IX. Тревожное утро

Вероника довела меня до самой комнаты под руку, и только после этого мы распрощались. Я легла в постель, но стоило мне закрыть глаза, как в голове вновь представлялась та ужасная картина. Моё тело покрылось мурашками, хотя в комнате было довольно тепло. Я села на кровати, не снимая одеяла, и обхватила колени руками. Единственная ночнушка у меня была рваная, поэтому я привыкла спать в одном исподнем. Но понимала, что знобит меня не от этого. Кто мог такое сделать с парнем? Это животное? Птица? Или, может быть… человек? Нет страшнее животного, чем человек. Птицу или зверя можно обуздать, оттеснить, что и делало человечество развитием прогресса. Но как обуздать человека? Страх сковал моё тело. Я боялась, будучи маленькой, мародёров из Диких Земель. В моей голове рисовались они такими страшными волосатыми монстрами-полумедведями: с огромными слюнявыми пастями, когтями, которыми можно разорвать ребёнка, а потом сожрать. Я верила, что так они и делают. Разум подсказывал мне, что в безопасной долине Соларии, где располагалась Академия, не может быть никаких мародёров. Но маленькая девочка, сидящая внутри меня, боялась и хотела плакать. Если здесь, в долине, недалеко от Академии появился убийца, маньяк, то всем нам грозит опасность. Я провела в беспокойстве всю ночь. До этого никогда не испытывала проблем со сном. Только проваливалась, отыскав наконец удобную позу, но тут же вскакивала, подходила к окну и вглядывалась в темноту. А вдруг… вдруг что-то сейчас произойдёт? Под утро, когда мне удалось едва задремать, из этого полусна меня вывел стук в дверь, будто кто-то ломился в мою комнату с кувалдой. Я кинулась отпирать дверь, спросонья позабыв вообще обо всём. Руки дрожали, ноги едва держали. Сквозь щёлку я выглянула в коридор, ожидая увидеть кого угодно. Даже мародёров, которые сейчас сообщат, что все умерли, а я последняя, и меня берут в плен, чтобы насиловать каждый день. Но за дверью стоял Аксель. Парень сперва улыбнулся, но затем вдруг вскрикнул, резко покраснел и отвернулся. – Ру… румпелина, ты… До меня не сразу дошло. Я хотела тронуть его за плечо, протянула руку и тут… Богиня, я без одежды! Резко захлопнула дверь, навалившись на неё спиной. Караул! Что он успел увидеть? Наспех подобрала одежду со стула. Решив не трогать зелёное платье, сшитое Рамин, втиснулась в показавшееся мне сейчас таким нелепым бело-серое платье, в котором я приехала в Академию, снова открыла дверь. – П-прости за этот конфуз. И что заставила тебя ждать! – А т-ты… переодевалась, а я невовремя? Ну, так крикнула бы, чтобы подождал. – Вообще-то, ты меня разбудил. – На то и рассчитывал, поэтому и удивился, что ты уже встала, одеваешься. – Я вскочила прямо из кровати. – То есть… т-ты спишь… ну, в таком вот виде? Я со всей силы, на которую была способна, пихнула Акселя в плечо, так что тот едва не стукнулся о стену узкой лестничной шахты. – Никому ни слова о том, что ты видел. «Особенно Эйнвару», – почему-то захотелось добавить мне, но я вовремя остановилась. Если я так скажу, то Аксель точно растреплет всё в первую очередь именно ему. Аксель невинно округлил глаза. – Я бы никогда не смог обесчестить девушку таким вероломным образом. Опять играет в джентльмена. Я решила сменить тему. – Куда ты меня ведёшь-то? Так и не сказал о цели своего визита. – Ах, да, совсем из головы вылетело. Бригитта решила закончить церемонию до начала учебных классов. И попросила явиться всех оставшихся. Я кивнула. Значит, моя судьба всё же решится сегодня. – А учителя тоже будут присутствовать все и студенты? – Деканы факультетов. Они и объяснят тебе, что делать дальше, к чему готовиться. А студенты только желающие. Я, например, – он широко улыбнулся. Тем лучше, что будет меньше народу. Меньше людей увидят мой позор. – Выслуживаешься перед Бригиттой, помогаешь ей, стараешься угодить, чтобы она записала тебя в абсолюты? Я спросила больше с иронией, чтобы поддержать разговор и перевести тему в лёгкую шутку, но Аксель неожиданно округлил вновь глаза и спросил: – Как ты догадалась? Мне стало смешно. Он вроде взрослый, жизни видел больше, чем я, потому что не рос в приюте, а такой наивный. Но смех мой оборвался, не начавшись. А с чего я взяла, что Аксель видел больше жизни, чем я? Я даже не знаю, какая у него семья, есть ли она. Из какого края земляной провинции он. Это ведь тоже важно. Ирендор и долина Эрима различаются так же, как огонь и вода, например. Хотя, сравнение, наверное, не самое удачное. Я слегка замедлила шаг, потому что мне стало интересно узнать у Акселя о вчерашнем подробнее. – Как думаешь, что случилось с Эриком? Это животное? – Не думаю, – коротко бросил парень. Моё сердце рухнуло вниз. Опасения подтвердились. Да, Аксель не эксперт и вообще, я пока не уверена, что ему можно доверять, но по крайней мере, он знает эти места лучше меня, потому что учится здесь немного дольше. – А кто? Человек? Но зачем? – Не уверен. Я заметила, как напряглись мышцы его спины под лёгкой рубашкой, и это немного вогнало меня в краску. И почему я вообще так пристально его рассматриваю? Аксель внезапно остановился и повернулся ко мне лицом, взял за руки, так что я даже опешила. Широкие, квадратные ладони, сухая теплая кожа – узнаю прикосновения земли. – Знаешь, – беспечно улыбнулся он, – не бери это всё в голову. Это происшествие не должно тебя тревожить, честно. Я понимаю, что случившееся тебя беспокоит, ты тут в первый день, и всё такое, но… такие случаи у нас тут нечасто, и учителя с этим разберутся. – Нечасто? То есть, уже бывало такое? Аксель прикусил язык и опустил взгляд в пол. Красивые у него глаза, травяные такие. Чёрт, не время сейчас об этом думать! Волшебник нервно выдохнул, запустил руку в непослушные курчавые волосы. – Ладно. Только тихо, пожалуйста! Я думаю, что это ритуальное убийство. – Ч-что? Какое ритуальное? – Я не знаю! Если ты не заметила, у Эрика на животе был выцарапан знак – левосторонняя спираль. Я силилась что-либо вспомнить, но перед глазами стояла лишь кровь. Много крови. Видимо, это как-то отразилось на моём лице, потому что Аксель сжал мою руку сильнее и резко выдохнул. – Я же говорю: забей. Это… не стоит твоих переживаний. Мне больно видеть, как ты страдаешь из-за человека, которого ты даже не знала. Ты такая… чувствительная. Мне показалось, что я начала плавиться на солнце, как ледышка по весне. Никто ещё до этого не говорил мне таких слов. Впрочем, нужно было вести себя достойно. Поэтому я отстранилась, одёрнула платье и, напустив на себя самый серьёзнейший вид, сказала: – Пошли дальше, а то опоздаем.