовые вели себя, как обычно, таскались за нами на все пары. Мы посетили тренировку профессора Нома – боевика-стихийника. Правда, если честно, то разочаровались, ничего интересного легендарный маг нам не продемонстрировал. Девчонки, конечно, все принарядились ради такого случая, как же, сам легендарный мастер Ном, да и его ученики были ничего такие, симпатичные, подтянутые. Но к концу практического занятия, когда ты бежишь двадцатый круг, когда у тебя язык на плече и ты мечтаешь только об одном, как бы упасть и сдохнуть, иллюзия о красоте накачанного прекрасного тела как-то сама собой пропадает. В общем, пошли они, эти боевики, со своими упражнениями.

После занятий я в очередной раз перебирала содержимое сумки, все-таки нужно иногда проверять какие запасы скрывает этот атрибут.

– Бестиарий подземных существ, – прочитала я оглавление попавшейся мне книги. – Черт, кажется, я забыла отдать ее владелице, надо будет найти ее сегодня, а то опять забуду.

– Ты куда? – спросила меня Моня, когда я выходила из комнаты.

– Скоро вернусь, только верну Ярице ее учебник.

– Не забудь, что нам сегодня нужно отработать наказание в оранжерее, вряд ли Люций Арнольдович позволит нам перенести его в очередной раз. Он и так пошел нам на встречу в связи с увеличением учебной нагрузки.

– Я помню, встретимся у оранжереи.

В столовой я наткнулась на целителей, те просветили меня, что Ярица проживает в одних апартаментах вместе с профессором Листиком в преподавательском крыле. Похоже, целитель старался не упускать из вида свою племянницу даже вне учебы.

Я постучала в дверь комнаты.

– Ярослава? Чем могу быть полезен? – профессор выглядел сонным и каким-то помятым, не удивительно, он много времени проводил в загоне у дулгара, животное по-прежнему плохо питалось.

– Добрый день, профессор, я ищу вашу племянницу, мне в руки случайно попала вещь, которая принадлежит ей, я бы хотела ее вернуть.

– Ты можешь передать эту вещь мне, но если хочешь, можешь поискать Ярицу в кабинете профессора Боха.

Я удивленно приподняла брови.

– Понимаю твое удивление, но моя племянница в последнее время очень увлеклась историей и, если честно, меня это радует. Должна же она хоть как-то учиться. Может быть, лекарское искусство ей действительно не интересно, если у нее лежит душа к теоретическим наукам, что ж, пусть так и будет. Так что ты решила?

– Я, пожалуй, поищу ее у профессора Боха, может быть, история и меня так захватит.

– Как тебе будет угодно, профессор правда не сильно обрадовался, когда я попросил его позаниматься с Ярицей дополнительно, но он вошел в мое положение, возможно, он не откажет и тебе.

Мы распрощались с целителем, и я направилась в кабинет профессора истории.

Кстати, еле нашла его, за несколько месяцев обучения, я как-то не интересовалась вопросом, где сидит наша местная зануда.

– Всего хорошего, Ярица, – услышала я голос профессора Боха. – На сегодня наше занятие закончилось. Историк закрывал дверь кабинета.

– Ох, профессор, вы так интересно рассказываете, я и не думала, что история такой интересный предмет! – услышала я восхищенный голос маленькой лекарки.

– Ее что по голове стукнули? – подумала про себя я. – Что он может ей рассказать интересного?

– Всего доброго, Ярица, – историк явно пытался избавиться от надоевшей студентки.

– Профессор, а когда будет наше следующее занятие? А вы сейчас куда собираетесь? Можно я с вами?

Судя по выражению лица историка, он тоже решил, что ее кто-то ударил по голове.

– У меня сейчас встреча с давним другом в городе, боюсь, что вам там делать нечего, – припечатал Бох.

– Какая жалость, может быть, вы мне вечером еще что-нибудь расскажите? Я могу придти, у меня будет свободное время.

Я наблюдала за этой сценой, стоя за поворотом коридора и ничего не понимала.

Она что, втюхалась в этого лысеющего колобка?

– Всего доброго, Ярица, – процедил тем временем колобок и довольно шустро рванул от лекарки в сторону лестницы.

– Профессор, постойте…

– Не сейчас, я опаздываю, – крикнул он.

– Опаздывает он, как же, гном плешивый. От меня не уйдешь, – процедила тем временем целительница, сверля ненавидящим взглядом удаляющегося преподавателя. Она уже собиралась рвануть за ним, как я ее окликнула:

– Ярица, постой, что происходит? Ты что задумала?

– Не твое дело, иди, куда шла.

– Постой, у меня твоя книга.

Лекарка быстро схватила учебник и, не глядя, сунула его в сумку. Она уже практически рванула к лестнице, когда я схватила ее за руку.

– Чего тебе? Я опаздываю, – зло процедила она.

– Ты что? Следишь за ним?

– Ни за кем я не слежу, занимайся своими делами, – с этими словами лекарка понеслась по коридору, явно пытаясь догнать историка.

Я пожала плечами и отправилась в оранжерею.

– Оооо, вот она, звезда полей и огородов, гроза всех мандрагор в округе, явилась наконец, – радостно встретил меня Люций Арнольдович. – Неужели мадам прибыла отбывать заслуженное наказание?

– Я тоже рада вас видеть.

Поджарый старичок с длинными зелеными волосами, собранными сзади в хвост, одетый в смешной клетчатый костюм, но в высоких резиновых сапогах являлся помощником Мальвины Карловны, нашей преподавательницы по хищным растениям. Был он дриадой, точнее дриадом. Сам занимался только хозяйственной деятельностью в оранжерее, саде и огороде и ничего не преподавал. Но любили и уважали мы его не меньше остальных учителей.

– А вот ваши подруженции прибыли вовремя и уже радостно рыхлят мне землю, не верите?

Посмотрите на их радостные лица, – с этими словами Люций указал в сторону Моньки и Дуньки, которые копались в земле какими-то граблями.

– Не скромничайте, Ярослава, присоединяйтесь к подругам. Инвентарь можете взять в садовом домике.

Пришлось идти выбирать себе пыточный инструмент. Подруги встретили меня синхронным вздохом, палящее солнце не способствовало работе, спасали только соломенные шляпки, которыми нас снабдил добрый дриад.

– Девочки, веселее, копайте отсюда и до обеда, а я пойду узнаю, где надо, – крикнул нам помощник Мальвины Карловны и ушел в оранжерею.

– Отлично, теперь все руки будут в мозолях, – проворчала Моня.

– Сколько нам копать нужно в итоге?

– Сказал, что до конца грядок.

– Ох, точно до обеда провозимся.

– Ты отдала учебник?

– Да, только…

– Что только?

– Странная она какая-то, эта Ярица, мне показалось, что она следит за профессором Бохом.

– Следит?

– Да, она буквально впилась в него. Он теперь с ней дополнительно занимается.

– Чем? – воскликнули девчонки.

– Официально историей.

– Ты уверена?

– Да, мне профессор Листик сказал. И я видела, как она растекается сладкой лужицей вокруг Боха, а сама смотрит на него с ненавистью, когда он не видит. Сейчас историк ушел в город на встречу с каким-то приятелем, и Ярица рванула за ним.

– Этого не может быть, невозможно покинуть пределы Академии без специального пропуска, сомневаюсь, что он у нее есть. Сигизмунд Маркович ее не выпустит, у нашего скелета-охранника все строго, – прокомментировала Дуня.

– Хм, может она как-то умудряется слинять? Надо проверить она сейчас в Академии или нет. А за одно и профессора.

– Да, только как это сделать?

– У меня есть идея, – задумчиво произнесла Монька.

Через несколько минут Моня валялась на середине грядки и орала, как резаная. Испуганный ботаник выскочил из оранжереи и помчался к нам. Моня со вздохами и всхлипами рассказала ему, что случайно попала тяпкой по ноге и ей очень больно.

Люций повздыхал, но отпустил ее в лазарет, а мы с Дуней клятвенно пообещали, что выполним вдвоем всю работу.

Вечером мы собрались в своей комнате. Моня рассказывала нам все, что успела нарыть за полдня, по ее словам выходило, что Ярицу нигде она не нашла, как и Боха. Монька даже спросила у охранника, не выходил ли кто-нибудь из них за ворота. Словоохотный Сигизмунд Маркович сообщил, что профессор отбыл по своим делам в город, а через полчаса туда же отправилась лекарка, предъявив на выходе пропуск, по ее словам дядя попросил кое-что прикупить.

Подруга также успела уточнить в ректорате, пошептавшись с одной из сотрудниц, и выяснила, что никакой пропуск на целительницу не выписывали. А вот ее дядюшка является счастливым обладателем пропуска, который позволяет ему покидать пределы Академии в любое время.

Сам же профессор Листик на момент отсутствия дорогой племянницы находился у дулгара, и знать не знал, что Ярица покидала территорию учебного заведения.

Про то, где находится его пропуск Моня спрашивать, конечно же, не стала.

И заняла скамейку прямо напротив центральных ворот, в надежде не пропустить возвращение интересующей нас парочки.

В семь часов вечера Бох вернулся из города и тут же ушел в преподавательский корпус. За ним вернулась студентка и направилась туда же. Монька решила за ними проследить. Профессор заперся у себя в комнате, а вот Ярица, покрутившись у входа, устроилась в дальнем конце коридора и стала наблюдать. Моня уже собиралась уходить, повертев пальцем у виска, но тут историк вышел и направился к выходу. Одет он был довольно странно, сменил свой серый костюм на черный, а сверху надел накидку. Если бы этот человек не вышел из комнаты профессора Боха, то Моня никогда бы не узнала.

– Вы не поверите, это словно другой человек, нет, рост и телосложение то же, но пластика, походка, – рассказывала подруга.

– А что было дальше?

– Бох выскочил в сад, а Ярица последовала за ним, скрываясь за кустами. Она явно следит за ним.

– А что дальше было?

– А дальше я их потеряла. Мы дошли до той аллеи, которая заканчивается нашей беседкой. Бох покрутился у кустов и шагнул в них, Ярица за ним, я тоже. Только там темно и я боялась, что кто-нибудь из них меня заметит. Пришлось их подождать на аллее, только там холодно, я промерзла до костей, потом никто же не гарантировал, что они вернутся тем же путем. В общем, я ушла и решила, что лучше все вам расскажу. А сейчас извините, девчонки, но я умираю, как хочу принять ванну с пенкой.

Мы кивнули, отпуская подругу отогреваться.

– Кто взял мою пену? Разве так можно? Оставили одну пустую бутылку, сволочи, – прокричала Моня.

На подоконнике в нашей комнате сидел Коготь, довольно вылизывая свою шкурку.

– Твоих лап дело, зверюга? – спросила я.

Кот только хмыкнул и пропал.