ГЛАВА 23

Марина поднялась по нескольким ступенькам на крыльцо дома и на минуту задержалась перед дверьми. Затем открыла их и прошла внутрь дома. Разговор был слышен из гостиной, и девушка улыбнулась, узнавая голос отца. Что бы ни произошло — она соскучилась по нему.

— Явилась! — хмыкнула Анна, показываясь из коридора и кутаясь в свой любимый халат, — иди, порадуй папочку.

— И тебе добрый день, Анна, — невозмутимо отозвалась Марина и направилась в гостиную.

Аркадий спорил о чём-то со старшей дочерью на повышенных тонах, и это ненадолго заставило девушку притормозить на входе.

— Ты вернулась, Мариш, — Виолетта заметила приближение сестры и поманила её рукой, предлагая входить.

— Здравствуй пап, — проговорила Марина и прошла в светлую комнату, — и тебе привет, Летта. Меня «вернули». И ты об этом прекрасно знаешь. Хоть я и сказала тебе, что сегодня сама заеду домой.

— У меня не так много времени, чтобы ожидать, когда ты надумаешь вернуться, — Аркадий не поднялся с кресла, только окинул дочь хмурым взглядом и велел старшей дочери оставить их наедине.

Нехотя Виолетта подчинилась, не желая бросать сестру. Она тепло поцеловала Марину в щёку, когда выходила, предупредила, что будет поблизости и отгонит прочь любопытную Анну. Девушка откликнулась на ласку сестры и согласно кивнула ей, затем повернулась к отцу.

Светловолосый мужчина с мрачным видом «восседал» в глубоком большом кресле, словно на троне, и Марина вдруг представила, как глава семьи Шиманских сжимает в руке грозный трезубец, повелевая всеми бурями и морской пучиной… Аркадий нахмурился ещё больше, закинул ногу на ногу и устроил руки на подлокотниках.

— Присядь, — велел отец.

Марина прошла к соседнему дивану и опустилась на него, расправляя край платья. Она склонила голову набок и с улыбкой посмотрела на мужчину.

— Чёрт возьми, это просто нечестно! — воскликнул глава семьи, понимая, что хмуриться уже не выходило, — я репетировал этот момент все последние дни!

— У тебя очень натурально вышло, пап, — подбодрила его Марина и поднялась со своего места.

Она подошла к отцу и привычно села на пол рядом с ним, устраивая голову на его коленях.

— Я приехал, как только смог, — проговорил Аркадий, и его тяжёлая ладонь коснулась волос дочери, поглаживая их, — зачем вообще нужно было появляться в этом отеле? Сестра ведь велела тебе держаться подальше от семьи Непогодина. Видишь, к чему приводят подобные глупости? Ну и заставила же ты меня поволноваться…

— Пап, и слова журналистов, и заявление Фёдора Непогодина — это правда. Они не солгали о нас с Виктором, — Марина подняла взгляд к отцу, замечая, как вновь он нахмурился и в этот раз по-настоящему.

— Как может быть правдой то, что моя дочь связалась с этими негодяями? — глухо проговорил Аркадий и поднялся с кресла, — если бы я мог предположить хоть на минуту, что всё так и обстоит, то прилетел бы немедленно. Я велел Летте спрятать тебя в доме от нашествия этой «саранчи — папарацци», будучи уверенным в том, что всё это наглая ложь! Фёдор Непогодин не получит мою дочь! В этот раз я не намерен отступать.

— Да причём здесь Фёдор, пап? — Марина поднялась в полный рост, возмущённая словами отца, — «получит»? Я не вещь! Ваша непонятная вражда не имеет никакого отношения ко мне и Виктору. Не желаю участвовать в этом. Не путай меня в это, пожалуйста.

Её голос звучал умоляюще и Аркадий отвернулся к окну, складывая руки на груди. Смотреть на дочь он сейчас не мог, был слишком зол.

— «Аквамарин» должен был стать нашим совместным проектом, — проговорил Шиманский.

— Что? — недоверчиво отозвалась Марина.

Она подошла ближе к отцу и обняла его со спины, прижимаясь к ней щекой.

— Совместным?

Аркадий шумно вздохнул и накрыл своей ладонью руки дочери.

— Верно.

— Вот как… — едва слышно прошептала Марина, — ты никогда не говорил мне об этом, пап.

— Причины не оказалось, — сухо ответил Аркадий.

— Что между вами произошло? — осторожно поинтересовалась девушка.

— У Непогодина провалился предыдущий проект, он потерял достаточно внушительную сумму. Чтобы окончательно не утратить доверие акционеров и своё римское партнёрство, ему нужен был туз в рукаве. И Фёдор его нашёл. Он провернул всё блестяще, надо признать. Я до сих пор не могу доказать незаконность его действий. Но этот мерзавец знает, каким образом заполучил «Аквамарин». Он присвоил себе этот проект. Даже названия не изменил, хотя оно было мною предложено. И теперь этот человек смеет утверждать, что получит и тебя? Так легко, так безнаказанно! И я должен просто спокойно смотреть на это?

— Если всё так и было, то мне очень жаль, пап, — Марина обошла отца кругом, чтобы теперь видеть его лицо, — но Виктор не имеет к этому никакого отношения. Ни к действиям отца, ни к отелю. Он им не владеет. У него своя компания, и он не такой человек.

— Виктор — сын своего отца, — твёрдо проговорил Аркадий.

— Виктор — мужчина, которого я люблю, — произнесла Марина с чувством, не отводя взгляда от отца.

— Немыслимо!

— Несправедливо, если он будет расплачиваться за действия Фёдора.

— Я никогда не одобрю этих отношений. Возможно, однажды ты скажешь мне спасибо.

— Возможно, однажды ты не досчитаешься одной из своих дочерей, — повысила тон Марина, и поникла, — я никогда не стану сравнивать Виктора с кем бы то ни было, приписывать ему чужие подвиги, или подлости. Важны лишь его действия, его поступки. Пусть я буду хоть трижды глупой и ошибусь, но не желаю всю жизнь жалеть, что поддалась чужим словам и не доверилась себе.

— Ты вынудишь меня…

— Нет, — она мотнула головой, — ты вынудишь себя сам. Это будет только твоё решение, и винить в последствиях можешь только себя. Если Фёдор Непогодин нарушил твои права, то решай этот вопрос через суд, или с ним лично. Если он ведёт себя подобным образом перед журналистами, то не поддавайся на эту провокацию. Он не думал о своём сыне, когда делал заявление. Думал только о себе. Не используй и меня так же, пап. В данном случае это делает нас с Виктором только более похожими в сложившейся ситуации.

— Я не могу простить его, — сухо проговорил Аркадий, измученный сомнениями.

— Тогда посмотри на это с другой стороны, — предложила Марина, — пусть этот человек украл один из твоих проектов, которых у тебя будет ещё море, но ты украл у него сына. Причём единственного.

— Х-м…

— И теперь Фёдор до самой глубокой старости будет жить с осознанием того, что дочь Аркадия Шиманского запустит лапки в его состояние, и будет транжирить его денежки… — Марина скрючила пальцы и состроила страшную рожицу.

Аркадий скептически посмотрел на дочь, и она виновато улыбнулась.

— Прости, что заставляю так волноваться, мне очень жаль, — Марина снова порывисто обняла отца, вдыхая запах одеколона, знакомый с детства, — спасибо, что всё рассказал, и спасибо, что выслушал.

— Чем же он тебя так привязал, это Виктор? — уже немного остывая, проворчал Аркадий.

— Может это не он, может это судьба.

— Значит, мне тебя не удержать?

— Нет.

— И ты всё решила?

Марина кивнула, и её взгляд остановился на двери в гостиную. Она тут же плотнее прикрылась, выдавая тот факт, что их бессовестно подслушивали.

— Ничего не меняется, верно? — вздохнул отец семейства.

— Ничего… — в ответ вздохнула дочь.

* * *

Слушая голос отца по громкой связи, Виктор прошёлся по своему кабинету.

— Я сейчас похож на человека, который решил позабавиться? — мрачно проговорил он, — но раз у тебя такое приподнятое настроение, улучшу его ещё больше.

Непогодин повернулся к столу, на котором лежал включенный телефон:

— Можешь поздравить меня лично, не через своих ручных папарацци.

— С чем? — нервно проговорил Фёдор.

— Как же? — продолжил Виктор, — твой единственный сын женится. Что ты там говорил об отцовском счастье?

— Вить, дай мне пару дней. Шиманский поймёт, что ничего у него не вышло со своим «засланным казачком», и можешь делать, что хочешь, — не чувствуя настроения сына, отозвался Фёдор.

— Мне давно не требуется твоё разрешение на то, чтоб действовать так, как я желаю, — холодно проговорил Виктор, — но поскольку ты всё ещё мой отец, и единственная моя семья, то говорю это сейчас. Я не знаю, из-за чего вся ваша война с Шиманским. Мне плевать на то, кто из вас больше прав, а кто виноват. Но хочу, чтоб ты знал, и помнил до последнего вздоха, что Марина Шиманская была тем самым человеком, который спас меня. Она вытащила меня, чёрт возьми. И только благодаря ей ты сейчас можешь говорить со мной. Это удивительная женщина. После матери — она самая важная женщина в твоей жизни, отец. Потому что так же подарила жизнь твоему сыну. А если есть моё счастье на этом свете, то подарит и внуков.

Виктор замолчал. Молчал и старший Непогодин.

— Я не хочу, чтобы ты сейчас говорил со мной, отец. Не так. Теперь мне нужно идти. Надеюсь, что в следующий раз я не буду разговаривать со своим телефоном и смогу увидеть твоё лицо.

Непогодин устало подошёл к столу и провёл пальцами по экрану телефона, отключая его. Он повернулся к открытому окну и посмотрел на улицу. Ему нужно было возвращаться в отель. Время так медленно тянулось.

* * *

Уже вечерело. Виктор в очередной раз подавил желание схватить мобильник и позвонить Марине. Он вышел на террасу своего номера, и опёрся обеими ладонями на кованый бордюр. Небо розовело у самого горизонта, и все звуки в это время казались тише, даже встречный ветер едва-едва доносил шум прибрежных волн.

Мучаясь в ожидании и находясь в полном неведении того, что творилось в это время в доме Шиманских, Виктор посмотрел вниз, на внешний двор отеля. Сегодня в городе какой-то фестиваль, и здесь царила непривычная тишина. Все отправились прочь, любоваться праздником. Что-то словно поманило его, и Виктор покинул номер для того, чтоб спуститься вниз и пройтись по пустынному пляжу.

Он спрятал руки в карманы светлых брюк и просто побрёл по песку, привычно глядя на полосу моря. Сомнения одолевали его всё больше с каждой минутой, с каждым часом. Марина всего лишь задерживалась? Или решила поддаться уговорам собственной семьи и теперь даже не думала о том, чтобы вернуться?

Можно было просто позвонить и задать мучавший вопрос, но он не поддался собственному порыву, желая, чтобы в этот раз Марина сама приняла решение. Она знает, что её ждут. И если придёт, то просто потому, что иначе не сможет. Тёплый ветер то подхватывал короткие волосы мужчины, то переменялся и подталкивал в спину, подбадривая и ведя вперёд.

Он прошёл уже достаточно далеко от «Аквамарина» и теперь отель поблескивал яркими огнями где-то там, за его спиной, будто в другом мире. Виктор остановился у кромки воды и тогда услышал её — волшебную песню. Наверняка так и пели мифические сирены, и теперь он прекрасно понимал, почему шли за этим голосом моряки, не жалея собственной жизни.

Она сидела на потемневшем от морской воды камне, и серебристая гладь волос русалочки укрывала её тело, позволяя только догадываться о том, ноги ли скрывались под блестящей кромкой воды, или же хвост. Она протянула к нему руки, и Виктор даже не помнил, как разулся, бросая ботинки и ключи с мобильником на песок.

Через мгновение прохладная вода приняла его в свои объятия, и он поплыл, стремительно сокращая расстояние между ним и его любовью. В этот раз знакомое головокружение не вернулось к нему, как и не тревожила морская гладь, шумными волнами накатывающая на пустынный берег. Он видел только её и слышал волшебный голос.

Виктор подплыл ближе, и теперь удерживался одной рукой за край шершавого камня. Он тряхнул головой, убирая с волос лишнюю воду, и посмотрел на Марину. Она опустила ладонь на камень рядом с собою и улыбнулась Виктору:

— Ты просил показать тебе, как забраться сюда, — проговорила она и дождалась, пока мужчина поднялся к ней из воды, а затем устроился рядом.

— Ты пришла… — на выдохе проговорил Виктор, и провёл пальцами по плечу девушки.

Она улыбнулась этой ласке и подалась к нему, заставляя сверкать в последних лучах садящегося солнца осколок аквамарина на её груди.

— Я пришла. Разве могло быть иначе? — отозвалась Марина.

— И больше не исчезнешь? — он коснулся её прохладных губ.

— И больше не исчезну, — она ответила на его поцелуй, позволяя своему «принцу» без слов понять то, что чувствовало её сердце.