Глава 14

Неизвестная

Унизительнее, чем получить наказание, было лишь узнать, каким оно будет. Мне бы не понравилось любое, ведь в любом случае оно отнимало время. Но дежурство на кухне… Разве нельзя было выдумать что-то не такое банальное?

Я любила воскресенья, потому что это был единственный день, который не занимала череда бесконечных скучных занятий. Даже так: бесконечно скучных занятий. Единственный день, который я могла посвятить восстановлению справедливости, заняли дурацким наказанием. А ведь у меня только появилась зацепка!

Пришлось прийти раньше всех, чтобы поменьше взаимодействовать с другими провинившимися. Я планировала справиться с наказанием поскорее. Но не одна я была такой умной. Для получения задания пришлось встать в очередь. Среди тех, кто пришел до меня, стояли несколько рыжих, но большинство были из Земли.

Интересно, что будет, если не прийти отрабатывать наказание? Как тебя вычислят? Интересно, какое наказание предусмотрено для тех, кто не явился на наказание?

Я так и не нашла ни единого ответа, когда меня окликнула крупная женщина. Ее волосы были зелеными и словно мокрыми, как водоросли, которые выкинуло на берег. Управляющая хозяйственными делами.

Она отправила меня убираться на склад. Хорошо, что не картошку чистить. И не мыть посуду. Или это склад грязной посуды с нечищеной картошкой?

Я не переспрашивала. Чем больше говоришь, тем больше кажешься заинтересованным в работе, тем больше тебе дают ее выполнять. Я просто кивнула и шагнула в служебный коридор, который ветвился на подсобные помещения. Везде были таблички, так что я не заблудилась.

В коридоре было сыро. Этим он не отличался от улицы. Октябрь в Центральной части мне нравился. Дождливый, пасмурный, в общем, какой-то сопливый. Захотелось заболеть — чтобы лежать целыми днями, и чтобы никто меня не трогал.

Входом в склад оказалась дверь в торце коридора. Я толкнула ее левую створку и вошла в помещение. Дохнуло запахом кухни и затхлости. Провинившихся я не видела. Хотя на складе я точно была не одна — слышала, как кто-то копается за полками. Но никто никому не показывался, словно это было условием наказания.

Стеллажи делали это место похожим на лабиринт. Я петляла меж полок, не находя, чем себя занять. Если бы меня отправили сюда одну, я бы, конечно, начала что-то делать. А так, зная, что работа командная — зачем напрягаться?

От влажности волосы вились сильнее, и мне пришлось стянуть их резинкой. Я медленно шла в поисках чего-нибудь съедобного. Позавтракать не успела — проспала. Поесть во время наказания было хорошей мыслью. Наверное, поэтому она пришла в голову не только мне.

Я брела на запах выпечки, которой в такое вялое утро хотелось больше всего. Особенно посыпанную сахаром. Потом я уловила запах пепла и в голове мелькнула мысль, что сдоба подгорела. Это убавило аппетит. Но оказалось, что я все не так поняла — хотя лучше бы это булочки подгорели.

Очутившись на свободной от стеллажей площадке перед кухней, я поняла, как катастрофически ошиблась. Впрочем, тут же решила, что это скорее прекрасная возможность, чем досадная оплошность.

— Так это был ты? — сказала я. — Разнес по классу жар?

Сложив руки на груди, я привалилась спиной к ближайшему стеллажу. Но он недовольно брякнул посудой, и я отпрянула, боясь, что на меня упадет кастрюля, или какой-нибудь поддон.

Например, похожий на тот, с которого Лео стаскивал булочки. Плюшки, посыпанные сахаром.

Я старалась казаться уверенной. Но когда заметила, что его взгляд, скользящий по мне, раздосадованный — вера в себя поугасла.

— Как так получается, что ты вечно находишь меня, когда я один?

Сердечко неприятно кольнуло от того, что Лео сказал это с раздражением. Так что держать лицо стало сложнее. Однако, раз уж начала, сдаваться я не собиралась. Заведя руку за спину, я улыбнулась и заговорила:

— Вопросом на вопрос не отвечают. Сначала ты говоришь, потом я.

Лео отложил булочку, и я с неверием посмотрела на пустой ряд. Везет же некоторым! Ешь четыре булки — и хоть бы одна складочка появилась.

— Мне кажется, где-то здесь есть подвох, — сказал Лео, отряхивая руки от сахара. — Но не узнаю, пока не проверю, правильно я понимаю?

Поджав губы, я кивнула.

— Только можно я поменяю свой вопрос?

Я снова промолчала, но взглядом дала понять, что не запрещаю этого, хоть и не одобряю.

— Я скажу тебе, кто там всех чуть не поджарил, — продолжил Лео. — А взамен ты назовешь свое имя.

Мне хотелось сказать, что это неравноценный обмен. Но все же кивнула, потому что знала — я на шаг впереди.

Лео снова мелко кивнул. Потом утер губы, и я лишь сейчас заметила, что все это время над его верхней губой был белый след сахарной пудры. Мысли о том, как здорово было бы ее слизнуть, рассеялись внезапным, и слишком громким ответом Лео:

— Да, — сказал он. — Да. Это был я.

Я улыбнулась, довольная собой. Честно говоря, не думала, что это он. Спрашивала без особой надежды. А он почему-то решил быть откровенным. Неужели ждет этого и от меня?

— Зачем ты это сделал? — спросила я.

— Не люблю, когда моих друзей обижают.

Весело хмыкнув, я опустила взгляд на свои ноги и сделала два шага в сторону Лео. Теперь в моем поле зрения были и его ступни. Так что, когда я подняла голову, лицо Лео было всего в десятке сантиметров от моего.

— Как будто все было наоборот, — сказала я. — Они обижали. Они получили. Разве не справедливо?

Лео прищурился. Я поняла, что подставилась. Впрочем, я и не собиралась этого скрывать.

— А грязь призвала ты? — догадался Лео.

— Не грязь, — возмутилась я. — А землю.

— Какая разница?

Я отпрянула и потянулась рукой к лицу, словно там горел след пощечины. Лео сделал вид, что не заметил, как меня возмутил его вопрос.

— Твоя очередь отвечать, — сказал он. — Как тебя зовут, неизвестная?

Я медленно вытянула руку из-за спины, и показала ему свою ладонь. Ладонь со скрещенными указательным и средним пальцем.

Несколько секунд Лео пялился на нее. Я уже засомневалась в его умственных способностях. Но потом на его лицо скользнула такая досада, что мне захотелось рассмеяться.

— Это ребячество, — сказал он.

Его голос был таким расстроенным, что я все-таки захохотала.

— Нечестно, — повторил он, и мне стало еще смешнее. — Я тебе ответил. А ты...

Уяснив, что я не стану оправдываться, по крайней мере пока не досмеюсь, Лео махнул рукой. Не говорить ему свое имя — это стало игрой.

— Какие же вы мерзкие…

— Кто? — спросила я. — Земляные?

— Нет, — сказал Лео, качнув головой. — Женщины.

— Ты же можешь посмотреть в списках. В крайнем случае, спросить мое имя у папочки.

Ляпнув это, мне захотелось зажать рот ладонями — словно так слова могли вернуться. Не стоило это говорить, да? Наверняка Лео сейчас разозлится. Насколько я знаю, подобные ему не любят, когда говорят об их происхождении.

Но Лео не разозлился, не помрачнел, и даже не нахмурился. Он чуть склонил голову, и мне показалось, что он сдерживает улыбку. Потом Лео сказал:

— Это слишком просто. Я хочу узнать сам.

Я хмыкнула. Надо же, какой самостоятельный.

Тут же Лео заговорил о другом. Словно не хотел, чтобы я долго думала об этой его миссии.

— То есть, — сказал он. — Все тут отрабатывают наказание лишь из-за нас двоих?

Я вдруг поняла, что не задумывалась об этом. А ведь так оно и было. Это показалось смешным. Наверное, мои глаза блеснули. Кажется, Лео ощущал то же самое — по крайней мере он заулыбался.

— Представляешь, — сказала я. — Как же им будет обидно, если те, кто виноват на самом деле, сбегут с наказания?

На секундочку мне показалось, что я перестаралась. И что не надо было к нему придвигаться, и говорить все это, и вообще идти на запах горелых булочек. Но потом я услышала:

— Но мы ведь не обязаны им об этом отчитываться?

И от души отлегло. Уж не знаю, почему он решил меня поддержать. Может, вспомнил, чем закончился наш первый разговор. Это было бы ужасно, потому что у меня до сих пор щеки горели от стыда. Я не понимала, что на меня тогда нашло. Как и многим другим, мне мало что доставалось с первой попытки. Так что глупо, очень глупо было думать, что Лео станет исключением.

Впрочем, не с первой попытки, так со второй.

— Правильно, — шепнула я. — Осталось только пробраться мимо них.

Сказала бы обычным тоном — Лео оглох, слишком близко стоял ко мне. Я острее почувствовала запах пепла. Да, это он меня обманул. А булочки нормальные получились, не подгоревшие. Впрочем, какая уже разница?

Потом Лео еще ближе склонился. Еще пара мгновений, или, может, одно, и наши губы снова соприкоснулись бы. Мне хотелось этого. Так же сильно, как не хотелось. Подумать только: этими же губами он совсем недавно назвал Землю грязью. А мне было будто все равно. Это ужасно, это… непростительно.

Когда осталось полмгновения, я сказала:

— Каждый сам за себя, — и резко скользнула вправо.