Глава 4
Знал ли, что я приду или просто банальное стечение обстоятельств? Или поэтому девочек доводил до слез, ждал, что я приду и буду отстаивать наш коллектив? Бред, а что я ему сказала, когда уходила? Так… так… так… совсем не помню, всю голову забил… а, точно, чтобы он подружился с нами. Является ли это подтверждением моих слов? Все равно бред, откуда он мог знать, что я пойду защищать? Что мне не по барабану? Это все настолько притянуто за уши, что ох уж бедный этот кролик, которого постоянно тянут, как репку, не везет ему.
Вот и сейчас. Марк… Без своей рубашки, висит на турнике, который у Семенычева, между прочим, был как вешалка, и подтягивается. Его тело настолько мощное, что я просто задерживаю дыхание, боясь спугнуть. Мне хочется смотреть, как его руки поднимают скульптурное тело вверх. Как его мышцы напрягаются и перекатываются от напряжения. Как «О, Боже!» его брюки, точнее его ширинка почти на уровне моих глаз скользит туда-сюда. Я в прошлый раз его не рассмотрела снизу? Тю, девочки я насмотрелась уже сполна… крепкие ноги, мощные икры, и уверена его зад такой стальной, что орехи можно колоть…
— Валерия, вы что-то хотели? — его бедра задержались на уровне моих глаз, хорошо, что нас разделяло пространство, но все же… он специально… мстит засранец. Чувствую его обжигающий взгляд на своем лице, на щеках уже должен был проступить румянец от жара, который растекся по моему телу. То, что вспомнил меня, я уверена на все сто процентов. Только к чему эти игрушки? Я тебе сейчас покажу, как скромных дев смущать…
Быстро преодолела разделяющее нас расстояние, всего-то три шага. Он продолжал висеть, наверное, ждет, что я сделаю… ни за что не догадаешься…
— Я быстро, ты только виси… — лихорадочно ему проговорила, дотягиваюсь до пряжки ремня и стараюсь ее отстегнуть.
— Ты что делаешь? — ох… я готова каждый раз ставить его в неловкое положение, чтобы слышать эти хриплые, взволнованные нотки…
— Я одним глазком посмотрю и все… — стараясь не рассмеяться, стараюсь вести себя так же лихорадочно.
— Прекрати, — а тут у меня чуть пар из ушей не повалил. Это исторический момент, его нужно зафиксировать в любую книгу, пусть даже не рекордов. Хоть на камеру, мыльницу старую, советскую… мне все равно… Главное — запечатлеть этот момент, его лицо. Округлившиеся глаза, слегка вытянутые губы и язычок, такой, который соблазнительно прошелся по пухлым губкам… Я закусила свою, чтобы сдержать веселье.
Он спрыгнул, мои руки проскользили по его талии ощущая жар кожи немного влажной после упражнений.
— А ты стал крепче везде с того момента, — не задумываясь выпалила я. Ну, вот говорят, что не умеем мы девушки держать язык за зубами, истину говорят, не врут. Вообще ни разу!!! Я даже больше скажу, мы всю правду расскажем, когда вот такой красавец, который внутри будоражит каждую клеточку, стоит тут весь такой сексуальный и недоступный.
— Значит, помнишь все же, — я посмотрела в его глаза, так нужно забыть о желании. Нужно работать, а сейчас пора уже серьезно говорить. Да и спесь нужно сбить, а то вон морда какая самовлюбленная нарисовалась, хрен сотрешь.
— Ну, ладно, был косяк. Ну, продинамила тебя в парке, ну с кем не бывает. Сколько нам было тогда? Лет по 15? — я не могла удержаться, честно, видеть его легкое шокированное выражение лица, бесценно. Поделом ему!
— В парке? 15? Ну, отлично. Ты зачем явилась? — хм, конечно, теперь будет злиться. Вот, Валерия, ты хреновый стратег, должна считать на три шага вперед, а как теперь по-хорошему разговаривать?
— Марк Валерьевич, давайте все спокойно обсудим, — так Валерка, давай ты включай все свое обаяние и умение налаживать общение…
— Валерия, не вижу повода и темы для обсуждения. Если у вас какие-то вопросы, то прошу изложить сейчас, потому что обед должен быть у всех. Вы без разрешения вломились в мой кабинет, — деловито отчитывал меня он, как будто и не прыгал пять минут назад перед моим лицом своей ширинкой. Кивай и соглашайся, кивай и соглашайся… Ты овца… Маленькая и невинная овечка… Только вот после этой нелепой мантры у меня опять перед глазами стоит его ширинка…
— «Марк Валерьевич, я согласна, — овца и ширинка… блин… Акулова, это вообще не профессионально… Что ты себе позволяешь? А что я? Не человек? Я не могу растеряться перед мужиком и перестать держать себя в руках?
— Что вам нужно? — суровый голос ворвался в мое сознание, так на долго я отключилась от реальности, погружаясь в свой мир и обсуждая там с самой собой свои же проблемы. Так, пора возвращаться, а то опять задумалась.
— Марк Валерьевич. Мы неправильно начали с вами. Скажите, зачем вы уволили Аглаю? — он накинул на свои плечи рубашку, и я опять обратила внимание на его мощную грудную клетку. Но больше всего мне нравилась его татуировка. Витиеватый узор шел от груди переходя к ключице и спускаясь до самого запястья. Мням…мням…мням… это моя слабость, да можно сказать, что большинство девушек заводят такие рисунки на теле мужчины.
— Это мое решение и оно не обсуждается, — я перевела на него взгляд и не собиралась отступаться.
— Можно я объясню принцип нашей работы? Каждый из девочек отвечает за определенный круг клиентов. Это дает нам большое количество времени, чтобы между друг другом не было конкуренции. Мы дружный коллектив и на рынке стоим одни из первых. Зачем ломать привычные устои? — я честно не могла понять.
— Потому что мы не первые, поэтому все старое нужно убрать.
— Это не поможет, я здесь работаю уже семь лет и компаний повидала много, даже тех, кто хотел меня перекупить, и знаете, что самое важное — большинство исчезало на рынке просто потому, что они гнались за всеми, пытаясь влезть все выше, они прогорали. В это время мы держались на уровне и с каждым годом наша система крепла, да мы помогаем друг другу, если слишком много работы. В сезон, когда студенты ищут жилье или по весне, когда люди хотят открыть свой бизнес, у нас никто без работы не сидит. И то, что вы Алаю уволили — это сломает нашу систему. Не потому, что только она может заниматься этим, просто мы будем зашиваться, не успевать и опять как я и говорила откладывать и нести убытки. Это было придумано еще даже до того момента как я пришла работать, просто сейчас у нас все слажено и если убрать одно звено, то можно разрушить и все остальное.
Я действительно не могла понять, как можно так поступать, просто брать и увольнять так до конца и не разобравшись во всем. Да, пусть он начальник и с его точки зрения ее можно убрать, но… сэкономить получится, только какой ценой? Я понимаю, что начальство не особо волнуют работники и как они это сделают, но человеческое отношение должно же быть? Тем более, без нее мы не справимся…
— Складно говоришь. Значит, у каждого своя работа тут? — он одевал рубашку и застегивал, вновь сбивая меня с толку.
— Да, — мало того, что жарко, так еще и он тут…
— Значит, будем проверять. Если будет хоть один лишний и твои слова не подтвердятся, то уволю, несмотря на твои слова. Теперь личная просьба, мне нужен загородный дом. Посмотри все в базе и выпиши, после работы поедем прокатимся по адресам, — первый бой мы выиграли, теперь нельзя сдавать оборону и крепко держаться.
— У меня на вечер другие планы, я могу вам передать и …
— Раз ты у нас любишь опаздывать, то считай, что я тот самый вредный клиент, за которым нужно бегать и засиживаться допоздна. В шесть жду в своем кабинете, теперь свободна…
Да вот что ж такое? Он мне точно спокойно работать не даст…