Глава 5

Кира

Кира вздрогнула от неожиданности и медленно подняла голову. Внутри нее заклекотало волнение. Однако, она подавила его и спросила без интереса:

— Надо же. Откуда?

— А вот этого я уже не помню.

Когда Кира перестала мучить юбку и наконец-то нормально посмотрела на парня, то заметила, что он улыбается и, как и в первый раз, осматривает ее, чуть склонив голову набок.

— Я тебе подскажу, — сказала Кира, желая поскорее от него отделаться. — Позавчера ты уходил от Аски, и мы встретились на пороге комнаты.

— Кто такая… А, точно! Аска!

Его взгляд прояснился. Но тут же парень снова нахмурился, причем сильнее, чем до объяснений.

— Получается, мы втроем…

Он не закончил, и Кира принципиально не продолжала, потому что ей плевать было на то, что он думал. Она двинулась к толпе, которая уже стояла смирно, слушая речь кого-то с помоста. Но когда до нее дошла суть незаданного вопроса, Кира замерла и воскликнула слишком громко:

— Фу! Кошмар какой! Нет, конечно!

— Да не кричи, я верю тебе, верю, — озираясь, словно воришка, сказал парень.

Он даже похлопал Киру по плечу, но та дернула им, не поощряя прикосновения.

Дальше шли молча. Около четырех шагов. Потом Кира не выдержала и спросила:

— Ты чего за мной плетешься?

— Я иду к своему знаку и задаюсь вопросом, почему это ты плетешься за мной.

— Вообще-то это я иду к своему знаку, а ты…

Кира запнулась, осознав, что это значит. Она остановилась, и парень ей вторил.

До группы, где стояли Козероги, оставалась пара шагов. Кира чувствовала вину, ведь не слушала вступительную речь. А должна была. Она собиралась слушать все, что говорят преподаватели, быть примерной ученицей, и продолжать зарабатывать по меньшей мере сто баллов за каждый предмет. Зачем прерывать эту традицию? Кира уже стала исключением, учась на высшие баллы три года подряд. Почему не стать тем редким случаем, который зарабатывал сотки всю учебу?

Тем не менее она продолжила не вслушиваться в речи с помоста. Развернувшись, чтобы стоять лицом к лицу с этим прилипалой, она спросила:

— Как тебя зовут?

Парень протянул руку и, широко улыбаясь, сказал:

— Киса.

Кира фыркнула. Руку не пожала. Вместо этого двинулась вперед и наконец-то примкнула к толпе. Здесь не слушать торжественную речь было не так совестно.

— А тебя как?

Обернувшись, Кира увидела, что парень встал за ней. Если он не соврал с именем, то он и правда Козерог. Но что-то было в его внешности, из-за чего Кира понимала: правду он говорит редко и нехотя.

— Псина, — сказала Кира.

И отвернулась. Попробовала услышать, о чем говорил преподаватель, но не преуспела. Киса воскликнул:

— Эй! Я тебе вообще-то честно сказал!

Смирившись с тем, что не сможет слушать преподавателей, пока находится в поле зрения Кисы, Кира схватила его за руку и отвела от толпы на несколько шагов. А потом заговорила грозным шепотом, надеясь, что ее никто, кроме него, не слышит.

— Прекрати мне докучать! Я не собираюсь тут ни с кем дружбы водить, особенно с тобой! Или отстань от меня, или…

Кира запнулась, досадуя, что не смогла быстро выдумать, чем бы угрожать. Киса этим воспользовался:

— Или что?

Кира хотела просто уйти. Что она собралась доказывать этому обормоту? Но теперь он схватил ее за руку, и, положив ладонь на сердце, заговорил:

— Понимаешь, мы встретились с тобой уже дважды. Один это случайность, два совпадение, три закономерность… Боюсь, если мы встретимся еще раз, то придется нам стать друзьями на веки вечные.

— Мы же Козероги, — произнесла Кира, первый раз в жизни сказав свой знак без удовольствия. — Мы еще встретимся как минимум на общем занятии.

— Значит, давай не будем тянуть и станем друзьями на веки вечные уже сейчас.

Кира глянула на него, поджав губы. Она ничего не говорила, давая Кисе осознать, какую глупость он сказал. Киса что-то там понял, но по-своему. Он сказал:

— Дружбу скрепляют поцелуем.

Кира хохотнула.

— Это уже какая-то дружба с привилегиями, — сказала она.

Киса нахмурился так, словно она его оскорбила.

— О! Брось! Я ничего такого не имел в виду. У меня и так подобных друзей достаточно!

Кира уже снова шла к толпе, но остановилась, чтобы невинным тоном поинтересоваться:

— Друзей?

— Подруг! — быстро исправился Киса.

Когда они снова стояли в строю, Киса еще раз попытал удачу:

— Так как тебя зовут?

Осознав, что не отделается от него, даже если будет пытаться весь учебный год, Кира шумно выдохнула и сказала:

— Кира.

Киса отшатнулся, как от пощечины.

— Какое дурацкое имя!

Вздернув брови, Кира медленно повернулась, чтобы посмотреть на него, как на дурачка.

— Сказал человек с именем «Киса».

— Отличное имя!

— Ассоциации странные.

— Нормальные ассоциации… — помялся Киса, но тут же сменил защиту на нападение: — А с твоим именем какие ассоциации? Кира… Звучит как «кирка». Долбит и долбит, пока до алмазов не докопается… А, в целом, не далеко от истины. Ты же Козерог.

Кира не хотела продолжать этот бессмысленный диалог. Но испугалась, что Киса никогда не заткнется. Поэтому сказала:

— На тебя это тоже похоже. Только докопался ты не до алмазов, а до моей головной боли.

— Все сходится, — сказал Киса, пожав плечами. — Я тоже Козерог.

Качнув головой, Кира отвернулась.

Голова у нее не болела — болело все тело. Ей не хотелось здесь торчать. Но она не сбегала, как некоторые студенты, которые выдержали лишь первые минуты вступительной речи. Кира хотела посмотреть на символы факультетов. Ей так не терпелось, что коленки тряслись.

Целых десять минут Киса молчал. Кира понадеялась, что на этом их дружба на веки вечные закончилась. Но ошиблась.

Кира разок обернулась — уж слишком долго Киса молчал. Надо было убедиться, что он не сбежал и не умер. Но все с ним было в порядке. Он стоял вразвалочку и скучающим взглядом следил за тем, что происходит на сцене. На Киру не смотрел. Но, когда она обернулась, заметил ее взгляд и довольно улыбнулся. Чтобы не сильно радовался, Кира бросила:

— Бабочку поправь, — и отвернулась.

Вряд ли он послушается — просто надо было оправдать то, что она на него посмотрела.

Когда подул ветер, стало полегче. Кира даже на пару минут забыла, как щиплется ткань, особенно когда кожа влажная от пота. И как болит грудь, то ли от неудовольствия, то ли от реальной физической боли. И как ей не нравится стоять в толпе, где, к счастью, всем нет до нее дела.

Всем, кроме Кисы.

— Это ректор, — шептал он ей на ухо. — Хуже него только его сын. Вон он, смотри…

Это началось, когда на середину помоста вышел высокий мужчина с медными волосами. Его и рыжим не назовешь. Цвет казался таким благородным, что Кира не сразу сообразила, что он из Огня.

Мужчина что-то серьезно говорил, но Кира ни черта не слышала, потому что Киса бубнил ей на ухо:

— Ректор настолько ненавидит другие стихии и знаки, что даже женился на Льве. Прикинь? А ведь Лев со Львом не совместимы, ты знаешь… Меня постоянно мучит вопрос: как они уживаются? Нет! Больше всего меня мучит другой вопрос: как они зачали сына? Не удивительно, что он у них единственный ребенок. Вон, смотри, он тоже на помосте. Стоит. Довольный… Ты глянь…

Кира хотела бы оглохнуть на то ухо, которое оккупировал Киса. Но это была слишком большая жертва. Вместо этого она обернулась и зашипела:

— Во-первых, зачем ты мне это говоришь? Во-вторых, откуда ты все это знаешь? В-третьих, почему ты решил, что мне это интересно?

Столько вопросов за раз голова Кисы не выдерживала. Поэтому он ответил лишь на первый:

— Надо ввести тебя в курс дела. Ты же новенькая.

— Откуда ты знаешь? — почему-то удивилась Кира.

— Я здесь все про всех знаю, — Киса довольно улыбался. — А тебя не знал, следовательно, ты та самая…

Кира наступила ему на ногу. Она не любила, когда кто-то говорил о ней в ее присутствие. Пусть даже с ней самой.

— Что они тебе сделали, что ты их так не любишь? — сказала она, кивнув на помост.

— Мне лично ничего, — сказал Киса. — Я, вообще, знаешь ли, добрый и всепрощающий… Ай! Да хватит уже топтаться по мне!

— Ближе к делу, — сказала Кира, не извинившись.

Киса хотел съязвить, но это пошатнуло бы его репутацию доброго и всепрощающего. Так что он просто продолжил:

— Они самые отъявленные стихисты, которых я знаю.

Кира нахмурилась. Такого слова она не слышала. Она не любила чего-то не знать, поэтому напряглась. Но тут Киса объяснил:

— Если что, «стихист» это я сам придумал. Только что. Эта типа расисты, но те, которые не по расе гнобят людей, а по стихиям. Поняла?

Улыбнувшись, Кира кивнула. Ладно, этот Киса не такой бестолковый, каким казалось на первый, второй… на первые десять взглядов.

— И что же, — сказала она. — Академией заправляет стихист?

Киса закивал так яростно, что Кира удивилась, как это у него голова не отвалилась.

— Точнее стихисты. Ректор — преподавателями. А сын — студентами. Оба мерзкие, как…

— Ну он красив.

Опешив, Киса умолк. А Кира продолжила разглядывать сына ректора.