Глава 20

Вода текла по моим плечам, горячими струями, смывая усталость, тревоги и всё, что было до этого момента. Я стояла под мощным потоком душа в просторной стеклянной кабине, закрыв глаза, позволяя телу просто быть. Тепло обволакивало, как чужие ладони, почти не нужно было воображения, чтобы ощутить их снова.

Дверца душевой с лёгким щелчком приоткрылась. Я обернулась — первой вошёл Астор, обнажённый, с каплями влаги на коже. Он просто смотрел на меня. Не с вожделением, нет — с тихим, тёплым восхищением. И почти сразу за ним — Регнус, мрачнее, как всегда, но глаза его горели. И я вдруг поняла, что он не собирается отступать, ни от меня, ни от брата, ни от того, что мы теперь делилили.

— Вы уверены? — шепнула я, почти не слыша себя под шумом воды.

— А ты? — ответил Астор, подойдя ближе. Он коснулся моего лица, убирая мокрую прядь. — Мы вместе теперь. Не нужно снова отталкивать друг друга.

Регнус не сказал ничего. Он просто вошёл под воду и встал за моей спиной, положив ладони на бёдра. Его тепло сразу вспыхнуло под кожей, а дыхание — горячее, нетерпеливое — скользнуло к моей шее.

Я почувствовала, что задыхаюсь, но не от страха, не от сомнений, а от ощущения невозможной близости. Мои мужчины были рядом. Руки Астора скользнули по талии, а Регнус целовал меня в шею, влажно, сдержанно, но голодно. Я подалась назад, чувствуя, как его тело прижимается к моему. А потом оказалась между ними, — между двух потоков тепла, желания, силы.

Мы не спешили. Происходящее напоминало танец: ласки перетекали из рук в губы, из взглядов в движения. Они засмеялись тихо, когда я вздрогнула от контраста их прикосновений, — нежность и страсть, наслаждение, граничащее с болью. Вода превращалась в шёлк, струилась по нашим телам, обнимала, связывала, скрывала от всего мира.

Когда я застонала, одна рука Астора прикрыла мне рот — игриво, но властно. Регнус в этот момент прикусил кожу у основания моей шеи, и я едва не упала, соскользнув по их телам, если бы они оба не держали меня.

— Дина, — выдохнул Астор в губы, — ты понятия не имеешь, как ты нас сводишь с ума.

— Я чувствую, — прошептала я, дрожа.

И это было правдой: остро чувствовала всё.

Я даже не помнила, как именно мы вышли из душа — будто всё расплывалось в горячем, влажном тумане. Касания, взгляды, стоны — всё смешалось в единый пульс. Их руки почти не отпускали меня, пока я ступала босиком по прохладному полу. Простыня, накинутая на плечи, тут же сползла, но даже не подумала её удержать.

Астор подхватил меня на руки — легко, как будто я весила ничего — и унёс в спальню. Регнус шёл за нами, с тем голодным, напряжённым выражением, от которого у меня учащался пульс.

Постель встретила нас мягкой прохладой, и я вдруг поняла, насколько горячее моё тело. Оно пылало от нетерпения, предвкушения, желания, которое уже невозможно было сдерживать.

Астор накрыл моё тело своим, мягко, не спеша, и его губы снова нашли мои. Он целовал меня так глубоко, чувственно, с таким жаром, будто хотел выпить меня до дна. Я отвечала с той же жадностью, пока его ладонь скользила вниз — по животу, бедру — и пальцы легко, без предупреждения, проникли в меня. Я выгнулась, задыхаясь, а сзади ко мне уже прижался Регнус — его грубые пальцы обхватили мою грудь, сжали с нарастающей жаждой.

Я была между ними. Между их дыханием. Между их плотью. И больше не хотела быть нигде, кроме как здесь.

— Ты сводишь нас с ума, — прошептал Регнус мне в ухо, прижимаясь крепче. — Мы уже не можем остановиться.

— И не нужно, — выдохнула, зная, что говорю правду.

Потом всё слилось в жар, движение и стоны. Астор входил в меня медленно, будто хотел прочувствовать каждый сантиметр, малейшую дрожь моего тела. А сзади — руки Регнуса, грубые, властные, жадные, будто он хотел стереть границу между телами. Он целовал меня в шею, спину, плечи, пока Астор двигался во мне, всё глубже, всё сильнее.

Я тонула между их ласками — один тянулся ко мне с нежностью, другой — с яростью. И всё это было про меня… для меня.

— Она наша, — выдохнул Астор, сбивчиво.

— Всегда, — подтвердил Регнус, и в следующий момент я почувствовала, как он входит в меня сзади, одновременно с братом — медленно, осторожно, но это ощущение было невероятным. Я почти закричала от переполняющего меня чувства: тяжести, принадлежности, жара.

И это стало моментом, когда окончательно потеряла, а, может, нашла себя.

Я взорвалась, разлетелась, задыхаясь от наслаждения, от их стонов, от того, как они называли моё имя — каждый по-своему, но одинаково хрипло, с надрывом. Это был не просто секс, это было единение. Огонь и лёд, гнев и нежность, власть и преданность — всё соединилось в одну вспышку.

Когда мы обессиленно рухнули в постель, все трое — влажные, уставшие, почти опустошённые, я не могла говорить. Только дышать и чувствовать, ощущать, как их руки сжимают мою, как их сердца бьются рядом.