Глава 5

Она продолжала отрицать очевидное. Дядя выразился странно, но, скорее всего, Инария неправильно его поняла. Поздняя ночь, накопившийся стресс, выпитый алкоголь… Леди Монтроуз старательно искала оправдания и закрывала глаза.

Будто бы это поможет стереть грязный лик окружающей реальности.

Инария вовсе не была глупой. Просто она была слишком счастливой и слишком любимой до этого времени. Казалось, ничто плохое не может с ней приключиться.

А теперь леди Монтроуз вот-вот рассыпится от навалившихся на плечи печалей и горестей. Нет, ей не хотелось верить в то, что с дядей Гэвином что-то не так.

Но бумажный замок совсем размок от воды и грозился обрушиться, забирая с собою остатки её розового мира.

… С того злосчастного вечера всё становилось только хуже.

Дядя Гэвин решал проблему с принятием титула графа. Он действительно начал подыскивать кандидатку на роль жены, но не особо торопился. Жадные родственники оставались в поместье Монтроуз, постоянно совещаясь с дядей.

Инария начинала волноваться. Раньше ей казалось, что они уедут сразу же после похорон, но этого не случилось. Девушка помнила одно: именно этих людей папа особенно сильно не любил, называя «кровопийцами». Раньше она не понимала, почему, но сейчас…

— Разве эти люди не были самыми ушлыми и бесчестными? – тихо проговорила Марта, которая служила Монтроуз довольно долго. – Покойный граф не жаловал их…

Инария хранила молчание. Помимо родственников, в поместье то и дело гостили торговцы, предприниматели и другие дельцы. Казалось, со всеми Гэвин общался наилучшим образом… И это беспокоило девушку ещё сильнее.

Она чувствовала себя беспомощным наблюдателем, хотя, по факту, так оно и было. Единственная дочь графа не могла вмешиваться в происходящее. Даже слуги теперь принадлежали дядя Гэвину.

Всё это стягивало невидимую удавку на шее Инарии. И лучше не становилось.

Вначале… Подобные случаи были единичными. Бывало, что дядя Гэвин обнимал её, будто пытаясь утешить. Раньше Инария относилась к подобному спокойно, но теперь ей не было приятно. Объятия мужчины казались слишком тесными, на грани дозволенного.

Он мог невзначай заправить алую прядь ей за ухо, или заботливо поправить бретельку платья. Его пальцы стремились задержаться, коснуться белоснежной кожи Ины, словно играя с ней в тошнотворную игру.

Всякий раз девушка каменела от тяжелых эмоций и прикусывала нижнюю губу до боли. Она чувствовала себя отвратительно. Ей стало тяжелее не замечать знаков внимания от дяди Гэвина.

Он не стремился проводить с ней всё свободное время. Инария могла жить в поместье почти незаметно, но, если они пересекались – ей приходилось терпеть подобные инциденты.

— Дядя… Что ты делаешь? – однажды спросила Ина, сжав зубы. В тот момент его ладонь коснулась лопаток девушки, мягко поглаживая сквозь платье.

Она надеялась отрезвить мужчину, воззвать к совести…

— Только лишь забочусь о любимой племяннице, - очаровательно улыбнулся Гэвин, нисколько не смущаясь.

Сердце Инарии ухнуло в пропасть. Его бесстыдный взгляд оставался таким же хищным. Казалось, дядя насмехается над её беспомощностью.

В тот момент Ина с ужасом поняла: он может зайти дальше. Невидимая удавка начала давить на горло ощутимей.

Инария не знала, что ей делать. Поднять крик? Но он не делал «ничего особенного». Если она устроит истерику, это станет поводом прописать ещё больше тех отвратительных успокаивающих таблеток…

Ина боялась. Она действительно боялась всего происходящего.

Потом произошло ещё кое-что. Дядя Гэвин пригласил её на ужин с «деловыми партнерами». Девушке не нравилось участвовать в подобном, но ей не оставляли выбора. Впрочем, это происходит не в первый раз.

Сальные взгляды чужих мужчин, фальшивые слова о сочувствии, от которых Инарию тошнило… Она старалась сосредоточиться на еде и не вслушивалась в разговоры мужчин. Но и этому мнимому спокойствию пришёл конец, когда ладонь дяди под столом нащупала её коленку.

Инария замерла, не веря в происходящее. Гэвин вёл себя так, будто ничего не происходит. Он смеялся и шутил с другими мужчинами, а рука его, тем временем, настойчиво поглаживала коленку племянницы, норовя подняться выше.

Неприятный холодок прошёлся по спине девушки. Она ненавидела это липкое, мерзкое чувство стыда… Когда его руку попыталась коснуться бедра, острые коготки Инарии впились в ладонь дяди.

Она надеялась удержать его от отвратительных действий, но, вместо этого, Гэвин с силой сжал её бедро. Девушка побледнела и едва не вскрикнула. Это было слишком больно.

Потом он убрал руку, но леди Монтроуз догадывалась: останутся отвратительные синяки.

Стыд и злоба перемешивались в её сознании. Она прикусила внутреннюю сторону щеки, пытаясь дотерпеть до конца ужина.

«Почему?» - крутился сумасшедший вопрос в сознании, - «почему он так со мной поступает?».

Тогда Ина была слишком наивной леди. Она не знала, насколько гремучей и жестокой бывает страсть. Человеческие желания… Извращенные, тёмные и мерзкие. Гэвин был пропитан ими до кончиков пальцев.

В конце концов, он снова сделал вид, будто ничего не случилось. И тогда Инария решилась. Ей нужно выйти замуж.

Срочно поднять этот вопрос и сбежать, поскорее сбежать из поместья. Всё равно, куда и к кому. Многочисленные родственники семьи Монтроуз не примут у себя Инарию. А значит… Оставалось только замужество.

Пусть он будет беден и не особо красив, Инарии всё равно. Ей бы вырваться из порочного круга…

Ах, если бы всё было так просто.

Она знала, что ей придётся сказать о замужестве дяде Гэвину. Инария была совершеннолетней, а значит, могла принимать решение о собственном браке, однако, дядя прочно контролировал поместье Монтроуз в данный момент. И проблемы заключались в том, кто унаследует титул графа в дальнейшем.

Дети Инарии, по идее, должны были стать преемниками, но она готова отказаться от этого права. Иначе… Её не выпустят из поместья Монтроуз.

Через два дня она попыталась поговорить с Гэвином за обедом.

— Дядя… Мне уже восемнадцать лет, - произнесла Инария, не глядя ему в глаза.

— Я знаю, - улыбнулся мужчина, промокнув салфеткой губы, - к чему ты это вспомнила? Хочешь выпросить подарок на день рождения заранее?

— Нет, - Монтроуз проигнорировала игривый тон Гэвина, - я хочу выйти замуж.

Её слова прозвучали чётко и уверенно, вот только после них повисла гнетущая тишина. А потом дядя Гэвин лёгким движением сбросил бокал на пол. Резкий звон разбитого стекла заставил Ину содрогнуться всем телом. Этот звук продолжал эхом резонировать в ушах…

Ближайшая служанка тотчас бросилась поднимать осколки, но неожиданно тоненько вскрикнула. Гэвин Монтроуз наступил ей на руку, основательно вдавив стекло в ладонь женщины.

Леди Монтроуз вцепилась ногтями в белоснежную скатерть, пытаясь не смотреть в сторону плачущей девушки. Инария понимала, что всё происходящее – демонстрация. Прежде всего, он хотел напугать её.

— Замужество… Это очень серьёзный жизненный этап, - вздохнул дядя с мягкой улыбкой, - ошибёшься один раз – а расплачиваться за это придётся всю оставшуюся жизнь. Как же я могу толкнуть любимую племянницу на подобное?

— Я должна выйти замуж как можно скорее, - непокорно нахмурилась Инария, - иначе могут поползти слухи, я…

— Но траур по твоим родителям ещё не прошёл, - беспечно улыбнулся Гэвин, - к тому же, разве у тебя есть подходящий кандидат? Помолвка недавно была разорвана… Инария ведь не собралась выйти замуж за первого встречного? Не переживай, племянница, я позабочусь о твоём браке…

Он будто бы уговаривал несмышлёного ребёнка. Дядя Гэвин не злился, не повышал голос, и именно это пугало сильнее всего. Инария чувствовала себя жертвой жуткого паука, который медленно опутывал её паутиной изящных, но губительных фраз…

С ним было тяжко поспорить. Гэвин говорил правильные вещи, но, в то же время, леди Монтроуз прекрасно понимала истинный смысл его витиеватых выражений. Он не отпустит Инарию. Не одобрит её брак.

Без одобрения семьи девушка не смогла бы получить даже своё приданое. А это значит, что будущий муж должен был принять её без всего… Кому нужна пустышка, носящая фамилию Монтроуз?

Инария в ловушке. Ей никуда не деться от бдительного взора Гэвина и он, похоже, прекрасно об этом осведомлен. Его только лишь забавляют нелепые попытки Ины вырваться на волю.

— Миледи, вы говорили с ним о замужестве? – спросила старенькая няня, когда девушка вернулась в свою комнату.

С губ Монтроуз сорвался горький смешок:

— О, да… Вот только он не даст мне выйти замуж.

Няня замерла, и личная служанка Инарии тихо вздохнула.

Безутешная леди подошла к окну и нахмурилась:

— Возможно… Если бы я умоляла Леонарда Дорсе…

Помолвка с Леонардом была решена ещё при родителях Инарии и, таким образом, дядя не смог бы её остановить. Это было унизительно, но, возможно, Леонард её последний шанс? Если Инария преклонит колени и согласится на все его условия, отбросив всякую гордость…

— Госпожа! – с горечью воскликнула Марта. – Н-не получится…

— Почему? – Инария вопросительно посмотрела на свою служанку.

— Потому что… - казалось, та вот-вот расплачется. – Лорд Дорсе уже заключил новую помолвку.

С губ Ины сорвался короткий смешок. Ох, как быстро… Ей действительно отрезают все пути отступления. Мог ли Леонард нарочно разыграть ту сценку на балу? Теперь леди Монтроуз в это верилось.

«Я должна идти, должна бежать… Но я в ловушке. Впереди тупик…» - подумала девушка, бессильно опускаясь в кресло. Стоит ли ей просто собрать драгоценности и безрассудно податься в бега?

Но… Если так случится, Гэвин безжалостно замучает Марту и старую няню. После недавнего инцидента, Инария не сомневалась в его жестокости. Да и убежать далеко ей не позволят…

Дядя сообщит страже, и все ринутся разыскивать опальную Инарию Монтроуз. Только после возмутительного побега её дом на самом деле превратится в тюрьму.

— Возможно… Всё не так уж и плохо? – робко пробормотала Марта. – Госпожа, вскоре ваш дядя должен жениться… Когда в этом доме появится хозяйка, вы снова поднимете вопрос о замужестве. Будущая графиня сможет вам посодействовать…

«Или мой дядя выберет настолько тихую и скромную женщину, которая не посмеет ему перечить» - подумала Инария.

Но она в любом случае не могла ничего поделать. Девушка решила временно затаиться и приказала своей служанке вести себя тихо. Прямо сейчас Инария никому не доверяла.

Вопрос о женитьбе действительно серьезно затронул Гэвина Монтроуз. Марта рассказывала, что мужчина стал более раздражительным и, похоже, часто ссорился с «дельцами», которые гостили в поместье. Скорее всего, он был не согласен с предложенными кандидатками…

Инария подозревала, что нечто подобное произойдёт. В глубине души она понимала, что дядю устроила бы только лишь одна женщина. Ту, которую он так сильно любил.

А сейчас… Девушка горько усмехнулась. Теперь осталась только она.

Наконец, Гэвин Монтроуз определился с личностью невесты. Как и предсказывала Инария, ею оказалась скромная женщина, уже овдовевшая до сего момента. Такая согласилась бы на неравный брак без претензий, ради тихой и спокойной жизни, не влезая в планы деятельного мужа.

Идеальная кандидатка. Вот только Гэвин всё ещё был недоволен. Инария притаилась у лестницы поздно ночью и слышала громкие крики. Похоже, дядя возмущался, что ему подсунули «подержанный товар», который он будет вынужден терпеть рядом.

— Какая разница? – возражал один из друзей дяди. – Наплюй ты на неё… Женишься – и забудешь. Главное: ты станешь графом!

— Вся власть у тебя, все женщины – твои, - хмыкнул другой.

Инария, прислонившаяся к стене, скривилась, будто от зубной боли.

— Эта власть с самого начала должна была принадлежать мне, - высокомерно заявил дядя.

Судя по голосу, он был прилично пьян, но его слова поразили леди Монтроуз. Всё, потому что… Она на секунду задумалась о странной смерти родителей. Никто так и не нашёл убийц. А сказанное дядей… Скрывало потаенную ненависть.

Мог ли он…?

«Нет… О, боги, нет… Я не хочу даже думать об этом!»

Сердце заболело, бессильно трепыхнувшись в грудной клетке. Инария задыхалась, вновь задыхалась. Её прежняя жизнь, которая была столь безоблачной… Оголила гнилые зубы.

Той ночью произошло ещё кое-что. То, что позже снилось ей в кошмарах…

Леди Монтроуз пробудилась в третьем часу ночи, потому что в коридоре раздавался дикий шум. Её старая нянечка выбежала из боковой комнаты (спальня слуг) и заперла дверь, повинуясь неожиданному порыву. Марта, которая также ночевала в боковой комнате, нервно оглянулась на госпожу, завернувшись в тонкую шаль. А потом… В дверь замолотили кулаками.

— Инария! – жуткий крик дяди раздался по ту сторону. Он был пьян и очень… Очень зол.

Ина испуганно подалась назад, вцепившись пальцами в одеяло. Ей казалось, что дверь шатается, не выдерживая натиска…

— Инария! Мерзкая ты шлюха! – заорал мужчина, тяжело дыша. – Открой дверь… Ну же, открой её!

Губы леди Монтроуз дрожали. Она боялась даже пискнуть. Ей казалось: любой звук привлечет к себе жуткого зверя.

— Ина-ария… - голос перестал быть столь громким. – Солнышко, принцесса, красавица… Открой дверь… Впусти своего дядю. Дай тебя приласкать.

Девушка задрожала сильнее. Она зажала уши ладонями, но даже так не могла заглушить одержимость дяди Гэвина.

— Инария, ты выросла такой прекрасной… Невероятно похожа на мать. Когда я смотрю на тебя, я… Просто схожу с ума. Такая молодая и хорошенькая…

Отвратительно. Это звучало отвратительно. В его голосе сквозило приторное желание, от которого Инарии хотелось расцарапать собственное лицо.

— Я так долго ждал! Чёрт, так долго желал её… Но раз она не захотела, у меня всё ещё есть ты. Верно, Инария? Ты же не предашь меня так, как она? Скажи мне! – он вновь врезался в дверь и этот звук был особенно оглушительным.

На секунду Инарии показалось, что он вот-вот прорвется и тогда… Ей конец.

— Не-ет… Ты не предашь меня. Я тебе не позволю. Поэтому… Забудь о замужестве, птичка. Ты просто будешь рядом со мной… Я сделаю тебя счастливой. Просто не смей думать о том… Чтобы уйти от меня. Не смей быть шлюхой.

Когда он , наконец, убрался прочь… Она долго не могла заснуть. На рассвете Инария сидела, обняв колени. Её нижняя губа лопнула в нескольких местах. Именно тогда… Леди Монтроуз приняла решение.