Глава 20
Бэлла
Дальше мы не поплыли. Воспользовались той же лестницей, что и наш рулевой, услужливо ждавший сверху на мосту, планируя получить свое вознаграждение.
Оказалось, что мы вышли здесь не случайно. Алан действительно знал этот город…
–Это самый узкий дом в Амстердаме, Бэлла. Кстати, знаешь, почему они такой ширины? Раньше по размеру фасада рассчитывали налог. Часто было так, что спереди дом реально меньше, чем сзади. Расставь руки,– сказал он мне, когда мы подошли к сероватому кирпичному фасаду.
Я поняла, зачем это нужно только тогда, когда в мои распахнутые объятия полностью уместилась ширина этого строения.
–Удивительно…– воскликнула я с восторгом в очередной раз за вечер.
–Ты слишком часто произносишь это слово. Это умиляет, малютка. Хочется тебе всё время открывать что-то новое…– перед тем, как он снова прижался ко мне, его губы украсила дружелюбная ухмылка. Я промолчала. Что тут скажешь. Я правда проживала сказочные моменты своей жизни- удивительный город, полный романтики, рядом с самым важным в моей жизни мужчиной, моим первым мужчиной… Что может быть прекраснее? Наверное, только знание того, что этот самый мужчина еще и единственный… И ты для него- тоже единственная…
Отогнала от себя гложущие мысли, как назойливую муху. Правда, получилось это сделать ненадолго…
Другим самым узким объектом в экскурсии Алана был переулок Трубача, по которому мы незаметно для меня подошли к знаменитому району красных фонарей.
Не могла сказать, что это место меня не смущало… странно было наблюдать за девушками, выставленными на всеобщее обозрение, словно товар. Они стояли в обрамленных бархатными шторами витринах с включенным приглушенно-чувственным, стилизованным освещением – то ли дань традиции, то ли очередной способ завлечь колоритной картинкой туристов… А скорее и то, и другое… У кого- то эти шторы были задернуты- как я потом узнала, знак того, что девушка занята…
Проститутки делись по рядам, видимо, чтобы было легче выбирать. В одном- славянки, в другом- чернокожие, были даже ряды с трансвеститами…
Алан наблюдал за мной. Следил за моими реакциями. А я и сама не понимала, что испытывала- эмоции были странные, противоречивые, разрывающие, как гремучая смесь. Мне было жаль их… Мне было… может даже больно- моя работа в вебкам ведь тоже в какой-то мере была проституцией… По крайней мере, так считали многие- и приводили свои весомые аргументы. Каждая из нас смотрела со своей интерактивной странички на потенциального покупателя, предлагая себя, подобно девушкам в витринах в квартале Де Валлен…
Навстречу нам шли толпы подвыпивших молодых людей, стоял терпко-отталкивающий запах пива, несчастные девицы полусвета всеми возможными способами зазывали потенциальных клиентов к себе, а те, похоже, были только и рады такой унизительной активности «экспонатов» – воспользоваться услугами ночных бабочек никто вот так открыто, демонстративно особо не спешил, сюда скорее шли ради экзотики, понаблюдать, как в зоопарк. Жалкое зрелище- смотреть на то, как оживлялись девушки всех мастей, стоило только кому-то из туристов им подмигнуть или показать характерный жест. Для незадачливых туристов все заканчивалось пьяным гоготом в ответ на реакцию очередной несчастной в вульгарном белье в стиле Мулен Руж, а что с девушками? Что творилось в душе у них? Все презирали их, никто не желал вникать в их правду…
В один момент мне стало жутко неприятно… Даже в глазах помутнело… Это ощущение потерянности среди этих торговых рядов человечиной… Я вдруг отчетливо почувствовала коллективную боль всех этих людей, по той или иной причине решивших выставить свое тело на продажу. А что с душой? Совестью? Возможно ли было продавать телесную оболочку и при этом сохранять нетронутым то, что внутри… Удалось ли это мне за месяцы занятия вебкамом?
–Мне нехорошо… Пойдем в отель, пожалуйста…-прошептала слабым голосом, едва не падая. Алан молча кивнул, поджав губы, взял за руку крепко и быстро повел по извилистым улочкам подальше отсюда…
Только когда мы снова оказались в стенах нашего отеля, я смогла немного выдохнуть, перевести дух.
Алан нежно тронул меня за щеку.
–Ты вся бледная, малютка. Пойдем поедим- ты ведь даже на борту крошки в рот не взяла.
Молча кивнула. В глазах и правда рябило от голода. Не переодеваясь, пошли отужинать в ресторане отеля до его закрытия. Заказали вино и стейки. Алкоголь меня немного расслабил и, возможно, развязал язык, потому что ту тираду я начала первой…
–Ты думаешь, я шлюха, Алан?-спросила, чувствуя, как обида царапает горло. Обида не на него, на жизнь, на судьбу, на обстоятельства…
Он посмотрел на меня серьезно. Накрыл мою ладонь своей.
–Как я могу думать, что ты шлюха, Бэлла, если был твоим первым мужчиной? Зачем ты сейчас это говоришь и зачем вообще такое думаешь?
– Я недостойная, да? Ведь так? Запятнала себе вебкамом…-слова вырывались из меня клоками, смешанными с болью, обидой, растоптанным чувством собственного достоинства… Если девушка начинает такой разговор- Первый признак того, что все плохо…
–Бэлла,– его рука коснулась моей щеки,– я знаю, что в твоей жизни все было непросто… Неважно, что я думал в самом начале… Теперь я знаю правду. Выдохни. Не грузись на этот счет…
–Ты специально повел меня в квартал красных фонарей… Зачем? Зачем, ответь мне…
–Бляя, Бэлла… Не начинай ковырять мне мозг, а?-раздраженно отрезал он,– я просто решил показать тебе город. Это его неотъемлемая часть, его символ. Все туристы туда идут. При чем здесь ты и эти шлюхи…
–Может быть, они тоже там оказались не по своей воле… А вы ходите на них смотреть, как на цирк… Просто… Просто…
На глазах проступили слезы. Я замолчала. Слова не шли и все. Я отчаянно хотела сказать ему, что не хочу быть на вторых ролях в его жизни, не хочу быть той, кого стесняются и прячут… Что я хочу его всего… Что не смогу его делить ни с кем…
Столько всего мне хотелось сказать, но я промолчала… Не смогла. Ждала, что он поймет, что он скажет первым…
–Малютка,– он заключает мое лицо в окову своих рук,– послушай сюда… Ты значишь для меня очень-очень много… Я даже сам пока пугаюсь того, сколько… И я не думаю о тебе плохо,– наклонился, нежно поцеловал в губы,– я думаю, что ты ох…ная. Умная, интересная, с хорошим вкусом… А еще дико сексуальная, аж яйца сводит, насколько… Нам хорошо вместе… Мы молоды, проживаем лучшие годы своей жизни. Не грузись и не парься. Не порть себе и мне этот вечер…
Я сидела и слушала его… И судорожно хваталась за приятные мне слова. Мне бы подойти к ним критично, а я не могла тогда и не хотела. Потому что любила… Уже тогда любила.
Он снова наполнил мне бокал вином. Уже второй. Голова немного поплыла. Мир вокруг снова стал теплее, заиграл бликами отражавшихся в канале снаружи фонарей… вокруг веселились шумные компании молодых людей из разных стран. Непосредственность, свобода… Мне тоже так сейчас хотелось этой беззаботности, которой я была лишена с рождения…
Гулять мы больше не пошли, поднялись в номер. Стоило прохладе и темноте сьюта накрыть нас, Алан прямо у дверей притянул меня, тяжело дыша в мой затылок. Развернул к себе лицом порывисто, подхватил под бедра и понес к постели…
Алан
Бэлла… Моя Бэлла… Моя малютка… Она сказочная… При том это сказка, словно написанная Всевышним специально для меня… Наверное, Господь и правда создает каждому из нас пару… И она, вопреки всем этим гребанным социальным условностям, была моей… Была? Как этот факт теперь вшить в мою реальность? Это сейчас она маленькая, хрупкая, наивная и восторгающаяся каждой мелочи… Бэлла повзрослеет- и морально, и физически… По мере того, как я сам буду открывать ей этот мир, будут расти и ее потребности сообразно возможностям, а ее возможности очень большие. Вопреки паршивому образованию и, по сути, просто никакому бэкграунду, она умная, начитанная, говорящая сносно на английском, красиво рисующая, а главное, жаждущая новых знаний и навыков… Помноженные на идеальный, покладистый характер, хозяйственность и яркую внешность, эти качества делают ее мечтой любого мужика.
Она раскрывается с каждым днем… Все-таки правду говорят бывалые, что девушка меняется, когда лишается девственности. Я видел собственными глазами, как Бэлла в каждую нашу встречу словно бы наливалась соками, расцветала, приобретала такую сильную женскую притягательную энергетику, что дух захватывало. Другие самцы тоже чуяли в ней яркую самку… Я видел эти голодные взгляды, робость и интерес официантов и лакеев, особо не скрываемый интерес тех, кто считал себя на одном социальном уровне с нами- постояльцев в отеле, посетителей ресторанов…
Про таких, как она, можно было сказать- у нее большой потенциал, светлое будущее… Вот только будет ли в этом будущем место мне, если я продолжу следовать советам Давида и Эльдара, да и сотен любых других умников, оценивающих ситуацию поверхностно, только по внешним признакам, по которым она- рядовая телка, запятнавшая свою репутацию и молча принявшая покровительство того, кто богаче…
Бэлла не была корыстна. Я знал это точно. Она со мной потому, что хочет этого. Не могут такие девочки притворяться… Все ее эмоции на лице. И на языке… Сегодняшняя ее тирада была тому ярким примером. Ее уже бомбит. Девочка хочет определенности. Чувствует, что я устанавливаю рамки для нее в своей жизни, куда ей заходить нельзя. Возможно, даже что-то подозревает… Надо бы разузнать, прощупать этот момент. Вдруг ей что-то известно про Милену?
От этой мысли стало тяжко. Не за себя- за нее. Я не хотел делать больно Бэлле. У нее в жизни и так было немало боли. Она была хорошим человеком, и заслуживала только хорошее. Все, что я ей давал, все, чем окружил- не потому, что она спит со мной. Я помогаю ей по-человечески. Потому что она достойна этого.
С каждым днем понимал, что врастаю в нее, становлюсь зависим от ее запаха, от ее тепла, от того, какое удовольствие она мне может дать… В отношении тела Бэллы я был одержим, требователен, несдержан… Ей повезло, что она и правда хотела меня так же, как я ее… Что она так откровенно и так искренне мне отвечала. Будь она против, я бы все равно брал… А потом бы жалел, что ломаю ее, что делаю больно. Но в момент желания мою крышу с ней сносит… Я маньяк… Маньяк одной жертвы. И имя ее играет на моих губах всеми оттенками удовольствия, какие только созданы человеческими инстинктами в природе- во время оргазма и после него, в момент острого желания и сладости проникновения, в момент томительного ожидания и даже тоски, когда мы в разлуке и мой внутренний зверь требует свою самку…
Подсознательно я бежал от этой растущей зависимости. Я словно нарочно ставил ловушки в каждую нашу встречу- вопросами, действиями, провокационными ситуациями… Пытался доказать себе, что это мое идеализирование этой девочки- просто пелена влюбленности, гормоны.. Словно сам для себя искал поводы и причины быть одержимым ею меньше, немного остыть по ней, отойти, но не получалось… Удивительным образом она будила во мне одновременно все самое возвышенное и самое порочное…
Стоило нам оказаться наедине в гостиничном номере, крышу опять сорвало. Ее откровения за ужином одновременно разозлили меня, так как заставляли думать о вещах, о которых я пока думать не хотел. И в то же время, заставили почувствовать к своей девочке такую дикую, щемящую нежность, закрыть от всего мира, заложить ей на уровне подсознания, что она в безопасности, что ей не нужно больше проецировать на себя ужасы, с которыми может столкнуться в нашем мире одинокая, незащищенная девушка…
Сегодня я хотел больше, откровеннее, надрывно… Она уже не так невинна, порок тоже ее успел раскрасить, что красноречиво продемонстрировал ее приход ко мне на бой в чулках. Можно не жалеть, не осторожничать, не спрашивать о каждом резком движении… Хотелось брать и показывать ей, что значит мне принадлежать… Хотелось своей безграничной власти над ней…
Моя девочка тоже была жадной. Мы стаскивали с себя одежду, как одержимые, не слыша треска ткани и не заботясь о том, куда летит очередная тряпка- на торшер, люстру или в дальний угол комнаты.
–Держись крепко,– не сказал, прорычал, когда поставил ее раком и приказал со всей силы уцепиться за изголовье кровати.
Входить в нее сзади было нереально круто. Я сжимал ее грудь, накручивал на кулак волосы, о чем мечтал с самого первого момента, как увидел ее, кусал шею, тут же покрывая покраснения не менее глубокими, до засосов, жадными поцелуями- и думал о том, что слаще, ярче, красивее секса в моей жизни не было и не будет. Только с ней. Только она. Некоторые мужчины прокляты Богом тем, что десятилетиями вот так ищут партнершу, которая идеальна во всем. Я же был счастливчиком…
–Кричи, Бэлла… Ты так ох…но кричишь, когда я в тебе… Хочу слышать тебя, малютка…
И она кричала, сходила с ума вместе со мной всю ночь, кидалась в пропасть моей страсти и вожделения без оглядки и страха. Бэлла. Моя Бэлла.
Утро пришло к нам легким дуновением майского ветерка, игриво вскинувшем белые юбки тюли на окнах, немного пасмурным небом, которое, однако было словно подсвечено изнутри солнцем, не свисало свинцовой тяжестью, как это часто бывает в Москве, а дарило ощущение легкой, стеснительной неги молодого дня.
Она еще спала, уставшая, загнанная в моей бесконечной гонке, удовлетворенная и разморенная. Идеально красивая линия ее тела, похожая на гитару заставили меня сидеть, как идиота напротив- и просто любоваться: рука, закинутая наверх, на которой мирно покоилась голова, с разметавшимися по подушке волосами, длинная шея, переходящая в изящный изгиб плеч. Ее талия и бедра, аппетитные ягодицы, точеная линия ног, одна из которых слегка согнута в коленях… Сам не понял, как потянулся к бумаге и грифелям, которые она купила вчера во время прогулки по городу, чтобы потренироваться с пейзажами. Мы ведь прилетели экспромтом, времени что-то прихватить из дома не было.
Я давно не рисовал. Пальцы атрофировались. Задеревенели. Движения резкие и порывистые, надавливание слишком сильное. Смешно я, наверное, смотрелся, слон в посудной лавке… Борцуха со сбитыми костяшками с альбомом в руках…
Она шевелится, просыпается, видит меня, немного дергается. Опускает глаза на мои руки- глаза распахиваются в восторге и восхищении. Я сосредоточен. Никогда и никого мне так не хотелось нарисовать. После нашей ночи это особенно важно для меня. Слово «интим» теперь обрел совсем иной смысл… Если и была на свете женщина, раскрывшаяся мне, это была Бэлла. Ее запах, ее тепло, ее вселенная. Это было так сильно, что руки сами начали гулять по бумаге, пытаясь запечатлеть клубящиеся вихрями в моей душе эмоции к этой удивительной девушке.
Она позировала мне около часа- и я сделал целых три наброска. Бэлла лежа, смотрящая на меня открыто и даже с дерзковатой поволокой. Легкая соблазнительная усмешка застыла на кончиках полных губ… Бэлла сидя на коленках, ко мне спиной, чуть повернув голову в мою сторону-зовущая, завлекающая, соблазняющая острыми пиками сосков, от прорисовки которых мой член снова встал, как каменный. Бэлла сзади, подняв руки и держа красиво разметавшиеся по спине волосы… Я рисовал изгибы такого хорошо изученного мною тела, а она то и дело нетерпеливо оборачивалась на меня, закусывая губы. И я еле сдерживал себя, чтобы не наброситься на нее с рыком. Вчера ее губы были на моем теле. Мягкие, зовущие, вспухшие от моего нетерпения… Она брала меня в рот, а я заходился в экстазе, потому что ни одна даже самая умелая искусница не смогла в жизни доставить мне минетом столько удовольствия, сколько эта неопытная девочка…
Впервые в жизни я рисовал и вкладывал душу… Впервые в жизни рисунок имел для меня смысл… После мы снова занимались любовью. Да, это была любовь. Завтрак пропустили…