Глава 28

Три дня до начала Имперских Магических Игр

Таверна «Белый гусь» была известна, как место уютное, тихое, спокойное и с первоклассной кухней. Но в этот солнечный, погожий денёк посетителей было немного. И все они благополучно уместились за одним большим столом, стоящим в самом центре зала.

Тётушка Ви, выглянувшая из кухни, дабы посмотреть, сколько клиентов ждёт своих заказов, только удивлённо похлопала глазами. А послушав нашу активную дискуссию, временами грозившую перейти в банальный кулачный бой, лишь понимающе фыркнула и, шурша юбками, вновь скрылась в производственных помещениях. Попутно велев вышибале никого сегодня в таверну не пускать.

Во избежание, так сказать, ненужных травм и душевных потрясений. А то обычные горожане они хоть и привыкли к соседству с Академией Высших Чар, но от вида возбуждённых адептов всё равно пугаются. По привычке, видимо.

Ну а мы…

Мы, отодвинув в сторону пустые тарелки, громко, бурно и с применением магии выясняли, что нам делать и как нам быть. Вопрос, далеко не тривиальный, учитывая, что сам ректор поставил нас перед взаимоисключающим выбором. Либо мы отрекаемся от традиции, побеждаем на турнире и теряем любую возможность нормально учиться, либо…

Либо мы поддерживаем традицию, гордо всё сливаем и всей командой занимаемся поиском хоть какой-то работы, куда согласятся взять таких неквалифицированных специалистов. Потому как дипломов нас лишат, рекомендаций не дадут и то, что это будет абсолютно несправедливо по отношению к нам, господина Дигро волнует ну в самую последнюю очередь.

Аккурат после вопроса о зимней миграции ушастой совы. И то, эта тема ему наверняка гораздо интереснее будет.

Вот поэтому мы и собрались за несколько дней до начала турнира, пытаясь выработать хоть сколько-то приемлемую стратегию. Но единственным дельным предложением за последние полчаса, была реплика Аиды, посетовавшей, что гораздо проще и дешевле (для наших нервов) было бы устроить ректору хороший, качественный несчастный случай. Можно даже без летального исхода, но так, что бы господин Дигро не мог до нас добраться в течение нескольких месяцев.

А мы за это время благополучно сольём турнир и быстренько переведёмся в другое учебное заведение.

План был реальным и в чём-то до неприличия привлекательным. Проблем в его осуществлении было совсем немного, одна из которых — магическая весовая категория господина Дигро, тоже была вполне решаема. Неужели мы бы все вместе не смогли его подловить? С такими-то талантами?

Однако тут в дело вступала вторая проблема. Ни одно учебное заведение не будет связываться с группой адептов виновных в серьёзном несчастном случае, произошедшем с ректором. И не из-за страха или каких-то предубеждений, просто по умолчанию такие способные ученики могут натворить бед и на новом месте учёбы. А кому охота брать на себя ответственность за такую головную боль?

Правильно, никому. Вот и пришлось отбросить эту идею как несостоятельную и продолжить мозговой штурм. Который, собственно, вскоре превратился в банальную демагогию. Оригинальных предложений не было, вариантов тоже, а всё, что оставалось бедным адептам, так это жаловаться на жизнь и придумывать изощрённые планы мести.

Тоже неосуществимые, конечно же. Зато приятно согревающие наши чёрные, чёрствые души. Потому как жалости в отношении господина Дигро не испытывала даже вечно миролюбивая МакГи, а это уже, знаете ли, о многом говорит!

Тем временем жаркий спор набирал обороты.

Ирис утверждал, что мы обязаны выпустить на поле боя самых опасных животных из катакомб его факультета и направить их на трибуну, где будет сидеть ректор. Валесс наоборот, раскритиковал такой вариант как несостоятельный. Выпустить-то не проблема, а кто отлавливать эту красоту будет?

Орфелия пальцем чертила на столе схемы ритуальных жертвоприношений, и я даже близко знать не хочу, кого она планировала так красочно распотрошить и разложить по погребальным урнам. Пристроившаяся рядом с ней Гретх с минуту наблюдала за таким непотребством, а потом присоединилась. Аж кончик языка высунула и прикусила, азартно добавляя новые подробности к теоретическим выкладкам некроманта и её схематическим рисункам.

И не всегда эти самые подробности были безобидны. Некоторые из них содержали очень натуральные анатомические подробности. Да такие, что только что съеденный обед не попросился наружу исключительно потому, что работа с ингредиентами закалила мой хрупкий организм. Но не настолько, что бы безнаказанно наблюдать за тем, как две закадычных подруги злым шёпотом доказывают друг другу, что труп надо расчленять по методике Аусвейса, а не по предложенной последовательности Варза!

Правда, задавать вертевшийся на языке вопрос я всё же не стала, здраво рассудив, что оно так для здоровья полезнее будет. Потому что, судя по бросаемым на меня выразительным взглядам за попытку влезть в задушевную беседу двух мастеров пыток и изощрённых издевательств, можно на собственном печальном опыте убедиться в их умении причинять боль. И ладно, если только словами.

Зная нашего обожаемого некромага, ставлю свою стипендию и драгоценную, честно украденную алхимическую треногу, что словесным порицанием они вряд ли ограничатся. А в сочетании с откровенно скверным настроением Орфелии у бедолаги нет ни единого шанса на выживание. Разве что из богов кто-то смилостивиться изволит…

Но у меня с высшими силами дела как-то не очень складываются. Так что переведя взгляд с вдохновенного лица Аиды на безмятежно улыбающуюся Орфелию я как открыла рот, так его и закрыла. Твёрдо решив про себя, что далеко не все вопросы нуждаются в ответах. В отношении адептов магии Смерти поговорка «меньше  знаешь — лучше спишь» была действенной как никогда.

Вздохнув, я пристроила голову на плече боевого мага. Валесс лишь на пару секунд отвлёкся от очередного витка спора с химерологом, коснулся губами моих волос и вернулся к бурному обсуждению. Кажется, Ксандр в который раз пытался вернуть свои права на наше ненаглядное умертвие, мотивируя это тем, что кому как не Клаве выступать орудием мести ректору. Боевой же маг лишь скептично хмыкал. Да напоминал, вежливо так, синеволосому химерологу, что эта самая Клавочка, после очередного бурного взаимодействия с кладовщиком, на почве алкогольной интоксикации муху поймать не сможет. Что уж про попытку напасть на опытного мага говорить?

Я тихо фыркнула, соглашаясь и припоминая, как несчастная недокошка, явно страдая от похмельного синдрома, сегодня пыталась доползти до бочки с водой во дворе. Зрелище было забавное и ужасное. Она и так-то выглядела не шибко привлекательно. А после суточных возлияний, состоящих исключительно из высокоградусного алкоголя не самого лучшего производства за авторством местных самогонщиков, так и вовсе, могла служить наглядным пособием о том, как негативно пьянство сказывается на молодом неокрепшем организме.

И к демонам всю логику, вместе с теорией химерологии и некромагии, дружно вопивших о том, что мёртвое тело по умолчанию не восприимчиво к большинству зелий, инертно к половине самых распространённых боевых заклинаний и пить не может в принципе. Хотя бы потому, что у него, в смысле у тела, отсутствует потребность во сне, еде, питье и прочих естественных нуждах.

Ещё бы кто Клавочке об этом сообщил, оповестив бедолагу, что она зазря еженедельно опустошает запасы таверны и лично кладовщика. Но почему-то я около умертвия, потерявшего всякое понятие о стыде и совести, толпы желающих поработать внештатным просветителем не наблюдаю.

Зато с превеликим удивлением раз за разом вижу обнаглевшую кошачью морду в полуразобранном состоянии в компании всё того же кладовщика. Вы не представляете, какое это незабываемое зрелище, когда мужик в возрасте обнимается с бряцающей костями животинкой и распевает то похабные частушки, то жалобно-слезливые народные песни. А эта пакость ему ещё и подвывает в особо прочувствованных моментах.

Мы когда в первый раз увидели такое незабываемое, во всех смыслах, зрелище, даже аспиранта Гретх проняло. Аида минут пять открывала и закрывала рот, пытаясь подобрать слова. А когда всё же обрела дар речи, Орфелия ненавязчиво заткнула её кляпом и, не обращая внимания на недовольное мычание и ворчание подруги, утащила её в дом.

— Ну и чего ты лыбишься, зараза некромантская?! — громкий вопль Аиды отвлёк меня от воспоминаний. — И не надо, не надо косить глазами в сторону! Серая, мне всё равно, что ты задумала, мне плевать, как ты будешь это реализовывать и какие будут последствия… Но объясни мне старой и немощной, каким макаром можно мухлевать в могилки-гробики?!

— Точно так же, как доказывать декану, что это не ты разбудила древнее захоронение, стащив у самого сильного лича его драгоценное имущество. Легко и с улыбкой! — невозмутимо парировала Орфелия, дорисовывая на разлинованном куске стола

Понятия не имею, какими путями они дошли от расчленёнки до некромагского варианта простой детской игры «крестики-нолики», но мне пришлось приложить все усилия, что бы банально не заржать, глядя на обиженно надувшуюся Гретх. А когда та ещё и губы трубочкой вытянула, ударив кулаком по столу, я всё же не выдержала и засмеялась, тукнувшись лбом в подозрительно подрагивающее плечо боевика.

— И ничего смешного тут нет, — недовольно проворчала Аида, скрестив руки на груди. — Тебе, алхимик, не понять, какое меня только что постигло разочарование! И надо ж было ляпнуть, что в случае проигрыша буду согласная на всё… Теперь вот придётся отказаться от мысли повторно поднять Мотю и посмотреть, какой горячей будет встреча одержимого демонолога после собственной смерти и нашего ректора ещё не познавшего все прелести оной!

— Костлявая… — предупреждение в голосе некроманта не понял бы только совсем уж лишённый инстинкта самосохранения идиот.

К сожалению, этот самый инстинкт у аспиранта Гретх отсутствовал изначально, так сказать не был предусмотрен базовой комплектацией. Поэтому предупреждение в одно ухо влетело, в другое вылетело, но сам разум, как говорится, не задело.

Иначе я просто не знаю другой причины, по которой Аида могла взять и ляпнуть, на чистом голубом глазу:

— А давайте вместо Моти, Колопупоса поднимем, с восьмого тренировочного? Ну того, который пернатый змий из древних пирамид с юга? Я ещё во времена своего бурного ученичества порывалась поверить, действительно он одним своим видом в камень обращает или нет? И насколько опасен его крик после смерти самого Колопопуса?

В таверне после её слов воцарилась потрясающая тишина. Её даже можно было потрогать руками. А уж ту бездну изумления, что плескалась в наших глазах и вовсе словами не передать. Разве что всё той же, родной и уже даже любимой обсценной лексикой.

И то, не факт, что получится.

— Я дико извиняюсь… — медленно проговорила, озадаченно почесав бровь. Обменялась полными недоумения и опаски взглядами с Валессом и всё же спросила. — А это случаем не та гигантская рептилия, являющаяся воплощением древнего божества, требующего кровавых жертвоприношений, в том числе и человеческих?

— Да-да, — активно закивала головой Гретх и так улыбнулась счастливо и предвкушающе, что мы все машинально отодвинулись от неё подальше. — Он такой лапочка! Его размер равен размеру каменного дракона, вес превышает сто тонн, а слюна обладает небывалыми свойствами сильнейшего яда и концентрированной кислоты. Из перьев и когтей делают амулеты, особой ценности и специфической направленности, а порошок из чешуи этого древнего ископаемого может быть использован, как средство для улучшения по…

Заткнуть разошедшегося некромага удалось только одним единственным способом. Засунув ей в рот яблоко, Орфелия погрозила подруге кулаком и внимательно на меня посмотрела. Я же в ответ лишь недоумённо похлопала глазами, слегка пожимая плечами.

Я, конечно, в чём-то очень безумный учёный и питаю маниакальную страсть ко всяким редкостям, особенно если они касаются зельеварения или алхимии. Но даже я не настолько сошла с ума, что бы подымать древнее божество исключительно из-за уникальных качеств его чешуи в области поддержания истинной мужской силы.

К тому же, если мне вдруг захочется смертельно опасных приключений, я лучше к ректору на приём схожу. После того, как мы гостей из лабиринта вытащили, сумев его даже не разрушить повторно, господин Дигро в нашу сторону дышал очень неровно. Да до такой степени, что попадись ему на глаза лишний раз, отправишься или в оранжереи лютые цветочки откармливать, либо в катакомбы, за животными присматривать.

Либо, если ректор будет ну очень не в настроении — общаться с упырями, умертвиями и прочими прелестями на самом дальнем тренировочном кладбище. Такие простые варианты как драить пол, помогать завхозу или же отмывать котлы в лаборатории даже не рассматривались. По словам господина Дигро, нас может спасти только труд на благо общества.

И желательно очень опасный труд.

Кстати о ректоре. Господин Дигро был чрезвычайно мил, когда напоминал мне в ультимативной форме и переходя на шипящие звуки о том, что я ему должна предоставить приворотное, антидот и все записи, касающиеся этого зелья. А когда закончил свою гневную тираду, не преминул сообщить, что лично для меня курс по продвинутым зельям будет вести магистр Уркок. И я даже не знала радоваться мне такому счастью или пойти и попросить некромага прибить меня, чтоб не мучилась.

Магистр Уркок был сухоньким,  бодреньким старичком хорошо за девяносто. Он знал на зубок все таблицы сочетаемости, мастерски варил самые невероятные зелья и на дух не переносил исследователей-экспериментаторов. Учитывая, что подавляющее большинство алхимиков относилось именно к этой категории учёных, надо ли уточнять, какие это были впечатляющие перспективы?

— Лиз, — тихо позвал меня Валесс, вновь выводя из раздумий.

— Чего? — вздохнув, я выпрямилась и опёрлась локтем на стол, подперев щёку.

Дискуссия о том, как именно стоит отомстить ректору, снова набирала обороты. В ход шли самые невероятные предложения: начиная от банальной навозной бомбы (Ирис гордо заявил, что классика всегда в моде), заканчивая попыткой свести мою любимую тётушку Ви с этим гамадрильским змием. В ответ на наши удивлённые взгляды, МакГи пожала плечами и выдала:

— Ну а что? Мадам Мадэ женщина сильная, волевая… Она популярно ему объяснит, что как, куда и зачем. А если не поймёт, найдёт способ донести до него нужную информацию.

— Угу, — согласно угукнула, прекрасно представляя, что может выйти из этой затеи. — Доносить её она будет двумя путями. Либо напрямую в мозг, либо окольной дорогой через энное место. И если вам ректора не жалко, то хоть тётушку Ви пожалейте.

Все дружно приуныли, признавая бесчеловечность такого поступка по отношению к добродушной хозяйке таверны. Но через пару минут уже активно обсуждали другие варианты в спутницы жизни для обожаемого и уважаемого ректора. Я искренне надеюсь, что господин Дигро не узнает, кого ему пророчили в супруги.

Боюсь, Медуза Горгона, Алконост, Наг и кентавр хоть и были уникальны по своей природе, однако вряд ли смогли бы уговорить мужчину на такой полигамный союз. А уж в тех позах и последовательностях, в которых предлагали и вовсе…

Считай, повезло господину Дигро, что предполагаемые супруги давно вымерли.

— Лиз? — вновь окликнул меня боевой маг, ласково поглаживая по пояснице. Ещё и наклонился, невесомо поцеловав плечо.

— Ну чего тебе, чудище? — тихо фыркнула, млея от этих ненавязчивых ласк.

— А чего это к тебе с утра секретарь ректора приходила? Да ещё с таким выражением лица, словно ты у неё кровно заработанное и не посильным трудом нажитое отняла? — Зак пристроил подбородок на моём плече, потираясь носом о висок и блаженно щурясь. Чем сильно напоминал кота, нашедшего среди трав корень валерианы и не знающего, что с ним сделать: то ли съесть, то ли на потом оставить.

— А, — хмыкнула, вытащив из кармана юбки два небольших флакона тёмного стекла. Оба были с притёртыми, крепко сидящими пробками, оба фонили магией защитных чар и оба ничем не выделялись на общем фоне.

Кроме разве что двух ленточек: изумрудная для антидота, бордовая для самого зелья. Всё ж мы, алхимики, народ не гордый, зато честный. И по счетам платим исправно и сполна, в отличие от некоторых магистров и ректоров в одном неповторимом лице.

Однако, это вовсе не означает, что один раздутый от гордости индюк получил единственные копии моих записей и единственную порцию зелья. Как я не раз уже говорила, алхимики народ не гордый…

Но отличающийся хорошей памятью, отменным чувством чёрного юмора и вредной привычкой делать дубликаты собственных записей. Причём ещё и не в одном экземпляре. Увы, как показывает практика, лаборатория, даже сугубо личная, это такое место, где может произойти всё, что угодно. Начиная от взрыва, расплавившего котёл и всё, до чего дотянулась взрывная волна, заканчивая Концом Света в миниатюре.  И поверьте моему печальному опыту…

Записи в таких чрезвычайных ситуациях — это последнее о чём вспоминает алхимик, спасаясь бегством от надвигающихся проблем. А после третьего такого случая, испытанного на собственном теле и мозге (который благополучно вынесет руководитель лабораторной работы, доказываю всю непостижимость идиотизма болезного и его неприспособленность к осваиваемой науке), каждый адепт моего любимого и родного факультета Алхимиков и Зельеделов, приходил к одному, но весьма определённого выводу.

Если ты делаешь записи, делай их в нескольких экземплярах. А для надёжности не поленись и зачаруй парочку журналов, что бы один в комнате лежал, а второй в лаборатории. И в случае тех самых непредвиденных обстоятельства, все выкладки оказались в целости и сохранности.

— Это что? — полюбопытствовал Валесс, аккуратно постучав кончиком ногтя по плотной крышке флакона с зельем.

— Плод моих страданий, бессонных ночей и десятка литров успокоительного, что пришлось влить внутрь, дабы не прибить некоторых индивидов, активно мешавших мне работать, — беззлобно фыркнув, я щёлкнула Валесса по носу и пояснила в ответ на недоумённые взгляды. — То самое приворотное зелье, которое так успешно прошло испытание на Красноволосом Змие с факультета боевых магов.

— Магистр Ройс? — брови Гретх упорно поползли вверх и, чуть не потерявшись в волосах, замерли под небывалым углом, придавая лицу некромага комичное выражение.

— Должна же я была на ком-то протестировать новый рецепт, — развела руками, пихнув локтём посмеивающегося Валесса. Из всех присутствующих в подробностях то, что я видела в кабинете ректора, знал только он.

И только он слышал, какие слухи бродили по его родному факультету, будоража неокрепшие детские умы. А они были, надо признать, очень разнообразны и так богаты на фантазию, что слушая его рассказы, я порой терялась в догадках…

Это ж какими извилистыми путями ходит логика адептов и есть ли она вообще?! Потому как от предположения, что магистр, практикующий демонолог, призывая того самого демона, нечаянно перепутал слова заклинания и вместо малого боевого, вытащил в наш мир целую суккубу.

Магистр. Практикующий. Демонолог. Перепутал заклинание…

Я даже не знаю, что из этого абсурднее звучит и что надо выпить, дабы уложить всё это в единую цепь событий, да ещё и поверить в них?!

— Напомни мне никогда не брать из твоих рук никаких непроверенных зелий, — проворчала Аида, справившись с первым потрясением и, на всякий случай, отодвинувшись подальше от меня.

— Все-все зелья? — я заинтересованно наклонилась вперёд. Некромаг утвердительно кивнула. — Прям все-все? Даже если от них будет зависеть твоя магия, здоровье и дальнейшая счастливая жизнь, полная наматывания чужих нервов в клубок?

Гретх чертыхнулась и, бросив недружелюбный взгляд на посмеивающихся друзей, всё же проворчала:

— Ла-а-адно. Я не буду брать у тебя зелья, которые предварительно не проверят на ком-то ещё!

— С тебя поставка добровольцев, — пожала плечами, вновь устраиваясь поудобнее в объятиях боевого мага. Валесс только тихо насмешливо фыркал, прислушиваясь к нашему разговору.

— Договорились, — согласно покивала головой Гретх и тут же, невинно похлопав глазами, осведомилась. — Так какие ещё есть варианты действий? Вы не поймите меня неправильно, коллеги… Я бы с удовольствием выиграла Игры и утёрла нос всем этим снобам, выскочкам и себялюбцам. Но традиции, особенно такие, нарушать нельзя даже с точки зрения моего здорового чёрного некромагического эгоизма. И как нам быть?

— А если это… — МакГи поправила очки и робко улыбнулась, легонько постучав по столу, привлекая наше внимание. — А если не нашим не вашим?

— О, ребёнок дело говорит, — довольно потёрла руки Гретх, и отвесила подзатыльник открывшему, было, рот Ирису.