Глава 9

Варвара.

Мы ехали по улицам города, и Ярослав несколько раз пытался начать разговор. Только я его не слышала. Все мысли были только о том, чтобы побыстрее увидеть маленького мальчика с глазами цвета летнего неба.

У меня до сих пор в памяти сохранилась четкая картинка, как малыш сидит, поджив под себя ноги, с откровенным страхом смотрит вперед, прямо в камеру. Он душу мне вывернул этим взглядом, заставил сердце остановиться. И я… Я не знаю, зачем сюда еду. Точнее, знаю. Заберу этого мальчика, заберу с собой от этого жестоко мира и согрею своим теплом.

Бред, да. Но, пожалуй, только сейчас я поняла, что ничего стоящего в жизни не достигла. У меня нет любимого человека, нет семьи, нет домашнего уюта. У меня ничего нет. Я даже сама себе не принадлежу. Сколько так может продолжаться? Да вечность, если не остановить это круг, если не разорвать шаблоны. Да много других «если».

Когда Ярослав остановил машину у невысокого забора, я выскочила наружу, под холодный осенний ветер, даже не застегнувшись. Бежала вперед, к темной двери детского дома. И остановилась тогда, когда коснулась деревянной ручки.

Дернув дверь, зашла в тёплое помещение и на мгновение застыла. Где-то вдалеке слышался детский надрывный плач. И ему вторил другой и третий…. Сердце в груди бешено застучало, а в глазах появились слезы. Не помню, как представила охраннику документы, и как дошла до заведующей. Только открыла дверь её светлого, пропахнувшего дешевыми духами кабинета и замерла.

Она словно и не слышала, что происходит там, буквально в паре метров от неё. Весело разговаривала по телефону и громко смеялась. Заметив меня, указала на соседний стул и быстро завершила разговор.

Оценивающим взглядом осмотрела меня с ног до головы, словно прикидывая мои финансовые способности. И видимо калькулятор в голове просчитал все правильно. Добродушная и фальшивая улыбка появилась на лице, а слащавый голос моментально привел меня в чувства.

— Зачем пожаловали? — растягивая гласные буквы, пропела женщина.

— Я хочу усыновить ребенка, — говорю четко, уверенно и твердо.

— Вы уже знаете, какого малыша ходите забрать домой.

— Да, видела ваш детский дом в дневной передачи…

— Ах, это…, - махнула рукой в мою сторону, перебивая на полуслове, — девочка уже нашла свою семью, мне жаль, так жаль.

Прижимает руки к груди и смотрит на меня без жалости и сочувствия.

— А кто говорил про девочку? Если бы вы дослушали до конца, то поняли, что говорю сейчас о мальчике.

Видимо, вот так грубо и резко с ней еще никто не разговаривал. Возможно, зря я так, но по-другому сейчас не могу. Достаю из сумки сложенный вдвое листок и подаю женщине. Она раскрывает его и внимательно смотрит на снимок.

— Я еще раз повторяю, девочку забрали и…

Тыкаю пальцем чуть выше. Вот там, в самом углу листа на снимке сидит мой мальчик, мой!

— Вы про Митю? Уверены?

— Да! — я даже готова выслушать страшную историю про родителей наркоманов и плохой генетический фон.

— Он у нас очень сложный ребенок, замкнутый и дикий. Ни с кем не играет, ни с кем не общается. Его даже волчонком называют.

— Я не буду менять своего решения, скажите, какие нужны документы.

— Вам нужно обратиться в органы опеки и попечительства, а сейчас предлагаю посмотреть на мальчика.

Она чинно встает и медленно идет к двери, выплывает в коридор, словно царица, и идет в сторону лестнице. Её не волнует ничего из того, что творится в детском доме. Она пропускает мимо ушей приветствия старших деток, которые с особым интересом смотрят на меня, не обращает внимания на то, что за дверьми буйная воспитательница громкой кричит и учит жизни какого-то пацана.

Женщина подводит меня к двери с окошком и предлагает посмотреть. Я его нахожу сразу, своего маленького мальчика, сидящего в углу комнаты. Рядом с ним нет игрушек и книжек, голова низко опущена, а маленькие пальчики перебирают небольшого медведя с одной лапой и оторванным ухом. Он только на миг поднимает голову, чтобы посмотреть в сторону играющих детей, и вновь опускает лысую макушку.

Ком в горле появился как-то неожиданно. С трудом удалось его сглотнуть и унять дрожь в руках.

— Сколько у меня есть времени на сбор документов?

— Сколько угодно, — отзывается женщина, рассматривая свой маникюр, — этого мальчика все равно никто не возьмет.

А вот и не правда, его заберу я. Я! Слышите!

Поспешно выхожу из детского дома, уже точно зная, какие документы мне нужно оформить. Хорошо, что в наше время есть круглосуточный доступ в интернет.

Ярослав ждет меня на парковке, и как только сажусь, спрашивает:

— Ты решила усыновить того мальчика? — кажется, он еще до конца не понимает, что происходит. Да я и сама словно наблюдаю за собой со стороны.

— Да, подкинешь до Центральной улицы? — пристегиваю ремень и смотрю, как он поджимает губы.

— А что там?

— Органы опеки и попечительства, — отворачиваюсь к окну, — ты считаешь, что тороплюсь и поступаю неразумно?

Он долго молчит. Так долго, что начинаю разочаровываться в нем.

— Нет, я так не считаю. Просто все настолько неожиданно, что верится с трудом.

— Знаю, — все же поворачиваюсь, потому что Ярослав не осуждает.

— Как отцу скажешь?

— Не скажу, — хочу добавить про то, что у меня есть шикарный план побега, но быстро сжимаю губы между собой. Нет, не стоит рассказывать ни о чем, иначе план может провалиться.

Ярослав привозит меня по нужному адресу и даже хочет пойти со мной, только не получается. Срывают на работу, так как до меня дозвониться не могут.

В здание захожу одна, мне подсказывают, на каком этаже находятся органы опеки, и иду туда с волнением. Руки и ноги подрагивают, в голове неожиданно образовывается какая-то вязкая каша. И это у меня? У человека, который умеет владеть собой и ситуацией в целом?

Встретили меня неплохо. Открытой неприязни не увидела. Написала заявление, получила список того, что необходимо предоставить в отдел. Одних только справок было видимо-невидимо.

Ладно, собирать этот пакет документов начну с завтрашнего дня, и даже попытаюсь ускорить процесс денежными вознаграждениями или пожертвованиями, кому, что по душе.

Но самое главное, мне разрешили посещать мальчика! Позвонили в детский дом и договорились с заведующей.

Выпорхнула из здания птицей, так хорошо было на душе, легко и свободно. У меня появился стимул, смысл, то ради чего можно и нужно бороться.

Прибежала домой непозволительно рано и сразу принялась за уборку и готовку. Мне так хотелось приготовить для Ярослава что-нибудь вкусненькое, что не заметила, как наступил вечер. Накрыла стол, разгладила подол домашнего платья и с нетерпением стала выглядывать в окно и ждать машину своего заместителя. Но когда на часах стрелка доползла до половины восьмого, поняла, что никто ко мне не вернется.

В ванной одиноко стояла зубная щетка синего цвета, лежал бритвенный станок, а в комнате на кровати аккуратной стопкой лежали домашние вещи Ярослава.

Я так и уснула, обнимая двумя руками его футболку и думая о том, что мне чертовски не везет ни с родственниками, ни с друзьями. Еще и в любви сплошная темная глушь. А я ведь, кажется, не просто привыкла к мужчине, а прониклась симпатией, влюбилась.

И как же больно осознавать, что на тебя не обратили никакого внимания. Ему нужна фирма, только и всего. А мои чувства — пустое место….

Ярослав.

После работы долго думал, куда податься, и решил, что пора и совесть иметь. Вывернул руль в сторону своего дома, прекрасно понимая, что после такого насыщенного дня, Варвара вряд ли будет рада моему приезду.

Как я ошибался.

На следующий день девушка смотрела на меня с обидой, а потом не выдержала и рассказала, как ждала и надеялась, что я все же соизволю прийти. Вот тут и испытал на себе не только шок, но и всю степень женского негодования. Варя надулась, отвернулась и даже некоторое время не разговаривала со мной. А после двух часов работы, свалила на меня все документы и умчалась оформлять справки для органов опеки.

А мне пришлось не только остаться и разбирать завалы, договариваться с поставщиками, проводить собрания с директорами, но и думать над тем, как загладить вину. Стоит ли сегодня ехать к Варе или она меня теперь не пустит на порог квартиры? И последний вопрос с каждым часом все сильнее и сильнее меня беспокоил.

Все же, как только сажусь в машину, то первым делом еду в магазин за цветами, заскакиваю домой за сменными вещами, и спешу к начальнице. Девушка открывает дверь, смотрит то на меня, то на букет, и впускает в квартиру. Выглядит она, честно сказать, подавленной. Ведет на кухню, и пока ставит букет в вазу, сажусь за стол.

— Как все прошло? — Варя отрывает взгляд от больших бутонов и тяжело вздыхает.

— Плохо, — накладывает еды, и как только та разогревается, садится напротив.

Такое ощущение, что мы не первый год в браке, и такие посиделки — часть нашей жизни. Варвара рассказывает про ужасных работников, которые не ценят время пришедших людей, про жуткие очереди и надменный коллектив. Сегодня из запланированных мест, она сумела побывать только в двух отделах. Где её, судя по устало виду, измотали и довели.

— Ты представляешь, обеденный перерыв уже как десять минут закончился, а никого нет! Сидят в соседнем кабинете и пьют чай! Как так можно работать? Под дверью люди стоят, у всех свои дела, кто-то отпросился, у кого-то поезд, да мало ли запланированных дел! А эти даже не шевелятся.

Кажется, девушка впервые столкнулась с человеческим равнодушием. Я ей могу лишь посочувствовать и пожелать терпения, потому что даже деньги редко могут поторопить таких людей.

Потом пришла моя очередь рассказывать, как прошла вторая половина дня. И было в этом общение что-то такое, что трогала за душу. Странно все…. То мы ненавидим друг друга, то теперь вот как родные люди. А впереди ночь, а здесь лишь одна кровать. И этот вопрос меня волнует не меньше остальных.

Какие-то странные у нас отношения, с одной стороны неправильные, с другой стороны слишком быстрые. Но мне нравится, что Варя пускает меня в свой мир, приоткрывает некоторые двери, позволяет заглянуть в свою душу.

Мы так и ложимся спать вместе. Она отворачивается на бок, а я закладываю руки за голову и реально подумываю о том, что, не лучше ли переехать ко мне. И места много и кабинет имеется для работы. Но предложить не успеваю. Девушка сладко сопит, а после поворачивает и обнимает меня одной рукой. Собственно, тоже удержаться не могу. Так и засыпаем, прижавшись, друг к другу.

А утром, собираясь на работу, озвучиваю свое предложение.

— Переедешь ко мне? — Варя замирает, обдумывает некоторое время и согласно кивает.

— М-да, мы самая странная пара, — проговариваю вслух свои мысли и девушка улыбается.

— Какая есть.

Договорились, что за вещами заедем вечером и у подъезда расстаемся. Варя вновь оформлять документы, а я на работу.

Неприятности начались, как только зашел в кабинет. Меня там ждал Глеб собственной персоны.

— Доброго утра, — поздоровался, усаживаясь на свое кресло. У парня хватило наглости ворваться без разрешения в мой кабинет, но хоть рабочее место не занял.

— Где сестра? — с ходу задает вопрос и мне требуется масса усилий, чтобы не ударить по столу, потому что бесит эта наглая рожа.

— Уехала по рабочим делам, — говорю предельно четко и спокойно. Даже если они что-то знаю о девушке, то до последнего буду её прикрывать. Но все оказывается куда проще, Глеб пришел со мной договориться и о сестре спрашивал, лишь бы не пересечься с ней.

— Мне нужна эта фирма как можно скорее, — без стеснения продолжает парень, закидывая ногу на ногу.

— Ничем не могу помочь, — складываю руки перед собой и жду ответного шага.

— Сколько нужно заплатить, чтобы ты поторопил Варвару, она ведь, кажется, в тебя втрескалась, — скалиться в подобие улыбки, и мне хочется хорошенько ему врезать. Но радо, еще слишком рано. Вот когда Варя отдаст фирму другому человеку, когда братец прибежит разбираться, тогда с ним и поговорим.

— Нисколько, чтобы привести фирму в должный вид, нужно время. Это работа не нескольких часов. Она, итак, старается, — Глеб морщится и поднимается с места.

— Все же подумай над моим предложением, нам как-никак потом вместе работать…

Такая жалкая угроза совершенно меня не трогает, куда больше интересует, все ли у Вари там получается?

Парень уходит, закрыв за собой дверь, а я звоню на пост охраны и прошу старшего сегодняшней смены подняться ко мне в кабинет. Уж очень мне интересно, как они пропустили постороннего человека. Да еще вне рабочего времени. Ведь ясно как божий день, Глеб прибыл сюда намного раньше открытия офиса и мог свободно проникнуть в мой кабинет. А откуда у него ключи?

Именно этот вопрос задаю побледневшему охраннику и сразу же с этим прошу предоставить мне записи с камер видеонаблюдения.

Глебу выдали запасной ключ! Вот так просто!

Что ж, охранникам повезло, что из кабинета ничего не пропало и все время, пока парень ждал меня, со скучающим видом смотрел по сторонам и копался в телефоне. Но сегодняшнюю смену все равно уволили и быстро сменили новыми людьми.

После обеда звоню Варваре, не для того, чтобы поделиться утренним инцидентом, не для того, чтобы вызвать на работу, а узнать, все ли у неё хорошо.

— Да, — отвечает резко и взволнованно, — взяла первые две справки. И знаешь что? У них есть срок действия! И я боюсь, пока буду собирать другие — эти нужно будет делать заново!

Варвара явно не в духе, она почти рычит в трубку, рассказывая о своих приключениях.

— На работе все хорошо? — переводит тему после того, как выговорилась.

— Да, — отвечаю коротко, подписываю документы.

— Спасибо, Ярослав. Буду ждать тебя дома, — и отключается.