Глава 26.

Амир Шаламов

С волком я созвонился сразу же… А помог нам со всем эти говном как раз-таки Карим… Парень, что временно сваливал в Питер, но знал каждого из людей Вахи лично… Искал я его долго. Мне нужны были имена и контакты… Только через него удалось снять одного и поставить двух других ребят. Один из которых – сам волк, а второй – ещё один мой человек.

Когда всё случилось, не думал и не гадал, сразу же сказал, что иду туда, потому что времени ни на что тупо не было. На всё про всё у меня было время в дороге, и мы быстро обсуждали варианты. Алискин отец, конечно, не раз назвал меня долбоёбом, но я как-то схавал. Мне не до срача с ним было… Главное, её вытащить…

Поэтому пошёл туда с голыми руками. С одним только секретиком в кармане. Но это было на крайняк.

По ебалу мне прошлись основательно, конечно. Но это не значит, что я сейчас не контролирую ситуацию. Наоборот. Я весь собран. Ведь для меня главное, что Алиса теперь в безопасности. Со семи её тараканами, я так и не понял, как её удалось вытянуть, но увидев там Машку, примерно предполагал, что суть в ревности.

Лежу на дне замызганной буханки. В меня утыкаются шесть автоматов и шанс съебаться просто так максимально ничтожен. Без последствий, конечно, не выйти… Хотя, если взглянуть с другой стороны, если я наконец сдохну, то лисица хотя бы освободится и вздохнет полной грудью. Да и папочка Алек будет счастлив. Столько позитивных моментов, оказывается.

Не знаю, сколько мы едем, но складывается впечатление, что долго. Будто бы до другого города. Мы и так на окраине были. Хрен знает, какое у них распоряжение. Они молчат. Подобные люди между собой никогда трепаться не будут. Доложились, что взяли и всё. Ваху я собственными глазами сто процентов не увижу. Единственный вариант, что он хочет всё это провернуть прямо оттуда. Я же прекрасно понимаю, сколько людей стоит за его спиной… Сколько продажных мразей сразу же забунтовали, когда появился шанс забрать то, что у них когда-то отобрали.

Вытаскивают меня из машины на огромной поляне возле какого-то утёса. Следом за нами подъезжает и сам волк, как я вижу. Единственный вариант, что меня с него собрались скинуть. Иных я не вижу. Что ж… Полетаем тогда, братцы… В моём кармане сейчас Ф-1 и радиус разлёта у неё около двухсот метров, так что заденет всех и каждого, как только я до неё доберусь. Просто так я с этого света хуй уйду, пока они ходят по земле.

– По-быстрому врубай запись, – бросает он одному из своих. Велели записать…

– Наёмники сраные… – выдаю с пренебрежением. Потому что для меня это самый отвратный вид шестёрок. Те, которые за бабки устраняют кого-то и записывают. Без личного интереса.

– Чё ты там буркнул? – толкает один из них, а я усмехаюсь.

– Шалупонь, говорю, подзалупная, – отвечаю, и тут же получаю в морду тяжеленным ботинком. Аж в ушах звенит.

– Падла, – сплёвываю, глядя заплывшими глазами на своего волчару. Он, конечно, кремень. Всегда стоит и вида не подаёт, что знакомы. Стальная выдержка. Хз где ресурсы берёт. Я взрывной, он спокойный как удав.

– Всё, врубил, готово…

Чувствую, как меня хватают под руки двое здоровенных мудней и тащат прямо туда… К грёбанному утёсу.

Выставив на колени, отходят на несколько метров назад. И один из них снимает балаклаву.

– Помнишь меня? – бросает с пренебрежением, а я стискиваю челюсть. Я его очень хорошо помню… Тем, что хромаю, обязан ему.

– Я смотрю гордишься тем, что сломал восемнадцатилетку… Красава, – говорю чуть ли не с восхищением.

– Не доломал, походу, – отвечает он, выставив передо мной калаш.

Смотрю и понимаю… Их трое… Трое тех, кто сейчас изрешетит меня насквозь. И даже если волк загасит одного, а Юла – другого… То третий по-любому пробьёт мне башку перед тем, как сдохнуть. Успеет… И тут как бы уже нет никакого выбора…

Вижу, что меня снимают и просто смотрю сквозь.

– Амир, ты залез туда, где не тянешь. Твой отец тоже не тянул, – добивает он, чем заставляет меня ощетиниться.

– Об отце ни слова. Из могилы встану и дойду до тебя, – предупреждаю и чувствую, как они напряжены. Сука, они реально боятся.

– Последнее слово…

– Хуй тебе, пидор, – сплёвываю и вижу, как они поднимают автоматы. Задерживаю дыхание, прикрываю глаза и слышу очереди… Максимально пытаюсь абстрагироваться от того, что сейчас стою на коленях и что поймаю пулю в лоб или куда-то ещё. Но невозможно же вообще не ощущать огнестрел. Нет… Только если другая боль выше… А у меня ничего не болит, потому что я знаю, что Алиска дома… Она в тепле… С родителями.

Проходят доли секунды… А кажется, сука, вечность…

– Амир, как?!

Не реагирую на голос… Вообще ни на что. Потому что башка звенит.

Открываю глаза резко, поняв, что так нихрена и не чувствую. И вижу перед собой не только волка и юлу… Я, блядь, вижу перед собой Алека с калашом в руках.

– Заранее тебя пропесочу, – выдаёт он, отбросив его в сторону. – О чём ты, сука, думал?! Мозги есть у тебя, нет?!

– Да заткните его уже, – бросаю мужикам, когда волк срезает с моих рук верёвки.

– Я тебе щас заткну, щенок…

– Сам ты…

– Всё, Амир… реально, ты гонишь, – рычит на меня волк, затыкая. Да, его слово для меня тоже имеет вес. Только его слово, потому что он важен.

Но я, блядь, в самом своем странном сне не подозревал, что этот поедет спасать мою шкуру и теперь мне тошно.

– Ввязал её в хер знает что!

– Она дома? Ты тут ваще чё делаешь? – встаю с колен, вытираю глаза от крови, потому что всё заплыло нахрен, пока меня долбили…

– Посмотреть приехал! Мне в кайф, знаешь! Обожаю просто наблюдать, как кого-то убивают, – выпаливает на эмоциях, и я ржу. Смотрю на него и просто слов уже не нахожу… Просто протягиваю руку. Но он так на неё смотрит, что, кажется, готов вырвать. И всё-таки жмёт. – Гондон ты, Амир… И надеюсь, Алиска это поймёт ещё… И бросит тебя в пизду…

– Нихуя… Мы тебе внуков родим, так что хер тебе, понял?!

– Пиздец у вас высокие отношения… Загляденье, – выдаёт волк, глядя на нас и аплодирует. – У меня таких с тестем не было…

– Поэтому ты и развёлся, – угораю я, пока он достаёт аптечку. – Точно вальнули?

Я, если честно, калашу не до конца доверяю. Нет, он хорош в дальнем, спору нет. Когда цель поражения большая, но… Там можно очередью не до конца убрать. Лучше всего пуля в лоб. Это надежно…

– Проверь, я пока бинт отрежу, у тебя с башки течёт.

– Лан…

Пока достаю пистолет, пока ковыляю… Осознаю, что судьба снова подарила мне прекрасный подарок… Ведь тот самый гондон оказывается жив… Хрипит, да… Три пули и все в район живота.

Я хватаю его за грудки и смотрю прямо в глаза.

– С-с-сука, – всё, что слышу…

– У кого-то внутреннее кровотечение… – улыбаюсь, заметив, что густая кровь вытекает изо рта. – Пойдём… Пойдём полетаем… – тащу его к утёсу. – Туда меня хотел? Туда, сука?!

Он толком ничего не говорит уже… Давится там своими сгустками. Да и посрать мне как-то, честно.

– Отца моего увидишь, скажи, что скучаю… Привет передавай, и не забудь напомнить ему, что он не тянет, – перевалив через себя, бросаю вниз это полудохлое тело и смотрю, как он за пару секунд разбивается о каменистую поверхность…

– Ты, сука, чудовище, – слышу из уст Алека. – Сюда иди… У тебя там пиздец какой-то с головой…

– Да нормально всё, – выдаю, топая к ним, но очень скоро понимаю, что теряю ориентиры… Слабость накатывает, будто тупо накрыли чем-то. Сижу перед мужиками и всё кружит.

– Алиска с кем там…

– С Егором и матерью. Всё нормально…

– Э… Амир, – щёлкает перед мордой волк. – Слышь… Ты давай-ка мне не отключайся…

– У него чё ЧМТ?

– Не знаю…

Последнее, что я слышу перед тем, как позорно потерять сознанку на глазах у своего излюбленного всей душой Беркута старшего…

***

– Амир… Родной… Пожалуйста… Открой глаза… Я тебя умоляю, открой…

Чувствую её ладонь на своём лице… И тепло тела… Мне вот больно ровным счётом нихуя не надо. Так приятно… Но веки дико тяжёлые. Надеюсь меня не добили до комы. Надеюсь, мне всё это не мерещится.

– Амир… Я тебя люблю… Пожалуйста, очнись…

– Алиса, дай ему отдохнуть… Ты без перерыва сидишь тут… Пусть он в себя придёт… Врач же смотрел…

– Папа… Я хочу тут сидеть…

– Алек, не трогай её лишний раз, она на эмоциях, – звучит голос её матери.

– На эмоциях она… Конечно, – выдаёт он саркастически. – Это сопляк меня сегодня окончательно разочаровал. Вообще с головой не дружит.

– Папа, прекрати!

– Да я ничего такого не говорю, блин… Очнётся он. Сказали же всё в порядке… Просто долбанули его сильно, видишь, какое рассечение…

– Я повязку меняла… Но мне кажется, нужно было всё-таки зашить…

– Врачу виднее…

– Алек… Это не врач, а ветеринар, – перебивает её мама.

– Ты чё, с-с-сука, меня ветеринару показывал? – приоткрываю глаз с ухмылкой, а Алиска тут же виснет на моей шее.

– Амир!

– Блин, ну, Слава Богу… Оклемался… А куда мне тебя надо было? В больницу? И чё бы я сказал? Где тебя так?! Там бы передали информацию в полицию…

Вот ведь гондон, а… И не предъявить ничего, по факту…

– Надо всё же в больницу будет съездить, – предупреждает Алиса. – Я боюсь за тебя… Надо, Амир…

– Ну на своих двоих он и скажет, что упал просто, – выдаёт Алек. – Нормально… Отвезу его.

– Ага, тебе лишь бы отвезти…

– И подальше, – поддерживает он меня, пока моя плачет… Натуральным образом плачет у меня на груди.

– Прекрати, Алис… Всё обошлось. Ты в безопасности. Всё нормально. Я просто его уберу. Уберу его и всё. Больше не повторится, – убеждаю её, хотя на деле тупо не знаю, как добраться пока… Но все свои ресурсы пущу. Если надо и бизнес к херам отдам. Лишь бы, сука, его в могилу отправить…

– Ты меня до смерти напугал… Ты понимаешь или нет?!

– Я слышал, – касаюсь её лица, а Алек там позади ворчит, закатывает глаза, и Алискина мама утягивает его в сторону. – Он у тебя всё же неплохой… Я его даже простил, наверное…

Вижу её улыбку и перестаю чувствовать боль в башке. Хз как возможно… Но как-то же это происходит. Лечит, ничего не делая…

– Извини, что я поехала туда… Извини, что сбежала. Мне сказали, что ты покупал мои места… Что ты контролировал мои соревнования… И что у Маши ребёнок от тебя…

– Ты чё серьезно? И ты поверила? – хмурюсь, вглядываясь в её карие, которые с сожалением выдают мне «да». Уже представляю, куда я отправлю ту самую Машу…

– Я бы никогда так не сделал… Ни с твоими медалями, ни с кубками, ни с ребёнком. Я уже тебе говорил… Твоё фигурное катание значит для меня ничуть не меньше, чем для тебя…

– Почему? – смотрит она своими невозможными… Настолько, блин, любимыми мной глазами, что выворачивает мне душу наизнанку одним взглядом.

– Потому что я тебя люблю, лисица. Разве есть ещё какие-то причины, малыш?

– Амир… – шепчет она, вжимаясь в мой лоб своим. – Я тоже… Очень сильно тебя люблю…