Глава 16. Первые потери

Ночью разразилась страшная гроза, на улице лило, как из ведра, раскатистый гром разносился грозными переливами, а молнии окрашивали яркими вспышками парк вокруг Академии. Мне почему-то не спалось, хотя мои подруги уже давно уснули. Я уже и почитала учебники в надежде, что смогу заснуть, и полистала очередной слюняво-розовый роман, которым увлеклась Дунька, сон не шел. Сидя на подоконнике, я смотрела на улицу, дождь барабанил по стеклу, на тротуарах образовывались огромные водяные пузыри, гроза даже и не думала уходить. Сильные порывы ветра пытались сломать ветви вековых деревьев.

Вот очередная молния осветила аллею, идущую от жилых корпусов преподавателей, и я обратила внимание, что вдоль кустов кто-то ползет, практически пригибаясь до земли. Ярица.

– И охота ей мокнуть? – подумала я, шмыгнув носом, кажется, немного простыла вчера на пробежке у боевиков.

– Вот ведь упертая. Мы уже две недели следим и за ней и за профессором, ничего интересного, может быть она действительно втюхалась в историка?

Я слезла с окна, завернулась в одеяло и улеглась. Надо поспать, голова тяжелая, лишь бы не разболеться.

Сон был тяжелый и какой-то неправильный. Наверное, я все-таки заболела. Мне казалось, что здоровый кот, похожий чем-то на Когтя, прыгает по мне, что-то орет в ухо и отчаянно царапается, пытаясь вынуть меня из-под одеяла. Я отбивалась и отмахивалась одной рукой, второй держалась за подушку.

Утром я проснулась разбитая и совершенно больная, нос окончательно заложило, в голове било набатом, а горло перчило. На руке были какие-то царапины, которые жгли и саднили.

Дунька, повздыхав, унеслась в столовую, где надеялась выпросить для меня горячий чай с медом, а Моня мерила мне температуру.

– Девочки, там, там…, – бледная Дуня влетела в комнату.

– Что случилось?

– Говорят, что там кого-то убили.

– Где? – воскликнули мы.

– В парке, – почти шепотом прошептала подруга.

У меня кольнуло сердце, мне казалось, что я уже точно знаю кого.

Я вылетела из кровати, наспех оделась и понеслась в парк. Девчонки бежали следом за мной и что-то кричали.

Почему-то я точно знала, куда нужно бежать. Старая заброшенная беседка, наша беседка.

Вековой дуб повалило, открывая проход. Теперь даже с центральной аллеи можно было разглядеть фонтан и скамейки. Народ толпился невдалеке, все напряженно смотрели и молчали. Мы пробились сквозь толпу и замерли в оцепенении. Преподаватели пытались разогнать зевак, но это у них плохо получалось. На коленях в грязной луже стоял профессор Листик, отчаянно рыдая, закрыв лицо руками.

– Моя девочка, моя маленькая девочка, за что? – только и можно было разобрать.

Два ученика пытались поднять лекаря и увести, но он словно не слышал их слов. Вот он вскочил и попытался дотронуться до окровавленного тела, лежащего на бортике фонтана в окружении каких-то погасших свечей. Тут же путь ему преградил мэтр Гашик:

– Вы не должны здесь ничего трогать, пока мы не осмотрим место преступления, и не определим какой ритуал был использован, это может быть опасно.

– Моя девочка, там моя девочка, отдайте… – сиплым безжизненным голосом прошептал лекарь. – Отдайте, она все, что у меня осталось, у меня никого больше нет, кроме нее.

– Янеш, Станислав, уведите его, – скомандовал старый некромант. Профессор Лукьян тут же подскочил к Листику и попытался помочь ребятам увести несчастного целителя.

– Расходитесь, тут не на что смотреть. Все ученики обязаны пройти в свои комнаты и не покидать их пока им не разрешат, – громко сообщил ректор, который тоже был здесь.

Домовые, ученики-целители все-таки смогли уговорить профессора Листика покинуть место преступления. Он прошел мимо нас безвольной походкой, казалось, что лекарь постарел сразу на несколько сотен лет.

Мэтр Гашик начал аккуратно рассматривать тело. Руки и ноги Ярицы были связаны, во рту находился кляп, по следам синяков было видно, что ее долго били, в конечном итоге, убийца перерезал ей горло, оставив истекать кровью на бортике фонтана. Вокруг в виде пентаграммы были расставлены черные восковые свечи, которые уже погасли. Сам фонтан тоже пострадал, на нем были видны какие-то надписи и символы, а статуя прекрасной девушки, которая стояла в центре, была покалечена, в районе сердца виднелась огромная дыра и копоть, как от ожогов. Дождь смыл большую часть следов, но кое-что он все-таки оставил.

– Вы слышали приказ ректора, идите в свои комнаты, – услышала я голос профессора Боха. Маленький безобидный скучный толстячок кинулся одним из первых выполнять распоряжение руководства. Вот только почему-то мне показалось, что под этой внешностью скрывается опасный лютый зверь.

Остаться у беседки нам не удалось, преподаватели загнали нас в жилые корпуса, мы сидели с девчонками в своей комнате.

– Вы понимаете, что это он! – практически кричала я, расхаживая по комнате.

– У нас нет доказательств, никто ничего не видел. Мы вообще мало что знаем, – задумчиво сказала Дуня.

– Я видела!

– Что? – тут же подскочили девчонки.

– Я видела, как вчера ночью Ярица ползала по кустам и следила за кем-то.

– Ты видела за кем?

– Господи, тут и так все понятно, конечно же, за Бохом, за кем она могла еще следить.

– Может за дроу, а может еще за кем-то, мы этого не знаем, у нас нет никаких доказательств.

– Но теперь они нам нужны и мы их добудем. Давайте, когда преподаватели покинут место преступления, сходим туда и все осмотрим.

– Я понимаю твои чувство, но вряд ли нас пустят туда в ближайшее время, а когда пустят, то там не на что будет смотреть, все следы уберут, – прокомментировала Моня.

– Давайте четко распишем, что нам известно и что вызывает вопросы.

– Хорошая идея, может быть это нам поможет и подскажет, как действовать дальше.

– Первое. Ярица потеряла свою семью в Западных копях. Они умерли во время эпидемии Черной гнили.

– Не все, только родители, ее брат, кажется, Себастьян пропал, – поправила меня Моня.

– Пусть так. Второе. Себастьян писал Ярице письма, в которых описывал то, что там происходило. Внимание вопрос: где эти письма?

– Скорее всего, они в комнате у Ярицы, это последняя память о брате, вряд ли она их куда- то задевала.

– Логично. Она была очень скрытной и, возможно, рассказала нам не все. По крайней мере, она нисколько не сомневалась, что дроу и Бох что-то замыслили. С чего она это решила?

– Мы сами ей рассказали о том разговоре, который подслушали.

– Да, но мы были не уверены, что там был именно Бох, ведь в это время он вел лекцию у первого курса, которую мы прогуливали. Возможно, что она сделала какие-то свои выводы и ей в этом помогли письма.

– К чему ты клонишь?

– Нам нужно на них взглянуть.

– Ты предлагаешь залезть в апартаменты к профессору Листику и выкрасть письма? – ошарашено посмотрели на меня девчонки.

– Именно так. Третье, нужно больше узнать о самой Черной гнили.

– Как? Мы изрыли всю библиотеку.

– Не всю, мы не были в закрытой секции.

– С ума сошла, второй раз тетка нам этого не простит и вообще не ясно, что искать?

– Логично, но подумать об этом можно. Четвертое. Сам Бох. Куда он ходит, почему так странно себя ведет? То он вялый, тихий, неприметный профессор, то скачет по кустам, как горный козел.

– Да, ему явно есть, что скрывать.

– Ты предлагаешь следить за ним?

– Да, но только не в одиночку.

– Пятое, нужно выяснить какой ритуал и зачем провели у фонтана. Кто-нибудь разобрал, что за надписи были на бортике?

– Нет, символы нам не знакомы, – хором ответили девчонки.

– Я думаю, что профессор Гашик и ректор попробуют призвать дух Ярицы и выяснить, что с ней случилось, – произнесла Моня.

– Тогда мы должны узнать то, что узнали они.

– Как? Может быть пойдем и спросим у старого некроманта, он с «радостью» поделится с нами информацией, при этом оторвет вторую руку у своего зомби, – съязвила Дуня.

– Ладно, давайте начнет с чего-нибудь. Предлагаю с записей Себастьяна.

– Мне кажется, что нужно побольше узнать о личности Боха, на сколько я знаю, он преподает здесь не так давно, а раньше работал в каком-то крутом столичном университете. Хорошо бы посмотреть его личное дело, – задумчиво произнесла Монька.

– Отлично, значит, обворовываем Листика, вскрываем кабинет ректора и пытаемся выяснить что-нибудь у Гашика? – воскликнула Дунька. – Нас точно выпрут из Академии.

– Если поймают.

– Не если, а когда.

– Мы не можем отступать, не можем оставить все как есть, Ярица была занозой в одном месте, но она не заслужила того, что с ней сделали.

– Профессора Листика жалко, – вздохнула Дунька.

– Все согласны с планом?

– Да.