Глава 18 · Реакция

«…And I wanna kiss,Хочу поцеловать,And if you say no then I will persist,И, если ты скажешь «нет», я буду упорствовать,With you tonight, you’ll make it right,Этой ночью ты сделаешь всё, как надо,You know that you’re wetting my appetiteТы знаешь, что вызываешь у меня аппетит»

Sohodolls – Stripper

Эдинбург, Шотландия.

Тень.

– Земля вызывает Элеонор!

Я рывком поднимаю голову, отвлекаясь от телефона, и вижу широкую улыбку Эммы, которая напугала меня секундой ранее.

Мы празднуем день рождения Эми в шумном баре, забитом до отказа будущей элитой Великобритании. Вся Джордж-стрит гудит от смеха, музыки и выпивки сверх всякой меры.

На сцене играет «О, нет» британской певицы Марина. Мы с Кэт одеты в роскошные шелковые платья-сорочки в гламурном стиле, потому что такой был дресс-код, а Эмма выбрала для себя строгий смокинг с высокими шпильками на красной подошве от «Кристиан Лабутен». Терпкий запах текилы и веселья окутывает пространство, пока телефон в моей руке не прекращает вибрировать.

– С кем ты переписываешься? – спрашивает Кэт справа от меня.

Мы сидим на небольшом диване возле сцены, где выступает любимая кавер-группа Эммы.

– Ни с кем, это просто спам, – я принимаю от официанта новый шот. Обычно я осторожна с алкоголем, но сегодня я чувствую себя более свободно.

Мой телефон снова вибрирует, Катерина поднимает бровь.

– Иисус Христос, ты маленькая ханжа, Рид. Отстань от нашей девочки. Может быть, Эль наконец-то узнает, что такое член, – Эми чокается со мной шотом.

Из моей груди вырывается нервный смех. Если бы ты знала, Эмма…

Прошла пара недель с того времени, как он заставил меня спеть ему, а затем жестоко трахнул мой рот.

Голос разума больше мне не подчинялся.

Я перешла во второй круг ада, из-за которого моя душа будет биться о скалы преисподней.

Как только мои занятия заканчиваются, я чувствую, как он следует за мной по улице, и, когда я позволяю, он отвозит меня в готический особняк. Если я не соглашаюсь, он начинает преследовать меня, подкидывая в музыкальный класс цветы и извращенные записки. И слава богу, больше никаких разговоров о формалине.

Святое дерьмо, но записок было слишком много.

Последняя была с надписью: «Я соскучился, любовь моя. Как насчет вечера, где ты споешь мне, а потом я встану на колени и буду поклоняться твоей маленькой мокрой киске, вылизывая ее дочиста?»

Он дьявол, хищник и безумный социопат с низким порогом терпения.

Ему постоянно необходимо находиться со мной рядом, дотрагиваться до меня, кусать, целовать, вырывать из меня крики, когда он трахает меня пальцами или языком. Несколько раз в моем рту побывало оружие, а потом он сменил его на свой член и вбивался в меня так долго, что я несколько дней не могла нормально разговаривать, соврав всем, что подхватила простуду.

Чем громче становятся мои крики или чем увереннее я пою, пока он играет на рояле в заброшенной оранжерее, тем одержимее он становится.

Монстру нравится, когда я умоляю, когда обнажаю все свои темные стороны, когда я убегаю, потому что охота заводит его больше всего. Обычно после преследования ему недостаточно одной разрядки, он может трахать меня всеми доступными способами, кроме лишения меня девственности, потому что я не даю согласие перейти черту.

Монстр терпеливо ждет, когда я занимаюсь учебой, пока он пропадает в своем ноутбуке. Альтруистическая часть меня была рада узнать, что по крайней мере его основный вид деятельности – это трейдинг, а не что-то вроде убийств на заказ. Он готовит мне вегетарианскую еду, сочиняет для меня мелодии, много разговаривает, заботится о моих растениях и инструментах. И, как оказалось, он даже забрал кота из приюта, который теперь тоже живет в замке с приведениями.

И в то же время он никогда не снимает маску.

Никогда не говорит о своем прошлом. Никогда не показывает своего лица. И никогда не позволяет залезть к нему в голову.

Я не понимаю, как описать нашу связь.

Это что-то, чему нет объяснения.

… Блядь, почему ты такая особенная?

… Громче, Элеонор. Пожалуйста, будь громче… Ты хочешь, чтобы я закончил?

… Да, ангел. Я собираюсь трахнуть тебя, как животное.

Я закрываю глаза, мечтая, чтобы его голос исчез. Я даже не знаю, почему я не могу прекратить это.

Потому что ты…

Нет.

Даже близко нет.

– Эмма, поосторожнее с текилой, – Кэт хмурится, вырывая меня из мучительного ада.

– Пфф, это еще не мой предел, – Эмма вскакивает со своего места и широко улыбается, протягивая нам руки. – Пойдемте, девочки. Мы должны показать всем, кто здесь самая горячая тройка Кингстона.

– Я не пойду танцевать, – говорит Катерина.

Я делаю паузу, прежде чем ответить:

– Я тоже пас.

– Да ладно вам, это будет весело.

– Наше представление о веселье – разное, Эмма.

– Иисус, не будьте такими скучными, – она делает два шага назад, плавно покачивая бедрами и медленно танцуя.

– Подождите. Вы серьезно? – голос Кэт превращается в испуганный, она проводит рукой по своим светлым волосам и глубоко вздыхает. – Я не буду танцевать на гребаной сцене под надзором чужих пьяных взглядов.

– О, прекрати, – отмахивается Эмма, стараясь перекричать биты. – Не таких уж и чужих. Вы знаете всех присутствующих.

Кэт хочет поспорить, но Эми добавляет сокрушительное:

– Это мой день рождения. Сделайте мне приятно. Пожалуйста.

Клянусь, эти большие зеленые глаза… могут расположить кого угодно.

Я качаю головой и смеюсь:

– Эмма Кларк.

Она невинно моргает.

– Что?

– Ничего, идите сюда, – я улыбаюсь, обнимая подруг, а затем сжимаю руку Кэт и говорю ей на ухо: – Я знаю, ты в ужасе, но давай повеселимся. А еще сегодня ты такая красивая, Кэтти.

Ее щеки розовеют, и она смущенно бормочет:

– Ты самый милый манипулятор, Элеонор.

…Меня заводят маленькие манипуляторы, ангел.

Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как моя кожа нагревается.

Господи, мне просто необходимо успокоиться. Сейчас же.

Эмма ловит официанта, а затем забирает с подноса три текилы и протягивает нам:

– С вас тост.

– За тебя, наша прекрасная проблемная задница, – я поднимаю шот в воздух, но Эми качает своей рыжей головой.

– Черт, мне нравится такое описание. Но ты забыла упомянуть, что я главная сучка Соединенного Королевства.

– Уверена, в аду для твоего самомнения есть трон, Эмма, – смеется Кэт.

Эми усмехается:

– Именно! На чем мы остановились? Точно, давайте выпьем за нас. Элеонор прославится, как жутко красивая и сексуальная певица с голосом ангела, – она переводит внимание на Кэт. – Кэтти станет талантливым и скандальным художником. О, и я открою для нее арт-галерею. Это даже не обсуждается. Ну, а я… Политика, мода, искусство… Есть так много вещей, которые меня привлекают, – Эмма делает паузу, а затем широко улыбается: – Думаю, я ограничусь покорением всего гребаного мира.

– Отличный план, – кивает Кэт.

– За нас!

Я подношу текилу ко рту и выпиваю весь шот. Жжение в горле заставляет меня поморщиться. Это несвойственное мне поведение, но с недавних пор я начала чувствовать жалкое подобие доверия к миру, и к тому же среди нас есть ответственная Катерина, которая точно позаботится о нас, если мы с Эммой выпьем слишком много.

– Так мы потанцуем? – спрашивает Эмма.

Кэт тяжело вздыхает:

– Да.

Эми визжит.

– Дайте мне минуту, я должна выбрать лучшую песню.

Улыбнувшись, я киваю, а затем говорю Катерине, что ненадолго отлучусь, и прихожу в туалет, чтобы привести себя в порядок. Подкрасив губы блеском и расчесав вьющиеся темные волосы, я смотрю в зеркало на незнакомую девушку.

Моя физическая форма улучшилась, глаза будто потемнели, а кожа напрочь пропиталась его запахом.

Я медленно скольжу пальцами по шее – там, где он оставил последнюю отметку, которую мне пришлось скрывать около двадцати минут, чтобы окружающие не подумали, что на меня напало животное. Остальные следы его поцелуев и укусов скрываются на внутренней стороне бедра, которое он пометил, когда изводил меня две ночи назад.

Это… отвратительно. Ужасно. И я не в состоянии удержаться от того, чтобы не изучать их в отражении.

Ты сошла с ума, Смит. Окончательно.

У меня перехватывает дыхание, когда на моем телефоне мигает новое уведомление:

Социопат: Я соскучился, ангел. Как насчет того, чтобы все бросить и приехать в наш готический замок? Я полил цветы по твоей рекомендации, покормил пушистое создание Сатаны и подготовил для тебя сюрприз. Разве я не заслуживаю подарок?

Я перечитываю сообщение и дотрагиваюсь до переносицы. Я бы проигнорировала, но этот человек слишком непредсказуем.

Элеонор: Я говорила тебе около сотни раз, что этот вечер я проведу с друзьями. Прояви немного терпения.

Социопат: Терпение парализует. Развлекаться со мной куда интереснее, так, к слову.

Социопат: Кстати, ты говорила своим подругам, какой хорошей девочкой ты была, когда облизывала мой член? Или как ты кричала, сидя на моем лице?

В животе вспыхивает слабый жар, и мои щеки пылают.

Социопат: Пришли свою фотографию, Элеонор. Я хочу увидеть, до какой степени покраснела твоя кожа.

Элеонор: Ты можешь оставить меня в покое хотя бы на один день?

Социопат: Конечно нет, моя очаровательная одержимость.

Социопат: Я все еще жду…

Социопат: И жду…

Социопат: И жду… *эмодзи сердца*.

Элеонор: Серьезно, тебе стоит научиться слышать «нет».

Социопат: Ты можешь приехать ко мне позже. Я заберу тебя.

Элеонор: НЕТ.

Социопат: Неверное слово, ангел. Знаешь, что происходит, когда я тоскую по тебе? Я размышляю об очаровательном хаосе, который я могу создать, следуя своей нетерпеливой анархической натуре. Не разжигай во мне адский огонь, Элеонор.

Боже… Кто-то должен проверить его больное сознание, чтобы выявить, как гребаные монстры ведут себя на самом деле.

Социопат: Мы можем посмотреть фильм, послушать твою любимую музыку и просто поужинать. Я обещаю, что только поцелую тебя при встрече.

Социопат: Блядь, дай мне хотя бы фото, детка *плачущий эмодзи*.

Мой палец замирает над кнопкой включения камеры. Я уверена, что он осуществит задуманное. Такие, как он, просто не умеют принимать отказ.

Экран снова мигает. Я ожидаю увидеть от него новые угрозы, но вместо этого вздрагиваю, получив сообщение от отца.

Папа: Ты можешь вести себя как маленькая капризная девочка сколько угодно, Элеонор. Я даже забуду про твое нелепое игнорирование. Но если на следующей неделе ты откажешься лететь в Лондон вместе с Блейком, я приму меры.

В моем тщательно выстроенном стеклянном шаре пошла трещина.

И еще одна.

И еще.

Пока все не рухнуло.

Мне не больно. Мне не больно. Мне не больно…

Слезы, которые мне не удается сдержать, катятся по щекам. Резкая тошнота подступает к горлу, и я судорожно вздыхаю, оперевшись руками о раковину.

Целый месяц я делала вид, что ничего не произошло. Не разговаривала с Риз. Не писала в дневник. Научилась не вздрагивать от движений чужих рук. Глупо? Я знаю.

Но я старалась не думать о том, чем все это может закончиться, иначе я бы сломалась.

Я подставляю руки под ледяную воду и, когда мне становится неприятно настолько, что невозможно терпеть, я переключаю воду на теплый режим, а затем вытираю потекшую тушь под глазами, рассматривая себя в зеркале.

Как он сказал? Ах да.

Никто из нашего круга не женится на инвалиде.

«Ты согласишься на предложение Кингов. Ты пойдешь в юридический и забудешь про свою гребаную музыку».

Я бы не сделала этого. Никогда.

Хоть я и оказалась втянута в эту ситуацию из-за папиных амбиций, я не понимаю, по какой причине именно я понадобилась Аарону Кингу.

Безусловно, у Аарона отвратительная разгульная репутация, несколько зарегистрированных арестов, бесконечные проблемы с полицией. Из-за состояния мистера Кинга на его плечи упала огромная ответственность. Чтобы управлять целой империей, он должен исправиться. Забыть про вечеринки, поступить в университет, завести жену. Но я?..

Тугоухая и психически нездоровая девушка с амнезией не подходит семье Кингов.

Все это знали. Кроме моего отца.

– Эмма уже ждет нас.

Я вздрагиваю, когда замечаю рядом стоящую Катерину и слышу ее тихий голос – я уменьшила громкость слуховых аппаратов, чтобы справиться с музыкой в шумном баре.

Черт. Черт. Черт.

– Одну секунду, – я выключаю телефон и удивительно спокойно улыбаюсь Кэт: – Теперь я готова.

Знаете что? К черту их всех. Я больше никому не позволю поставить меня в безвыходное положение.

Найдя в толпе рыжую голову Эммы, которая танцует до упаду и забирает все внимание, я беру Кэт за локоть, чтобы подойти к сумасшедшей Кларк.

– Вы здесь! – она забирает у официанта новую порцию текилы и передает нам.

Непрекращающийся шум музыки и чужих разговоров, танцы, сверкание огней вызывают во мне тревогу.

Мне хочется сбежать в музыкальную студию к моей скрипке, но вместо этого я принимаю у Эммы алкоголь, а затем начинаю танцевать.

После трех шотов текилы тошнотворное напряжение в моем теле немного спадает, и я начинаю ощущать прилив энергии. Впервые за последний месяц мысли об отце, о боли в моем запястье, о маме, которую я не могла вспомнить, стерлись, словно их и не было. Завтра я пожалею об этом, но сегодня я хочу продлить это чувство как можно дольше.

Мы двигаемся ближе к танцполу, привлекая парней. Ни одна из нас не обращает на них никакого внимания, пока темноволосый студент не кричит мне в слуховой аппарат:

– Привет, Эль. Я Лукас, ты помнишь меня?

Он кидает взгляд на мои ноги. Я провожу рукой по бедру, проверяя платье.

– Эмм… нет. Прости, мы знакомы?

Парень прижимается ко мне ближе, говоря что-то, что я не могу разобрать. Мне не нравится его близкое присутствие.

– Что? – я делаю шаг в сторону и спотыкаюсь. Катерина ловит меня за локоть, нахмурившись.

– Эль, больше никакого алкоголя.

Все вокруг начинает ощущаться нереальным, искаженным. Ненастоящим.

Вот дерьмо.

– Все в порядке.

– Я так не думаю. Ты… – Кэт осекается, когда ее перебивает Эмма, смотря на кого-то за моей спиной:

– Что, мать твою, они здесь делают?

Я оборачиваюсь и замираю, когда вижу никого иного, как Аарона Кинга в сопровождении его дьявольской свиты.

Все студенты слишком увлечены ими. Особенно блондинка Флоренс Грейсон, которая пытается повиснуть между Кастилом Сноу и Чон Хваном, потому что первое, что сделал Аарон, когда она пыталась поцеловать его в щеку, – безразлично оттолкнул ее.

Флоренс одета в мини-юбку и светлый джемпер, обтягивающий ее красивую фигуру. Платиновые волосы идеально выпрямлены, а голубые глаза светятся весельем, невзирая на произошедший инцидент. Я уверена: все в этом помещение знают, что Аарон спал с ней, а теперь он относится к девушке как к какой-то ненужной вещи.

Мудак.

Может быть, однажды ты займешь ее место.

Я вздрагиваю от отвратительного голоса разума и тут же блокирую его.

Аарон Кинг – это почти два метра высокомерия, непослушные светлые волосы и впечатляющее телосложение, подкрепленное изнурительными тренировками и бесчеловечными поединками на бойцовском ринге. Я понимаю обсессию девушек на его внешности, но его суть?

У таких подонков, как он, не бывает души.

Аарон Кинг продал душу дьяволу в тот день, когда родился.

– Эй! – орет Эрик Боулмен в нашу сторону, улыбаясь и тыча пальцем в парня, танцующего рядом с Эммой: – Если ты тронешь мою маленькую сестренку, я выстрелю в твою тупую голову.

– Вот ублюдок, – закатывает глаза. – Он портит мои дни рождения с тех пор, как мне исполнилось семь. Дайте мне пару минут. Я разберусь с ним.

Эми быстро протискивается сквозь толпу, и нам с Кэт приходится последовать за ней. Чем ближе я подхожу к Кингу, тем сильнее сжимается мой живот. Вряд ли я смогу сохранить спокойный рассудок будучи пьяной и озлобленной, но Эмма…

– Тебя не приглашали, Боулмен, – Эмма парадирует своего двоюродного брата и тычет пальцем в его грудь. Учитывая их поразительную разницу в росте, это похоже на попытку мухи напасть на слона, но разве это когда-нибудь останавливало Кларк?

Эрик драматично морщит нос:

– Теперь я расстроен.

– Я даю тебе десять секунд, чтобы убраться отсюда.

– Или что?

– Или я надеру твою заносчивую рыжую задницу.

Я смотрю на Аарона, вспоминая нашу последнюю встречу, но меня пробирает дрожь, когда я понимаю, что его ледяной взгляд направлен прямо на меня.

Очень знакомый темный взгляд, который пытается залезть под кожу, движется от моих порозовевших щек, спускается по вздымающейся груди и сосредотачивается на голых ногах, сверкающих из-за хайлайтера.

Если скрыть светлые волосы капюшоном, заменить объемную куртку на толстовку, добавить маску…

…Привет, ангел.

Кислород в моих легких резко заканчивается.

Нет.

Нет.

Гребаный ад, нет.

Примечание:

Реакция – это акт поведения, возникающий в ответ на определенное воздействие, стимул; произвольное движение, опосредованное задачей и возникающее в ответ на предъявление сигнала.