Глава 8

— Т-ты…! Как ты можешь быть такой сумасшедшей стерв… - Алиса на секунду потеряла самообладание. Ее пальцы, сжатые в кулаки, мелко дрожали от бешенства.

Знатное окружение притихло, с наслаждением внимая каждой секунде конфликта. Они походили на стаю голодных гиен, просто питались отнюдь не падалью.

Инария расслабленно провела ладонью по своим блестящим алым волосам и обольстительно улыбнулась:

— Ха-а… Это так освежает. Подправить твоё личико – моя давняя мечта.

Леди Монтроуз играла на публику. В тот момент она вспомнила драматическую актрису в театре, которая любила изображать порочных, злобных женщин. Так что… Реплика и впрямь принадлежала театральному этюду.

… И это сработало. Алиса побледнела, а потом тихо всхлипнула, поспешно выбегая из зала.

«Унижение… Тебе не понравилось, дорогая подруга?» - лениво подумала Инария, - «Как странно. Я ведь только лишь вернула должок».

Приличия говорили быть великодушной и не мстительной. Однако… Леди Монтроуз получила странное удовольствие от собственного скандального поведения.

То, как зашептались вокруг почтенные дамы и господа…

«Мне действительно нечего терять. И это… Прекрасно» - усмехнулась Ина. Оставалось только дождаться возвращения Диоклетиана.

Подсознательно она боялась, что дядя сможет его переубедить, но… Пальцы девушки сжали пустой бокал мёртвой хваткой.

Они уже заключили соглашение. Он не может её бросить.

Инария воссоздала в памяти проникновенный взгляд мужчины и почувствовала, как сильно горят её щеки.

Его слова, его движения, его губы… Всё это прочно засело в памяти юной леди. И, вероятно… Уже проникло в её сердце.

Наконец, эрцгерцог вернулся в зал. Он лениво взял ещё один бокал вина с подноса официанта и выпил его залпом, после чего направился к Инарии. Дяди Гэвина в обозримом пространстве не наблюдалось.

Взволнованная девушка шагнула навстречу лорду, но немного неловко запнулась о собственное платье, едва не полетев на пол. Благо, мужчина успел подхватить её в крепкие объятия.

Шепотки окружающих леди тотчас напитались концентрированным ядом…

— Тц! Вы только посмотрите: какая она наглая!

— Это такая очевидная уловка… Почему мужчины вечно на подобное ведутся?

— Она всего лишь падшая женщина!

— Точно…

— Соблазнила эрцгерцога и хочет выйти за него замуж? Как самонадеянно!

Инария прикусила нижнюю губу, чувствуя нарастающее смущение. Но все эти саркастичные реплики прервал мягкий голос Криоса:

—… Броситься ко мне в объятия, конечно, похвально, однако же, леди могла пострадать.

— Скандалы… - чуть слышно выдохнула девушка. – Всё, ради них, лорд Криос.

Она лукавила, и Диоклетиан ясно это видел. Инария отчаянно пыталась храбриться, а её чёрные глаза блестели от сильных эмоций. Мужчина не раскрыл маленькую ложь леди, но предпочёл вывести её в комнату отдыха.

Как только они остались наедине, Диоклетиан расслабленно потер шею, привлекая к себе девушку поближе за талию.

— Испугалась? – полушутя спросил он.

— Вовсе нет, - Инария смущённо опустила взор, - я… Устроила скандал. Пролила вино на одну… Бывшую подругу.

— О, - заинтригованно отозвался Криос, - и как ощущения?

— Приятно, - честно призналась леди Монтроуз, отчего её спутник громко рассмеялся.

Однако, смех его неожиданно стих, после чего мужчина серьёзно проговорил:

— Я вызвал на дуэль вашего дядю.

Эта новость… Подействовала на Инарию, как ушат ледяной воды.

— Ч-что? – она выпуталась из чужих объятий и смертельно побледнела. – Но… Как? Дядя, он…

Она замолчала, не зная, что и сказать.

— Разговор немного не заладился, - легкомысленно пожал плечами Его Светлость, - Гэвин Монтроуз… В исступлении читал мне нотации про совращение несчастной сиротки. Мол, я «растлил невинного ангела».

Инария негромко кашлянула, отводя взгляд.

—… Я спросил: хотел ли он сам заняться растлением? – жестокий смешок сорвался с губ Диоклетиана, но его глаза оставались холодными. – И сразу же вызвал на дуэль.

У леди Монтроуз закружилась голова. Она наивно надеялась, что им удастся обойтись без кровопролития, но…

— Сожалеешь? – усмехнулся лорд Криос. – Он не оставит тебя, Инария. Поговорив с ним десяток минут, я это понял. Гэвин Монтроуз – одержимая мразь.

Инария не могла поспорить со сказанным, но ей всё равно было страшно. Дуэль… Звучит ужасающе. А вдруг эрцгерцога ранят?

— Это будет яркий скандал… - равнодушно произнёс Диоклетиан, а после слегка улыбнулся. – Не волнуйся, Инария. Я не убью его.

Волновалась ли она за дядю? Нет. Стыдно признать, но девушка думала только об этом человеке, который согласился вступиться за неё на взаимовыгодных условиях.

«Грязная… Ты такая грязная» - пропело подсознание.

— Я волнуюсь за вас… За тебя, Диоклетиан, - призналась леди, глядя в его синие очи.

Мужчина коснулся ладонью её щеки и усмехнулся, прикусывая белую девичью шею.

— … Не стоит. У меня есть парочка козырей в рукаве.

Его хриплый голос ласкал слух Инарии. В жарких объятиях Диоклетиана она плавилась, становилась податливой и чересчур покорной.

Но, всё же, в тот день… Он так и не посетил её спальню.

Эрцгерцог сделал Инарию настоящей любовницей лишь тогда, когда они приехали на запад и подписали обоюдное соглашение.

***

(Настоящее время)

Поезд призывно загудел, объявляя о прибытии на конечную станцию. Инария Монтроуз открыла глаза и бросила мимолётный взгляд на бледное отражение в окне.

Там виднелся шумный город, населенный суетливыми жителями. Для центральной части страны это привычно.

Когда леди Монтроуз только приехала на запад… Она была поражена. Не то чтобы эти земли были заброшены, но большую часть местности покрывали густые, непроходимые леса. Города тут были небольшими и слишком скромными, несравнимыми с шиком центральных равнин.

Вначале Инария робела. Чопорные сотрудники, старинный замок… В воздухе повисло колючее недовольство. Лишь со временем она привыкла к этим людям и постаралась облагородить Запад.

Леди Монтроуз никогда не была настоящей женой Диоклетиана Криоса, однако же, исполняла обязанности хозяйки вполне достойно.

Но, в любом случае… Прямо сейчас путь Инарии не закончился. Ей нужно было сесть на паром, который доставит девушку до столичного предместья. Она никуда не торопилась.

Поужинать в ресторане, переночевать в ближайшей гостинице…

Только после этого её ожидал паром. Глядя на спокойную реку, Инария вдруг вспомнила ту самую дуэль между Диоклетианом и Гэвином. На самом деле… У дяди не было шансов.

Просто аристократическое общество наивно полагало, что эрцгерцог сжалится и пощадит противника. Лорд Криос… Действительно не убил Гэвина. Однако, кровожадное сражение на мечах было очень жестоким.

Дядю Инарии прилично избили в тот день, после чего Его Светлость спешно покинул столицу раньше положенного срока. Он вызывал слишком бурный скандал в обществе высокородных.

Конечно, леди Монтроуз безрассудно отправилась с ним. Она до сих пор помнит тот жгучий взгляд Гэвина Монтроуз… Ненавидел ли он её в ту пору? Считал ли продажной женщиной?

Честно говоря, Инария искренне наслаждалась его бессильной злобой. До этого дядя вел себя так, будто волен контролировать жизнь племянницы. Теперь же… Он был унижен на всю столицу.

Глумливые знатные гиены не забудут этот день.

Девушка задумчиво оперлась локтями на перила парома. Сколько раз потом её называли «скандальной стервой»? И не счесть.

Алая дама всегда привлекала к себе многочисленные взгляды. И в том только «его» заслуга.

Солнце медленно садилось, окрашивая реку в красные оттенки. Ресницы Инарии затрепетали, потому что она воссоздавала в памяти момент подписания злосчастного контракта.

Ей было страшно. Ина смотрела на Диоклетиана с мольбой, кусая губы. Этот мужчина… Был ласков, но отстранен. Он давал ей лишь мимолётное ощущение тепла и всякий раз будто говорил: не проси большего.

Леди Монтроуз думала, что не станет слишком требовательной. Какая ложь… Уже тогда, когда она вошла в замок на западе… Инария была отравлена его заботой, его речами и этими пронзительными синими глазами.

Глупая девушка взращивала в себе ростки предательской любви, которая неминуемо обернётся крахом.

Диоклетиан… Проявил поразительное равнодушие, когда зачитал вслух условия контракта.

— Взаимовыгодные отношения немедленно прекратятся, стоит кому-то из нас оставить на нём подпись, - так он сказал в конце.

«Однажды Его Светлость женится» - подумала тогда Инария, - «И, в этом случае… Нет, не важно»

А потом она оказалась на кровати с Диоклетианом. В ту ночь… Мужчина был нежен, но и страстен. Его аккуратные, чуткие ласки… Пробирались в самое сердце Инарии. Она сладострастно стонала до самого рассвета, оставляя на его плечах свежие царапины.

Но на утро он исчез. Диоклетиан был слишком занят обязанностями, чтобы оставаться с ней на долгое время. Инария это понимала, но…

Неприятная горечь заставила её сжать пальцы в кулаки. Он поднял леди Монтроуз до вершин и сбросил в пропасть. С той поры началась долгая, мучительная история тоскливой любви.

Инария слишком быстро стала жадной. Она не хотела отпускать Диоклетиана. Пусть он не женится на ней – ничего! Лишь бы не привёл чужую женщину… До конца их жизни.

«Такая жалкая…» - усмехнулась леди Монтроуз.

Впрочем, был кое-кто… Ещё более жалкий. Её дядюшка.

Проигрышная дуэль стала вечным клеймом Гэвина, который всегда жил в тени брата. Желание владеть Инарией было его маниакальной идеей и, когда он не смог достичь желаемого… Это подкосило Гэвина.

Он будто лишился всякой мотивации. Получив серьезную травму, мужчина бесцельно проводил время в поместье, заливая горе алкоголем. Повадился он и водить в дом проституток (исключительно с рыжими волосами). Гэвин Монтроуз не женился на вдове (к её счастью), а потому так и не унаследовал титул графа.

Его кончина была поистине жалкой. От беспробудного пьянства мужчина сгорел за два года, да и умер. В то время… Эрцгерцог со своей любовницей торжественно посетили похороны.

Диоклетиан Криос ходатайствовал за леди Монтроуз перед императором. В итоге она унаследовала титул и стала графиней Монтроуз.

Счастья это, впрочем, не принесло. Но сейчас она сойдёт с парома и посетит заброшенное родительское поместье… Там давно не осталось слуг, а сад порос сорной травой. Печальное зрелище.

Девушка остановилась посреди улицы, меланхолично разглядывая обветшалые ворота. Когда-то, местный район считался одним из самых престижных в столице. Но за шесть лет город расширился, поглотил другие зоны и, в итоге, поместье её родителей осталось в заброшенной части столичного региона.

В этом месте до сих пор жил только старый привратник с семьей. Конечно, они обитали не в главном здании (ныне запертом), а в постройке около оранжереи.

Привратника звали Адам. Немолодой мужчина когда-то был садовником графа Монтроуз и пожелал остаться после окончательного разрушения родового поместья. Инария не скупилась на жалование этому человеку, так как он старался присматривать за поместьем по мере сил.

Садом он больше не занимался, в основном ухаживая за фамильным склепом.

«Поместье подобно могиле» - мысленно вздохнула Инария.

Привратник ждал её у ворот. Она послала ему весточку заранее, когда прибыла на станцию.

— Госпожа Монтроуз, - почтительно поклонился мужчина, - в этот раз вы прибыли рано.

Инария понимающе усмехнулась. Они с Диоклетианом всегда посещали столицу в определённый сезон. Примерно в середине лета приезжали, а возвращались на запад в начале осени.

Но на этот раз Алая дама прибыла ранней весной.

— Я решила подольше остаться в поместье, - негромко проронила девушка, - возможно, навсегда.

Адам замер и посмотрел на госпожу с недоверием. Инария Монтроуз… В тот день отличалась от себя прежней. Отсутствие роскоши, дорогих платьев и украшений, делало из неё уставшую женщину с мрачного портрета.

— Вы… - начал было он говорить, но резко прервался.

— Это поместье слишком долго оставалось заброшенным, - неискренне улыбнулась Инария.

Когда она повернула ключ в скрипучем замке и зашла в родительский дом… Не почувствовала ничего, кроме едва уловимой горечи.

Её отца и мать убил дядя. Да, доказательства позже были найдены, после кончины Гэвина Монтроуз. Именно он заказал то разбойное нападение с летальным исходом.

Но, как в любой плохой пьесе, счастья ему это не принесло.

Инария пошла вперёд, снимая белые простыни с мебели. Пыль поднялась в воздухе, затрудняя дыхание.

Дом казался безжизненным, застывшим гигантом. Графиня опустилась в отцовское кресло, разглядывая облупившийся узор на потолке. В голове играла назойливая колыбельная из детства.

— Мамочка и папочка… - чуть слышно прошелестел голос Инарии. – Ваша дочь стала распутницей, скандалисткой и смутьянкой. Ваша дочь… Оказалась чрезмерно глупой.

Ей бы заснуть и оказаться в детстве. Там, где всё спокойно и безопасно. Графине Монтроуз всего двадцать пять лет, но она чувствует себя старой ветошью. У неё предательски болит сердце.

«Равнодушно покинула эрцгерцога? Ах, нет… У меня до сих пор разрывается душа»

Когда-то Инария читала книги, в которых отвергнутые ведьмы проклинали нечестивых возлюбленных. Теперь она их более чем понимала.

«Смогла ли бы я также проклясть Диоклетиана?» - с губ девушки сорвался ироничный смешок.

Ответ известен наперёд.

«Такая жалкая…»

Внутренний голос издевательски зудел в подсознании, а память продолжала подкидывать обрывки воспоминаний. В тот миг у Инарии сильно зачесался шрам.

Она застонала и подняла левую руку, зачарованно разглядывая эту извилистую, уродливую линию.

Шрам на месте. Он не даст забыть о предначертанном.

Инария получила его несколько месяцев назад, при довольно загадочных обстоятельствах. Благодарна ли она за этот «подарок судьбы»? Сложно сказать.

Чёртов шрам показал ей истинное положение вещей.

Но, конечно, стоит начать издалека. Два месяца назад Инария жила в сладком забытье и продолжала отчаянно искать любви у Диоклетиана Криоса.

В ту пору… Зима началась слишком рано. Холода настигли графиню Монтроуз и она сильно заболела, находясь между жизнью и смертью. Именно тогда ей приснился вещий сон.