Глава 18. «Недосекс…»

София.

«Как можно «впихнуть невпихуемое» в мусорку??» — вспоминаю любимое шуточное выражение Андрея, нервно покусывая губу. Жаль, это устойчивое словосочетание Алексу мне дословно не перевести, поэтому я молча рассматриваю нежную и одновременно страстную композицию из зелёных лиственных растений и бутонов разнообразных цветов: красных и бежевых роз, пионов, орхидей, тюльпанов, разноцветных шишечек на веточках, и даже белоснежного хлопчатника…

— Ты злился… — утверждение вырывается само собой.

— Очень! — стальной голос врезается в спину, покрывая её жгучим инеем.

Вздрагиваю от пронзившего насквозь холода.

— Но цветы же не виноваты, Алекс, — мой голос сипнет. Сглатываю подступивший к горлу комок обиды. Не знаю, что мне делать: вытаскивать их из мусорного ведра или уходить наверх, не оглядываясь. — Ты за что так с ними? — оборачиваюсь и пялюсь на него недоумевающим взглядом.

Алекс, игнорируя вопрос, молча подходит к холодильнику, достаёт из морозильной камеры пару кусочков льда и бросает их на дно пустого стакана, стоящего на барной стойке рядом с бутылками горячительных напитков. Наливает себе виски, делает глоток и только после этого возвращает мне своё чёртово внимание.

— Сама подумай, — укоризненно смотрит на меня из-под чёрных и длинных ресниц, а мне хочется закрыть глаза, потому что он даже в гневе выглядит настолько привлекательно и сексуально, что можно в любой момент потерять из-за него голову.

Возвращаюсь к букету, достаю его из мусорного ведра, довольная, что мы ещё не успели загадить контейнер разными пищевыми отходами.

— Ревновал значит? — оглаживаю пальцами упругие бархатные бутоны и втягиваю насыщенный цветочный аромат. Вот он — источник удивительного запаха, который будоражил меня во время секса. Обычно цветы из бутиков так не пахнут, но эти какие-то особенные. Неповторимая смесь ароматов мощно кружит голову.

— Не то слово, — взбалтывает остатки спиртного и опрокидывает в себя. Я слышу, как звенит лёд, ударяясь о стенки пустого стакана, а затем доносится стук стеклянного дна о барную стойку. — Был готов тебя убить, Софи…

Я ощупываю пальцами гладкие красные шишечки, обдумывая слова Алекса. Последнее смс, которое он от меня получил ещё утром, гласило о моём отъезде домой с Андреем, и он яро вскипел. Так вскипел, что засунул самый прекрасный и неповторимый букет, купленный специально для меня, куда ни попадя.

— «Вещь всегда должна принадлежать своему хозяину» — таков девиз твоей собственнической ревности? — достаю с полки кувшин, наполняю его водой и, вытащив букет из подарочной коробки, погружаю стебли в своеобразную вазу, чтобы не завяли цветы. Демонстративно водружаю всю эту красоту на барную стойку перед его наглым «фейсом», замечая, как бесстыжие мужские глаза с опасным восхищением скользят по моему обнаженному телу.

Подбираю с пола плед и прячу себя под ним, добавляя масла в огонь:

— С каких таких пор ты решил, что я твоя собственность? — сверлю глаза Алекса красноречивым взглядом, прекрасно осознавая чем всё это может для меня обернуться. Проще говоря: я дёргаю льва за усы, а львы, как известно, не умеют прощать, и память у них хорошая. Всё, что им не понравится, они запомнят и отомстят. И не важно как! Если не голову, так руку они точно оттяпают… Интересно, а кто он у нас по гороскопу? Вдруг мелькает непрошеная мысль.

— Не нарывайся, детка, — ухмыляется он, подливая себе ещё немного виски в стакан.

— А то что? Снова ошеломишь сексом, чтобы у меня не возникало желаний отстаивать свою точку зрения и шокировать тебя лишними вопросами? Мне кажется, нам ещё слишком рано знакомиться с твоими родителями.

— Ты же сама хотела отношений в официальном формате? — лицо Алекса озаряет удивлением. — Испугалась?

— С чего бы? — фыркаю я, наблюдая, как его чувственный рот прикасается к краю стакана, чтобы получить ещё глоток ароматного, терпкого напитка. — Пока не вижу особой надобности. Да и сидеть клушей в доме покровителя, печь ему пироги и воспитывать кучу детей — не является моим пределом мечтаний.

Алекс внезапно давится виски, пугая меня до чертиков.

— Разве я что-нибудь говорил о детях? — сдавленным голосом задаёт вопрос, прокашливаясь.

— Не хватало, чтобы ты о них говорил! — парирую я, склоняясь над барной стойкой, чтобы дотянуться до его спины рукой и похлопать по ней ладошкой.

— Только не говори, что ты карьеристка, и что у тебя в планах не было пункта: «родить»?

Ошеломлённая, отстраняюсь от Алекса, пытаюсь постигнуть логику мужчины. Смотрю в его настороженные глаза и думаю: была ли это шутка или всё-таки планы на будущее? Второе никак не вяжется с этим непредсказуемым человеком.

— Тебя волнует этот пункт? Серьезно? Судя по тому, как ты отреагировал, всё предельно ясно, — обхожу стойку, чтобы ретироваться на верх. Очень хочется принять горячий душ и надеть тёплую одежду. Только вот Алекс прытко поднимается со стула, на который недавно опустил свой шикарный зад, и мгновенно преграждает мне путь к отступлению.

— Как же быстро ты меня отправила в мир монахов-отшельников, — тёплые ладони мужчины мягко ложатся на мою шею. Алекс надавливает большими пальцами на пульсирующие артерии, осложняя дыхание, и это прикосновение кажется настолько интимным и властным, что тело начинает вибрировать лёгким возбуждением. — И ведь совсем недавно кто-то добивался от меня серьёзных отношений… М? Я тебя разочарую, малышка, после того, как ты познакомишься с моей матерью, а я к ней ещё ни разу не приводил обычных любовниц, выбора у нас обоих не останется. Она любого достанет, даже мёртвого. Так что, Со? Думаешь, я облажался с выбором хранительницы очага?

Сглатываю подкативший к горлу ком. Мои глаза мечутся по его лицу, он серьёзен как никогда. Черт! Язык мой — враг мой… Он же шутит? Какие дети? Я не против романтических отношений, только без вмешательства его семьи! Никакого принуждения и поспешных родов я не хочу!

Алекс замечает моё смятение, и его сосредоточенное лицо тут же превращается в наглую и самодовольную рожу, а я снова выхожу из себя. Снова!

— Ну почему же, возможно, когда-нибудь я рожу ребёнка для любимого мужчины, но не уверена, что это произойдёт в ближайшем будущем, так как я его пока не встретила, — говорю ему противоположное, потому что чувства, как раз-таки, кажется, есть, и только идиотка отказалась бы от такого яркого представителя генофонда с первоклассным биоматериалом. Главное сейчас не нарубить дров, ставя этого паршивца на место.

— Брось, ты ревновала меня к бывшей не просто так, — ладони Алекса сползают по шее вниз, останавливаясь на голых плечах.

Тело предательски реагирует на него. Этот мужчина меня определённо очаровывает и вынуждает терять голову.

— Признайся, я тебе нравлюсь, даже очень. И ты снова меня хочешь, Софи.

Он говорит так проникновенно, смешивая магию слов с нежностью пальцев, что я начинаю прикрывать веки и уплывать куда-то в иную реальность. В доме воцаряется тишина. Я ничего не слышу, кроме биения своего сердца и его шумного вдоха.

Плед, словно змея, сползает к моим ногам в очередной раз, я не успеваю осознать и вовремя подхватить его у талии. Сосков касаются подушечки его пальцев, заставляют их затвердевать. Он обводит по кругу тугие бусины, обжигая их прикосновением, затем касается пальцами влагалища. Собирает влагу с набухших складочек и демонстративно подносит пальцы к моему лицу, растирая вязкую смазку между подушечек. Флёр возбуждения тут же проходит, как только его колючий язык поворачивается во рту:

— Это химия, детка, и ничего с этим не поделаешь. Ты хочешь меня.

Ухмылка кривит чувственные губы паршивца. Его взгляд становится слишком пронзительный, такой, который в состоянии ощупать каждый миллиметр кожи и расшевелить на ней мельчайшие волоски, поднять их дыбом.

— Очень самонадеянно! — толкаю Алекса в грудь, отталкивая его от себя. — Ты так не считаешь?

Не дожидаясь ответа, пытаюсь ускользнуть на верх, но Алекс догоняет в два счёта, ловит за руку, разворачивает к себе лицом, другой ладонью обнимает за талию, прижимает к себе рывком и впивается колючим взглядом в мои глаза.

— Не ёрничай, Софи, — прищуривается он. — Для женщин секс значит больше, даже если они в этом не сознаются. Мне ты можешь не врать. У тебя всё написано на лице. Твоё тело выдаёт тебя с потрохами. Всё, что ты чувствуешь — передаётся мне. Взгляд… Вдох… Сердцебиение… Даже запах твоего возбуждения, он особенный, сносящий напрочь мою железную выдержку. Ты охренительно пахнешь сексом… — зарывается носом в мои волосы, глубоко вдыхая их аромат.

— Алекс, мне хорошо с тобой в постели, но я не определилась насчёт совместного будущего. Мне нужен мужчина, который не станет швырять мои подарки в мусорку, лишь потому, что я его чём-то нечаянно допекла!

— Нечаянно? — зубы смыкаются на моей шее в качестве наказания, и я вскрикиваю от неожиданного проявления грубой ласки. — Это ты называешь нечаянно? — рычит Алекс над ухом.

— Ну ладно, неосознанно! — начинаю паниковать.

Мало ли что ему взбредёт в голову. Нет, он, конечно, меня не убьёт, но накажет по-своему, по-особенному…

— Скажи, что не станешь больше этого делать?

Едва дышу в его крепких объятиях.

— Чего? — упираюсь ладонями в каменный пресс мужчины. Вырываться бесполезно. Ещё сильнее сожмёт меня в тисках. Пробовала. Знаю.

— Провоцировать меня нарочно.

— Скажу, что буду собой, — ворчу я.

— Значит протест?

— Понимай, как тебе угодно.

— Уговорила…

Лекс больше не выясняет, он действует. Причём решительно и с явным намерением продолжить наше недавнее ошеломительное занятие.

— Куда ты меня несёшь, чертов абориген?! — кричу я, испытывая некий дискомфорт, веся беспомощно у него на плече. — Я хочу принять душ и прокатиться на канатке! В конце концов я сюда не только трахаться приехала! Лекс!

Ощутимый звонкий шлепок по заднице вынуждает меня возмущённо вскрикнуть в последний раз и заткнуться. У Алекса рука тяжёлая и желание протестовать больше не возникает.

— Хочу исполнить мечту моей матери, крошка…

***

Черррт!!! Пусть скажет, что его мама всю жизнь мечтала о сыне «ботанике» и дожить до спокойной старости. Это же так важно!

Представляю на миг Алекса унылым, неулыбчивым юношей, этаким «доктором Фаустом», в черной «академической» шапочке и темном длинном плаще, с умным видом листающего пыльные страницы книг, и хочется нервно заржать. Эта мечта давно сбылась. Алекс успешен. Богат. При деле. На маменькиного сыночка не похож… И тут до меня доходит кое-что другое…

Нет, ну не о внуках же идёт речь. Ну правда! Обычно люди сперва женятся, а потом уже осмысленно заводят детей.

Меня начинает распирать любопытство, в голове зашкаливает сарказм, а тело потряхивает от неизвестности. Вдруг ему и вправду взбрело в голову что-нибудь эдакое? Лекс ещё с утра доказал, что он в неадеквате. Будто сорвался с цепи.

От этой мысли мой язык не находит себе места. Крутится во рту, словно уж на раскалённой сковородке. Так и чешется ляпнуть какую-нибудь глупость, потому что Волк, преодолев уверенной походкой узкую лестницу, теперь направляется не в душ, а прямиком в спальню. И помнится мне, что кое-где остались свежие следы от спермы.

Ну уж нет! Живой не дамся!

— О чем мечтала твоя мать? — не сдержавшись, выпаливаю я, начиная воодушевлённо перечислять чепуху: — Чтобы ты получил Нобелевскую премию? Да? — с надеждой в голосе звучит каждая буковка.

— Нет, — отвечает без единой эмоции.

— Побрил себя налысо и отправился в Шаолинь? Научился медитировать? Избавился от брутальной бороды или отрастил…

— О внуках, Со! — наконец прерывает меня ленивым смешком, от которого разбегаются по коже мурашки. — Она хочет внуков. И, кажется, я нашёл подходящую женщину, которая с лёгкостью мне родит как минимум троих! — входит в спальню и без особой заботы сбрасывает меня с плеча на кровать, без промедлений наваливаясь сверху и в наглую устраиваясь между ног. Меня тут же обливает холодным потом. Нет, ну чем черт не шутит?

— Как ты на это смотришь? — интересуется, «ощупывая» глазами моё ошарашенное лицо.

Хочется врезать ему коленкой по орудию замышляемого преступления, но Алекс стратег! Выбирает правильную тактику, чтобы не позволить мне совершить межяйцевую атаку.

— Сквозь пальцы смотрю! — рычу, не в силах пошевелиться. Меня, словно распяли на этой кровати с помощью сильных рук и крепкого торса. — Ты уверен, что созрел для отцовства? Я — нет! Лекс, ты же шутишь?! Правда? — нервно смеюсь, когда его руки принимаются за дело. — Я не хочу! Не смей!

— Почему не хочешь? — зажимает лапищей оба моих запястья над головой, второй расстёгивает ширинку своих штанов. — Я не подхожу на роль отца? У меня всё есть. Деньги. Дом. Сад. Член, который тебя устраивает. Даже сумасшедшая беременная подружка твоей национальности!

— Ха-ха-ха! — спасите меня! Боже… — Я не подхожу твоей маме! Я ходячая «катастрофа»! С меня получится хреновая невестка! — кричу, испытывая панику. Он не рискнёт! Кишка тонка!

— Ты подходишь мне, мама не в счёт! Когда у тебя овуляция? — проворно стягивает с себя штаны самым что ни на есть загадочным образом. — Я хочу сына, Софи.

Едва успеваю глотать воздух, когда горячая головка касается моего влажного входа. Меня прошивает током, настолько острым и приятным, что слова сами застревают в горле. Приходится собрать всю свою выдержку в кулак и со злостью прошипеть:

— Я тебе уши на затылке завяжу, паршивец, только посмей меня «осчастливить»!