Глава 11. Бессонница

София.

— Неожиданно однако… — сердито ворчу, стоило мне открыть дверь в «святая святых».

Спальня слишком маленькая и тесная. Как же предусмотрительно! Потолок на мансарде под скосом. Кровать расположена вдоль самой низкой стены. Глядя на неё, понимаю, что спать нам придётся либо прижавшись друг к другу, либо у кого-то будут свисать к полу колени, выходя за пределы матраца, и этот кто-то явно не я! Пусть лучше Акела принимает роль диванного жителя. Я не высплюсь! Мне нужен простор!

Осматриваюсь вокруг. Имеется небольшое окно с занавеской, прикроватная тумбочка одна на двоих и ночник. В углу замечаю вмонтированный шкаф. Если бы во мне сейчас не кипела злость, я бы посчитала эту комнату довольно-таки уютной, с запахом дерева и каминного тепла, исходящего от трубы.

Ставлю чемодан на пол. Открываю, быстро раскладываю по полочкам шкафа свою одежду, пока есть возможность занять самые удобные места, затем убираю ящик под кровать. Кое-какие особенные вещи вешаю на тремпеля, чтобы расправились. Отлично! Осталось переодеться в пижаму и завалиться с чувством голода в постель, ибо мой живот снова заурчал, а шестое чувство предупредило не высовываться наружу. Волчара хоть и добрый, но уж слишком несытый во всех планах, да и в моём сценарии нет пункта сдаваться без боя.

Дом нагревается быстро. В спальне не ощущается холод. Даже немного жарко. Можно открыть окно и проветрить, впустить свежесть морозного воздуха, но вместо этого я выбираю любимую льняную летнюю пижаму, состоящую из шортиков и майки, надеваю и расстилаю постель. Взгляд неожиданно устремляется на дверь. Кажется, я немного погорячилась с выводами. Минут пятнадцать прошло, но Алекс так и не поднялся в спальню. Злится? Передумал спать со мной в одной кровати? От этой мысли становится тоскливо. Ненавижу одиночество. С тех пор, как приехала в чужую страну, только и спасалась в компании девчонок, даже к своей маленькой съёмной квартире привыкла не сразу, а здесь горы везде и за окном небольшая открытая терраса. Не то, чтобы я была совсем трусихой, но незнакомая местность посреди ночи пронизывает тело необычным волнением. Отчасти по этой причине я не смотрю ужастики. Оставляю ночник включённым и ложусь, настроившись на быстрое засыпание и на то, что посреди ночи жаркое мужское тело всё-таки придвинется к моей спине.

Холод и странное шуршание за окном разбудили меня. На улице всё ещё темно. Алекса по-прежнему нет рядом. На секунду забываю о страхе. Значит, обьявил байкот? Ну и хрен с тобой! Сколько же я проспала? Тянусь к джинсам за телефоном, с замиранием сердца вслушиваясь в тишину. Почудилось?

Касаюсь дисплея. Он оживает, указывая на три часа ночи. Очередное шуршание вынуждает позвоночник покрыться корочкой льда. Чееерт… Подрываюсь с кровати, включаю фонарик и быстрым шагом, едва ли не на пальчиках, лечу вниз. Сейчас не имеет значения, что подумает обо мне этот гад, когда я потесню его задницу на диване.

***

Алекс.

Дерьмо! Я только уснул, как эта несносная дразнилка приперлась ко мне сама и вмиг нарушила мой покой! Отключился после трёхчасового визуального общения с потолком и с психологической установкой на то, что секс на отдыхе — это отнюдь непринципиально, можно заменить усиленным спортом, было бы желание. Впервые принял правильное решение и не поднялся к ней в спальню. Но Софи, похоже, может достать даже мёртвого!

— Подвинься, — уверенно прошептала, касаясь рукой моего обнаженного плеча, и зачем-то ещё тише добавила на выдохе: — волк озабоченного племени…

Озадаченный её внезапным появлением приподнимаюсь на локтях, поворачивая голову к источнику света и сарказма. Сонные глаза упираются в симпатичные коленки, скользят выше по округлым бёдрам, проходятся по краю коротких кружевных шортиков и следуют вверх, к прикрытому плоскому животу, к соблазнительной ложбинке груди, очерчивают хрупкие плечи, тонкую шею, подбородок, губы, те, что недавно эротично обхватывали банан… Черррт! Мысленно издаю отчаянный стон, прижимая ноющий пах к дивану. Член снова оживает, игнорируя все мои железно-верные доводы о временном воздержании.

— Тебе не говорили, что ночью ты похожа на Каспера из «Охотников за приведениями»? — недовольно ворчу, все ещё любуясь её соблазнительным видом в белой пижамке.

— Для тебя я буду кем хочешь, только подвинься, пожалуйста, кажется, в доме я не единственный Каспер, — её дрожащий полушёпот заставил меня усмехнуться.

— Серьёзно? — протягиваю с издёвкой, наиграно хмуря лоб. — Будешь, кем я захочу?

— Алекс, ты издеваешься? Припер меня в горы, определил в холодную спальню, ещё и стебешься надо мной!

— Даже не думал. Это ты не можешь угомониться. Ни днём, ни ночью не останавливаешься. На узком диване ты можешь лечь только сверху, — убеждённым голосом делаю логичный вывод, — либо под меня. Если что-то не устраивает, можешь возвращаться на верх. В прошлом году в этом доме мужик в невменяемом состоянии придушил свою девушку, может дух её бродит по крыше, кто ж знает? Наверное учуял моё личное домашнее приведение, — утыкаюсь лицом в подушку, опускаясь всем телом на диван и молча давлюсь хохотом, от того, с какой скоростью и визгом София запрыгивает ко мне на спину и перебирается к стенке, оттесняя меня к краю так, что приходится опустить колено на пол, спасаясь от падения.

— Ау! Раздавишь, Со! — реагирую на боль, когда её локоть прищемляет мне бицепс.

— Ой, да ладно, нежный какой, — поворачивается на бок, ко мне лицом.

— Любишь пожёстче? — удивлённо приподнимаю бровь, переводя тёплый взгляд на её наглую мордашку. Она тут же начинает хмуриться и ёрзать попой. Я широко улыбаюсь, запуская руку ей за спину, растягиваюсь поудобнее рядом с ней. Слегка приоткрытый рот девчонки подчёркивает мягкость её губ, привлекает к себе всё моё внимание. Зависаю на них голодным взглядом. Между нами скомканный плед и наше учащённое дыхание.

— Ты же не станешь проверять диван на прочность? — шепчет София, вжимаясь спиной в мягкую мебель. — Мне холодно. Не подкинешь в топку пару поленьев?

— Давай, я сам тебя согрею, раз уж пришла?

Рукой медленно пробираюсь под маечку и скольжу вдоль поясницы. София вздрагивает, когда задеваю кончиками пальцев одну из чувствительных точек.

— Дня три потерпишь? Не так уж и много, верно?

— Всего-то? — обречённо вздыхаю, — Я ведь могу проверить прямо сейчас, Со, и тогда тебе придётся несладко, Дразнилка.

***

— Проверяй, — уверенным тоном вселяет в моё сердце сплошное расстройство, — если тебе от этого станет легче.

Запускаю руку под резинку шортиков, едва не касаясь пальцами ануса сквозь хлопковые трусики. Похоже, не врет, раз с лёгкостью сохраняет спокойствие, либо чувствует, что я не стану переходить грань. Сворачиваю ладонью на упругую ягодицу и под низкий рык, в страстном порыве крепко сжимаю её, утыкаясь носом в ароматную шею.

— Ладно, — приглушённо стону. — Твоя взяла, Со… — прихватываю губами бархатную кожу и втягиваю в себя, целуя пульсирующую жилку. Ладонь девчонки опускается на бок моей талии, пальцы впиваются в мышцы. По телу проходит приятный ток.

— Да уж, она поехала за ним в Сибирь и там испортила ему всю каторгу, — цежу сквозь зубы любимое выражение Багиры, которое часто слетало с её уст в адрес собственного мужа. Удивительно, как эти двое ещё не поубивали друг друга. Видимо, Артём получает колоссальное удовольствие, каждый раз сближаясь в вихре безумия со своей колючкой.

— Ты не в Сибири, умник, хоть здесь и много снега, но нет такого адского холода, там бы ты точно не выжил. Минус шесть это тебе не минус сорок, если не больше. Я смотрю, Акела многому научился у своей русской подружки.

Игнорирую её слова, размышляя о своём.

— Анальный секс пробовала? — интересуюсь совершенно серьёзным тоном, поглаживая губами изгиб тонкой шеи, а, собственно, почему нет? Подарок её подружек до сих пор не даёт мне покоя. Предусмотрительно, что тут скажешь. — Хорошая альтернатива для мужчины и женщины во время «критических» дней.

Прикусываю легонько её плечо. Софии это нравится. Языком чувствую, как тело покрывается мурашками. Раз за разом сминаю ладонью девичью попу. Девчонка даже постанывает от удовольствия, просунув руку под резинку моих боксеров, повторяет за мной все манипуляции, в дополнение царапая ноготками ложбинку между ягодицами. Сжимаю мышцы задницы от неописуемого кайфа, сильнее вгоняя свои зубы в шелковистую плоть её плеча.

— Ммм… Хочешь альтернативу? — спрашивает низким от возбуждения голосом, приподнимаясь на локте и нависая слегка надо мной.

Откидываюсь поудобнее на подушках, обнимая её за плечи левой рукой, перетягиваю девочку на себя, правая рука сползает с попы на бедро, стягивая шортики ещё ниже.

— Ты прекрасно знаешь, чего я хочу, — едва слышу свой хрип. Прикрываю на миг глаза, учащённо дыша, зарываюсь пальцами в волосы у неё на затылке, сжимаю мягкие пряди в кулак. — Всего пару движений, маленькая… — притягиваю голову ближе и впиваюсь губами в её рот, приглушая, пью мелодичный стон, длинный, проникновенный, томительный, возбуждающий до помутнения разума. Короткая пауза. Задыхаясь, отстраняюсь на пару миллиметров. — Мне очень нужна разрядка. Сама решай, каким способом ты это сделаешь…

— Я уже решила, — шепчет мне в губы, щекоча их своими, доводя до исступления. Тело непроизвольно вздрагивает, словно от удара током. Горит.

— Губами? — будто в бреду, задаю вопрос и снова набрасываюсь на её рот, с жадностью сминая мягкие губы. Язык пробирается внутрь, скользит по её языку, сплетается с ним в одно целое. Блять! Крышу напрочь сносит от её отдачи. Слышу отрицательное мычание, переходящее в довольный стон. Впервые меня так трясёт от поцелуя. От близости с девушкой, которую выбрало моё тело. Впервые я готов кончить, как подросток, лишь от одного касания к члену. София не заставляет томиться в мучениях, будто читает все мои желания. Страстная. Сладкая. Отзывчивая. Даже сквозь тонкую одежду чувствую приятную дрожь в её теле, влагу дурманящей кожи, её жар оплетает меня, вынуждает забыться, расслабиться и довериться нежным девичьим рукам.

Тонкие пальчики цепляют резинку трусов, аккуратно приподнимают, отводят её, стягивая боксеры вниз, выпуская член на свободу. Рваный вдох через нос. Прижимаю сильнее к себе хрупкое тело и вгрызаюсь в губы, замирая, ощущая взрыв где-то глубоко в голове от того, с какой силой и страстью сомкнулась её ладошка на пульсирующем стволе. Пару движений, маленькая… Всего каких-то пару гребаных движений… Шиплю от яркого удовольствия, сжимая до синяков бедро Софии.

— Даваааай малышшш… не жалей его, двигай ручкой, аа черррт! — в порыве втягиваю в себя её губы, словно намерен высосать из неё душу, чувствую, как страсть полыхает в венах диким огнём, затапливает всего, заставляет дрожать каждый натянутый нерв. Блуждаю пальцами в волосах, массируя затылок Софии. Ловлю кайф, сжимая их на хрупкой шее, поглаживая пульсирующую жилку девчонки. Черррт! Твою ж мать! Вопит моё неясное сознание, когда уверенные движения её руки доводят меня до пика экстаза всего за несколько рывков. Пьяный, отрываюсь от сладких губ, жадно вдыхая воздух, в исступлении прогибаясь в пояснице, кончаю так ярко и бурно, что сам охреневаю, от чего меня больше уносит в нирвану: от необычного, быстро накатившего оргазма или от неё — самой желанной и непредсказуемой женщины в мире…

— Матерь Божья… — не надышавшись, задыхаюсь, содрогаясь всем телом долгое время. Ловлю разряд за разрядом от любого её касания. В голове пустота. Ни одной трезвой мысли. Чувствую полёт души над землей. — Ты едва меня не убила… — сиплю, облизывая пересохшие за мгновение губы. — Иди ко мне, моя сладкая девочка…